В довершении всего он подставил Яковлевой ладонь, по которой она с азартом ударила.
А пытавшихся улизнуть «Твикс» упорно пихал в спины Милка.
– Надо быть вежливыми, народ, – приговаривал барабанщик, перекрывая своим друзьям путь к отступлению. И доконвоировал парней до нас с Викой.
Цой с Вавиловым с похоронными физиономиями пробормотали хором:
– Привет, Алёна. Привет, Вика.
Левая и правая палочки ну очень сильно походили на двух котов, которых пытаются ткнуть мордами в наделанные «безобразия». А уж когда за нами с подругой возникли еще и Третьяковы, «Твикс» вообще передумали общаться. В отличие от Милки и Вадима.
Рыжий просто душил своим дружелюбием, даже Олега проняло. А Вадим… ему, казалось, и дела не было до того, что его откровенно не любят. Вебер даже руку Третьякову протянул. Тот обалдело замер, но после того, как сестра ударила локтем в бок, руку Вадиму все-таки пожал.
– Молодцы, что девчонок привезли, – дружелюбно сказал полукровка, отказываясь реагировать на очередную вспышку неловкости.
Олега перекосило.
– Тебе бы уж точно не доверили, – отрезал Викин поклонник. И получил от Ольги еще один тычок.
Вебер пожал плечами и снова перехватил мой взгляд.
– Анастасия сказала, что хотела бы снова залучить тебя в гости, – как ни в чем не бывало сообщил он.
В груди зародился злой огонь бешенства, за которым пришло желание как следует врезать гаду. Как можно буднично вести едва не светскую беседу, после всего, что он наворотил с моей жизнью?!
– Я загляну к твоей мачехе, – через зубы процедила я и отвернулась. Наверное, слишком демонстративно.
Тут же на меня напрыгнул Милка.
– А давайте, вместе загуляем? Нам по плану еще тройку песен отыграть – и свобода! – со своим обычным воодушевлением предложил барабанщик «Ars Goetia».
«Твикс» уставились на барабанщика как на предателя, Третьяковы – как на идиота. Но Милошу, конечно, было плевать, он собирался всех дружить и отказывался принимать отказы.
Вот почему два брата Ружинских оказались настолько похожими внешне и настолько разными по характера?
– Э… У меня свидание! – поспешно брякнул Цой.
Вавилов уловил «мотив» и подхватил за другом:
– А меня мама попросила помочь!
И прежде чем Милка принялся возмущаться, Вадим запросто произнес:
– У меня никаких планов. С удовольствием прогуляюсь.
Олег в полголоса выдал такую заковыристую тираду, что теперь уже огреб от разгневанной сестры тяжеленный подзатыльник.
– Не при детях! – отчеканила Ольга, причем таким тоном, что Третьяков не рискнул возмущаться. – Не хочешь прогуляться с Вебером – не иди. Но молча.
Гоет начал багроветь лицо, а Вика ливанула в костер его гнева бензина, как ни в чем не бывало сообщив:
– А я точно пойду.
Улыбка полукровки стала чуть шире обычного.
Теперь ничего не понимала еще и я. Яковлева как-то слишком дружелюбно относилась к Вадиму.
– Вы все тут рехнулись, – вынес неутешительный диагноз Третьяков. Но уносить ноги не спешил. Похоже, Вика для него и в самом деле стала особенной. И бросать ее в обществе опасного полукровки было для гоета невозможно.
– Ну… Тогда докатываем сет и вперед! – радостно заявил Милка и вернулся за барабаны.
Трое друзей под одобрительный рокот толпы присоединились к рыжему, заняв свое место у микрофонов.
Ну, по крайней мере, «Ars Goetia» все еще отлично выступали.
После выступления «Твикс» помогли друзьям погрузить в автомобиль инструменты и смылись настолько быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Олег Третьяков, гневно прожигающий глазами, кому угодно добавит скорости. Кому угодно, но не Вадиму.
Возможно, тому виной была холодная вода в жилах, но было очевидно – Викин ухажер скорее лопнет от злости, чем хоть самую малость смутит Вебера. На Третьякова серебряному принцу было глубоко начхать.
А нервничала больше всех вообще я.
Даже отвела в сторону Ольгу, чтобы уточнить, а так ли безопасно будет провести время с Вадимом.
– Не паникуй, – только фыркнула гоетка. Она понимала мои тревоги понимала, но не разделяла. – Вебер ничего не делает открыто. А в остальном…
А в остальном он все равно сделает так, как задумал. И никто серебряному принцу не помешает творить то, что ему и хочется.
– Я и не паникую… – пробормотала я и вздохнула.
От близости Вадима разом накатывала сладость и горечь. Но это пережить не так уж и тяжело, если Вебер не выкинет один из своих фирменных фокусов. К тому же рядом Вика, Ольга, Олег… ну и Милка. Последний уж точно не позволит лучшему другу натворить что-то непотребное.
– Ну и молодец, – одобрительно произнесла Третьякова. Но, кажется, не слишком-то поверила в мою твердость духа.
Ну и правильно, что не поверила…
– Вдоль Невы? – вбросил идею Милош, посверкивая зелеными глазами.
Меня от одного упоминания главной петербургской реки ознобом пробрало, захотелось обхватить себя за плечи, а то и вовсе засесть в кафе с чашкой какао. Но больше никто не беспокоился из-за близости текучей воды.
Разве что Вадим внезапно подал голос:
– Там Хозяйка реки слишком близко. Она на Алёну летом уж слишком заглядывалась.
Вот же небывалый случай! Я готова была поблагодарить Вебера за этакую заботу, если бы не заподозрила, что и за ней что-то стоит.
– Тогда пойдемте на Марсово. А потом в Летний. Его как раз позолотой начало понемногу присыпать. Наверняка девочкам нужны свежие фото, – мгновенно и с легкостью сменил план Милош.
Тут уже Третьяковы вскинулись. Ольга так еще и глазами гневно сверкнула.
– Так ты что, хочешь по могилам ходить?! – возмутилась она.
Милка безразлично пожал плечами, не собираясь выказывать особенного почтения к покойникам.
– Это Петербург. Если копать достаточно глубоко, здесь везде кто-то похоронен, – откликнулся младший Ружинский. – Летать – слишком хлопотно. Да и Феликс будет орать.
Из речи Милки я вычленила главное для себя: гоеты действительно… могут… летать?
– Никакого Марсова поля. Только в Летний, – со сталью в голосе отрезала Ольга. – Вы дурите, как хотите, а девчонкам я рисковать не позволю.
Барабанщик обменялся с Вебером красноречивым взглядом и картинно пожал плечами.
– Ну, как скажешь, – откликнулся рыжий.
Похоже, споры не были ему по душе.
По городу наша компания передвигалась странно. Первыми шли Вика с Олегом. Причем, Третьяков что-то очень вдохновенно рассказывал моей подруге. Кто бы мог подумать, что он словоохотливый!
А мы с Вебером, Милкой и Ольгой чуть отстали от парочки. Причем, Ружинский и Третьякова зажали меня с двух сторон, надежно отрезая от Вебера. Кажется, даже Милош не до конца доверял своему другу. Оптимист, но не дурак.
– Доппельгангер застрял в Сибири? – между вопросами о природе, погоде и здоровье вклинился Вадим. Его слова звучали настолько естественно, словно он спросил, когда я прилетела в Петербург.
От такого я даже споткнулась. Хорошо, Ольга успела поддержать под локоть.
– Да, спасибо, что спросил, – едко процедила я, бросив короткий взгляд на Вебера.
Совершенно бесстыжая гоетская морда! Или навья…
– Два с половиной месяца в одну сторону, – констатировал безо всякого смущения Вадим. – Неплохая скорость. Возможно, вернется она еще быстрей.
Милка зашелся кашлем, но как бы он ни старался, слова друга ему скрыть не удалось.
Внезапно впереди возникла тонка черная фигура. Сперва я похолодела: показалось, это двойник догнал.
– Вот же черт! Это ведь… – словно не веря собственным глазам, начал Милош.
– …Смотрительница, – закончила я за него.
Похоже, Алина решила лично поздороваться.
– Большая честь, – пробормотала нервозно Ольга. – Как бы ее теперь избежать…
Словно можно вот так запросто скрыться от смотрительницы… Вот уж нет. Если безымянная навь решила почтить вниманием, никуда уже не деться.
Первыми в Смотрительницу буквально врезались Вика с Олегом. И, конечно же, они замерли. Все адекватные люди и гоеты предпочитали обходиться с безымянной навью как с гранатой без чеки.
Меня сложно было назвать адекватной. Особенно после того, как при виде Смотрительницы я едва не бегом к ней метнулась.
«Алина» вопреки всему казалась в новом мире надежным и безопасным островом. Наверняка это была только иллюзия, но ей было невозможно не поддаться.
– Здравствуйте, – тихо произнесла я, поравнявшись со Смотрительницей.
Навь не спешила заводить беседу с Олегом и Викой, но вот мне милостиво улыбнулась.
– Дом всегда тянет к себе, – обронила она будто невзначай. – Я рада, что ты снова здесь. И снова с правильными людьми. Разве что…
Тут в воздухе словно Дамоклов меч повисла пауза.
Сколько бы я ни вглядывалась в лицо нечисти, однако, понять ничего не смогла.
– Вы пришли поприветствовать меня? Или сказать что-то еще?
Наверное, не стоило так разговаривать с безымянной навью, особенно, с такой могущественной как Смотрительница. Но своего бывшего экскурсовода я так и не научилась бояться. Сложно испытывать ужас к тому, кто наставляет и то и дело спасает. Алина ко мне до странности хорошо относилась.
– А ты подросла, – и ее безмятежное лицо прорезала улыбка. – И даже осмелела. Это хорошо. Смелость тебе пригодится. Но я действительно пришла поздороваться. С тобой. И с ним.
Тут навь кивнула куда мне за спину. Оказалось, там беззвучно как привидение застыл Вадим. И все внимание женщины в черном принадлежало именно полукровке и никому больше.
– Зачем я вам понадобился? – не стал смущаться Вебер и задал вопрос в лоб.
Под тяжелым изучающим взглядом нечисти Вадим не дрогнул, даже в лице не переменился – огромная разница с Олегом, который закрывал собой Вику и осторожно, шаг за шагом отступал от Алины.
Смотрительница улыбнулась еще шире и пожала плечами.
– Может, это я тебе понадобилась, – произнесла она с нарочитой задумчивостью. – Чтобы напомнить, кто ты на самом деле, принц. Принц в хрустальной башне.
Я покосилась на Вадима, надеясь подметить хотя бы какую-то его реакцию. Вот только безмятежность парня могла поспорить с безмятежностью самой Алины. Он не задавал вопросов, просто ждал, что еще ему могут сказать.
– И все? – только и произнес Вадим, когда стало ясно, что продолжения не последует.
Смотрительница тихо рассмеялся.
– И все. Остальное – ваше дело.
Чье именно «ваше» стало любопытно уже мне, но лишний раз открывать рот я не стала. Разговор нави и Вебера как будто и не имел ко мне отношения.
Даже если Алина приходила поздороваться, прощаться она не собиралась. Просто развернулась на каблуках и двинулась в сторону Летнего сада. Навь шла неспешно, однако, удалялась при этом неестественно быстро, чтобы вскоре вообще раствориться в воздухе.
– Скользнула на Изнанку словно так и надо, – буркнул с возмущением Олег. – Противоестественно!
Догнавшие нас Ольга с Милкой только отфыркивались от его слов. Их-то как раз фокусы нави не удивили.
– Словно со Смотрительницей может быть хоть что-то естественное, – со вздохом отозвалась гоетка. – Хотели прогуляться по Летнему – гуляем по Летнему. Не менять же планы из-за нави.
Лично я не сомневалась, что Смотрительница – очень веский повод сменить планы, причем недели на две вперед. Но я такая была одна.
Третьякова возвела очи горе и с долей пафоса произнесла:
«Я к розам хочу, в тот единственный сад, где лучшая в мире стоит из оград...».
К чему последние стихотворные строчки, так сразу было и не понять. Мы с Викой недоуменно уставились на девушку, а Олег и Милка с Вадимом настолько же недоуменно глядели уже на нас.
– Вы на полном серьезе не узнали Ахматову? – с подозрением уточнил Вебер.
И признаваться стало как-то неловко. Но сколько людей сейчас вообще могут вот так процитировать по памяти классика?
– В сад так сад, – выпалила я и понеслась вперед так, словно намеревалась догнать Смотрительницу.
Правда, быстро замерла, осознав кое-что неприятное: деревья отбрасывают тень. Множество теней. А где тени – там их Хозяин. Вот уж с кем не хотелось сталкиваться в одиночку.
Когда ребята догнали меня, то порядком удивились.
– Ты чего застыла-то? – в лоб спросил Олег.
Ответила как есть:
– Хозяин теней.
Услышав мои слова, Вебер звонко рассмеялся, будто серебряные колокольчики зазвенели в прозрачном осеннем воздухе. Пару мгновений я только и могла, что слушать этот завораживающий звук.
– Так его еще летом заперли в Конторе. Не бойся, Алёнка. Хозяин теней больше не опасен, – пояснил полукровка.
Рассказывая о судьбе моего врага Вадим буквально сиял от довольства. Черный кот и в число его фаворитов не входил.
На сердце полегчало, но на всякий случай я все же уточнила:
– А не вырвется?
В голове не укладывалось, как служащим Конторы, где работают обычные люди, могут удерживать такое могущественное существо.
– Всякое может случиться, – пожал плечами Вадим.
Успокоил, так успокоил...
Тяжесть ведения легкой беседы легла по большей части на неугомонного Милку. Рыжий барабанщик с потрясающим упорством игнорировал неловкость и напряжение, задавал уместные вопросы и сыпал настолько хорошими шутками, что смеялся даже Олег.
Вебер, который шел чуть поодаль, рот открывал редко. На белом лице принца царила легкая неуловимая улыбка, а взгляд был направлен то ли в пустоту, то ли в самого себя. Он стал едва не более зловещим, чем Смотрительница.
– Так значит, школу вы с Викой тут закончите? – воодушевленно продолжал допрос Милка, по-свойски обнимая меня за плечи.
Жест слишком уж панибратский, но почему-то думалось, что именно так и было правильно. С младшим Ружинским полумеры существовать просто не могли. Как и выбор. Меня и Яковлеву Милка назначил в друзья, оставалось только смириться.
– Я девочек тут в школу пристрою, – ответила за нас Ольга.
Именно гоетка взялась разбираться с образованием.
– Вика будет в Лицее искусств, а Алёна во Второй гимназии.
Милош только присвистнул.
– Ну, метите вы высоко, тут и сказать нечего. Но Вика же умучается от вас ездить каждый день.
Третьякова обменялась многозначительными взглядами с моей подругой. Видимо, этот вопрос обсуждался не раз и не два.
– Я сама так выбрала. Хочу стать актрисой мюзиклов.
В этот момент оживился Вебер.
– Как мы, – одобрительно сказал он. – Молодец. Поешь отлично.
Вот теперь мне стало неуютно.
У Вики имелись планы на жизнь – амбициозные, но осуществимые. Вадим даже одобрял их.
У меня не было ничего кроме доппельгангера за плечами. Нечем было гордиться, не на что было рассчитывать. Рядом с подругой я оказалась пустым серым безликим местом…
Безликим.
Я мало не до крови прикусила губу.
Нельзя завидовать.
Нельзя расклеиваться.
Петербург не простит и на самом деле отнимет лицо, оставив бродить по своим улицам безликой беспокойной тенью.
Я не хотела обращаться в навь.
Холодная рука легла на плечо. После жара Милкиной ладонью ощущение было такое, словно за шиворот кусок льда засунули. Именно холод заставил вынырнуть из серых мыслей.
Вскинувшись от чужого прикосновения я напоролась на взгляд Вадима.
А он склонился еще ближе и в самое ухо произнес:
– Единственный, кого нужно превзойти, это ты сама. А ценность не в заслугах.
После принц отступил на шаг, но словно на привязи удерживал меня взглядом. И в его ртутных глазах… читалось разрешение просто быть. Как будто даже если я не обладаю и десятой долей талантов Вики, это неважно.
А пытавшихся улизнуть «Твикс» упорно пихал в спины Милка.
– Надо быть вежливыми, народ, – приговаривал барабанщик, перекрывая своим друзьям путь к отступлению. И доконвоировал парней до нас с Викой.
Цой с Вавиловым с похоронными физиономиями пробормотали хором:
– Привет, Алёна. Привет, Вика.
Левая и правая палочки ну очень сильно походили на двух котов, которых пытаются ткнуть мордами в наделанные «безобразия». А уж когда за нами с подругой возникли еще и Третьяковы, «Твикс» вообще передумали общаться. В отличие от Милки и Вадима.
Рыжий просто душил своим дружелюбием, даже Олега проняло. А Вадим… ему, казалось, и дела не было до того, что его откровенно не любят. Вебер даже руку Третьякову протянул. Тот обалдело замер, но после того, как сестра ударила локтем в бок, руку Вадиму все-таки пожал.
– Молодцы, что девчонок привезли, – дружелюбно сказал полукровка, отказываясь реагировать на очередную вспышку неловкости.
Олега перекосило.
– Тебе бы уж точно не доверили, – отрезал Викин поклонник. И получил от Ольги еще один тычок.
Вебер пожал плечами и снова перехватил мой взгляд.
– Анастасия сказала, что хотела бы снова залучить тебя в гости, – как ни в чем не бывало сообщил он.
В груди зародился злой огонь бешенства, за которым пришло желание как следует врезать гаду. Как можно буднично вести едва не светскую беседу, после всего, что он наворотил с моей жизнью?!
– Я загляну к твоей мачехе, – через зубы процедила я и отвернулась. Наверное, слишком демонстративно.
Тут же на меня напрыгнул Милка.
– А давайте, вместе загуляем? Нам по плану еще тройку песен отыграть – и свобода! – со своим обычным воодушевлением предложил барабанщик «Ars Goetia».
«Твикс» уставились на барабанщика как на предателя, Третьяковы – как на идиота. Но Милошу, конечно, было плевать, он собирался всех дружить и отказывался принимать отказы.
Вот почему два брата Ружинских оказались настолько похожими внешне и настолько разными по характера?
– Э… У меня свидание! – поспешно брякнул Цой.
Вавилов уловил «мотив» и подхватил за другом:
– А меня мама попросила помочь!
И прежде чем Милка принялся возмущаться, Вадим запросто произнес:
– У меня никаких планов. С удовольствием прогуляюсь.
Олег в полголоса выдал такую заковыристую тираду, что теперь уже огреб от разгневанной сестры тяжеленный подзатыльник.
– Не при детях! – отчеканила Ольга, причем таким тоном, что Третьяков не рискнул возмущаться. – Не хочешь прогуляться с Вебером – не иди. Но молча.
Гоет начал багроветь лицо, а Вика ливанула в костер его гнева бензина, как ни в чем не бывало сообщив:
– А я точно пойду.
Улыбка полукровки стала чуть шире обычного.
Теперь ничего не понимала еще и я. Яковлева как-то слишком дружелюбно относилась к Вадиму.
– Вы все тут рехнулись, – вынес неутешительный диагноз Третьяков. Но уносить ноги не спешил. Похоже, Вика для него и в самом деле стала особенной. И бросать ее в обществе опасного полукровки было для гоета невозможно.
– Ну… Тогда докатываем сет и вперед! – радостно заявил Милка и вернулся за барабаны.
Трое друзей под одобрительный рокот толпы присоединились к рыжему, заняв свое место у микрофонов.
Ну, по крайней мере, «Ars Goetia» все еще отлично выступали.
После выступления «Твикс» помогли друзьям погрузить в автомобиль инструменты и смылись настолько быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Олег Третьяков, гневно прожигающий глазами, кому угодно добавит скорости. Кому угодно, но не Вадиму.
Возможно, тому виной была холодная вода в жилах, но было очевидно – Викин ухажер скорее лопнет от злости, чем хоть самую малость смутит Вебера. На Третьякова серебряному принцу было глубоко начхать.
А нервничала больше всех вообще я.
Даже отвела в сторону Ольгу, чтобы уточнить, а так ли безопасно будет провести время с Вадимом.
– Не паникуй, – только фыркнула гоетка. Она понимала мои тревоги понимала, но не разделяла. – Вебер ничего не делает открыто. А в остальном…
А в остальном он все равно сделает так, как задумал. И никто серебряному принцу не помешает творить то, что ему и хочется.
– Я и не паникую… – пробормотала я и вздохнула.
От близости Вадима разом накатывала сладость и горечь. Но это пережить не так уж и тяжело, если Вебер не выкинет один из своих фирменных фокусов. К тому же рядом Вика, Ольга, Олег… ну и Милка. Последний уж точно не позволит лучшему другу натворить что-то непотребное.
– Ну и молодец, – одобрительно произнесла Третьякова. Но, кажется, не слишком-то поверила в мою твердость духа.
Ну и правильно, что не поверила…
– Вдоль Невы? – вбросил идею Милош, посверкивая зелеными глазами.
Меня от одного упоминания главной петербургской реки ознобом пробрало, захотелось обхватить себя за плечи, а то и вовсе засесть в кафе с чашкой какао. Но больше никто не беспокоился из-за близости текучей воды.
Разве что Вадим внезапно подал голос:
– Там Хозяйка реки слишком близко. Она на Алёну летом уж слишком заглядывалась.
Вот же небывалый случай! Я готова была поблагодарить Вебера за этакую заботу, если бы не заподозрила, что и за ней что-то стоит.
– Тогда пойдемте на Марсово. А потом в Летний. Его как раз позолотой начало понемногу присыпать. Наверняка девочкам нужны свежие фото, – мгновенно и с легкостью сменил план Милош.
Тут уже Третьяковы вскинулись. Ольга так еще и глазами гневно сверкнула.
– Так ты что, хочешь по могилам ходить?! – возмутилась она.
Милка безразлично пожал плечами, не собираясь выказывать особенного почтения к покойникам.
– Это Петербург. Если копать достаточно глубоко, здесь везде кто-то похоронен, – откликнулся младший Ружинский. – Летать – слишком хлопотно. Да и Феликс будет орать.
Из речи Милки я вычленила главное для себя: гоеты действительно… могут… летать?
– Никакого Марсова поля. Только в Летний, – со сталью в голосе отрезала Ольга. – Вы дурите, как хотите, а девчонкам я рисковать не позволю.
Барабанщик обменялся с Вебером красноречивым взглядом и картинно пожал плечами.
– Ну, как скажешь, – откликнулся рыжий.
Похоже, споры не были ему по душе.
По городу наша компания передвигалась странно. Первыми шли Вика с Олегом. Причем, Третьяков что-то очень вдохновенно рассказывал моей подруге. Кто бы мог подумать, что он словоохотливый!
А мы с Вебером, Милкой и Ольгой чуть отстали от парочки. Причем, Ружинский и Третьякова зажали меня с двух сторон, надежно отрезая от Вебера. Кажется, даже Милош не до конца доверял своему другу. Оптимист, но не дурак.
– Доппельгангер застрял в Сибири? – между вопросами о природе, погоде и здоровье вклинился Вадим. Его слова звучали настолько естественно, словно он спросил, когда я прилетела в Петербург.
От такого я даже споткнулась. Хорошо, Ольга успела поддержать под локоть.
– Да, спасибо, что спросил, – едко процедила я, бросив короткий взгляд на Вебера.
Совершенно бесстыжая гоетская морда! Или навья…
– Два с половиной месяца в одну сторону, – констатировал безо всякого смущения Вадим. – Неплохая скорость. Возможно, вернется она еще быстрей.
Милка зашелся кашлем, но как бы он ни старался, слова друга ему скрыть не удалось.
Внезапно впереди возникла тонка черная фигура. Сперва я похолодела: показалось, это двойник догнал.
– Вот же черт! Это ведь… – словно не веря собственным глазам, начал Милош.
– …Смотрительница, – закончила я за него.
Похоже, Алина решила лично поздороваться.
– Большая честь, – пробормотала нервозно Ольга. – Как бы ее теперь избежать…
Словно можно вот так запросто скрыться от смотрительницы… Вот уж нет. Если безымянная навь решила почтить вниманием, никуда уже не деться.
Первыми в Смотрительницу буквально врезались Вика с Олегом. И, конечно же, они замерли. Все адекватные люди и гоеты предпочитали обходиться с безымянной навью как с гранатой без чеки.
Меня сложно было назвать адекватной. Особенно после того, как при виде Смотрительницы я едва не бегом к ней метнулась.
«Алина» вопреки всему казалась в новом мире надежным и безопасным островом. Наверняка это была только иллюзия, но ей было невозможно не поддаться.
– Здравствуйте, – тихо произнесла я, поравнявшись со Смотрительницей.
Навь не спешила заводить беседу с Олегом и Викой, но вот мне милостиво улыбнулась.
– Дом всегда тянет к себе, – обронила она будто невзначай. – Я рада, что ты снова здесь. И снова с правильными людьми. Разве что…
Тут в воздухе словно Дамоклов меч повисла пауза.
Сколько бы я ни вглядывалась в лицо нечисти, однако, понять ничего не смогла.
– Вы пришли поприветствовать меня? Или сказать что-то еще?
Наверное, не стоило так разговаривать с безымянной навью, особенно, с такой могущественной как Смотрительница. Но своего бывшего экскурсовода я так и не научилась бояться. Сложно испытывать ужас к тому, кто наставляет и то и дело спасает. Алина ко мне до странности хорошо относилась.
– А ты подросла, – и ее безмятежное лицо прорезала улыбка. – И даже осмелела. Это хорошо. Смелость тебе пригодится. Но я действительно пришла поздороваться. С тобой. И с ним.
Тут навь кивнула куда мне за спину. Оказалось, там беззвучно как привидение застыл Вадим. И все внимание женщины в черном принадлежало именно полукровке и никому больше.
– Зачем я вам понадобился? – не стал смущаться Вебер и задал вопрос в лоб.
Под тяжелым изучающим взглядом нечисти Вадим не дрогнул, даже в лице не переменился – огромная разница с Олегом, который закрывал собой Вику и осторожно, шаг за шагом отступал от Алины.
Смотрительница улыбнулась еще шире и пожала плечами.
– Может, это я тебе понадобилась, – произнесла она с нарочитой задумчивостью. – Чтобы напомнить, кто ты на самом деле, принц. Принц в хрустальной башне.
Я покосилась на Вадима, надеясь подметить хотя бы какую-то его реакцию. Вот только безмятежность парня могла поспорить с безмятежностью самой Алины. Он не задавал вопросов, просто ждал, что еще ему могут сказать.
– И все? – только и произнес Вадим, когда стало ясно, что продолжения не последует.
Смотрительница тихо рассмеялся.
– И все. Остальное – ваше дело.
Чье именно «ваше» стало любопытно уже мне, но лишний раз открывать рот я не стала. Разговор нави и Вебера как будто и не имел ко мне отношения.
Даже если Алина приходила поздороваться, прощаться она не собиралась. Просто развернулась на каблуках и двинулась в сторону Летнего сада. Навь шла неспешно, однако, удалялась при этом неестественно быстро, чтобы вскоре вообще раствориться в воздухе.
– Скользнула на Изнанку словно так и надо, – буркнул с возмущением Олег. – Противоестественно!
Догнавшие нас Ольга с Милкой только отфыркивались от его слов. Их-то как раз фокусы нави не удивили.
– Словно со Смотрительницей может быть хоть что-то естественное, – со вздохом отозвалась гоетка. – Хотели прогуляться по Летнему – гуляем по Летнему. Не менять же планы из-за нави.
Лично я не сомневалась, что Смотрительница – очень веский повод сменить планы, причем недели на две вперед. Но я такая была одна.
Третьякова возвела очи горе и с долей пафоса произнесла:
«Я к розам хочу, в тот единственный сад, где лучшая в мире стоит из оград...».
К чему последние стихотворные строчки, так сразу было и не понять. Мы с Викой недоуменно уставились на девушку, а Олег и Милка с Вадимом настолько же недоуменно глядели уже на нас.
– Вы на полном серьезе не узнали Ахматову? – с подозрением уточнил Вебер.
И признаваться стало как-то неловко. Но сколько людей сейчас вообще могут вот так процитировать по памяти классика?
– В сад так сад, – выпалила я и понеслась вперед так, словно намеревалась догнать Смотрительницу.
Правда, быстро замерла, осознав кое-что неприятное: деревья отбрасывают тень. Множество теней. А где тени – там их Хозяин. Вот уж с кем не хотелось сталкиваться в одиночку.
Когда ребята догнали меня, то порядком удивились.
– Ты чего застыла-то? – в лоб спросил Олег.
Ответила как есть:
– Хозяин теней.
Услышав мои слова, Вебер звонко рассмеялся, будто серебряные колокольчики зазвенели в прозрачном осеннем воздухе. Пару мгновений я только и могла, что слушать этот завораживающий звук.
– Так его еще летом заперли в Конторе. Не бойся, Алёнка. Хозяин теней больше не опасен, – пояснил полукровка.
Рассказывая о судьбе моего врага Вадим буквально сиял от довольства. Черный кот и в число его фаворитов не входил.
На сердце полегчало, но на всякий случай я все же уточнила:
– А не вырвется?
В голове не укладывалось, как служащим Конторы, где работают обычные люди, могут удерживать такое могущественное существо.
– Всякое может случиться, – пожал плечами Вадим.
Успокоил, так успокоил...
Тяжесть ведения легкой беседы легла по большей части на неугомонного Милку. Рыжий барабанщик с потрясающим упорством игнорировал неловкость и напряжение, задавал уместные вопросы и сыпал настолько хорошими шутками, что смеялся даже Олег.
Вебер, который шел чуть поодаль, рот открывал редко. На белом лице принца царила легкая неуловимая улыбка, а взгляд был направлен то ли в пустоту, то ли в самого себя. Он стал едва не более зловещим, чем Смотрительница.
– Так значит, школу вы с Викой тут закончите? – воодушевленно продолжал допрос Милка, по-свойски обнимая меня за плечи.
Жест слишком уж панибратский, но почему-то думалось, что именно так и было правильно. С младшим Ружинским полумеры существовать просто не могли. Как и выбор. Меня и Яковлеву Милка назначил в друзья, оставалось только смириться.
– Я девочек тут в школу пристрою, – ответила за нас Ольга.
Именно гоетка взялась разбираться с образованием.
– Вика будет в Лицее искусств, а Алёна во Второй гимназии.
Милош только присвистнул.
– Ну, метите вы высоко, тут и сказать нечего. Но Вика же умучается от вас ездить каждый день.
Третьякова обменялась многозначительными взглядами с моей подругой. Видимо, этот вопрос обсуждался не раз и не два.
– Я сама так выбрала. Хочу стать актрисой мюзиклов.
В этот момент оживился Вебер.
– Как мы, – одобрительно сказал он. – Молодец. Поешь отлично.
Вот теперь мне стало неуютно.
У Вики имелись планы на жизнь – амбициозные, но осуществимые. Вадим даже одобрял их.
У меня не было ничего кроме доппельгангера за плечами. Нечем было гордиться, не на что было рассчитывать. Рядом с подругой я оказалась пустым серым безликим местом…
Безликим.
Я мало не до крови прикусила губу.
Нельзя завидовать.
Нельзя расклеиваться.
Петербург не простит и на самом деле отнимет лицо, оставив бродить по своим улицам безликой беспокойной тенью.
Я не хотела обращаться в навь.
Холодная рука легла на плечо. После жара Милкиной ладонью ощущение было такое, словно за шиворот кусок льда засунули. Именно холод заставил вынырнуть из серых мыслей.
Вскинувшись от чужого прикосновения я напоролась на взгляд Вадима.
А он склонился еще ближе и в самое ухо произнес:
– Единственный, кого нужно превзойти, это ты сама. А ценность не в заслугах.
После принц отступил на шаг, но словно на привязи удерживал меня взглядом. И в его ртутных глазах… читалось разрешение просто быть. Как будто даже если я не обладаю и десятой долей талантов Вики, это неважно.
