— Он привязался к вам, моя императрица. Вас нельзя не любить.
— А если без художественных преувеличений, Маттина? — она фыркнула. — Кобель всё-таки не последний дурень. Напротив, в отличие от большинства мужчин, иногда даже думает!
— Уверена, он восхищается вами. И да, ни о чём не догадывается. Как и все остальные, моя императрица. Аддиан даже не спросил, какой именно стихией вы собираетесь свергнуть Ммикё.
— Куда уж ему. Слишком сложная логическая цепочка для животного.
Эльгаана усмехнулась. Так обворожительно и, одновременно, коварно, как умела только она.
— Аддиан, кажется, до сих пор не верит, что ваших мужей убирали именно по вашему приказу. Хотя Ммикё ему говорила.
— Да, помню по его памяти. «На меня, конечно, очень просто вешать все преступления мира, но я не убивала последнего императора…». А ведь это и вправду удобно! Моя бестолковая Альтрина, например, долго считала, что её отец скончался из-за болезни. И верит, что первый отчим умер от старости. Как же намучалась когда-то я с третьим супругом, душа моя, ты бы знала! Но его болезнь была бы неправдоподобной. К счастью, у нас есть кровожадная Госпожа Ордена… И как передать Альтрине страну?
Она задумалась.
— Впрочем, лучше Альтрина, чем Агами или Атта… У этих и вовсе нет мозгов. Ещё мои дочери! Один Иоми пошёл в меня — хоть расчётливый и хитрый. Как там он поживает, бедненький? Греховодник мой нечестивый?
— Искренне любит «жену».
— Хоть пристроила его, блудника падшего. А то как надоел глаза мозолить!
Маттина не ответила. Она не слишком-то любила Иоми. Но не хотела расстраивать свою императрицу плохими отзывами о её единственном сыне.
— Пожалуй, ты права, душа моя. Иоми тоже бестолковый. Но хотя бы не настолько наивен как сёстры!.. А знаешь, порой мне так и думается — не упразднить ли монархию? Назначу себе преемницу. Тебя, например, Маттина. Тебе бы я доверила страну!
— Вы знаете, я не стремлюсь к власти. Единственное, чего я желаю — чаще видеть вас.
Она вздохнула и отвернулась.
— Да, Маттина должна тебе сказать… Я всё решила.
— И каков ваш ответ?
Слабая надежда, несмотря на явную отстранённость Эльгааны, всё-таки не угасала…
— Ты ещё молода, душа моя. Да, я выгляжу на средние годы…
— Мне не нужна никто, кроме вас!
— Я не хочу обременять тебя собой. Ты можешь найти достойную спутницу. Добрую и заботливую. Мало ли вокруг хороших девушек! Да хотя бы мастерица Вадани, тоже высшая магесса, тоже познавшая Тьму.
— Никакая Вадани не может сравниться с вами…
— Маттина, решение принято, — сурово посмотрела она. — Я хочу на старости лет пожить в Чёрном Ордене в своё удовольствие. Несомненно, я не забуду твою верную службу. Не забуду всё, что ты сделала для меня. А о Вадани подумай. Вы хорошая пара. И прекрасно ладили.
— Вы разбиваете мне сердце, моя императрица. Но я не оставлю надежды.
Эльгаана не ответила. Кажется, она сомневалась, хоть решение и было «принято». Недаром же Эльгаана первым делом повелительница самой противоречивой стихии — Жара и Холода.
— Я сделаю вас счастливой, моя императрица! И буду каждый день благодарить Богиню за то, что она подарила мне вас, самую могущественную магессу и самую роскошную женщину!
— Маттина, я уже немолода. И ищу я вовсе не счастья, а власти… Может, я и буду счастлива с тобой. Но ты со мной — нет. А я желаю тебе блага, моя девочка… Девочка, которая уже давно выросла.
Маттина наклонилась к ней поближе. Нет, она не верила. Эльгаана вполне могла передумать.
— Выросла, но всё также обожает вас, моя императрица. С того самого дня, как мы с вами познакомились, и по сей день… Я с замиранием сердца вспоминаю, как вы спасли меня когда-то. И не могу не любить вас хотя бы за жизнь, которую вы мне подарили! Генералисса Миарта тогда почувствовала, что кто-то практикуется в Тьме рядом с училищем… и поймала меня. Мне было всего шестнадцать. Вы помните? Я помню каждую минуту… Миарта отвела меня к вам. Но вы сказали ей, что лично за мной проследите… Помню, как вы на меня посмотрели. Вы поверили в меня. Я была дочерью простой крестьянки, более того — сиротой, не знающей, кому и чему служить. Да, наша деревенская целительница обучила меня основам магии, а тётка — военному делу. Но я почти ничего не умела. Тем временем вы заметили меня. И стали моей наставницей.
— Именно ты показала мне Тьму, Маттина. Неизвестно, кто из нас была наставницей, а кто — ученицей.
— Вы были наставницей, моя императрица. Вы, мудрая и могущественная, влиятельная и известная. Вы могли доставать древние манускрипты, запрещённые книги, приказывать подданным и убеждать народ. Я могла лишь молча слушать вас и надеяться на вашу милость.
— Магесса Тьмы очень пригодилась бы двору… В тот день я не ошиблась в тебе, Маттина.
— Вы не могли ошибиться во мне, ваше величество. В Империи Солнца много сокровищ… А я нашла главное — вас.
— Да, я не могла в тебе ошибиться — ты слишком умна. Слишком сообразительная и одарённая магически. Действительно гениальная. Это ты сокровище, Маттина! И я всегда буду ценить нашу дружбу. Но… не более, чем дружбу.
Маттина отвела взгляд.
Неужели решение её императрицы окончательное? Неужели глупые и поверхностные блудники Чёрного Ордена с принцем Аддианом во главе, падшие примитивные животные, Эльгаане милее, чем верная слуга, работающая на неё уже столько лет? Чем та, кто, рискуя жизнью, была готова выполнять все её поручения? Чем та, кто действительно любит? Та, кто может любить, в отличие от мужчины?
Похоже, да.
Это утро Саюрмала ничем не отличалось от прочих. В небольшую камеру, где помещались кровать, кресло со столиком, ванная с уборной за дверцей и маленькое окно с витражом, из которого открывался вид на фабричные трубы окраин, телепортировали завтрак. Разумеется, отвечающий всем нормам, питательный и даже немного вкусный — молочная каша и кусок вяленого мяса. Прилагался к ним стакан сока и стакан воды. Ведь права заключённых, равно как и всех остальных, не должны нарушаться! Даже пытки, которые полагаются особо опасным преступницам, не отменяют здорового и сбалансированного питания — словно насмешки, что перемещают в камеры три раза в день.
Сай относился к категории особо опасных. Тех, чьи страдания должны перерабатываться в чистую энергию восьмого элемента и поддерживать царящий порядок, давая топливо «социальному развитию и научно-техническому прогрессу». Но победа не бывает без жертв, так? Массовый переход Союза Чёрной Розы ещё столетия назад от ручного труда и мануфактур к машинному и фабрикам не мог быть простым. За развитие промышленности, медицины, за выход на мировую арену в качестве крайне развитого государства, поставляющего в остальные технику, за ту самую поддержку всех слоёв населения кому-то пришлось бы заплатить. На реформы нужны деньги, в конце концов. Станки и машины должны чем-то питаться. Прогрессу нужно немало корма. И Тьма подсказала своим дочерям, что делать…
Шпионаж за Верховной Рыцаркой, участие в антиправительственной деятельности, подрыв авторитета институтов власти, сокрытие улик от следствия… Саю было предъявлено много обвинений. Но ни одного такого, за которое положена смертная казнь. Нет, нарушитель порядка должен лишь вернуть обществу должок. И, если выживет за годы, может возвращаться к честной жизни в цветущем Союзе.
Память Саюрмала тщательно просмотрели ещё в первый день. Допросы закончились во второй. Теперь он был углём для печей. После вчерашних «общественных работ», как называли свои издевательства союзные магессы, он до сих пор чувствовал леденящий холод в суставах… По правде говоря, лёгкие заклинания Температур, которые вызывали боль и запускали цепочку по доставанию энергии из «преступного элемента», он переносил плохо. Слишком плохо. Годы сытой и спокойной жизни в роскоши, видимо, сыграли своё дело. К хорошему быстро привыкают.
С первых же дней у Сая сильно разболелось сердце. Уж неизвестно, какие причины тому послужили — чисто физические или же моральные переживания. Вероятнее второе, ведь ему постоянно вспоминалось, что Ммикё прекрасно знала, что ждёт её дорогого любовника. Она сама «усовершенствовала» ещё в первый срок правления систему исполнения наказаний. Она, как и всегда, всё знала. Но предпочитала не вмешиваться.
Возможно, ей всё равно. Возможно, она уже забыла свою пикантную игрушку и нашла новую. Или в последние дни Верховной Рыцарке не до мужчин, и её голову занимают лишь следующие реформы да прочие дела государственной важности?
Металлическая дверь почти бесшумно отворилась за его спиной.
— К вам посетительница, — стальным голосом отвлекла Сая и от завтрака, и от размышлений надзирательница.
Он обернулся… чтобы увидеть Ммикё. С собой она прихватила все необходимые элементы собственного образа — белую с золотыми знаками отличий форму и ухмылку. Но последняя, обычно коварная или ехидная, сейчас была мрачной и натянутой… Дверь закрылась.
— Тебя здесь не обижали, Сай? — осведомилась диктаторша ласково, садясь на кровать. — Вернее, не обижали больше, чем положено?
— Всё по уставу, — сдержанно ответил он.
— Ты же знаешь, что я вовсе не хочу этого, — обвела она руками камеру. — Ты заслужил другой участи. Нужно лишь подписать бумаги, что отныне ты согласен работать на правительство.
Он не ответил.
— К чему упорство? — нахмурилась она. — На что ты рассчитываешь, Сай? На революцию? Её не будет. Чуда не произойдёт. У меня всё под контролем. Оставшиеся годы я буду править Союзом и ничто мне не помешает. Я осуществлю всё, задуманное мной ещё десятилетия назад, доведу реформы до логичного финала и передам власть следующей. И даже стану советницей. Как была мне советницей предыдущая Верховная Рыцарка. Я никогда не отвечу за «преступления». А вы так и останетесь кучкой идеалисток и маргиналок… И главное, кому ты поможешь, если останешься здесь?
— Я не предам свои взгляды.
— Неужели ты не понимаешь, Сай, что предложение скорее символическое? Считаешь, зову тебя назад, чтобы ты шпионил? Нет, просто чтобы вытащить отсюда, не нарушая закон. Или как? — её тон становился всё более недовольным. — Я отправлю тебя в мужскую группку какого-то городка и прикажу всё доносить мне? Что именно? Как лодыри-борцуны ссорились на тайных собраниях, спорили о тонкостях теории? Или запихаю тебя к приближённым Авайё? Как же? Я и раньше почти не получала ценной информации — тебе же ничего не рассказывали! С помощью тебя разве что можно было пускать их по ложному следу… — она ехидно усмехнулась. — Да, некоторые совместные завтраки с «важными гостьями» были не более чем разыгранными сценками. Естественно, я не подпускаю любовников к вправду значимым вопросам. Никогда. Лишь обманываю их, если надо. Тебя, Адди, Иоми… А уж теперь «соратницы» не будут доверять тебе вообще. Авайё вычеркнула тебя. Всё предусмотрела, вычистила твою память. И предупредит других… Ей неважно — будешь ты гордо мучиться или вернёшься ко мне. Она уж себя обезопасит.
Он вновь не стал отвечать.
— Ты никого не подставишь, если вернёшься. Только, оставшись, подставишь себя.
Сай демонстративно продолжил кушать (правда, без особого аппетита). Как-никак, скоро придут тюремщицы и уведут «трудиться». Он не смотрел на Ммикё.
— Пока другие мужчины думают о себе — такие дурачки, как ты, готовы работать бесплатно. И некоторые женщины пользуются этим. Вот и вся ваша роль в «великой» борьбе «тирании и свободы».
Саюрмал сомневался, что Госпожа вправду так считает. Уж скорее просто хочет его уговорить. Но он не понимал, зачем. Чего Верховной Рыцарке околачиваться тут, тратить время? Она могла бы уже отправиться на поиски новой «трепещущей птички». Ведь она права — шпионка, которого выбросили свои же, почти бесполезен. Она так привязалась к одному из любовников?
— Ты страдаешь не за группку женщин, а за других мужчин? Так ты считаешь? За справедливость? — продолжила она. — А что те самые остальные мальчики должны, пока ты жертвуешь всем? Наслаждаться и развлекаться? А это справедливо?
— Наслаждаться? — фыркнул он с набитым ртом. — Уж скорее пытаться выжить.
— Пытаются выжить мужья крестьянок на отсталых землях, где трудятся от зари до заката. А существование большинства потаскунов Союза, знаешь ли, очень не смахивает на просто «выживание»! Вы тоже стали не больше работать, а меньше… А если и так — почему ты сам не пытаешься выжить? Почему именно у тебя нет такого права?
Он, покосившись на Ммикё, встретился с ней взглядом. Всё же удивительно гармоничной и миловидной была внешность диктаторши. Если она не ухмылялась, лишь задорный, хищный, пугающий блеск в глазах выдавал, что это не какая-нибудь рядовая магесса Воды и Света.
— Разве не каждый должен внести посильный вклад, чтобы ваше общее положение изменилось? А не единичные «спасительницы» должны терпеть любые лишения? Остальные-то что тем временем? Будут вкусно есть, долго спать, хлопотать по дому, на что, вообще-то, уходит не так много времени, отдыхать? Значит, эти ленивцы имеют полное право так жить? — говорила она всё злее. — А да, я вправду считаю их бездельниками. Женщины тем временем разве мало вкладываются в общество? Вынашивают детей, а в отсталых странах ещё и рожают тех, воспитывают, учат молодёжь, лечат… Разве труд преподавательницы или врачини намного проще труда домохозяюшкина? А фабрика? Даме что, работать там намного проще? Разве одни мужчины должны что-то делать у нас в стране? Нет, мальчики далеко не в рабстве. Если они трудятся — им вполне хватает на жизнь. А если где-то им заплатят поменьше, то обычно это справедливо. Потаскушники норовят всё сделать абы как и сесть на шею! Такова уж ваша природа. В некоторых древних обществах, где мясо было главное, оно и вовсе непрерывно паразитировало! Воевало между собой, грабило награбленное… Женщины создают жизнь, созидают и творят. А мужчины редко перенапрягаются. Что их вполне устраивает. Так почему плохо, если дамы и получают больше?
— Не всех это устраивает! — не выдержал Сай.
— Ради немногих ты и жертвуешь собой? А что взамен? Чем они пожертвуют? Ах да, они даже не знают, что ты тут… Надеешься, они выйдут на акцию вскоре? Представляешь, как твоё имя произнесут с восхищением, поэтому не можешь уйти? Глупые фантазии, Сай. Ты недостаточно «правильная» жертва для своих. Не какой-нибудь принц Дарри. Вот он да — тупенькая птичка с перебитым крылом. Ещё и знаменитость — королевич. А тебя жалеть не станут. Они не вспомнят о тебе больше нескольких раз… Что, так важно минутное одобрение горсти «единомышленниц»? И чем твоя жертва отличается от жертв «несчастных мужчин», которые терпят что-то ради избранницы? Они угождают любовнице, которая многое им даёт, а ты — Авайё, которая не собирается делать для тебя буквально ничего. А я в курсе — как раз с ней недавно говорила. Ведь её тоже задержали… Авайё и не спросила, поймали тебя или нет. А ту, кто заботилась о тебе, ты готов предать и забыть.
Он отодвинул тарелку. Аппетит совсем пропал.
— Я ни на мгновение не забывал о тебе, — отозвался он.
К чему длинные монологи? Неужели Госпожа не понимала, что не переубедит его? Почему так хотела вернуть? Потому что… полюбила его?
— Ты не знаешь, за что борешься, Сай. За свободу и равенство? Нет, ты борешься за страдания.
— А если без художественных преувеличений, Маттина? — она фыркнула. — Кобель всё-таки не последний дурень. Напротив, в отличие от большинства мужчин, иногда даже думает!
— Уверена, он восхищается вами. И да, ни о чём не догадывается. Как и все остальные, моя императрица. Аддиан даже не спросил, какой именно стихией вы собираетесь свергнуть Ммикё.
— Куда уж ему. Слишком сложная логическая цепочка для животного.
Эльгаана усмехнулась. Так обворожительно и, одновременно, коварно, как умела только она.
— Аддиан, кажется, до сих пор не верит, что ваших мужей убирали именно по вашему приказу. Хотя Ммикё ему говорила.
— Да, помню по его памяти. «На меня, конечно, очень просто вешать все преступления мира, но я не убивала последнего императора…». А ведь это и вправду удобно! Моя бестолковая Альтрина, например, долго считала, что её отец скончался из-за болезни. И верит, что первый отчим умер от старости. Как же намучалась когда-то я с третьим супругом, душа моя, ты бы знала! Но его болезнь была бы неправдоподобной. К счастью, у нас есть кровожадная Госпожа Ордена… И как передать Альтрине страну?
Она задумалась.
— Впрочем, лучше Альтрина, чем Агами или Атта… У этих и вовсе нет мозгов. Ещё мои дочери! Один Иоми пошёл в меня — хоть расчётливый и хитрый. Как там он поживает, бедненький? Греховодник мой нечестивый?
— Искренне любит «жену».
— Хоть пристроила его, блудника падшего. А то как надоел глаза мозолить!
Маттина не ответила. Она не слишком-то любила Иоми. Но не хотела расстраивать свою императрицу плохими отзывами о её единственном сыне.
— Пожалуй, ты права, душа моя. Иоми тоже бестолковый. Но хотя бы не настолько наивен как сёстры!.. А знаешь, порой мне так и думается — не упразднить ли монархию? Назначу себе преемницу. Тебя, например, Маттина. Тебе бы я доверила страну!
— Вы знаете, я не стремлюсь к власти. Единственное, чего я желаю — чаще видеть вас.
Она вздохнула и отвернулась.
— Да, Маттина должна тебе сказать… Я всё решила.
— И каков ваш ответ?
Слабая надежда, несмотря на явную отстранённость Эльгааны, всё-таки не угасала…
— Ты ещё молода, душа моя. Да, я выгляжу на средние годы…
— Мне не нужна никто, кроме вас!
— Я не хочу обременять тебя собой. Ты можешь найти достойную спутницу. Добрую и заботливую. Мало ли вокруг хороших девушек! Да хотя бы мастерица Вадани, тоже высшая магесса, тоже познавшая Тьму.
— Никакая Вадани не может сравниться с вами…
— Маттина, решение принято, — сурово посмотрела она. — Я хочу на старости лет пожить в Чёрном Ордене в своё удовольствие. Несомненно, я не забуду твою верную службу. Не забуду всё, что ты сделала для меня. А о Вадани подумай. Вы хорошая пара. И прекрасно ладили.
— Вы разбиваете мне сердце, моя императрица. Но я не оставлю надежды.
Эльгаана не ответила. Кажется, она сомневалась, хоть решение и было «принято». Недаром же Эльгаана первым делом повелительница самой противоречивой стихии — Жара и Холода.
— Я сделаю вас счастливой, моя императрица! И буду каждый день благодарить Богиню за то, что она подарила мне вас, самую могущественную магессу и самую роскошную женщину!
— Маттина, я уже немолода. И ищу я вовсе не счастья, а власти… Может, я и буду счастлива с тобой. Но ты со мной — нет. А я желаю тебе блага, моя девочка… Девочка, которая уже давно выросла.
Маттина наклонилась к ней поближе. Нет, она не верила. Эльгаана вполне могла передумать.
— Выросла, но всё также обожает вас, моя императрица. С того самого дня, как мы с вами познакомились, и по сей день… Я с замиранием сердца вспоминаю, как вы спасли меня когда-то. И не могу не любить вас хотя бы за жизнь, которую вы мне подарили! Генералисса Миарта тогда почувствовала, что кто-то практикуется в Тьме рядом с училищем… и поймала меня. Мне было всего шестнадцать. Вы помните? Я помню каждую минуту… Миарта отвела меня к вам. Но вы сказали ей, что лично за мной проследите… Помню, как вы на меня посмотрели. Вы поверили в меня. Я была дочерью простой крестьянки, более того — сиротой, не знающей, кому и чему служить. Да, наша деревенская целительница обучила меня основам магии, а тётка — военному делу. Но я почти ничего не умела. Тем временем вы заметили меня. И стали моей наставницей.
— Именно ты показала мне Тьму, Маттина. Неизвестно, кто из нас была наставницей, а кто — ученицей.
— Вы были наставницей, моя императрица. Вы, мудрая и могущественная, влиятельная и известная. Вы могли доставать древние манускрипты, запрещённые книги, приказывать подданным и убеждать народ. Я могла лишь молча слушать вас и надеяться на вашу милость.
— Магесса Тьмы очень пригодилась бы двору… В тот день я не ошиблась в тебе, Маттина.
— Вы не могли ошибиться во мне, ваше величество. В Империи Солнца много сокровищ… А я нашла главное — вас.
— Да, я не могла в тебе ошибиться — ты слишком умна. Слишком сообразительная и одарённая магически. Действительно гениальная. Это ты сокровище, Маттина! И я всегда буду ценить нашу дружбу. Но… не более, чем дружбу.
Маттина отвела взгляд.
Неужели решение её императрицы окончательное? Неужели глупые и поверхностные блудники Чёрного Ордена с принцем Аддианом во главе, падшие примитивные животные, Эльгаане милее, чем верная слуга, работающая на неё уже столько лет? Чем та, кто, рискуя жизнью, была готова выполнять все её поручения? Чем та, кто действительно любит? Та, кто может любить, в отличие от мужчины?
Похоже, да.
Глава 19. Непокорный любовник
Это утро Саюрмала ничем не отличалось от прочих. В небольшую камеру, где помещались кровать, кресло со столиком, ванная с уборной за дверцей и маленькое окно с витражом, из которого открывался вид на фабричные трубы окраин, телепортировали завтрак. Разумеется, отвечающий всем нормам, питательный и даже немного вкусный — молочная каша и кусок вяленого мяса. Прилагался к ним стакан сока и стакан воды. Ведь права заключённых, равно как и всех остальных, не должны нарушаться! Даже пытки, которые полагаются особо опасным преступницам, не отменяют здорового и сбалансированного питания — словно насмешки, что перемещают в камеры три раза в день.
Сай относился к категории особо опасных. Тех, чьи страдания должны перерабатываться в чистую энергию восьмого элемента и поддерживать царящий порядок, давая топливо «социальному развитию и научно-техническому прогрессу». Но победа не бывает без жертв, так? Массовый переход Союза Чёрной Розы ещё столетия назад от ручного труда и мануфактур к машинному и фабрикам не мог быть простым. За развитие промышленности, медицины, за выход на мировую арену в качестве крайне развитого государства, поставляющего в остальные технику, за ту самую поддержку всех слоёв населения кому-то пришлось бы заплатить. На реформы нужны деньги, в конце концов. Станки и машины должны чем-то питаться. Прогрессу нужно немало корма. И Тьма подсказала своим дочерям, что делать…
Шпионаж за Верховной Рыцаркой, участие в антиправительственной деятельности, подрыв авторитета институтов власти, сокрытие улик от следствия… Саю было предъявлено много обвинений. Но ни одного такого, за которое положена смертная казнь. Нет, нарушитель порядка должен лишь вернуть обществу должок. И, если выживет за годы, может возвращаться к честной жизни в цветущем Союзе.
Память Саюрмала тщательно просмотрели ещё в первый день. Допросы закончились во второй. Теперь он был углём для печей. После вчерашних «общественных работ», как называли свои издевательства союзные магессы, он до сих пор чувствовал леденящий холод в суставах… По правде говоря, лёгкие заклинания Температур, которые вызывали боль и запускали цепочку по доставанию энергии из «преступного элемента», он переносил плохо. Слишком плохо. Годы сытой и спокойной жизни в роскоши, видимо, сыграли своё дело. К хорошему быстро привыкают.
С первых же дней у Сая сильно разболелось сердце. Уж неизвестно, какие причины тому послужили — чисто физические или же моральные переживания. Вероятнее второе, ведь ему постоянно вспоминалось, что Ммикё прекрасно знала, что ждёт её дорогого любовника. Она сама «усовершенствовала» ещё в первый срок правления систему исполнения наказаний. Она, как и всегда, всё знала. Но предпочитала не вмешиваться.
Возможно, ей всё равно. Возможно, она уже забыла свою пикантную игрушку и нашла новую. Или в последние дни Верховной Рыцарке не до мужчин, и её голову занимают лишь следующие реформы да прочие дела государственной важности?
Металлическая дверь почти бесшумно отворилась за его спиной.
— К вам посетительница, — стальным голосом отвлекла Сая и от завтрака, и от размышлений надзирательница.
Он обернулся… чтобы увидеть Ммикё. С собой она прихватила все необходимые элементы собственного образа — белую с золотыми знаками отличий форму и ухмылку. Но последняя, обычно коварная или ехидная, сейчас была мрачной и натянутой… Дверь закрылась.
— Тебя здесь не обижали, Сай? — осведомилась диктаторша ласково, садясь на кровать. — Вернее, не обижали больше, чем положено?
— Всё по уставу, — сдержанно ответил он.
— Ты же знаешь, что я вовсе не хочу этого, — обвела она руками камеру. — Ты заслужил другой участи. Нужно лишь подписать бумаги, что отныне ты согласен работать на правительство.
Он не ответил.
— К чему упорство? — нахмурилась она. — На что ты рассчитываешь, Сай? На революцию? Её не будет. Чуда не произойдёт. У меня всё под контролем. Оставшиеся годы я буду править Союзом и ничто мне не помешает. Я осуществлю всё, задуманное мной ещё десятилетия назад, доведу реформы до логичного финала и передам власть следующей. И даже стану советницей. Как была мне советницей предыдущая Верховная Рыцарка. Я никогда не отвечу за «преступления». А вы так и останетесь кучкой идеалисток и маргиналок… И главное, кому ты поможешь, если останешься здесь?
— Я не предам свои взгляды.
— Неужели ты не понимаешь, Сай, что предложение скорее символическое? Считаешь, зову тебя назад, чтобы ты шпионил? Нет, просто чтобы вытащить отсюда, не нарушая закон. Или как? — её тон становился всё более недовольным. — Я отправлю тебя в мужскую группку какого-то городка и прикажу всё доносить мне? Что именно? Как лодыри-борцуны ссорились на тайных собраниях, спорили о тонкостях теории? Или запихаю тебя к приближённым Авайё? Как же? Я и раньше почти не получала ценной информации — тебе же ничего не рассказывали! С помощью тебя разве что можно было пускать их по ложному следу… — она ехидно усмехнулась. — Да, некоторые совместные завтраки с «важными гостьями» были не более чем разыгранными сценками. Естественно, я не подпускаю любовников к вправду значимым вопросам. Никогда. Лишь обманываю их, если надо. Тебя, Адди, Иоми… А уж теперь «соратницы» не будут доверять тебе вообще. Авайё вычеркнула тебя. Всё предусмотрела, вычистила твою память. И предупредит других… Ей неважно — будешь ты гордо мучиться или вернёшься ко мне. Она уж себя обезопасит.
Он вновь не стал отвечать.
— Ты никого не подставишь, если вернёшься. Только, оставшись, подставишь себя.
Сай демонстративно продолжил кушать (правда, без особого аппетита). Как-никак, скоро придут тюремщицы и уведут «трудиться». Он не смотрел на Ммикё.
— Пока другие мужчины думают о себе — такие дурачки, как ты, готовы работать бесплатно. И некоторые женщины пользуются этим. Вот и вся ваша роль в «великой» борьбе «тирании и свободы».
Саюрмал сомневался, что Госпожа вправду так считает. Уж скорее просто хочет его уговорить. Но он не понимал, зачем. Чего Верховной Рыцарке околачиваться тут, тратить время? Она могла бы уже отправиться на поиски новой «трепещущей птички». Ведь она права — шпионка, которого выбросили свои же, почти бесполезен. Она так привязалась к одному из любовников?
— Ты страдаешь не за группку женщин, а за других мужчин? Так ты считаешь? За справедливость? — продолжила она. — А что те самые остальные мальчики должны, пока ты жертвуешь всем? Наслаждаться и развлекаться? А это справедливо?
— Наслаждаться? — фыркнул он с набитым ртом. — Уж скорее пытаться выжить.
— Пытаются выжить мужья крестьянок на отсталых землях, где трудятся от зари до заката. А существование большинства потаскунов Союза, знаешь ли, очень не смахивает на просто «выживание»! Вы тоже стали не больше работать, а меньше… А если и так — почему ты сам не пытаешься выжить? Почему именно у тебя нет такого права?
Он, покосившись на Ммикё, встретился с ней взглядом. Всё же удивительно гармоничной и миловидной была внешность диктаторши. Если она не ухмылялась, лишь задорный, хищный, пугающий блеск в глазах выдавал, что это не какая-нибудь рядовая магесса Воды и Света.
— Разве не каждый должен внести посильный вклад, чтобы ваше общее положение изменилось? А не единичные «спасительницы» должны терпеть любые лишения? Остальные-то что тем временем? Будут вкусно есть, долго спать, хлопотать по дому, на что, вообще-то, уходит не так много времени, отдыхать? Значит, эти ленивцы имеют полное право так жить? — говорила она всё злее. — А да, я вправду считаю их бездельниками. Женщины тем временем разве мало вкладываются в общество? Вынашивают детей, а в отсталых странах ещё и рожают тех, воспитывают, учат молодёжь, лечат… Разве труд преподавательницы или врачини намного проще труда домохозяюшкина? А фабрика? Даме что, работать там намного проще? Разве одни мужчины должны что-то делать у нас в стране? Нет, мальчики далеко не в рабстве. Если они трудятся — им вполне хватает на жизнь. А если где-то им заплатят поменьше, то обычно это справедливо. Потаскушники норовят всё сделать абы как и сесть на шею! Такова уж ваша природа. В некоторых древних обществах, где мясо было главное, оно и вовсе непрерывно паразитировало! Воевало между собой, грабило награбленное… Женщины создают жизнь, созидают и творят. А мужчины редко перенапрягаются. Что их вполне устраивает. Так почему плохо, если дамы и получают больше?
— Не всех это устраивает! — не выдержал Сай.
— Ради немногих ты и жертвуешь собой? А что взамен? Чем они пожертвуют? Ах да, они даже не знают, что ты тут… Надеешься, они выйдут на акцию вскоре? Представляешь, как твоё имя произнесут с восхищением, поэтому не можешь уйти? Глупые фантазии, Сай. Ты недостаточно «правильная» жертва для своих. Не какой-нибудь принц Дарри. Вот он да — тупенькая птичка с перебитым крылом. Ещё и знаменитость — королевич. А тебя жалеть не станут. Они не вспомнят о тебе больше нескольких раз… Что, так важно минутное одобрение горсти «единомышленниц»? И чем твоя жертва отличается от жертв «несчастных мужчин», которые терпят что-то ради избранницы? Они угождают любовнице, которая многое им даёт, а ты — Авайё, которая не собирается делать для тебя буквально ничего. А я в курсе — как раз с ней недавно говорила. Ведь её тоже задержали… Авайё и не спросила, поймали тебя или нет. А ту, кто заботилась о тебе, ты готов предать и забыть.
Он отодвинул тарелку. Аппетит совсем пропал.
— Я ни на мгновение не забывал о тебе, — отозвался он.
К чему длинные монологи? Неужели Госпожа не понимала, что не переубедит его? Почему так хотела вернуть? Потому что… полюбила его?
— Ты не знаешь, за что борешься, Сай. За свободу и равенство? Нет, ты борешься за страдания.
