Однако, проблема!
С досадой почесав самый кончик носа, только сейчас понял, почему её реакция на всё остальное была такой яркой и негодующей. Цветочек действительно была ещё ребёнком. Ребёнком, застрявшим посреди стадии взросления и не знающим, что такое близость в принципе.
Ну и что теперь? Совсем не шутить, что ли?!
Да он так чокнется!
— Лапуль, как насчет прогулки в катакомбы после того, как встретим корабли? По верхним уровням. М?
— Я подумаю, — тихо процедив снова, в этот момент она была как никогда похожа на обиженную девочку.
Девочку, которую так и хотелось обнять и потискать…
Бездна, ну почему она такая маленькая?! Это нечестно!
Внимательно рассматривая приближающийся корабль, отметила, что он под флагом ракшасов и едва уловимо, грустно улыбнулась. Уже отсюда я видела, что на его корме стоят несколько представителей этого могучего народа. Я не могла ими не восхищаться. Сильные, могучие воины, превосходные мореходы, потрясающие торговцы…
А ещё мои дальние, очень дальние родичи. Бабуля была родом из состоятельной и весьма уважаемой семьи, но когда выбрала в мужья человека, да ещё и обычного столяра, семья была очень недовольна и бабуля с мужем предпочли переехать в Престополь, подальше от привередливой родни. Когда я была маленькая, мне очень хотелось побывать на родине предков, но бабуля всегда ворчала, что «успеется». А ведь я так и не узнала, к какой семье она принадлежала. Сейчас это и вовсе бессмысленно.
Но всё равно иногда хотелось.
Корабль неторопливо приближался, но уже с этого расстояния я чуяла, что всё в полном порядке — на корабле ракшасов была идеальная аура жизни, не омраченная ни одним потусторонним пятном. С одной стороны я была рада — всё в порядке, с другой стороны… а когда практика-то начнется?!
И всё-таки они великолепны!
Неторопливо пройдя чуть дальше, чтобы было лучше видно, я тоскливо вздохнула. Вот это мужчины! С ушками! Умные, сдержанные, достойные. Не то что там некоторые!
Скосив глаза на идущего рядом невозмутимого напарника, фыркнула. Двуликий, что с него взять.
Корабль причалил окончательно, и практически один в один началась та же процедура разгрузки — рабочие споро носили тюки и ящики, капитан общался с представителем таможни и собственно порта, а его помощник зычно командовал подчиненными.
Красавец!
Светлый, такой светлый, что на солнце выглядел почти альбиносом, хотя глаза были ярко-зелеными, да и на кончиках ушей была черная кромка. Мощный, элегантно одетый… да, такой наверняка уже давно счастливо женат и при детишках.
Заметив мой интерес, мужчина учтиво кивнул, не отвлекаясь от основного дела, снова прикрикнул на замешкавшегося грузчика и лишь после этого посмотрел на моего спутника.
Нахмурился.
Снова посмотрел на меня.
Не понимаю. Что за странная реакция?
Не отводя взгляда, я удивленно приподняла бровь, предлагая высказаться, но мужчина едва уловимо отрицательно качнул головой, а потом и вовсе отвернулся, отправившись поторапливать тех, кто был ещё в трюмах.
Обиженно поджав губы, не удержалась от вздоха и, конечно же, дала повод открыть рот двуликому.
— Котёнок, не вздыхай. Ну, подумаешь, и на этом корабле нет нежити. У нас ещё три цикла впереди. Успеешь ещё навоеваться. Идём лучше, пропустим по кружечке эля, тут неподалеку есть прекрасная харчевня. Давай, не кисни.
И хотелось бы огрызнуться, да отправиться на водонапорную башню, чтобы именно там скоротать время, ожидая третий корабль, но пришлось признаться прежде всего самой себе, что так я поведу себя не как профессионал, а как обиженная на весь мир девчонка. А это не так.
Понятно, что в напарники мне достался придурок, но я-то не такая. Я лучше! Умнее!
— Да, конечно. Идём. А ракшасы тебе знакомы?
— Да, несомненно. Я знаю почти всех, редко когда тут появляются новые лица, в основном одни и те же. Тебя кто из них заинтересовал?
— Все, — не став уворачиваться, когда он приобнял меня за талию, чтобы меня не задел носильщик с огромным тюком, неопределенно пожала плечами. — К нам редко доплывали именно ракшасы, я жила в основном среди людей. Ракшасы такие красивые. И с ушами…
Вздохнув, снова нашла взглядом белоснежного ракшаса — в этот момент он как раз показался на палубе. Обернулся, словно почувствовал мой взгляд, пару секунд глядел прямо в глаза, затем едва уловимо улыбнулся и снова отвернулся.
— Я был бы весьма удивлён, если бы они были без ушей, — съязвив, напарник потянул меня в направлении таверны, так и не убирая руку с талии. — Котёночек, не завидуй недостижимому. У кого-то мохнатые хвосты и уши, а кого-то великолепная грудь и потрясающая попа.
Молча закатив глаза, покачала головой. Он неисправим.
— А тебя что больше всего привлекает?
— В смысле?
Мы уже дошли до припортовой таверны, но внутрь заходить не стали и устроились за столиком на улице под тканевым навесом. День обещался быть очень жарким и наверняка внутри уже душно. Сели, заказали по кружке освежающего напитка: я — морс, Вацлав — эль, и на закуску засахаренный арахис.
— Что тебе нравится в окружающих. Может определенная раса? Рост? Цвет глаз, волос, длина ног. Черты характера?
— На текущий момент мой идеал — ты, цветочек, — счастливо прищурившись, когда я скептично приподняла бровь, двуликий добавил. — Хотя можно внести некоторые коррективы, но в целом ты безупречна.
— Это какие ещё коррективы?
— Например, в характер. Дружелюбия тебе не хватает. Покладистости. А ещё ты слишком серьезна. Будь проще. Мягче. В остальном даже подкопаться не к чему, — нам принесли заказ и мужчина, отпив, широко улыбнулся. — Котёнок, жизнь прекрасна, надо лишь успевать находить в ней это самое прекрасное. Отличный день, идеальная погода, превосходный собеседник. А ты куксишься. Ну, что опять?
— Ничего, — отрицательно качнув головой, всерьез задумалась над его словами. Они были сказаны уже не в первый раз…
Так может, он не так уж и неправ?
Но я ведь нормальная. Просто он такой… невыносимый, аж бесит на ровном месте. И как можно оставаться доброжелательной и покладистой, если собеседник раздражает? Сложно. Можно психовать или игнорировать. Я в основном старалась игнорировать. Ну не могла я с такой же беспечностью поддерживать все его шутки и подколки, которые зачастую были ниже пояса. Да элементарно пошлыми!
— О чём задумалась, сиятельная?
— О том, что мы по-разному воспитаны. Твои шутки слишком грубые и пошлые, меня это коробит, — ответив прямо, посмотрела ему в глаза. — Если бы ты постоянно не скатывался на «груди» и «попы», мне было бы приятнее с тобой общаться.
— Да? — он выглядел настолько удивлённым, что я не поверила.
Снова переигрывает. Позёр…
— Не, ну я попытаюсь… — задумчиво потерев подбородок, который сегодня был чисто выбрит, Вацлав неопределенно повёл плечом. — Но не гарантирую. Это же нормально, восхищаться прекрасным.
— Ты не восхищаешься, ты… — не в силах сформулировать, я махнула рукой. — Не знаю, как это назвать. Но это элементарно неприлично. Я же не залажу тебе в штаны и не сравниваю твой член с членами остальных прохожих!
— Воу-воу! Не надо!
— Неужели не нравится перспектива? Ты смотри, можем попробовать, — я играла на грани допустимого, но надеялась, что выиграю, и не придется это делать на самом деле. Я бы, наверное, сгорела со стыда.
— Хм-м-м… — он думал очень долго, но в итоге отрицательно качнул головой. — Ладно, твоя взяла. Кстати, что это вы с начохром всё переглядывались? Понравился? Учти, он женат.
И почему я не удивлена?
— А почему это я не могу посмотреть на красивого мужчину? Между прочим, я тоже люблю всё красивое и эстетически совершенное. И если сравнивать мужчин всех рас, то для меня идеалом являются именно ракшасы. Они сильные, умные, сдержанные и очень привлекательные, — вспомнив о Йенгерде, чуть улыбнулась. — Дроу тоже в этом отношении хороши…
— Чем это? Чернокожие задохлики, — презрительно фыркнув, Вацлав откинулся на спинку плетеного кресла. — Может и высокие, но тощие и в большинстве своём подлые любители отравленных клинков и удара исподтишка. Знаю, сталкивался.
— Уж не знаю, с кем ты там сталкивался, но мой знакомый в этом отношении абсолютный идеал.
— Это ты сейчас о ком? Уж не о Йенгерде ли?
— О нём.
— Зануда, — пренебрежительно скривившись, двуликий прищурился. — А ты с ним когда успела пересечься?
— Чуть больше цикла назад, в западных горах. И зря ты так о нём, может он и не шут, как ты, зато он очень умный и сдержанный.
— Я тоже умный, — обиженно проворчав, Вацлав предпочёл сменить тему. — Ладно, я понял, что тебе нравятся зануды, причём желательно хвостатые. Допивай морс, пойдем обратно, скоро должен подойти третий корабль.
Кошечка иронично улыбнулась, но спорить не стала.
А его задело. Да, он болтлив! Но между прочим, он тоже умный! А ещё верный друг и товарищ! И вообще, может он хочет, чтобы она к нему в штаны залезла?! Да хотя бы не говорила об этом так пренебрежительно!
Заноза хвостатая…
Понятно, что жрицы во время служения тоже не интересуются плотской стороной отношений, потому что если у мужиков элементарно «не стоит», то у женщин примерно то же самое, но в психологическом аспекте, да и чувственность на нуле. Но ведь можно же и объятиями ограничиться… дружескими.
Да просто поддержать друг друга, пока не хочется и не можется!
А она нос воротит!
Поганка…
— Мне кажется, или с кораблем что-то не то? — прошло около часа, как они заметили третий корабль на горизонте, но он так и не сдвинулся с места, так что цветочек не удержалась и заговорила первая.
— Пока не уверен… — отбросив обиженные и немного неуместные мысли куда подальше, Вацлав прищурился. — Давай сначала на вышку, оттуда лучше видно.
По всем признакам третий корабль принадлежал людям. С вышки было видно чуть лучше, но всё равно недостаточно и что больше всего озадачивало, так это то, что я никого на борту не увидела. Абсолютно. Где все? Неужели… умерли? А как тогда корабль дошел?
— Что ж, придется самим плыть, — недовольно поморщившись, мужчина озвучил мои мысли. — Идём, лапуля, не резон тянуть, ещё неизвестно, что за зараза на борту. Видела, что рядом с основным торговым флагом висит желтая тряпка?
— Нет. Где? — вновь прищурившись, с трудом различила что-то действительно грязно-желтое, болтающееся под основным флагом. — Ты о том лоскутке?
— Да. Знак, что на борту больные. И судя по всему, очень больные.
Неужели наконец дело? Ура!
Ну, в смысле жаль тех, кто заболел и всё такое…
— Цветочек. не ухмыляйся так кровожадно, окружающих не пугай, — осуждающе качнув головой, мужчина отправился в сторону административных построек порта, где нам без возражений выделили служебное судно.
Естественно без гребцов, чтобы не подвергать опасности живых. Вацлав профессионально устроился на вёслах, а я всё пыталась рассмотреть корабль получше, да принюхаться, чтобы заранее опознать опасность. Доплыли мы быстро — двуликий был в этом деле мастер, помогая себе и магией, да и плыли мы по течению, так что уже спустя каких-то двадцать тапов рассматривали судно вблизи и закрепляли канат за корабельный якорь, который оказался спущен.
Взобраться оказалось не проблемой, и всего через пару тапов я спрыгивала следом за двуликим на палубу корабля, внимательно осматриваясь на предмет возможной угрозы. Пока оной не наблюдалось, но расслабляться не стоило — на корабле было тихо. Слишком тихо.
И безжизненно…
Запустив двойное сканирование, мы обнаружили признаки жизни в капитанской каюте и в верхнем трюме, но решили начать с каюты.
Предпочитая общаться жестами, в этот момент Вацлав был невероятно собран и сосредоточен. Вот таким он мне нравился намного больше. Жест рукой, чтобы следовала следом и чуть левее, а так же не открывала рот и передвигалась по возможности тихо. Лерви научила меня подобным жестам, поэтому для меня они не стали неожиданностью. Естественно я подчинилась, потому что именно я была на практике, а негласным руководителем был мужчина.
Резко открыв дверь каюты, заходить внутрь двуликий не торопился, сначала визуально осмотрев видимое пространство. Затем запустил внутрь сканирующий пульсар и только после того, как ничего не произошло, вошел сам, разрешив войти и мне.
Внутри каюты нас ждало печальное зрелище…
Капитан, старший помощник и несколько матросов были мертвы, причем уже не первые сутки и я искренне порадовалась, что немёртвых не тошнит — запах стоял ужасный. Тела лежали как попало: кто-то упал со стула, кто-то откатился к стене, а капитан лежал на кровати, скрючившись, словно его ломало изнутри и он пытался остановить боль, обняв себя руками и сжавшись в тугой комок.
Слева из-под стола раздался едва уловимый стон и Вацлав метнулся туда. Там, завернутый в одеяло, обнаружился подросток. Наверное, юнга.
Открыв глаза, когда двуликий отодвинул стол и склонился ниже, парень скользнул по нам мутным взглядом, а затем снова закрыл глаза и простонал. Пересохшие губы явно дали понять, что он очень давно не пил, но как ни старалась, я не могла понять причину болезни. Парень просто был без сил.
Элементарное обезвоживание.
Или нет?
Вацлав решил так же и первым делом наложил на больного общее заклинание стабилизации и укрепления организма, а затем отправился на поиски воды. Тщательно обшарил каюту и удивленно хмыкнул.
— Что?
— Ни единой крошки еды, ни единой капли воды. Интересно… Так, давай сначала обследуем трюмы, там тоже кто-то маячил.
В трюмах дело обстояло ещё хуже — там мы обнаружили одиннадцать членов экипажа, причем относительно живы были всего двое. Первого мы нашли на ступенях, и мне почему-то подумалось, что именно он бросил якорь, остановив путь корабля, а второй стонал, не переставая, зажимая живот руками.
— Отравление, — констатировав сразу, как только увидел больного, Вацлав предпочел усыпить мужчину, с трудом вырвав из его скрюченных пальцев флягу с вином. Опять же сначала стабилизировал его состояние и лишь после этого внимательно изучил остатки жидкости во фляге. — Да-а-а…
— Что?
— Пока не знаю, но определенно с ядовитыми примесями. Не понимаю другого, а именно смысла. Получается, что на корабле отравлено абсолютно всё, и еда, и вода и спиртное. Но смысл?
— А что в нижних трюмах?
— Давай проверим…
В трюмах были фрукты.
И три ядовитых фруктовых стихиария, которые и явились причиной заражения всех без исключения продуктов на корабле.
Что-то мне это напоминает…
— Бред какой, — присев прямо на ступенях, двуликий озадаченно нахмурился. — Кому это надо?
— Вась, может я и не права, но около цикла назад была очень похожая ситуация именно со стихиариями, — неторопливо передвигаясь по трюму между штабелями ящиков, я внимательно принюхивалась к каждому. — В прошлый раз в гарнизоне оказались заперты семь зараженных лихорадкой туманных стихиарий, и нам пришлось потрудиться, чтобы изгнать их оттуда. После того случая я тщательно изучила всю доступную информацию именно по стихиариям и могу с уверенностью заявить, что в своём обычном состоянии они абсолютно безопасны для живых. То есть заражены они кем-то специально, как те, так и эти. Мало того, наверняка на корабле присутствуют запирающие руны… О, вот, смотри!
Обрадованно ткнув пальцем в один из ящиков, который стоял впритык к стене, я обвела пальцем вырезанную на дереве руну, которая очень удачно сливалась с текстурой дерева.
С досадой почесав самый кончик носа, только сейчас понял, почему её реакция на всё остальное была такой яркой и негодующей. Цветочек действительно была ещё ребёнком. Ребёнком, застрявшим посреди стадии взросления и не знающим, что такое близость в принципе.
Ну и что теперь? Совсем не шутить, что ли?!
Да он так чокнется!
— Лапуль, как насчет прогулки в катакомбы после того, как встретим корабли? По верхним уровням. М?
— Я подумаю, — тихо процедив снова, в этот момент она была как никогда похожа на обиженную девочку.
Девочку, которую так и хотелось обнять и потискать…
Бездна, ну почему она такая маленькая?! Это нечестно!
Внимательно рассматривая приближающийся корабль, отметила, что он под флагом ракшасов и едва уловимо, грустно улыбнулась. Уже отсюда я видела, что на его корме стоят несколько представителей этого могучего народа. Я не могла ими не восхищаться. Сильные, могучие воины, превосходные мореходы, потрясающие торговцы…
А ещё мои дальние, очень дальние родичи. Бабуля была родом из состоятельной и весьма уважаемой семьи, но когда выбрала в мужья человека, да ещё и обычного столяра, семья была очень недовольна и бабуля с мужем предпочли переехать в Престополь, подальше от привередливой родни. Когда я была маленькая, мне очень хотелось побывать на родине предков, но бабуля всегда ворчала, что «успеется». А ведь я так и не узнала, к какой семье она принадлежала. Сейчас это и вовсе бессмысленно.
Но всё равно иногда хотелось.
Корабль неторопливо приближался, но уже с этого расстояния я чуяла, что всё в полном порядке — на корабле ракшасов была идеальная аура жизни, не омраченная ни одним потусторонним пятном. С одной стороны я была рада — всё в порядке, с другой стороны… а когда практика-то начнется?!
И всё-таки они великолепны!
Неторопливо пройдя чуть дальше, чтобы было лучше видно, я тоскливо вздохнула. Вот это мужчины! С ушками! Умные, сдержанные, достойные. Не то что там некоторые!
Скосив глаза на идущего рядом невозмутимого напарника, фыркнула. Двуликий, что с него взять.
Корабль причалил окончательно, и практически один в один началась та же процедура разгрузки — рабочие споро носили тюки и ящики, капитан общался с представителем таможни и собственно порта, а его помощник зычно командовал подчиненными.
Красавец!
Светлый, такой светлый, что на солнце выглядел почти альбиносом, хотя глаза были ярко-зелеными, да и на кончиках ушей была черная кромка. Мощный, элегантно одетый… да, такой наверняка уже давно счастливо женат и при детишках.
Заметив мой интерес, мужчина учтиво кивнул, не отвлекаясь от основного дела, снова прикрикнул на замешкавшегося грузчика и лишь после этого посмотрел на моего спутника.
Нахмурился.
Снова посмотрел на меня.
Не понимаю. Что за странная реакция?
Не отводя взгляда, я удивленно приподняла бровь, предлагая высказаться, но мужчина едва уловимо отрицательно качнул головой, а потом и вовсе отвернулся, отправившись поторапливать тех, кто был ещё в трюмах.
Обиженно поджав губы, не удержалась от вздоха и, конечно же, дала повод открыть рот двуликому.
— Котёнок, не вздыхай. Ну, подумаешь, и на этом корабле нет нежити. У нас ещё три цикла впереди. Успеешь ещё навоеваться. Идём лучше, пропустим по кружечке эля, тут неподалеку есть прекрасная харчевня. Давай, не кисни.
Глава 17
И хотелось бы огрызнуться, да отправиться на водонапорную башню, чтобы именно там скоротать время, ожидая третий корабль, но пришлось признаться прежде всего самой себе, что так я поведу себя не как профессионал, а как обиженная на весь мир девчонка. А это не так.
Понятно, что в напарники мне достался придурок, но я-то не такая. Я лучше! Умнее!
— Да, конечно. Идём. А ракшасы тебе знакомы?
— Да, несомненно. Я знаю почти всех, редко когда тут появляются новые лица, в основном одни и те же. Тебя кто из них заинтересовал?
— Все, — не став уворачиваться, когда он приобнял меня за талию, чтобы меня не задел носильщик с огромным тюком, неопределенно пожала плечами. — К нам редко доплывали именно ракшасы, я жила в основном среди людей. Ракшасы такие красивые. И с ушами…
Вздохнув, снова нашла взглядом белоснежного ракшаса — в этот момент он как раз показался на палубе. Обернулся, словно почувствовал мой взгляд, пару секунд глядел прямо в глаза, затем едва уловимо улыбнулся и снова отвернулся.
— Я был бы весьма удивлён, если бы они были без ушей, — съязвив, напарник потянул меня в направлении таверны, так и не убирая руку с талии. — Котёночек, не завидуй недостижимому. У кого-то мохнатые хвосты и уши, а кого-то великолепная грудь и потрясающая попа.
Молча закатив глаза, покачала головой. Он неисправим.
— А тебя что больше всего привлекает?
— В смысле?
Мы уже дошли до припортовой таверны, но внутрь заходить не стали и устроились за столиком на улице под тканевым навесом. День обещался быть очень жарким и наверняка внутри уже душно. Сели, заказали по кружке освежающего напитка: я — морс, Вацлав — эль, и на закуску засахаренный арахис.
— Что тебе нравится в окружающих. Может определенная раса? Рост? Цвет глаз, волос, длина ног. Черты характера?
— На текущий момент мой идеал — ты, цветочек, — счастливо прищурившись, когда я скептично приподняла бровь, двуликий добавил. — Хотя можно внести некоторые коррективы, но в целом ты безупречна.
— Это какие ещё коррективы?
— Например, в характер. Дружелюбия тебе не хватает. Покладистости. А ещё ты слишком серьезна. Будь проще. Мягче. В остальном даже подкопаться не к чему, — нам принесли заказ и мужчина, отпив, широко улыбнулся. — Котёнок, жизнь прекрасна, надо лишь успевать находить в ней это самое прекрасное. Отличный день, идеальная погода, превосходный собеседник. А ты куксишься. Ну, что опять?
— Ничего, — отрицательно качнув головой, всерьез задумалась над его словами. Они были сказаны уже не в первый раз…
Так может, он не так уж и неправ?
Но я ведь нормальная. Просто он такой… невыносимый, аж бесит на ровном месте. И как можно оставаться доброжелательной и покладистой, если собеседник раздражает? Сложно. Можно психовать или игнорировать. Я в основном старалась игнорировать. Ну не могла я с такой же беспечностью поддерживать все его шутки и подколки, которые зачастую были ниже пояса. Да элементарно пошлыми!
— О чём задумалась, сиятельная?
— О том, что мы по-разному воспитаны. Твои шутки слишком грубые и пошлые, меня это коробит, — ответив прямо, посмотрела ему в глаза. — Если бы ты постоянно не скатывался на «груди» и «попы», мне было бы приятнее с тобой общаться.
— Да? — он выглядел настолько удивлённым, что я не поверила.
Снова переигрывает. Позёр…
— Не, ну я попытаюсь… — задумчиво потерев подбородок, который сегодня был чисто выбрит, Вацлав неопределенно повёл плечом. — Но не гарантирую. Это же нормально, восхищаться прекрасным.
— Ты не восхищаешься, ты… — не в силах сформулировать, я махнула рукой. — Не знаю, как это назвать. Но это элементарно неприлично. Я же не залажу тебе в штаны и не сравниваю твой член с членами остальных прохожих!
— Воу-воу! Не надо!
— Неужели не нравится перспектива? Ты смотри, можем попробовать, — я играла на грани допустимого, но надеялась, что выиграю, и не придется это делать на самом деле. Я бы, наверное, сгорела со стыда.
— Хм-м-м… — он думал очень долго, но в итоге отрицательно качнул головой. — Ладно, твоя взяла. Кстати, что это вы с начохром всё переглядывались? Понравился? Учти, он женат.
И почему я не удивлена?
— А почему это я не могу посмотреть на красивого мужчину? Между прочим, я тоже люблю всё красивое и эстетически совершенное. И если сравнивать мужчин всех рас, то для меня идеалом являются именно ракшасы. Они сильные, умные, сдержанные и очень привлекательные, — вспомнив о Йенгерде, чуть улыбнулась. — Дроу тоже в этом отношении хороши…
— Чем это? Чернокожие задохлики, — презрительно фыркнув, Вацлав откинулся на спинку плетеного кресла. — Может и высокие, но тощие и в большинстве своём подлые любители отравленных клинков и удара исподтишка. Знаю, сталкивался.
— Уж не знаю, с кем ты там сталкивался, но мой знакомый в этом отношении абсолютный идеал.
— Это ты сейчас о ком? Уж не о Йенгерде ли?
— О нём.
— Зануда, — пренебрежительно скривившись, двуликий прищурился. — А ты с ним когда успела пересечься?
— Чуть больше цикла назад, в западных горах. И зря ты так о нём, может он и не шут, как ты, зато он очень умный и сдержанный.
— Я тоже умный, — обиженно проворчав, Вацлав предпочёл сменить тему. — Ладно, я понял, что тебе нравятся зануды, причём желательно хвостатые. Допивай морс, пойдем обратно, скоро должен подойти третий корабль.
Кошечка иронично улыбнулась, но спорить не стала.
А его задело. Да, он болтлив! Но между прочим, он тоже умный! А ещё верный друг и товарищ! И вообще, может он хочет, чтобы она к нему в штаны залезла?! Да хотя бы не говорила об этом так пренебрежительно!
Заноза хвостатая…
Понятно, что жрицы во время служения тоже не интересуются плотской стороной отношений, потому что если у мужиков элементарно «не стоит», то у женщин примерно то же самое, но в психологическом аспекте, да и чувственность на нуле. Но ведь можно же и объятиями ограничиться… дружескими.
Да просто поддержать друг друга, пока не хочется и не можется!
А она нос воротит!
Поганка…
— Мне кажется, или с кораблем что-то не то? — прошло около часа, как они заметили третий корабль на горизонте, но он так и не сдвинулся с места, так что цветочек не удержалась и заговорила первая.
— Пока не уверен… — отбросив обиженные и немного неуместные мысли куда подальше, Вацлав прищурился. — Давай сначала на вышку, оттуда лучше видно.
По всем признакам третий корабль принадлежал людям. С вышки было видно чуть лучше, но всё равно недостаточно и что больше всего озадачивало, так это то, что я никого на борту не увидела. Абсолютно. Где все? Неужели… умерли? А как тогда корабль дошел?
— Что ж, придется самим плыть, — недовольно поморщившись, мужчина озвучил мои мысли. — Идём, лапуля, не резон тянуть, ещё неизвестно, что за зараза на борту. Видела, что рядом с основным торговым флагом висит желтая тряпка?
— Нет. Где? — вновь прищурившись, с трудом различила что-то действительно грязно-желтое, болтающееся под основным флагом. — Ты о том лоскутке?
— Да. Знак, что на борту больные. И судя по всему, очень больные.
Неужели наконец дело? Ура!
Ну, в смысле жаль тех, кто заболел и всё такое…
— Цветочек. не ухмыляйся так кровожадно, окружающих не пугай, — осуждающе качнув головой, мужчина отправился в сторону административных построек порта, где нам без возражений выделили служебное судно.
Естественно без гребцов, чтобы не подвергать опасности живых. Вацлав профессионально устроился на вёслах, а я всё пыталась рассмотреть корабль получше, да принюхаться, чтобы заранее опознать опасность. Доплыли мы быстро — двуликий был в этом деле мастер, помогая себе и магией, да и плыли мы по течению, так что уже спустя каких-то двадцать тапов рассматривали судно вблизи и закрепляли канат за корабельный якорь, который оказался спущен.
Взобраться оказалось не проблемой, и всего через пару тапов я спрыгивала следом за двуликим на палубу корабля, внимательно осматриваясь на предмет возможной угрозы. Пока оной не наблюдалось, но расслабляться не стоило — на корабле было тихо. Слишком тихо.
И безжизненно…
Запустив двойное сканирование, мы обнаружили признаки жизни в капитанской каюте и в верхнем трюме, но решили начать с каюты.
Предпочитая общаться жестами, в этот момент Вацлав был невероятно собран и сосредоточен. Вот таким он мне нравился намного больше. Жест рукой, чтобы следовала следом и чуть левее, а так же не открывала рот и передвигалась по возможности тихо. Лерви научила меня подобным жестам, поэтому для меня они не стали неожиданностью. Естественно я подчинилась, потому что именно я была на практике, а негласным руководителем был мужчина.
Резко открыв дверь каюты, заходить внутрь двуликий не торопился, сначала визуально осмотрев видимое пространство. Затем запустил внутрь сканирующий пульсар и только после того, как ничего не произошло, вошел сам, разрешив войти и мне.
Внутри каюты нас ждало печальное зрелище…
Капитан, старший помощник и несколько матросов были мертвы, причем уже не первые сутки и я искренне порадовалась, что немёртвых не тошнит — запах стоял ужасный. Тела лежали как попало: кто-то упал со стула, кто-то откатился к стене, а капитан лежал на кровати, скрючившись, словно его ломало изнутри и он пытался остановить боль, обняв себя руками и сжавшись в тугой комок.
Слева из-под стола раздался едва уловимый стон и Вацлав метнулся туда. Там, завернутый в одеяло, обнаружился подросток. Наверное, юнга.
Открыв глаза, когда двуликий отодвинул стол и склонился ниже, парень скользнул по нам мутным взглядом, а затем снова закрыл глаза и простонал. Пересохшие губы явно дали понять, что он очень давно не пил, но как ни старалась, я не могла понять причину болезни. Парень просто был без сил.
Элементарное обезвоживание.
Или нет?
Вацлав решил так же и первым делом наложил на больного общее заклинание стабилизации и укрепления организма, а затем отправился на поиски воды. Тщательно обшарил каюту и удивленно хмыкнул.
— Что?
— Ни единой крошки еды, ни единой капли воды. Интересно… Так, давай сначала обследуем трюмы, там тоже кто-то маячил.
В трюмах дело обстояло ещё хуже — там мы обнаружили одиннадцать членов экипажа, причем относительно живы были всего двое. Первого мы нашли на ступенях, и мне почему-то подумалось, что именно он бросил якорь, остановив путь корабля, а второй стонал, не переставая, зажимая живот руками.
— Отравление, — констатировав сразу, как только увидел больного, Вацлав предпочел усыпить мужчину, с трудом вырвав из его скрюченных пальцев флягу с вином. Опять же сначала стабилизировал его состояние и лишь после этого внимательно изучил остатки жидкости во фляге. — Да-а-а…
— Что?
— Пока не знаю, но определенно с ядовитыми примесями. Не понимаю другого, а именно смысла. Получается, что на корабле отравлено абсолютно всё, и еда, и вода и спиртное. Но смысл?
— А что в нижних трюмах?
— Давай проверим…
В трюмах были фрукты.
И три ядовитых фруктовых стихиария, которые и явились причиной заражения всех без исключения продуктов на корабле.
Что-то мне это напоминает…
— Бред какой, — присев прямо на ступенях, двуликий озадаченно нахмурился. — Кому это надо?
— Вась, может я и не права, но около цикла назад была очень похожая ситуация именно со стихиариями, — неторопливо передвигаясь по трюму между штабелями ящиков, я внимательно принюхивалась к каждому. — В прошлый раз в гарнизоне оказались заперты семь зараженных лихорадкой туманных стихиарий, и нам пришлось потрудиться, чтобы изгнать их оттуда. После того случая я тщательно изучила всю доступную информацию именно по стихиариям и могу с уверенностью заявить, что в своём обычном состоянии они абсолютно безопасны для живых. То есть заражены они кем-то специально, как те, так и эти. Мало того, наверняка на корабле присутствуют запирающие руны… О, вот, смотри!
Обрадованно ткнув пальцем в один из ящиков, который стоял впритык к стене, я обвела пальцем вырезанную на дереве руну, которая очень удачно сливалась с текстурой дерева.
