Не то, чтобы кота. И хоть бы цвет у его шкуры был бы черным, люди хотя бы примет боялись, может быть, на другую сторону переходили бы. Черный кот все же внушает кое-какой суеверный ужас и уважение. Так ведь нет, и тут не повезло Геру, его кот был пушистым белым комочком, на который можно было только смотреть и умиляться, какой он душка. Гер снова поморщился от этого неприятного эпитета. Вот уж каким-каким, но милым или душкой он быть совершенно не хотел.
Но, возможно, Кира права. Нужно на время оставить свои предрассудки и посмотреть правде в глаза. Сейчас необходимо было быть именно милым пушистым комочком, чтобы эта ужасная женщина не устояла и пустила бы его в дом. Он обреченно вздохнул, представляя, как его вскоре начнут тискать. Мысленно приготовился к своей незавидной участи.
Он уже положил трубку, когда увидел, как к подъезду подъехала старая пятерка, из нее вылез лысый мужик с большим пивным животиком. Ничего примечательного в мужчине не было, и Гер не обратил бы на него внимания, если бы в этот момент из подъезда не вылетела эта самая Клавдия Иванова и с радостными криками не бросилась на шею этому мужику. Какого же было удивление Гера, когда тот раскрыл свои объятия и смачно поцеловал барышню в губы. А после хлопнул по попе, отчего баба Клава подпрыгнула. Однако.
Гер должен был признать, что погорячился, заявляя, что баба Клава ничего не могла знать о сексе. По всему выходило, что могла, и даже вот прямо сейчас отправлялась освежить эти знания, а, может быть, узнать об этом кое-что еще новое, что, возможно, потом опишет в своих романах. Гер отогнал от себя эту неприятную мысль, решив дождаться, когда горячий поклонник покинет Клавдию Иванову. И вот тогда он предпримет еще одну попытку. Как считали все, беспроигрышную.
После увиденного Гер понял, что он точно ошибся в одном предположении на счет Клавдии Ивановой. А это означало, что он мог ошибиться и в других предположениях. Он вздохнул, удобнее устраиваясь около ствола дерева. Все-таки пишет Эльвира Светлова не научную литературу, а фэнтези, то есть все в ее книгах вымысел, сказка. Как бы не сомневался Гер в этой женщине, он обязан был проверить. Даже если все в ее книгах фантазия, есть одна вещь, которую она описала слишком подробно, слишком красочно, слишком обстоятельно, словно держала ее в руках или видела собственными глазами. Это артефакт Артайн. Вот он существует точно. Описала его Клавдия в своей книге, а ему разбирайся со всем этим. Вздохнул Гер в который раз. Ох уж это фэнтези!
Давно уже он так нетерпеливо не ждал, когда же освободится нужная ему женщина. Оставалось надеяться, что лысый мужичок не решится остаться на ночь. Геру хотелось пробраться в дом именно сегодня, чтобы поскорее начать действовать — искать артефакт. Коротал он время за чтением присланного Кирой романа Эльвиры Светловой, того самого, где женщина описывала артефакт Артайн. К своему собственному стыду он должен был признать, что книга его захватила. Ему понравился слог, плавное течение мысли. Написано было легко, просто, но так завораживающе, со смыслом, так, что Гера затянуло.
Он едва не пропустил появившегося в дверях подъезда ухажера писательницы. Тот вытащил сигареты и, покопавшись в кармане, не нашел зажигалки и спичек. Его взгляд упал на Гера, не покидавшего своего поста. Тот со скрещенными на груди руками привалился к толстому стволу дерева, стоящего прямо напротив нужного ему подъезда, одной рукой перелистывая электронные страницы на своем телефоне.
— Зажигалки не найдется? — обратился мужичок к нему. Но Гер только поморщился от отвращения, почувствовав в дыхании мужчины запах перегара. Он только отрицательно покачал головой, не желая даже разговаривать с этим типом. Наверняка, эта ужасная женщина, Гер снова начал тереть ребра — почему-то вспоминая писательницу, у него сразу же начинало болеть все тело, тоже приняла стопочку на грудь, да еще, возможно, покуривает сигареты… Почему-то в свете всего того, что он о ней уже узнал, новые данные его не удивили совершенно, и даже не вызвали никаких новых отрицательных эмоций. Он принял их как данность. Хотя чувство диссонанса от несоответствия ожидаемого образа писательницы с реальным только усилилось.
Гер решительно закрыл книгу, убирая телефон в карман куртки. Дождался отъезда лысого мужичка, подошел к входной двери подъезда. Он наложил свои руки на электронный замок, который сразу же поддался его магии и открылся. Замки для Гера не проблема. Если бы дело было только в замке, он уже давно бы проник в нужное ему место и взял все, что ему было нужно. Он вошел внутрь. Стремительно преодолел несколько лестничных пролетов, поднимаясь на третий этаж, и остановился напротив нужной квартиры. Что ж, тяжелая артиллерия запущенна в бой. Держись, Клавдия Иванова. Против белого пушистого обличья Гера ты не устоишь! Гер шумно выдохнул, отгоняя накатившее раздражения из-за ожидания того, что сейчас начнется — опять эти «уси-пуси», «какой лапочка», тисканье и зацеловывание. Его в который раз передернуло. Придется потерпеть. Что ж. Он потерпит. И, осенив себя магическим знаком и пожелав себе удачи, он перевернулся через голову, обращаясь в белого пушистого кота.
Гер немного походил взад-вперед около квартиры, привыкая к иному распределению центра масс, мягкой поступи животного, к наличию хвоста, который дергался из стороны в сторону, отражая всю степень раздражения его хозяина. Гер поджал одну лапу, изображая боль, начал прихрамывать. Он подошел к нужной квартире и начал когтями скрести по двери, ожидая, что его услышат, откроют. А уж после обласкают и, наконец-то, запустят.
Ждать долго не пришлось, тяжелая поступь женщины была слышна, вот она уже почти подошла к двери. Гер насторожился, навострив уши, все же в нем еще не остыли воспоминания с предыдущей его встречи с Клавдией Ивановой. Гер предусмотрительно отошел подальше, чтобы та не смогла сразу же его достать, если что, а заодно оценить его болезненный, но очень милый вид.
Дверь медленно распахнулась, являя Геру Клавдию со сдвинутыми бровями, которые не сулили ничего хорошего, и, опять же, со скалкой в руке, отчего белое пушистое чудо невольно попятилось к лестнице, продумывая план отступления. Они на мгновение замерли друг напротив друга. Гер попробовал мило улыбнуться или что там такое делают коты, когда очаровывают женщин…
Но тетю Клаву так просто не подкупишь! Она легонько постукивала скалкой по руке, раздумывая, с какой стороны лучше врезать по коту — слева или справа. Гер словно прочитал это желание у нее по лицу, его пушистый хвост непроизвольно начал сильнее метаться по полу из стороны в сторону, выражая крайнее раздражение и недовольство собой, чем привел тетю Клаву в гнев. Гер проклял уже все на свете — все обстоятельства, все убеждения, которые заставили его отправиться на этот отчаянный шаг — встречу с этим монстром в женском обличии еще раз. Ведь знал же, что ничего не выйдет! Что это ненавистница животных, злая баба, не имеющая ни капли сочувствия к живому существу. И вот он вынужден с позором отступать. Он — потомственный маг, гроза демонов и тварей теневого мира! И от кого? Кто его противник? Какая-то противная баба Клава? Со скалкой. Это аргумент.
Он корил себя последними словами. Кого он послушал? Эту молодую ведьму, Киру? Нашел, кого слушать. Ничему его жизнь не учит! Только еще пары ударов скалкой по бокам ему не хватало для полного счастья. Если его тело их еще переживет, то гордость Гера этого уже точно не вынесет. За один день столько раз оплошать!
В панике Гер пятился, когда Клавдия открыла свой рот и зычным голосом прорычала:
— Ты! Мерзкий облезлый кот! Посмел ободрать мою дверь?! — от силы звука ее голоса у Гера закладывало уши. Он уже даже не притворялся, что ему плохо. Ему на самом деле стало нехорошо. Лучше бы явился человеком, раздобыл бы какие-нибудь важные документы, сантехника, электрика, полицейского — что угодно, только чтобы не чувствовать себя сейчас таким униженным и беззащитным. Но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля…
— Если сейчас обнаружу, — продолжала рычать Клавдия Иванова, делая странные движения носом, с силой втягивая в ноздри воздух, — что ты еще и нассал где-нибудь!
При этом через каждое слово она вставляла разнообразные ругательства, которые Гер ранее никогда в жизни не слышал. Причем, они были так разнообразны, так живописны, так красочны! Ничего не скажешь — литературный язык отдыхает!
Тут Клавдия замерла, явно что-то учуяв. А Гер с округлившимися глазами замер, ожидая приговора. Никогда не думал, что он может испытывать чувство вины за несовершенное действие. Да в этом подъезде кто угодно мог нассать. И не один раз. Неужели эта монстрообразная женщина раньше не чувствовала, что в ее подъезде так нехорошо пахнет? А вот отдуваться за всех приходится Геру.
— Сейчас оторву я твои никчемные кошачьи …
Но договорить и совершить кастрацию абсолютно невиновного Гера женщина не успела, хотя бедный Гер уже ожидал от нее, чего угодно, так как дверь напротив распахнулась, и из нее вышло неземное создание. Конечно, в особо критических ситуациях мозг склонен приукрашать действительность, а Гер сейчас находился в крайне унизительном для себя положении. Но все же, он давно уже не испытывал такого благоговения и такой жгучей благодарности к кому-либо. Особенно, если это очень симпатичная особа в светлой короткой рубашке, с длинными рыжими распущенными волосами и такими красивыми карими глазами, которые смотрели на белого кота с такой нескончаемой нежностью. Невысокая девушка, выскочившая из квартиры напротив, ловко подхватила Гера на руки, прижимая его к своей груди, пряча, таким образом, его от гнева Клавдии Ивановой.
— Клавушка, чего шумишь? — голос у девушки тоже был очень милый, Гер медленно таял, прижимаясь к спасительнице его чести и достоинства ближе, — Ну, посмотри на него, какой он милый? Разве он мог что-то сделать ужасное? Он, наверное, потерялся, его где-то ищут хозяева… Ну, ничего, зайка, мы их обязательно найдем!
При этом она потрепала кота по морде, заглядывая в его красивые ярко голубые глаза. Гер же был так рад, что стерпел и эту ласку, и этого «зайку», не пытаясь вырываться. Он сдался на милость спасительницы. Тем более, ему почему-то понравилось. И ласка, и девушка.
Затем его нечаянная спасительница быстро юркнула в свою квартиру, слыша в след речи Клавдии:
— Света, вот дождешься — обоссыт он тебе всю квартиру! Помяни мне мое слово! Обязательно обоссыт! — только вот голос ужасной женщины был уже не таким злым, и даже всякого рода ругательства из нее не сыпались, скорее наоборот, в нем слышалась искренняя забота о соседке, отчего Гер надулся. За кого они его принимают? И когда они уже скрылись за дверью, он услышал долгожданное:
— Свет, ты заходи завтра ко мне, я пирог испеку, — надо же, эта тетя Клава умеет разговаривать на русском. И да, он готов идти к ней в гости! Может быть, так даже будет лучше! И ничего, что лично его не приглашали. Отправится туда вместе с этой Светой, может быть, Клавдия даже внимания на него не обратит, спокойно найдет артефакт, а пока поспит в этой уютной квартирке. Все получилось не так плохо, как казалось. Гер уже окончательно пришел в себя, вырываясь из объятий девушки, располагаясь на диване и сердито виляя хвостом, предупреждая ее, чтобы она не подходила к нему близко. Он всем своим видом старался продемонстрировать, что он не такой кот, к каким она привыкла. Он не любит все эти «пуси-муси» — нечего его гладить и заглядывать в глаза.
Напряженно он следил за девушкой прищуренными глазами, разглядывая ее точеную фигурку, длинные золотисто-рыжие волосы, цвета карамельного меда, которые переливались в падающих лучах солнца, сверкали россыпью бриллиантов, образуя ореол вокруг ее лица. Он не назвал бы ее красавицей в том смысле, что она не была похожа на звезду телеэкрана или фотомодель. Интересно, сколько ей лет? Сначала Геру показалось, что она совсем молоденькая, студентка лет двадцати, но сейчас пригляделся и понял, глаза у нее были такие серьезные, умудренные, что ли. Совсем молоденькие девушки так не могут смотреть. Скорее всего, ей уже около тридцати, решил Гер. Было в ней что-то такое, что очаровывало, привлекало, и Гер с нетерпением ждал, как смягчатся черты ее лица, когда она улыбнется вновь, а она сделает это. Она уже не раз улыбалась, поглядывая на белого кота. И ему это почему-то нравилось. Внутри что-то сжималось, когда она на него так ласково смотрела, говорила что-то забавное. Но трогать он себя больше ей не даст! Пусть даже не рассчитывает! Его хвост напряженно забился из стороны в сторону, выражая крайнюю степень неприятия такого обращения с собой как с каким-то котом. Он презрительно фыркнул, выражая свое отношение ко всем этим тисканьям и умилениям.
Гер почувствовал чудеснейший аромат кофе. Похоже, спасительница умеет готовить не плохой напиток. И он отправился на запах. С важным видом он входил в помещение, брезгливо оглядываясь вокруг. Где-то на полу около раковины он заприметил чайное блюдечко с насыпанной какой-то гадостью. Похоже, это для него тут поставили «лакомство». Ну, уж нет, подумал он, сама-то она это пробовала есть? И Гер решительно запрыгнул на стол, смело продвигаясь к чудесному напитку. Девушка, не ожидавшая такой наглости от кота, не успела ничего сделать, когда тот уже вовсю лакал кофе из ее чашки.
— Что ж, дружочек, ты любишь кофе? — удивленно ласково пробормотала она, пытаясь потрепать кота за шкурку. Но Гер только презрительно покосился на нее, стараясь отпугнуть взглядом. Знал же, что с его милой наружностью бесполезно строить строгое выражение морды, не работает это. Не работает. Девушка продолжала мило улыбаться и чесать белое чудо за ушком. Гер весь напрягся от этой ласки, чувствуя, как какое-то томление начинает разливаться у него по телу. И решительно оскалил зубы и зашипел на эту любительницу гладить котов. Но должного эффекта он все равно не добился. Никакого испуга, а только грустное:
— Бедный малыш, тебя, наверное, уже успели обидеть… Не бойся, найдем мы твоих хозяев. А если нет, то останешься жить у меня…
Он снова покосился на девушку, не зная, чтобы еще предпринять, чтобы ее отпугнуть. Кофе вмиг потерял свою прелесть. Знал же, что его обличье — его враг. Вот не дадут ему теперь спокойно работать, не дадут спокойно кофе попить, все время будут норовить потрогать, потрепать. Укусить что ли ее посильнее, чтобы отстала? Главное, не переборщить с отпугиванием, чтобы не выгнала. До завтра нужно держаться и терпеть. А потом он вместе с этой Светой проберется к соседке Клаве, найдет артефакт и, наконец-то, примет свой нормальный вид. Может быть, даже полетает вороном где-нибудь поблизости, покричит ужасным голосом, чтобы попугать эту Свету, или кто попадется под руку. Так, для профилактики, чтобы восстановить лицо, так сказать, вернуть себе привычное чувство комфорта и уверенность. Настроение начало улучшаться.
Тем более, Света от него отстала, налила себе кофе в другую чашку, расположилась за столом, достала из сумки пачку тетрадей, и начала проверку. Училка, фыркнул Гер. Хотя должен был признать, очень симпатичная училка.
Но, возможно, Кира права. Нужно на время оставить свои предрассудки и посмотреть правде в глаза. Сейчас необходимо было быть именно милым пушистым комочком, чтобы эта ужасная женщина не устояла и пустила бы его в дом. Он обреченно вздохнул, представляя, как его вскоре начнут тискать. Мысленно приготовился к своей незавидной участи.
Он уже положил трубку, когда увидел, как к подъезду подъехала старая пятерка, из нее вылез лысый мужик с большим пивным животиком. Ничего примечательного в мужчине не было, и Гер не обратил бы на него внимания, если бы в этот момент из подъезда не вылетела эта самая Клавдия Иванова и с радостными криками не бросилась на шею этому мужику. Какого же было удивление Гера, когда тот раскрыл свои объятия и смачно поцеловал барышню в губы. А после хлопнул по попе, отчего баба Клава подпрыгнула. Однако.
Гер должен был признать, что погорячился, заявляя, что баба Клава ничего не могла знать о сексе. По всему выходило, что могла, и даже вот прямо сейчас отправлялась освежить эти знания, а, может быть, узнать об этом кое-что еще новое, что, возможно, потом опишет в своих романах. Гер отогнал от себя эту неприятную мысль, решив дождаться, когда горячий поклонник покинет Клавдию Иванову. И вот тогда он предпримет еще одну попытку. Как считали все, беспроигрышную.
После увиденного Гер понял, что он точно ошибся в одном предположении на счет Клавдии Ивановой. А это означало, что он мог ошибиться и в других предположениях. Он вздохнул, удобнее устраиваясь около ствола дерева. Все-таки пишет Эльвира Светлова не научную литературу, а фэнтези, то есть все в ее книгах вымысел, сказка. Как бы не сомневался Гер в этой женщине, он обязан был проверить. Даже если все в ее книгах фантазия, есть одна вещь, которую она описала слишком подробно, слишком красочно, слишком обстоятельно, словно держала ее в руках или видела собственными глазами. Это артефакт Артайн. Вот он существует точно. Описала его Клавдия в своей книге, а ему разбирайся со всем этим. Вздохнул Гер в который раз. Ох уж это фэнтези!
***
Давно уже он так нетерпеливо не ждал, когда же освободится нужная ему женщина. Оставалось надеяться, что лысый мужичок не решится остаться на ночь. Геру хотелось пробраться в дом именно сегодня, чтобы поскорее начать действовать — искать артефакт. Коротал он время за чтением присланного Кирой романа Эльвиры Светловой, того самого, где женщина описывала артефакт Артайн. К своему собственному стыду он должен был признать, что книга его захватила. Ему понравился слог, плавное течение мысли. Написано было легко, просто, но так завораживающе, со смыслом, так, что Гера затянуло.
Он едва не пропустил появившегося в дверях подъезда ухажера писательницы. Тот вытащил сигареты и, покопавшись в кармане, не нашел зажигалки и спичек. Его взгляд упал на Гера, не покидавшего своего поста. Тот со скрещенными на груди руками привалился к толстому стволу дерева, стоящего прямо напротив нужного ему подъезда, одной рукой перелистывая электронные страницы на своем телефоне.
— Зажигалки не найдется? — обратился мужичок к нему. Но Гер только поморщился от отвращения, почувствовав в дыхании мужчины запах перегара. Он только отрицательно покачал головой, не желая даже разговаривать с этим типом. Наверняка, эта ужасная женщина, Гер снова начал тереть ребра — почему-то вспоминая писательницу, у него сразу же начинало болеть все тело, тоже приняла стопочку на грудь, да еще, возможно, покуривает сигареты… Почему-то в свете всего того, что он о ней уже узнал, новые данные его не удивили совершенно, и даже не вызвали никаких новых отрицательных эмоций. Он принял их как данность. Хотя чувство диссонанса от несоответствия ожидаемого образа писательницы с реальным только усилилось.
Гер решительно закрыл книгу, убирая телефон в карман куртки. Дождался отъезда лысого мужичка, подошел к входной двери подъезда. Он наложил свои руки на электронный замок, который сразу же поддался его магии и открылся. Замки для Гера не проблема. Если бы дело было только в замке, он уже давно бы проник в нужное ему место и взял все, что ему было нужно. Он вошел внутрь. Стремительно преодолел несколько лестничных пролетов, поднимаясь на третий этаж, и остановился напротив нужной квартиры. Что ж, тяжелая артиллерия запущенна в бой. Держись, Клавдия Иванова. Против белого пушистого обличья Гера ты не устоишь! Гер шумно выдохнул, отгоняя накатившее раздражения из-за ожидания того, что сейчас начнется — опять эти «уси-пуси», «какой лапочка», тисканье и зацеловывание. Его в который раз передернуло. Придется потерпеть. Что ж. Он потерпит. И, осенив себя магическим знаком и пожелав себе удачи, он перевернулся через голову, обращаясь в белого пушистого кота.
Гер немного походил взад-вперед около квартиры, привыкая к иному распределению центра масс, мягкой поступи животного, к наличию хвоста, который дергался из стороны в сторону, отражая всю степень раздражения его хозяина. Гер поджал одну лапу, изображая боль, начал прихрамывать. Он подошел к нужной квартире и начал когтями скрести по двери, ожидая, что его услышат, откроют. А уж после обласкают и, наконец-то, запустят.
Ждать долго не пришлось, тяжелая поступь женщины была слышна, вот она уже почти подошла к двери. Гер насторожился, навострив уши, все же в нем еще не остыли воспоминания с предыдущей его встречи с Клавдией Ивановой. Гер предусмотрительно отошел подальше, чтобы та не смогла сразу же его достать, если что, а заодно оценить его болезненный, но очень милый вид.
Дверь медленно распахнулась, являя Геру Клавдию со сдвинутыми бровями, которые не сулили ничего хорошего, и, опять же, со скалкой в руке, отчего белое пушистое чудо невольно попятилось к лестнице, продумывая план отступления. Они на мгновение замерли друг напротив друга. Гер попробовал мило улыбнуться или что там такое делают коты, когда очаровывают женщин…
Но тетю Клаву так просто не подкупишь! Она легонько постукивала скалкой по руке, раздумывая, с какой стороны лучше врезать по коту — слева или справа. Гер словно прочитал это желание у нее по лицу, его пушистый хвост непроизвольно начал сильнее метаться по полу из стороны в сторону, выражая крайнее раздражение и недовольство собой, чем привел тетю Клаву в гнев. Гер проклял уже все на свете — все обстоятельства, все убеждения, которые заставили его отправиться на этот отчаянный шаг — встречу с этим монстром в женском обличии еще раз. Ведь знал же, что ничего не выйдет! Что это ненавистница животных, злая баба, не имеющая ни капли сочувствия к живому существу. И вот он вынужден с позором отступать. Он — потомственный маг, гроза демонов и тварей теневого мира! И от кого? Кто его противник? Какая-то противная баба Клава? Со скалкой. Это аргумент.
Он корил себя последними словами. Кого он послушал? Эту молодую ведьму, Киру? Нашел, кого слушать. Ничему его жизнь не учит! Только еще пары ударов скалкой по бокам ему не хватало для полного счастья. Если его тело их еще переживет, то гордость Гера этого уже точно не вынесет. За один день столько раз оплошать!
В панике Гер пятился, когда Клавдия открыла свой рот и зычным голосом прорычала:
— Ты! Мерзкий облезлый кот! Посмел ободрать мою дверь?! — от силы звука ее голоса у Гера закладывало уши. Он уже даже не притворялся, что ему плохо. Ему на самом деле стало нехорошо. Лучше бы явился человеком, раздобыл бы какие-нибудь важные документы, сантехника, электрика, полицейского — что угодно, только чтобы не чувствовать себя сейчас таким униженным и беззащитным. Но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля…
— Если сейчас обнаружу, — продолжала рычать Клавдия Иванова, делая странные движения носом, с силой втягивая в ноздри воздух, — что ты еще и нассал где-нибудь!
При этом через каждое слово она вставляла разнообразные ругательства, которые Гер ранее никогда в жизни не слышал. Причем, они были так разнообразны, так живописны, так красочны! Ничего не скажешь — литературный язык отдыхает!
Тут Клавдия замерла, явно что-то учуяв. А Гер с округлившимися глазами замер, ожидая приговора. Никогда не думал, что он может испытывать чувство вины за несовершенное действие. Да в этом подъезде кто угодно мог нассать. И не один раз. Неужели эта монстрообразная женщина раньше не чувствовала, что в ее подъезде так нехорошо пахнет? А вот отдуваться за всех приходится Геру.
— Сейчас оторву я твои никчемные кошачьи …
Но договорить и совершить кастрацию абсолютно невиновного Гера женщина не успела, хотя бедный Гер уже ожидал от нее, чего угодно, так как дверь напротив распахнулась, и из нее вышло неземное создание. Конечно, в особо критических ситуациях мозг склонен приукрашать действительность, а Гер сейчас находился в крайне унизительном для себя положении. Но все же, он давно уже не испытывал такого благоговения и такой жгучей благодарности к кому-либо. Особенно, если это очень симпатичная особа в светлой короткой рубашке, с длинными рыжими распущенными волосами и такими красивыми карими глазами, которые смотрели на белого кота с такой нескончаемой нежностью. Невысокая девушка, выскочившая из квартиры напротив, ловко подхватила Гера на руки, прижимая его к своей груди, пряча, таким образом, его от гнева Клавдии Ивановой.
— Клавушка, чего шумишь? — голос у девушки тоже был очень милый, Гер медленно таял, прижимаясь к спасительнице его чести и достоинства ближе, — Ну, посмотри на него, какой он милый? Разве он мог что-то сделать ужасное? Он, наверное, потерялся, его где-то ищут хозяева… Ну, ничего, зайка, мы их обязательно найдем!
При этом она потрепала кота по морде, заглядывая в его красивые ярко голубые глаза. Гер же был так рад, что стерпел и эту ласку, и этого «зайку», не пытаясь вырываться. Он сдался на милость спасительницы. Тем более, ему почему-то понравилось. И ласка, и девушка.
Затем его нечаянная спасительница быстро юркнула в свою квартиру, слыша в след речи Клавдии:
— Света, вот дождешься — обоссыт он тебе всю квартиру! Помяни мне мое слово! Обязательно обоссыт! — только вот голос ужасной женщины был уже не таким злым, и даже всякого рода ругательства из нее не сыпались, скорее наоборот, в нем слышалась искренняя забота о соседке, отчего Гер надулся. За кого они его принимают? И когда они уже скрылись за дверью, он услышал долгожданное:
— Свет, ты заходи завтра ко мне, я пирог испеку, — надо же, эта тетя Клава умеет разговаривать на русском. И да, он готов идти к ней в гости! Может быть, так даже будет лучше! И ничего, что лично его не приглашали. Отправится туда вместе с этой Светой, может быть, Клавдия даже внимания на него не обратит, спокойно найдет артефакт, а пока поспит в этой уютной квартирке. Все получилось не так плохо, как казалось. Гер уже окончательно пришел в себя, вырываясь из объятий девушки, располагаясь на диване и сердито виляя хвостом, предупреждая ее, чтобы она не подходила к нему близко. Он всем своим видом старался продемонстрировать, что он не такой кот, к каким она привыкла. Он не любит все эти «пуси-муси» — нечего его гладить и заглядывать в глаза.
Напряженно он следил за девушкой прищуренными глазами, разглядывая ее точеную фигурку, длинные золотисто-рыжие волосы, цвета карамельного меда, которые переливались в падающих лучах солнца, сверкали россыпью бриллиантов, образуя ореол вокруг ее лица. Он не назвал бы ее красавицей в том смысле, что она не была похожа на звезду телеэкрана или фотомодель. Интересно, сколько ей лет? Сначала Геру показалось, что она совсем молоденькая, студентка лет двадцати, но сейчас пригляделся и понял, глаза у нее были такие серьезные, умудренные, что ли. Совсем молоденькие девушки так не могут смотреть. Скорее всего, ей уже около тридцати, решил Гер. Было в ней что-то такое, что очаровывало, привлекало, и Гер с нетерпением ждал, как смягчатся черты ее лица, когда она улыбнется вновь, а она сделает это. Она уже не раз улыбалась, поглядывая на белого кота. И ему это почему-то нравилось. Внутри что-то сжималось, когда она на него так ласково смотрела, говорила что-то забавное. Но трогать он себя больше ей не даст! Пусть даже не рассчитывает! Его хвост напряженно забился из стороны в сторону, выражая крайнюю степень неприятия такого обращения с собой как с каким-то котом. Он презрительно фыркнул, выражая свое отношение ко всем этим тисканьям и умилениям.
***
Гер почувствовал чудеснейший аромат кофе. Похоже, спасительница умеет готовить не плохой напиток. И он отправился на запах. С важным видом он входил в помещение, брезгливо оглядываясь вокруг. Где-то на полу около раковины он заприметил чайное блюдечко с насыпанной какой-то гадостью. Похоже, это для него тут поставили «лакомство». Ну, уж нет, подумал он, сама-то она это пробовала есть? И Гер решительно запрыгнул на стол, смело продвигаясь к чудесному напитку. Девушка, не ожидавшая такой наглости от кота, не успела ничего сделать, когда тот уже вовсю лакал кофе из ее чашки.
— Что ж, дружочек, ты любишь кофе? — удивленно ласково пробормотала она, пытаясь потрепать кота за шкурку. Но Гер только презрительно покосился на нее, стараясь отпугнуть взглядом. Знал же, что с его милой наружностью бесполезно строить строгое выражение морды, не работает это. Не работает. Девушка продолжала мило улыбаться и чесать белое чудо за ушком. Гер весь напрягся от этой ласки, чувствуя, как какое-то томление начинает разливаться у него по телу. И решительно оскалил зубы и зашипел на эту любительницу гладить котов. Но должного эффекта он все равно не добился. Никакого испуга, а только грустное:
— Бедный малыш, тебя, наверное, уже успели обидеть… Не бойся, найдем мы твоих хозяев. А если нет, то останешься жить у меня…
Он снова покосился на девушку, не зная, чтобы еще предпринять, чтобы ее отпугнуть. Кофе вмиг потерял свою прелесть. Знал же, что его обличье — его враг. Вот не дадут ему теперь спокойно работать, не дадут спокойно кофе попить, все время будут норовить потрогать, потрепать. Укусить что ли ее посильнее, чтобы отстала? Главное, не переборщить с отпугиванием, чтобы не выгнала. До завтра нужно держаться и терпеть. А потом он вместе с этой Светой проберется к соседке Клаве, найдет артефакт и, наконец-то, примет свой нормальный вид. Может быть, даже полетает вороном где-нибудь поблизости, покричит ужасным голосом, чтобы попугать эту Свету, или кто попадется под руку. Так, для профилактики, чтобы восстановить лицо, так сказать, вернуть себе привычное чувство комфорта и уверенность. Настроение начало улучшаться.
Тем более, Света от него отстала, налила себе кофе в другую чашку, расположилась за столом, достала из сумки пачку тетрадей, и начала проверку. Училка, фыркнул Гер. Хотя должен был признать, очень симпатичная училка.
