— Я буду учиться! И стану для неё идеальным!
— Ты знаешь правду.
— Ничего это не правда! Бесстыдник! — Аддиан гордо отвернулся, чтобы Сай не увидел его покрасневших глаз. — Я — действительно достойный мужчина!
Саюрмал только вздохнул.
— На стыке двух миров, — заметила Авайё как бы между делом.
Адди вопросительно уставился на изменницу. Вернее… он не знал, предавала ли она кого-нибудь и как именно, но… определённо, это была непорядочная дама.
— Ты, прекрасный принц, достойный мужчина на стыке двух миров, — пояснила она ласково. — Недостаточно покорный и тихий для старого общества, недостаточно раскрепощённый и развязный для нового. Может, есть и другая сторона? Третья? На которую ты можешь перейти?
— Может, Адди, есть сторона, на которой не нужно жить ради женщины? Принципиально другая сторона?
— Я люблю Ммикё! И она любит меня! — заладил принц. — У меня сильный дар, и я навсегда останусь восемнадцатилетним! — вспомнил он один из любимых своих аргументов.
— Всё с тобой ясно. Подлиз матриархата, — выдал холоп, оглядев высокородного красавца скептически. — А что думаешь ты, Иоми?
— Это и есть свобода, Сай!
Саюрмал вздохнул.
— Не затягивай с обучением союзному, — посоветовал он демонёнку. — Госпожа, какой бы диктаторшей ни была, на фоне других гражданок не так и плоха. По крайней мере, готова оплачивать наставниц. А очень скоро ты окажешься на улице. И хорошо, если не на Улице Развратных Кобелей… Подумай об этом.
— Сай, — вмешалась Авайё, — стоит поторопиться. Она может в любую секунду проверить, что вы делаете.
— Да, ты права… Прощай, Адди.
Саюрмал вдруг обнял его. Совершенно по-дружески.
— Ты не можешь просто взять и уйти не пойми куда! — возмутился царевич.
— Вряд ли мы ещё встретимся, Иоми.
Холоп обнял и его. А ещё… поцеловал. Адди чуть не стошнило, поэтому ему пришлось снова отвернуться.
— Разве ты не хочешь уйти со мной? — с надеждой спросил Сай спустя несколько мгновений.
— Я не предам Госпожу!
— Прощай, Иоми.
— Мы предложили спасение, — обронила Авайё. — Вы выбрали погибель… Особенно ты, Аддиан. Тебе не сохранить себя рядом с Ммикё, не сохранить свой Огонь. Я чувствую твою силу. Знаю, что она умирает… Ты сделал правильный выбор, когда приехал в Чёрную Розу. Но надо идти дальше, прекрасный принц. Надо двигаться к свободе! Сбежал от одной деспотки — сбеги и от другой!
— Неправда! — возмутился Адди. — Моя сила только растёт!
— Огонь не может стоять на месте, уж тем более не должен оглядываться назад. Подумай об этом… К сожалению, времени на долгие дискуссии нет.
— Дорогу до рынка найдёте сами. Ош проводит вас до дома, — сдержанно добавил Сай.
Взяв Авайё под руку, он быстро пошёл в противоположную сторону. Изумлённые принц и царевич с минуту глядели им вслед.
Со стороны они казались обычной парой. Сай очень надеялся, что на Лесной площади не окажется знакомых Верховной Рыцарки.
Достаточно отойдя от Адди с Иоми, Авайё, стараясь вести себя как ни в чём не бывало, оглянулась.
— Я постараюсь незаметно снять с тебя ауры Верховной, но оставить их иллюзию, — она продолжила говорить на вьюжном. И правильно — мало ли, до кого из прохожих могли долететь обрывки беседы… — И после «ты» будешь якобы любоваться фонтанами. Так что времени у нас немного — не больше часа. Слишком долгая прогулка покажется неправдоподобной, Ммикё может полюбопытствовать, что «ты» здесь делаешь.
Сай не ответил — Авайё сейчас лучше не отвлекать. Он только обернулся напоследок и посмотрел на Иоми, который всё ещё провожал его взглядом.
Вообще-то Сай надеялся, что он согласится уйти. Допускал он даже, что пойдёт за ними и Адди. Но никак не ожидал, что откажутся оба. Он не был убедителен? Или «сынки монархинь» попросту не хотели перемен?
Оппозиционерки отошли за пихты и продолжили неторопливую «прогулку» среди других отдыхающих. А уже через несколько минут Авайё удовлетворённо улыбнулась.
— Всё получилось. Пора.
Она телепортировалась их.
Оказались они у неё дома, в гостиной — просторном приятном помещении со старинной мебелью, окна которого выходили на оживлённый проспект. Давненько же Саюрмал тут не был. А поменялась всего пара деталей — кресла стоят иначе и книг на полках стало больше.
— Мои любовники пошли по магазинам, — заговорила она теперь на союзном. — Здесь только мы… Перекуси, Сай, — на одном из столиков появился сотворённый ей поднос с дымящимися кушаньями. — Неизвестно, когда в следующий раз нормально поешь.
Саюрмал не стал спорить, и, подойдя, отломил кусок мясного пирога. Авайё телекинезом закрыла плотные нарядные шторы и зажгла пару неярких светильников. Гостиная сразу показалась сумрачной и неприветливой.
— Такой пресный, — сообщил Сай, жуя, — будто сделан из Тьмы.
— Ты же боишься. Как не поднять твой страх?.. Да, Тьму невозможно полностью вычеркнуть из памяти. Разумеется, я всё ещё прибегаю к ней. Особенно, если надо что-то быстро сотворить.
— Выходит, я ем собственный страх? — он криво усмехнулся.
— Радуйся, что не боль.
Авайё села рядом.
— Жаль, что Аддиан не согласился бежать. Он сильная магесса, пригодился бы нам… и мне. А уж что можно было бы сделать, получив Иоми! Уверена, Эльгаана бы захотела вернуть его. Уж я бы с ней смогла договориться… Сорвался почти что союз с Империей Солнца! Но, честно говоря, я и не рассчитывала на него.
— Иоми рассказывал, что мать давно не обращала на него внимания. Напротив, пыталась от него избавиться, выгодно продать.
— В тот раз ты сказал, что его продала Альтрина, — вопросительно глянула она.
— Так считает Иоми. Но Ммикё вполне могла договориться и с Эльгааной… Я пытался получить его, — виновато посмотрел на Авайё Сай. — Иоми почти согласился со мной, но меня превзошла Ммикё. На следующий день после его приезда она повела царевича смотреть город. Наболтала ему, как у нас все свободны и равны, как все соблюдают справедливые законы… Уже ничего нельзя было сделать. Он поверил. Я надеялся, что Иоми хотя бы не сможет расстаться со мной. Но он выбрал её.
— Лучше бы корил себя не за Иоми, Сай, — нахмурилась мастерица. — А за плохую игру. Почему Верховная догадалась? Чем ты выдал себя? Мы же так хорошо тебя готовили! Как ты умудрился напортачить после стольких лет?
— Если бы я знал…
— Ты вёл себя слишком неосторожно. Опять пытался переубедить её? Сколько мы говорили тебе, что почти столетнюю магессу Тьмы не может изменить какой-то юнец! Опять устраивал дискуссии? Намекал, что она не права? Удивительно, почему она начала подозревать только сейчас…
— Не знаю, что именно Ммикё подозревает. Она лишь как-то почувствовала мою силу.
— Или ты был слишком красноречив, мой мальчик. Вот она и поняла, каковы твои истинные взгляды. И поняла, какая стихия тебе ближе. А доказательств не было. Наверное, последние дни она следила за тобой.
— Надеюсь, наша беседа не часть её плана… — подозрительно огляделся Саюрмал. — Госпожа могла якобы случайно обмолвиться вчера Аддиану, зная, что тот всё передаст мне. А теперь следить за мной, ожидая, что я приведу её к остальным.
— Этого не случится. Ты уйдёшь сегодня же, — строго посмотрела она. — Сразу после того, как я закончу с аурами и наложу иллюзию тебе на лицо. И, несомненно, подправлю память. Верховная в любом случае выйдет на меня. Сразу после того, как «ты» уйдёшь с площади. И я готова отправиться на допрос. А вот остальных мы не подставим.
Сай принялся за бульон. Спорить не было смысла. Он знал, на что шёл. И знал, что свои бросят его после первой же ошибки. Они не могли рисковать всем ради него одного.
— Ты пытался воззвать к её совести, мой мальчик. Это тебя и погубило. Потому что у дочерей Тьмы нет совести. Боль и страх сжигают даже рядовых магесс восьмого элемента изнутри. А уж что постоянно чувствуют высшие! А что творится в душе настолько сильной повелительницы стихий как Ммикё… Дочери Тьмы умеют скрывать истинную сущность за улыбками, шутками, смехом, мнимой заботой, сладкими речами. Но это лицемерие. Единственное, что может заглушить их боль — чужие сильные эмоции, желательно, негативные. Иначе говоря, страдания.
— Ммикё не только Тьма.
— Якобы Огонь. Да, так она всегда говорит. А ты, равно как и остальные, охотно веришь… Тьма — самая сильная стихия. Её влияние на волшебницу попросту несравнимо с остальными. Тьма поглощает их полностью, какому бы элементу ни были они близки поначалу. Восьмая стихия хранит в себе память о страданиях целого мира. О всей боли — разумных существ, животных. Память о смерти и разложении. Память о страхе. И Тьма, словно книга, делится знаниями с дочерями. Якобы она, давая почувствовать чужую боль, учит их состраданию, милосердию, справедливости. Но на самом деле она озлобляет магесс, ожесточает их сердца. Да, дочери Тьмы охотно борются со злом… Вернее, со всем, что они считают им. В итоге они порабощают, подчиняют и уничтожают. Даже невиновных. Они «предотвращают» зло. Вернее, ненавидят всё живое и мстят за собственные страдания. И они страшны в своей мести.
Сай торопливо жевал овощной салат.
— Ммикё уже нельзя вернуть к свету, мой мальчик. У неё давно нет ни сердца, ни совести. Она — лишь тень восьмого элемента. У неё своё понимание справедливости. Не милующей, а карающей. И ты не мог на неё повлиять, как бы ни хотел… Править должна та магесса, которая не знакома с Тьмой. Тогда в нашей стране наступит гармония. Диктаторшу надо убрать, а не изменить… Переодеться можешь в комнате сына. Возьми что-нибудь из его вещей, — она поднялась и отошла к окну.
— Я думаю поехать…
— Нет, Сай, — перебила она. — Союзные дознавательницы вполне могут потягаться в мастерстве со мной. А уж если Ммикё лично захочет просмотреть мою память… Подумай, куда направишься, уже после того, как я уберу из твоей головы лишние сведения.
Она закрыла глаза и замолчала. Саюрмал всё ещё трапезничая, понимал, что постепенно забывает лица знакомых, важные цифры, имена, обстановку комнат, названия улиц… Но Авайё не трогала долгие годы жизни у Ммикё. И теперь, когда в голове стало так просторно, воспоминания о Верховной Рыцарке стали ещё ярче.
— Всё готово, — улыбнулась мастерица через несколько минут. — Теперь тебя и родной отец не узнает. Ты умный юноша, Сай. Уверена, сможешь спрятаться. Устроишься на фабрику в небольшом городке, найдёшь новых подруг. Надеюсь, мы встретимся… сразу после того, как Верховная ответит за свои преступления.
— Спасибо за помощь, — сухо ответил он, поднявшись.
— Главное, не забывай, что ты очень помог нашему делу, мой мальчик, — тепло посмотрела на него она. — Дед бы очень тобой гордился. Именно о таком внуке он и мечтал… Он был хорошим другом. А ты очень на него похож.
Саюрмал, ничего не ответив, пошёл на второй этаж…
В комнате убитого сына Авайё тоже ничего не поменялось. Стояла у окна кровать со знакомым малиновым покрывалом, на кресле лежали миленькие подушечки, расшитые бисером когда-то самим хозяином. На балконе по-прежнему стояли цветочные горшки. Только в некоторых из них растения давно высохли…
Выбрал Саюрмал неприметные сапоги, тёмное пальто, которое село почти по фигуре, и большую сумку. К счастью, его покойный знакомый был примерно одной с ним комплекции. Старые вещи, те, которые помнило всё окружение Ммикё, Сай оставил прямо в шкафу. И, собрав с собой немного сменной одежды, он спустился.
Авайё в гостиной уже не было. И Саюрмалу лишь оставалось покопаться в сейфе в коридоре. Взяв поддельные документы, он вдобавок прихватил побольше денег. Имел право, в конце концов. За годы он пожертвовал делу немаленькие суммы — Ммикё была щедрой любовницей, много выделяла на наряды и косметику.
А после он бесшумно вышел и направился к вокзалу…
В дороге Сай много думал. Прощаться ему было, по сути, не с кем. А если с кем и следовало — их стёрли из памяти. Дома у него не было уже как шесть лет, так что оставлять Город Ангелиц было и не жалко.
После убийства деда их особняк отошёл государству. Сай ненадолго задержался в общежитии для выпускников Пансиона Истинной Мужественности, где до двадцати двух юноши могли бесплатно проживать (одна из ранних реформ Ммикё, которой она очень гордилась… её любимая социальная поддержка всех слоёв населения, как-никак). Он скоро попал к ней. Из бедности в роскошь. На собственное жильё он не копил. Во-первых, знал, что не в его положении привязываться к одному городу, во-вторых, непросто мужчине в Союзе Чёрной Розы собрать такую сумму.
Да и вообще в Союзе без любовницы непросто. Взять хоть труд на фабриках, заводах и в конторах. Рабочий день по семь часов. А на улице без женщины нельзя появляться уже после обеда. Как же вернуться домой? Это проституты могут жить прямо на «рабочем месте». Тем, кому повезло больше, приходится хитрить и выкручиваться. Просить подругу или родственницу каждый день встречать. Но где же взять такую? Только если мать уж очень сердобольная или сестра излишне заботливая. Куда удобнее, если встречает хозяйка. Да, некоторые договаривались с коллегами за ответные услуги. Или за деньги. Но что же останется от жалования, если его раздать? Мужчинам, хоть это и не прописано в законе, платят в среднем раза в два меньше. Якобы те хуже работают. Это женщинам «надо семью кормить». И многим представителям «слабого» пола еле хватает на еду и одежду.
Иными словами, общество вынуждает искать госпожу. А если она находится, значит, придётся готовить на всю семью, убирать, стирать… А в итоге всё равно остаться одному. Сай не сомневался. Так случилось с его собственным отцом-кукушем. Долгие годы тот терпел грубость и всё избраннице прощал. Терпел ради сына. Ради «любви». И что? Когда Саю было шесть, мать заявила, что любовник постарел и запустил себя. Не то, что юноши в рекламе или куртизаны в борделе. Обрюзг, оплыл, стал сварливым и глупым. Терпеть балласт она не хочет. А будущий потаскун, сын, то есть, ей тем более не нужен. Она, конечно, будет выплачивать ежегодно деньги на его содержание. Но не более установленного законом минимума. А минимум этот… смешно и сказать. Что было делать отцу? Сай не оправдывал его, но вполне мог понять. Тот не захотел прозябать в нищете, в одиночку поднимая ребёнка. Вот и отвёл Сая к деду.
И хорошо. Что бы было, останься он с бестолковым папочкой… Саюрмал знал пару историй приятелей из Пансиона Истинной Мужественности, которые жили с отцами-одиночками. Если с новой хозяйкой папаши не повезёт — хоть караул кричи. То придёт хмельная, то оскорбит или даже поколотит. А то и тронет без разрешения (а что, всё равно сын потаскуна и станет таким же). А «заботливый» папуля будет рыдать и просить сына не обращаться к блюстительницам порядка. Иначе «судьба» его новая обидится и бросит его. Сколько таких историй можно услышать? Историй насилия, унижений… Сай не мог не стать частью оппозиции. Он отчётливо видел ту систему, которая и без прямых запретов успешно удерживала мужчин на их «природном» и «естественном» месте…
Они, женщины, отрицали это. «Есть среди нас и хорошие», «не надо всех судить по каким-то преступницам», говорили они. Но продолжали покупать юношей в борделях, шутить по недоразвитый мужской мозг, всерьёз писать о «разной природе» полов, одному из которых положено подчинять, второму — подчиняться.
— Ты знаешь правду.
— Ничего это не правда! Бесстыдник! — Аддиан гордо отвернулся, чтобы Сай не увидел его покрасневших глаз. — Я — действительно достойный мужчина!
Саюрмал только вздохнул.
— На стыке двух миров, — заметила Авайё как бы между делом.
Адди вопросительно уставился на изменницу. Вернее… он не знал, предавала ли она кого-нибудь и как именно, но… определённо, это была непорядочная дама.
— Ты, прекрасный принц, достойный мужчина на стыке двух миров, — пояснила она ласково. — Недостаточно покорный и тихий для старого общества, недостаточно раскрепощённый и развязный для нового. Может, есть и другая сторона? Третья? На которую ты можешь перейти?
— Может, Адди, есть сторона, на которой не нужно жить ради женщины? Принципиально другая сторона?
— Я люблю Ммикё! И она любит меня! — заладил принц. — У меня сильный дар, и я навсегда останусь восемнадцатилетним! — вспомнил он один из любимых своих аргументов.
— Всё с тобой ясно. Подлиз матриархата, — выдал холоп, оглядев высокородного красавца скептически. — А что думаешь ты, Иоми?
— Это и есть свобода, Сай!
Саюрмал вздохнул.
— Не затягивай с обучением союзному, — посоветовал он демонёнку. — Госпожа, какой бы диктаторшей ни была, на фоне других гражданок не так и плоха. По крайней мере, готова оплачивать наставниц. А очень скоро ты окажешься на улице. И хорошо, если не на Улице Развратных Кобелей… Подумай об этом.
— Сай, — вмешалась Авайё, — стоит поторопиться. Она может в любую секунду проверить, что вы делаете.
— Да, ты права… Прощай, Адди.
Саюрмал вдруг обнял его. Совершенно по-дружески.
— Ты не можешь просто взять и уйти не пойми куда! — возмутился царевич.
— Вряд ли мы ещё встретимся, Иоми.
Холоп обнял и его. А ещё… поцеловал. Адди чуть не стошнило, поэтому ему пришлось снова отвернуться.
— Разве ты не хочешь уйти со мной? — с надеждой спросил Сай спустя несколько мгновений.
— Я не предам Госпожу!
— Прощай, Иоми.
— Мы предложили спасение, — обронила Авайё. — Вы выбрали погибель… Особенно ты, Аддиан. Тебе не сохранить себя рядом с Ммикё, не сохранить свой Огонь. Я чувствую твою силу. Знаю, что она умирает… Ты сделал правильный выбор, когда приехал в Чёрную Розу. Но надо идти дальше, прекрасный принц. Надо двигаться к свободе! Сбежал от одной деспотки — сбеги и от другой!
— Неправда! — возмутился Адди. — Моя сила только растёт!
— Огонь не может стоять на месте, уж тем более не должен оглядываться назад. Подумай об этом… К сожалению, времени на долгие дискуссии нет.
— Дорогу до рынка найдёте сами. Ош проводит вас до дома, — сдержанно добавил Сай.
Взяв Авайё под руку, он быстро пошёл в противоположную сторону. Изумлённые принц и царевич с минуту глядели им вслед.
Глава 17. Революционерка со стажем
Со стороны они казались обычной парой. Сай очень надеялся, что на Лесной площади не окажется знакомых Верховной Рыцарки.
Достаточно отойдя от Адди с Иоми, Авайё, стараясь вести себя как ни в чём не бывало, оглянулась.
— Я постараюсь незаметно снять с тебя ауры Верховной, но оставить их иллюзию, — она продолжила говорить на вьюжном. И правильно — мало ли, до кого из прохожих могли долететь обрывки беседы… — И после «ты» будешь якобы любоваться фонтанами. Так что времени у нас немного — не больше часа. Слишком долгая прогулка покажется неправдоподобной, Ммикё может полюбопытствовать, что «ты» здесь делаешь.
Сай не ответил — Авайё сейчас лучше не отвлекать. Он только обернулся напоследок и посмотрел на Иоми, который всё ещё провожал его взглядом.
Вообще-то Сай надеялся, что он согласится уйти. Допускал он даже, что пойдёт за ними и Адди. Но никак не ожидал, что откажутся оба. Он не был убедителен? Или «сынки монархинь» попросту не хотели перемен?
Оппозиционерки отошли за пихты и продолжили неторопливую «прогулку» среди других отдыхающих. А уже через несколько минут Авайё удовлетворённо улыбнулась.
— Всё получилось. Пора.
Она телепортировалась их.
Оказались они у неё дома, в гостиной — просторном приятном помещении со старинной мебелью, окна которого выходили на оживлённый проспект. Давненько же Саюрмал тут не был. А поменялась всего пара деталей — кресла стоят иначе и книг на полках стало больше.
— Мои любовники пошли по магазинам, — заговорила она теперь на союзном. — Здесь только мы… Перекуси, Сай, — на одном из столиков появился сотворённый ей поднос с дымящимися кушаньями. — Неизвестно, когда в следующий раз нормально поешь.
Саюрмал не стал спорить, и, подойдя, отломил кусок мясного пирога. Авайё телекинезом закрыла плотные нарядные шторы и зажгла пару неярких светильников. Гостиная сразу показалась сумрачной и неприветливой.
— Такой пресный, — сообщил Сай, жуя, — будто сделан из Тьмы.
— Ты же боишься. Как не поднять твой страх?.. Да, Тьму невозможно полностью вычеркнуть из памяти. Разумеется, я всё ещё прибегаю к ней. Особенно, если надо что-то быстро сотворить.
— Выходит, я ем собственный страх? — он криво усмехнулся.
— Радуйся, что не боль.
Авайё села рядом.
— Жаль, что Аддиан не согласился бежать. Он сильная магесса, пригодился бы нам… и мне. А уж что можно было бы сделать, получив Иоми! Уверена, Эльгаана бы захотела вернуть его. Уж я бы с ней смогла договориться… Сорвался почти что союз с Империей Солнца! Но, честно говоря, я и не рассчитывала на него.
— Иоми рассказывал, что мать давно не обращала на него внимания. Напротив, пыталась от него избавиться, выгодно продать.
— В тот раз ты сказал, что его продала Альтрина, — вопросительно глянула она.
— Так считает Иоми. Но Ммикё вполне могла договориться и с Эльгааной… Я пытался получить его, — виновато посмотрел на Авайё Сай. — Иоми почти согласился со мной, но меня превзошла Ммикё. На следующий день после его приезда она повела царевича смотреть город. Наболтала ему, как у нас все свободны и равны, как все соблюдают справедливые законы… Уже ничего нельзя было сделать. Он поверил. Я надеялся, что Иоми хотя бы не сможет расстаться со мной. Но он выбрал её.
— Лучше бы корил себя не за Иоми, Сай, — нахмурилась мастерица. — А за плохую игру. Почему Верховная догадалась? Чем ты выдал себя? Мы же так хорошо тебя готовили! Как ты умудрился напортачить после стольких лет?
— Если бы я знал…
— Ты вёл себя слишком неосторожно. Опять пытался переубедить её? Сколько мы говорили тебе, что почти столетнюю магессу Тьмы не может изменить какой-то юнец! Опять устраивал дискуссии? Намекал, что она не права? Удивительно, почему она начала подозревать только сейчас…
— Не знаю, что именно Ммикё подозревает. Она лишь как-то почувствовала мою силу.
— Или ты был слишком красноречив, мой мальчик. Вот она и поняла, каковы твои истинные взгляды. И поняла, какая стихия тебе ближе. А доказательств не было. Наверное, последние дни она следила за тобой.
— Надеюсь, наша беседа не часть её плана… — подозрительно огляделся Саюрмал. — Госпожа могла якобы случайно обмолвиться вчера Аддиану, зная, что тот всё передаст мне. А теперь следить за мной, ожидая, что я приведу её к остальным.
— Этого не случится. Ты уйдёшь сегодня же, — строго посмотрела она. — Сразу после того, как я закончу с аурами и наложу иллюзию тебе на лицо. И, несомненно, подправлю память. Верховная в любом случае выйдет на меня. Сразу после того, как «ты» уйдёшь с площади. И я готова отправиться на допрос. А вот остальных мы не подставим.
Сай принялся за бульон. Спорить не было смысла. Он знал, на что шёл. И знал, что свои бросят его после первой же ошибки. Они не могли рисковать всем ради него одного.
— Ты пытался воззвать к её совести, мой мальчик. Это тебя и погубило. Потому что у дочерей Тьмы нет совести. Боль и страх сжигают даже рядовых магесс восьмого элемента изнутри. А уж что постоянно чувствуют высшие! А что творится в душе настолько сильной повелительницы стихий как Ммикё… Дочери Тьмы умеют скрывать истинную сущность за улыбками, шутками, смехом, мнимой заботой, сладкими речами. Но это лицемерие. Единственное, что может заглушить их боль — чужие сильные эмоции, желательно, негативные. Иначе говоря, страдания.
— Ммикё не только Тьма.
— Якобы Огонь. Да, так она всегда говорит. А ты, равно как и остальные, охотно веришь… Тьма — самая сильная стихия. Её влияние на волшебницу попросту несравнимо с остальными. Тьма поглощает их полностью, какому бы элементу ни были они близки поначалу. Восьмая стихия хранит в себе память о страданиях целого мира. О всей боли — разумных существ, животных. Память о смерти и разложении. Память о страхе. И Тьма, словно книга, делится знаниями с дочерями. Якобы она, давая почувствовать чужую боль, учит их состраданию, милосердию, справедливости. Но на самом деле она озлобляет магесс, ожесточает их сердца. Да, дочери Тьмы охотно борются со злом… Вернее, со всем, что они считают им. В итоге они порабощают, подчиняют и уничтожают. Даже невиновных. Они «предотвращают» зло. Вернее, ненавидят всё живое и мстят за собственные страдания. И они страшны в своей мести.
Сай торопливо жевал овощной салат.
— Ммикё уже нельзя вернуть к свету, мой мальчик. У неё давно нет ни сердца, ни совести. Она — лишь тень восьмого элемента. У неё своё понимание справедливости. Не милующей, а карающей. И ты не мог на неё повлиять, как бы ни хотел… Править должна та магесса, которая не знакома с Тьмой. Тогда в нашей стране наступит гармония. Диктаторшу надо убрать, а не изменить… Переодеться можешь в комнате сына. Возьми что-нибудь из его вещей, — она поднялась и отошла к окну.
— Я думаю поехать…
— Нет, Сай, — перебила она. — Союзные дознавательницы вполне могут потягаться в мастерстве со мной. А уж если Ммикё лично захочет просмотреть мою память… Подумай, куда направишься, уже после того, как я уберу из твоей головы лишние сведения.
Она закрыла глаза и замолчала. Саюрмал всё ещё трапезничая, понимал, что постепенно забывает лица знакомых, важные цифры, имена, обстановку комнат, названия улиц… Но Авайё не трогала долгие годы жизни у Ммикё. И теперь, когда в голове стало так просторно, воспоминания о Верховной Рыцарке стали ещё ярче.
— Всё готово, — улыбнулась мастерица через несколько минут. — Теперь тебя и родной отец не узнает. Ты умный юноша, Сай. Уверена, сможешь спрятаться. Устроишься на фабрику в небольшом городке, найдёшь новых подруг. Надеюсь, мы встретимся… сразу после того, как Верховная ответит за свои преступления.
— Спасибо за помощь, — сухо ответил он, поднявшись.
— Главное, не забывай, что ты очень помог нашему делу, мой мальчик, — тепло посмотрела на него она. — Дед бы очень тобой гордился. Именно о таком внуке он и мечтал… Он был хорошим другом. А ты очень на него похож.
Саюрмал, ничего не ответив, пошёл на второй этаж…
В комнате убитого сына Авайё тоже ничего не поменялось. Стояла у окна кровать со знакомым малиновым покрывалом, на кресле лежали миленькие подушечки, расшитые бисером когда-то самим хозяином. На балконе по-прежнему стояли цветочные горшки. Только в некоторых из них растения давно высохли…
Выбрал Саюрмал неприметные сапоги, тёмное пальто, которое село почти по фигуре, и большую сумку. К счастью, его покойный знакомый был примерно одной с ним комплекции. Старые вещи, те, которые помнило всё окружение Ммикё, Сай оставил прямо в шкафу. И, собрав с собой немного сменной одежды, он спустился.
Авайё в гостиной уже не было. И Саюрмалу лишь оставалось покопаться в сейфе в коридоре. Взяв поддельные документы, он вдобавок прихватил побольше денег. Имел право, в конце концов. За годы он пожертвовал делу немаленькие суммы — Ммикё была щедрой любовницей, много выделяла на наряды и косметику.
А после он бесшумно вышел и направился к вокзалу…
В дороге Сай много думал. Прощаться ему было, по сути, не с кем. А если с кем и следовало — их стёрли из памяти. Дома у него не было уже как шесть лет, так что оставлять Город Ангелиц было и не жалко.
После убийства деда их особняк отошёл государству. Сай ненадолго задержался в общежитии для выпускников Пансиона Истинной Мужественности, где до двадцати двух юноши могли бесплатно проживать (одна из ранних реформ Ммикё, которой она очень гордилась… её любимая социальная поддержка всех слоёв населения, как-никак). Он скоро попал к ней. Из бедности в роскошь. На собственное жильё он не копил. Во-первых, знал, что не в его положении привязываться к одному городу, во-вторых, непросто мужчине в Союзе Чёрной Розы собрать такую сумму.
Да и вообще в Союзе без любовницы непросто. Взять хоть труд на фабриках, заводах и в конторах. Рабочий день по семь часов. А на улице без женщины нельзя появляться уже после обеда. Как же вернуться домой? Это проституты могут жить прямо на «рабочем месте». Тем, кому повезло больше, приходится хитрить и выкручиваться. Просить подругу или родственницу каждый день встречать. Но где же взять такую? Только если мать уж очень сердобольная или сестра излишне заботливая. Куда удобнее, если встречает хозяйка. Да, некоторые договаривались с коллегами за ответные услуги. Или за деньги. Но что же останется от жалования, если его раздать? Мужчинам, хоть это и не прописано в законе, платят в среднем раза в два меньше. Якобы те хуже работают. Это женщинам «надо семью кормить». И многим представителям «слабого» пола еле хватает на еду и одежду.
Иными словами, общество вынуждает искать госпожу. А если она находится, значит, придётся готовить на всю семью, убирать, стирать… А в итоге всё равно остаться одному. Сай не сомневался. Так случилось с его собственным отцом-кукушем. Долгие годы тот терпел грубость и всё избраннице прощал. Терпел ради сына. Ради «любви». И что? Когда Саю было шесть, мать заявила, что любовник постарел и запустил себя. Не то, что юноши в рекламе или куртизаны в борделе. Обрюзг, оплыл, стал сварливым и глупым. Терпеть балласт она не хочет. А будущий потаскун, сын, то есть, ей тем более не нужен. Она, конечно, будет выплачивать ежегодно деньги на его содержание. Но не более установленного законом минимума. А минимум этот… смешно и сказать. Что было делать отцу? Сай не оправдывал его, но вполне мог понять. Тот не захотел прозябать в нищете, в одиночку поднимая ребёнка. Вот и отвёл Сая к деду.
И хорошо. Что бы было, останься он с бестолковым папочкой… Саюрмал знал пару историй приятелей из Пансиона Истинной Мужественности, которые жили с отцами-одиночками. Если с новой хозяйкой папаши не повезёт — хоть караул кричи. То придёт хмельная, то оскорбит или даже поколотит. А то и тронет без разрешения (а что, всё равно сын потаскуна и станет таким же). А «заботливый» папуля будет рыдать и просить сына не обращаться к блюстительницам порядка. Иначе «судьба» его новая обидится и бросит его. Сколько таких историй можно услышать? Историй насилия, унижений… Сай не мог не стать частью оппозиции. Он отчётливо видел ту систему, которая и без прямых запретов успешно удерживала мужчин на их «природном» и «естественном» месте…
Они, женщины, отрицали это. «Есть среди нас и хорошие», «не надо всех судить по каким-то преступницам», говорили они. Но продолжали покупать юношей в борделях, шутить по недоразвитый мужской мозг, всерьёз писать о «разной природе» полов, одному из которых положено подчинять, второму — подчиняться.
