Но тем не менее была. Один в один, как те, которыми были заперты стихиарии в гарнизоне.
— Да, ты права… — приблизившись и старательно изучив руну, Вацлав нахмурился. — Так, а что там дальше было с теми стихиариями?
— Ничего, Йенгерд уничтожил руны и стихиарии смогли уйти. На свободе они в два счета избавляются от заразы и становятся абсолютно безвредными. Думаю, нам стоит сделать то же самое, чтобы не везти заразу в порт. Наверное, стоит предварительно снять магические и физические слепки с рун… — на удивленный взгляд двуликого я пояснила: — В прошлый раз Йенгред сделал именно так, потому что не знал, кто исполнитель. Сказал, что отправит образцы в храм, чтобы специалисты провели своё расследование. Кстати! А тебе не знаком этот запах и почерк?
Тщательно изучив руну, а затем ещё три, которые мы нашли также на ящиках, расположенных по периметру трюма, мужчина досадливо поморщился.
— Нет, не могу ничего сказать. Ладно, наше дело предотвратить попадание заразы в город, а кто в этом виноват, пускай разбираются те, кто отслеживает тенденцию по подобным случаям. Давай, лапуля, я начну делать слепки, а ты пока поищи остальные руны. Их должно быть не меньше семи, и это если нет дублирующего слоя. Справишься?
— Постараюсь.
Следующие два часа мы каждый занимались своим делом: я искала, проявляя чудеса логики и обоняния, а напарник делал слепки. Затем уходил наверх и уничтожал руны огнем, выбрасывая остатки досок за борт, чтобы уже вода унесла их в океан, окончательно ликвидировав даже само упоминание о магическом вмешательстве. Пришлось попотеть, потому что слой действительно оказался не один, причем если первый был внутри, то внешний…
С отвращением рассматривая воду, я понимала, что придётся нырять. Внешний слой запирающих рун наверняка был нанесен на сам корпус корабля, потому что я обшарила уже абсолютно всё внутри, но так и не нашла второй слой.
— Только не говори, что настолько не любишь воду.
— Не люблю. Нет, в целом нормально… Но тут её слишком много, — вздохнув, я понимала, что это не отговорка. Всё-таки я жрица и обязана выполнять свои обязанности невзирая на окружающую среду.
— Цветочек, не кисни, я сам справлюсь. Займись пока экипажем: больных ближе к одному борту, а мертвых к другому. В порту ими займутся соответствующие службы, но вынести стоит уже сейчас, — обозначив мои обязанности, мужчина одновременно с этим разделся до трусов, аккуратно сложил одежду, сверху положил клинки, и лишь после этого сиганул за борт.
Даже и не скажу, что лучше — нырять и искать руны или таскать несвежие трупы?
Несколько тапов постояв и понаблюдав за Вацлавом, который очень быстро двигался под водой, причем ему нисколько не мешало течение, отправилась заниматься делом. Наверное, можно было бы переложить это на те самые соответствующие службы, но почему бы и не заняться делом самой, раз уж двуликий избавил меня от необходимости пребывания в не самой теплой воде.
Ладно, не барышня, не расклеюсь от вида всего лишь мёртвых.
Первым делом я занялась живыми, потому что запахи в помещениях стояли отвратные — не помрут от обезвоживания, так от вони задохнутся. Вынесла матрасы, затем мужчин, устроив их в тени и отстраненно радуясь, что для меня это не в тягость и их внушительный вес не доставил мне особых проблем. Парень так и вовсе показался пушинкой.
Когда дело дошло до мёртвых, стало сложнее — некоторые погибли уже несколько дней назад и на жаре начали разлагаться, так что пришлось припомнить заклинание легкого окаменения, да воспользоваться одеялом, чтобы на нём выволочь тела одно за другим.
Работа дрянь, но необходимая.
Стоп. А почему за бортом палёным воняет? Причем не деревом, а плотью?
Бросив очередное тело на полпути, я рванула к краю и потрясенно выдохнула — судя по бурлящей воде и мечущимся под ней теням, Вацлав с кем-то сражался. А клинки-то здесь!
Милосердная, да откуда вообще появился враг?!
Не представляя, чем помочь, я могла лишь контролировать бой взглядом, почти сразу опознав в противниках двуликого двух русалок. Ничего не понимаю. Зачем они на него нападают?
Бой между тем разгорался нешуточный, причем положение мужчины осложнялось тем, что русалки были в своей стихии, и пользоваться убойной магией огня под водой было проблематично. Русалкам тоже приходилось несладко, я заметила, что они уже существенно обожжены, но всё равно нападали и нападали. Да что ж такое-то?!
Сжимая пальцы в кулаки, радостно взвизгнула, когда Вацлав изловчился и сумел воспользоваться магической сетью, чтобы пленить сразу обеих. Русалки бесились, вырывались, но тем не менее порвать энергетическую сеть не могли и мужчина, первым делом привязав конец сети к якорю, следом нашел взглядом меня и махнул рукой.
— Лапуль, не ломай борт, всё в порядке. Ты там закончила?
— Да, почти.
— Поможешь мне?
Чуть нахмурившись, внимательно всмотрелась в безмятежное лицо напарника. Странно. Ладно, разберемся.
— Да, погоди.
— Возьми что-нибудь из оружия моряков, надо будет аккуратно вырезать из корпуса запечатывающие руны, чтобы корабль не дал течь.
— Хорошо, сейчас.
В отличие от мужчины я сильно раздеваться не стала, лишь сняла обувь, да курточку, нашла в каюте капитана пару подходящих длинных кинжалов и, не затягивая, нырнула за борт. Отвращение отвращением, но работа прежде всего.
Идиот. Так подставиться! И почему он не проверил пространство на наличие посторонних? Одна из русалок, оставленных неведомым противником в качестве «цепных псов», сумела подкрасться к нему незамеченной и четким ударом хвоста сломать ему позвоночник, так что ноги отказали враз.
Благо не руки и не магия!
Дрянь…
Раздраженно скрипнув зубами, Вацлав пребывал в тихом бешенстве, причем прежде всего на свою самонадеянность. Так подставиться!
— Вася, в чём дело? — вынырнув максимально близко, кошечка отфырчалась и подплыла впритык. — Они тебя ранили?
— Да, немного… — поморщившись, скривился. Признаваться не хотелось даже в малости. — Цветочек, я сейчас отдышусь и займусь ближайшими, а ты пока срежь те, что впереди. Одна на самом носу, а две по бокам. Хорошо? Срезать необходимо на толщину врезки, а затем прижечь огнем место среза. Щепки лучше тоже сжечь, но если не получится, то разломай, пусть плывут в океан так.
— Хорошо, я всё поняла, — с тревогой осмотрев его с ног до головы, лапуля нахмурилась. — Я могу тебе помочь? Может поднимешься наверх?
Если бы он ещё мог «подниматься»…
— Нет, котёнок, всё в порядке. Давай, займись делом, время идёт.
Бросив на него очередной испытующий взгляд, девушка вручила ему кинжал, оставив себе второй, и отправилась к носу корабля, умело рассекая воду, но при этом смешно от неё отфыркиваясь.
Бездна, она же его засмеет, когда узнает!
Работа была нудной, но я утешала себя тем, что нарабатываю опыт. Как нахождения и вырезания, так и уничтожения. Я делала на совесть, не только прижигая лавовыми пульсарами обработанную кинжалом поверхность, но и уничтожая даже малейшие щепки. Дело осложнялось тем, что приходилось работать под водой, но на то мы и немертвые, чтобы не испытывать дискомфорта при отсутствии воздуха.
Уф, умаялась…
— Вась? Ты где? — крикнув погромче, услышала натужное кряхтение со стороны нашей лодки и отправилась на звук. — Бездна…
Я успела застать тот момент, когда он пытался забраться в лодку, но при этом помогал себе лишь руками — ноги висели безжизненными отростками.
— Цветочек, только без комментариев, умоляю, — скривившись, двуликий перевалился через край и воздушной петлёй поправил ноги. К тому моменту, как я доплыла, он откинулся на дно лодки, и когда я заглянула внутрь, Вацлав смотрел в небо, а на его губах лежала горькая усмешка.
— Не буду, — прекрасно понимая, что сочувствия он от меня не ждет, наоборот, не хочет, чтобы я вообще знала что-либо, не удержалась. — Сильно?
— Позвоночник. Три дня.
— Да-а-а… Ладно, я доделаю. Ещё остались не уничтоженные руны?
— Да, с другого борта ещё две.
Их я постаралась вырезать быстро, но всё равно это заняло ещё около получаса. Развеяв последнюю, вернулась к напарнику. Он всё так же находился в лодке, но уже не лежал, а сидел, облокотившись на борт и рассматривая русалок.
— Что будешь с ними делать?
— Надо допросить и скорее всего уничтожить, они неадекватны и под подчиняющим заклинанием. Давай чуть позже, сейчас необходимо добраться до порта, уже вечереет.
Да, это верно. Надо успеть разобраться с умершими до ночи, чтобы лишний раз не провоцировать местную нечисть. А ведь уже завтра полнолуние…
— Вась, а я кораблем управлять не умею.
— Ничего сложного, — уверенно кивнув, мужчина взял руководство на себя. — С тебя поднятие якоря и контроль над штурвалом, корабль я поведу сам, магией. Давай, котёнок, ты справишься. Забирайся наверх, спускай мне канат, я привяжу лодку к нему, а затем поднимай якорь и отправляйся к штурвалу.
— Хорошо.
Всё прошло четко по указке Вацлава. Я закрепила один конец каната на палубе, второй спустила ему, он привязал лодку и сеть с русалками, затем я подняла якорь, опять порадовавшись, что сил во мне немерено, а когда закончила с канатом, отправилась на капитанский мостик, откуда старательно прислушивалась к громким командам напарника и следовала им от и до.
В порт мы входили уже в сумерках, причем Вацлав заранее отправил магический вестник патрульным магам, так что нас встречали. Первым делом конечно увезли погибших, а также троих больных, и тщательно окурили благовониями все без исключения помещения, пропахшие запахом разложения. Если не сделать этого до полуночи, то к гадалке не ходи, уже через пару часов на запах соберется вся охочая до свежатины нежить. Фрукты начали разгружать на заранее подогнанные телеги, предварительно взяв образец из каждого ящика, чтобы вместе со слепками рун доставить на экспертизу специалистам. И если коробку с вещдоками отправили под охраной в храм, то остальное планировали отвезти на ближайший полигон для уничтожения.
Пока занимались всеми этими делами, стемнело окончательно, но Вацлав до последнего отказывался уходить, заявляя, что необходимо доделать дело до конца. Единственное, что он надел рубашку, да принял помощь штатного мага — двуликого вместе с вещами перенесли из лодки в одну из телег и уже оттуда он внимательно следил за происходящим, комментируя это и мне, когда я останавливалась рядом.
В отличие от двуликого, я предпочитала находиться рядом с городскими магами, которых оказалось трое. Мужчины были уже в возрасте и хорошо знали своё дело, но при этом довольно дружелюбными и не отказывали мне в объяснении, когда я интересовалась, что конкретно они делали.
— Леди Мимилисса, на этом всё, — последний ящик погрузили на телегу и вереница отправилась с одним из магов на полигон. С русалками разбирался второй, а с нами остался Ульрих, пухлощекий, улыбчивый степняк с непослушными русыми вихрами и серыми глазами, глядящими на мир с неискоренимой любовью к окружающим. Маг воды и по совместительству целитель. — Вам помочь с господином Вацлавом?
— Нет, мы сами, — ответив до того, как я успела открыть рот, двуликий натянуто улыбнулся магу. — Мы одолжим вашу телегу, вернем на днях к магистрату.
— Да-да, без проблем, — замахав на нас руками, словно это было само собой разумеющимся, мужчина улыбнулся мне и на прощание пожелал моему напарнику: — Выздоравливайте, господин Вацлав.
— Обязательно, — раздраженно процедив в спину магу едва слышно, так что даже я с трудом разобрала, служитель Катара перевел взгляд на меня и его лицо разительно преобразилось. — Котёночек, отвезешь меня в склеп?
— Естественно, — немного устало улыбнувшись, не удержалась от подколки. — Даже прикопать могу.
— Но-но! Я ещё не так сильно умер, цветочек!
— И почему мне не кажется это хорошей новостью? — съехидничав, отправилась на козлы. Управлять телегой я умела, так что не видела в этом особой проблемы. — Василёк, ты за что так не любишь Ульриха?
— С чего ты так решила?
Мы уже потихоньку ехали и цокот копыт заглушал голоса, но напарника я слышала прекрасно.
— Ты слишком неприязненно на него смотрел. У вас с ним разногласия?
— Да нет… — не торопясь отвечать, Вацлав помолчал тапов пять, а потом неохотно признался. — Не люблю целителей. В общем смысле этого слова.
— С чего бы?
— Да так…
Тут двуликий замолчал окончательно, и я могла лишь теряться в догадках. Глупо как-то. Я сама относилась ко всем магам ровно, не делая между ними различий. Что стихийники, что целители, что некроманты. Вот бабуля у меня была знахаркой, причём очень хорошей и за всю свою жизнь я ни разу сильно не болела — она всегда предупреждала болезнь, стоило появиться первым симптомам. Мама с папой умерли в другом городе, именно поэтому бабуля не смогла им помочь, успев спасти лишь меня. Она очень переживала, хотя старалась не показывать этого…
Не понимаю, за что можно не любить целителей? Не мог же он в детстве так разболеться, что его «залечили» противными микстурами? Бред.
Не удержавшись, обернулась.
— Вась, расскажи.
— Что?
— Почему не любишь целителей? Они же все добряки.
— Цветочек… — раздраженно поморщившись, мужчина прикрыл глаза, а затем буркнул. — На дорогу смотри.
— Смотрю. А ты не увиливай от ответа. У тебя что — фобия?
— Чего-чего?!
— Тогда говори!
— Не хочу, — буркнув вновь, чем ошарашил (я ожидала услышать рассказ тапов так на сто, не меньше), двуликий проворчал окончательную глупость: — Много будешь знать — скоро состаришься. Вези уже быстрее, а?
— А ты что такой противный?! — разозлившись на подобное понукание, я вновь обернулась. — Между прочим, я тебе помогаю безвозмездно! По-дружески!
— Молодец. Пряник дать?
— Хам!
Лапуська в этот момент больше всего походила на фурию — изумрудные глаза сверкали, а губы были сжаты в тонкую ниточку. Зло фыркнув, девушка отвернулась и оставшуюся дорогу ехала молча, с напряженно выпрямленной спиной.
Обиделась. Определенно обиделась.
Ну не мог же он сказать, что его бесит собственная беспомощность?! Бесит до такой степени, что он готов ненавидеть окружающих только за то, что они могут ходить!
Что ж, если напарничек не желает общаться, то не проблема. Мысленно укоряя себя за несдержанность, многозначительно и несколько кровожадно ухмылялась, попутно радуясь, что пёсик не видит моего лица. Я могла молчать часами и даже днями, не вопрос.
Сможет ли это он?
До ворот кладбища мы доехали в полном молчании. Молча я отнесла сначала все вещи к склепам (экспроприированные кинжалы закинула в свой, а вещи Вацлава положила на его стол), затем вернулась к телеге и так же молча подхватила на руки мужчину. Наверное, если бы кто-то видел нас со стороны, поразились бы дикости увиденного, ведь я была намного меньше двуликого, но подсматривать за нами было некому.
Напарник молчал, и отводил взгляд.
Ничего-ничего, Васенька, это только начало. Ты у меня ещё прощения просить будешь…
Устроив мужчину на кровати, заботливо накрыла его одеялом и не удержалась — поцеловала в лоб. Он дёрнулся, зло сверкнул голубыми глазами, но снова промолчал, наверняка из-за моей саркастичной усмешки. Да-да, пёсик, теперь ты в положении «больного».
— Я зайду утром, — тихо уведомив, с намёком, чтобы даже не смел звать меня раньше, я вышла и вновь направилась к телеге.
— Да, ты права… — приблизившись и старательно изучив руну, Вацлав нахмурился. — Так, а что там дальше было с теми стихиариями?
— Ничего, Йенгерд уничтожил руны и стихиарии смогли уйти. На свободе они в два счета избавляются от заразы и становятся абсолютно безвредными. Думаю, нам стоит сделать то же самое, чтобы не везти заразу в порт. Наверное, стоит предварительно снять магические и физические слепки с рун… — на удивленный взгляд двуликого я пояснила: — В прошлый раз Йенгред сделал именно так, потому что не знал, кто исполнитель. Сказал, что отправит образцы в храм, чтобы специалисты провели своё расследование. Кстати! А тебе не знаком этот запах и почерк?
Тщательно изучив руну, а затем ещё три, которые мы нашли также на ящиках, расположенных по периметру трюма, мужчина досадливо поморщился.
— Нет, не могу ничего сказать. Ладно, наше дело предотвратить попадание заразы в город, а кто в этом виноват, пускай разбираются те, кто отслеживает тенденцию по подобным случаям. Давай, лапуля, я начну делать слепки, а ты пока поищи остальные руны. Их должно быть не меньше семи, и это если нет дублирующего слоя. Справишься?
— Постараюсь.
Следующие два часа мы каждый занимались своим делом: я искала, проявляя чудеса логики и обоняния, а напарник делал слепки. Затем уходил наверх и уничтожал руны огнем, выбрасывая остатки досок за борт, чтобы уже вода унесла их в океан, окончательно ликвидировав даже само упоминание о магическом вмешательстве. Пришлось попотеть, потому что слой действительно оказался не один, причем если первый был внутри, то внешний…
С отвращением рассматривая воду, я понимала, что придётся нырять. Внешний слой запирающих рун наверняка был нанесен на сам корпус корабля, потому что я обшарила уже абсолютно всё внутри, но так и не нашла второй слой.
— Только не говори, что настолько не любишь воду.
— Не люблю. Нет, в целом нормально… Но тут её слишком много, — вздохнув, я понимала, что это не отговорка. Всё-таки я жрица и обязана выполнять свои обязанности невзирая на окружающую среду.
— Цветочек, не кисни, я сам справлюсь. Займись пока экипажем: больных ближе к одному борту, а мертвых к другому. В порту ими займутся соответствующие службы, но вынести стоит уже сейчас, — обозначив мои обязанности, мужчина одновременно с этим разделся до трусов, аккуратно сложил одежду, сверху положил клинки, и лишь после этого сиганул за борт.
Даже и не скажу, что лучше — нырять и искать руны или таскать несвежие трупы?
Несколько тапов постояв и понаблюдав за Вацлавом, который очень быстро двигался под водой, причем ему нисколько не мешало течение, отправилась заниматься делом. Наверное, можно было бы переложить это на те самые соответствующие службы, но почему бы и не заняться делом самой, раз уж двуликий избавил меня от необходимости пребывания в не самой теплой воде.
Ладно, не барышня, не расклеюсь от вида всего лишь мёртвых.
Первым делом я занялась живыми, потому что запахи в помещениях стояли отвратные — не помрут от обезвоживания, так от вони задохнутся. Вынесла матрасы, затем мужчин, устроив их в тени и отстраненно радуясь, что для меня это не в тягость и их внушительный вес не доставил мне особых проблем. Парень так и вовсе показался пушинкой.
Когда дело дошло до мёртвых, стало сложнее — некоторые погибли уже несколько дней назад и на жаре начали разлагаться, так что пришлось припомнить заклинание легкого окаменения, да воспользоваться одеялом, чтобы на нём выволочь тела одно за другим.
Работа дрянь, но необходимая.
Стоп. А почему за бортом палёным воняет? Причем не деревом, а плотью?
Бросив очередное тело на полпути, я рванула к краю и потрясенно выдохнула — судя по бурлящей воде и мечущимся под ней теням, Вацлав с кем-то сражался. А клинки-то здесь!
Милосердная, да откуда вообще появился враг?!
Не представляя, чем помочь, я могла лишь контролировать бой взглядом, почти сразу опознав в противниках двуликого двух русалок. Ничего не понимаю. Зачем они на него нападают?
Бой между тем разгорался нешуточный, причем положение мужчины осложнялось тем, что русалки были в своей стихии, и пользоваться убойной магией огня под водой было проблематично. Русалкам тоже приходилось несладко, я заметила, что они уже существенно обожжены, но всё равно нападали и нападали. Да что ж такое-то?!
Сжимая пальцы в кулаки, радостно взвизгнула, когда Вацлав изловчился и сумел воспользоваться магической сетью, чтобы пленить сразу обеих. Русалки бесились, вырывались, но тем не менее порвать энергетическую сеть не могли и мужчина, первым делом привязав конец сети к якорю, следом нашел взглядом меня и махнул рукой.
— Лапуль, не ломай борт, всё в порядке. Ты там закончила?
— Да, почти.
— Поможешь мне?
Чуть нахмурившись, внимательно всмотрелась в безмятежное лицо напарника. Странно. Ладно, разберемся.
— Да, погоди.
— Возьми что-нибудь из оружия моряков, надо будет аккуратно вырезать из корпуса запечатывающие руны, чтобы корабль не дал течь.
— Хорошо, сейчас.
В отличие от мужчины я сильно раздеваться не стала, лишь сняла обувь, да курточку, нашла в каюте капитана пару подходящих длинных кинжалов и, не затягивая, нырнула за борт. Отвращение отвращением, но работа прежде всего.
Идиот. Так подставиться! И почему он не проверил пространство на наличие посторонних? Одна из русалок, оставленных неведомым противником в качестве «цепных псов», сумела подкрасться к нему незамеченной и четким ударом хвоста сломать ему позвоночник, так что ноги отказали враз.
Благо не руки и не магия!
Дрянь…
Раздраженно скрипнув зубами, Вацлав пребывал в тихом бешенстве, причем прежде всего на свою самонадеянность. Так подставиться!
— Вася, в чём дело? — вынырнув максимально близко, кошечка отфырчалась и подплыла впритык. — Они тебя ранили?
— Да, немного… — поморщившись, скривился. Признаваться не хотелось даже в малости. — Цветочек, я сейчас отдышусь и займусь ближайшими, а ты пока срежь те, что впереди. Одна на самом носу, а две по бокам. Хорошо? Срезать необходимо на толщину врезки, а затем прижечь огнем место среза. Щепки лучше тоже сжечь, но если не получится, то разломай, пусть плывут в океан так.
— Хорошо, я всё поняла, — с тревогой осмотрев его с ног до головы, лапуля нахмурилась. — Я могу тебе помочь? Может поднимешься наверх?
Если бы он ещё мог «подниматься»…
— Нет, котёнок, всё в порядке. Давай, займись делом, время идёт.
Бросив на него очередной испытующий взгляд, девушка вручила ему кинжал, оставив себе второй, и отправилась к носу корабля, умело рассекая воду, но при этом смешно от неё отфыркиваясь.
Бездна, она же его засмеет, когда узнает!
Глава 18
Работа была нудной, но я утешала себя тем, что нарабатываю опыт. Как нахождения и вырезания, так и уничтожения. Я делала на совесть, не только прижигая лавовыми пульсарами обработанную кинжалом поверхность, но и уничтожая даже малейшие щепки. Дело осложнялось тем, что приходилось работать под водой, но на то мы и немертвые, чтобы не испытывать дискомфорта при отсутствии воздуха.
Уф, умаялась…
— Вась? Ты где? — крикнув погромче, услышала натужное кряхтение со стороны нашей лодки и отправилась на звук. — Бездна…
Я успела застать тот момент, когда он пытался забраться в лодку, но при этом помогал себе лишь руками — ноги висели безжизненными отростками.
— Цветочек, только без комментариев, умоляю, — скривившись, двуликий перевалился через край и воздушной петлёй поправил ноги. К тому моменту, как я доплыла, он откинулся на дно лодки, и когда я заглянула внутрь, Вацлав смотрел в небо, а на его губах лежала горькая усмешка.
— Не буду, — прекрасно понимая, что сочувствия он от меня не ждет, наоборот, не хочет, чтобы я вообще знала что-либо, не удержалась. — Сильно?
— Позвоночник. Три дня.
— Да-а-а… Ладно, я доделаю. Ещё остались не уничтоженные руны?
— Да, с другого борта ещё две.
Их я постаралась вырезать быстро, но всё равно это заняло ещё около получаса. Развеяв последнюю, вернулась к напарнику. Он всё так же находился в лодке, но уже не лежал, а сидел, облокотившись на борт и рассматривая русалок.
— Что будешь с ними делать?
— Надо допросить и скорее всего уничтожить, они неадекватны и под подчиняющим заклинанием. Давай чуть позже, сейчас необходимо добраться до порта, уже вечереет.
Да, это верно. Надо успеть разобраться с умершими до ночи, чтобы лишний раз не провоцировать местную нечисть. А ведь уже завтра полнолуние…
— Вась, а я кораблем управлять не умею.
— Ничего сложного, — уверенно кивнув, мужчина взял руководство на себя. — С тебя поднятие якоря и контроль над штурвалом, корабль я поведу сам, магией. Давай, котёнок, ты справишься. Забирайся наверх, спускай мне канат, я привяжу лодку к нему, а затем поднимай якорь и отправляйся к штурвалу.
— Хорошо.
Всё прошло четко по указке Вацлава. Я закрепила один конец каната на палубе, второй спустила ему, он привязал лодку и сеть с русалками, затем я подняла якорь, опять порадовавшись, что сил во мне немерено, а когда закончила с канатом, отправилась на капитанский мостик, откуда старательно прислушивалась к громким командам напарника и следовала им от и до.
В порт мы входили уже в сумерках, причем Вацлав заранее отправил магический вестник патрульным магам, так что нас встречали. Первым делом конечно увезли погибших, а также троих больных, и тщательно окурили благовониями все без исключения помещения, пропахшие запахом разложения. Если не сделать этого до полуночи, то к гадалке не ходи, уже через пару часов на запах соберется вся охочая до свежатины нежить. Фрукты начали разгружать на заранее подогнанные телеги, предварительно взяв образец из каждого ящика, чтобы вместе со слепками рун доставить на экспертизу специалистам. И если коробку с вещдоками отправили под охраной в храм, то остальное планировали отвезти на ближайший полигон для уничтожения.
Пока занимались всеми этими делами, стемнело окончательно, но Вацлав до последнего отказывался уходить, заявляя, что необходимо доделать дело до конца. Единственное, что он надел рубашку, да принял помощь штатного мага — двуликого вместе с вещами перенесли из лодки в одну из телег и уже оттуда он внимательно следил за происходящим, комментируя это и мне, когда я останавливалась рядом.
В отличие от двуликого, я предпочитала находиться рядом с городскими магами, которых оказалось трое. Мужчины были уже в возрасте и хорошо знали своё дело, но при этом довольно дружелюбными и не отказывали мне в объяснении, когда я интересовалась, что конкретно они делали.
— Леди Мимилисса, на этом всё, — последний ящик погрузили на телегу и вереница отправилась с одним из магов на полигон. С русалками разбирался второй, а с нами остался Ульрих, пухлощекий, улыбчивый степняк с непослушными русыми вихрами и серыми глазами, глядящими на мир с неискоренимой любовью к окружающим. Маг воды и по совместительству целитель. — Вам помочь с господином Вацлавом?
— Нет, мы сами, — ответив до того, как я успела открыть рот, двуликий натянуто улыбнулся магу. — Мы одолжим вашу телегу, вернем на днях к магистрату.
— Да-да, без проблем, — замахав на нас руками, словно это было само собой разумеющимся, мужчина улыбнулся мне и на прощание пожелал моему напарнику: — Выздоравливайте, господин Вацлав.
— Обязательно, — раздраженно процедив в спину магу едва слышно, так что даже я с трудом разобрала, служитель Катара перевел взгляд на меня и его лицо разительно преобразилось. — Котёночек, отвезешь меня в склеп?
— Естественно, — немного устало улыбнувшись, не удержалась от подколки. — Даже прикопать могу.
— Но-но! Я ещё не так сильно умер, цветочек!
— И почему мне не кажется это хорошей новостью? — съехидничав, отправилась на козлы. Управлять телегой я умела, так что не видела в этом особой проблемы. — Василёк, ты за что так не любишь Ульриха?
— С чего ты так решила?
Мы уже потихоньку ехали и цокот копыт заглушал голоса, но напарника я слышала прекрасно.
— Ты слишком неприязненно на него смотрел. У вас с ним разногласия?
— Да нет… — не торопясь отвечать, Вацлав помолчал тапов пять, а потом неохотно признался. — Не люблю целителей. В общем смысле этого слова.
— С чего бы?
— Да так…
Тут двуликий замолчал окончательно, и я могла лишь теряться в догадках. Глупо как-то. Я сама относилась ко всем магам ровно, не делая между ними различий. Что стихийники, что целители, что некроманты. Вот бабуля у меня была знахаркой, причём очень хорошей и за всю свою жизнь я ни разу сильно не болела — она всегда предупреждала болезнь, стоило появиться первым симптомам. Мама с папой умерли в другом городе, именно поэтому бабуля не смогла им помочь, успев спасти лишь меня. Она очень переживала, хотя старалась не показывать этого…
Не понимаю, за что можно не любить целителей? Не мог же он в детстве так разболеться, что его «залечили» противными микстурами? Бред.
Не удержавшись, обернулась.
— Вась, расскажи.
— Что?
— Почему не любишь целителей? Они же все добряки.
— Цветочек… — раздраженно поморщившись, мужчина прикрыл глаза, а затем буркнул. — На дорогу смотри.
— Смотрю. А ты не увиливай от ответа. У тебя что — фобия?
— Чего-чего?!
— Тогда говори!
— Не хочу, — буркнув вновь, чем ошарашил (я ожидала услышать рассказ тапов так на сто, не меньше), двуликий проворчал окончательную глупость: — Много будешь знать — скоро состаришься. Вези уже быстрее, а?
— А ты что такой противный?! — разозлившись на подобное понукание, я вновь обернулась. — Между прочим, я тебе помогаю безвозмездно! По-дружески!
— Молодец. Пряник дать?
— Хам!
Лапуська в этот момент больше всего походила на фурию — изумрудные глаза сверкали, а губы были сжаты в тонкую ниточку. Зло фыркнув, девушка отвернулась и оставшуюся дорогу ехала молча, с напряженно выпрямленной спиной.
Обиделась. Определенно обиделась.
Ну не мог же он сказать, что его бесит собственная беспомощность?! Бесит до такой степени, что он готов ненавидеть окружающих только за то, что они могут ходить!
Что ж, если напарничек не желает общаться, то не проблема. Мысленно укоряя себя за несдержанность, многозначительно и несколько кровожадно ухмылялась, попутно радуясь, что пёсик не видит моего лица. Я могла молчать часами и даже днями, не вопрос.
Сможет ли это он?
До ворот кладбища мы доехали в полном молчании. Молча я отнесла сначала все вещи к склепам (экспроприированные кинжалы закинула в свой, а вещи Вацлава положила на его стол), затем вернулась к телеге и так же молча подхватила на руки мужчину. Наверное, если бы кто-то видел нас со стороны, поразились бы дикости увиденного, ведь я была намного меньше двуликого, но подсматривать за нами было некому.
Напарник молчал, и отводил взгляд.
Ничего-ничего, Васенька, это только начало. Ты у меня ещё прощения просить будешь…
Устроив мужчину на кровати, заботливо накрыла его одеялом и не удержалась — поцеловала в лоб. Он дёрнулся, зло сверкнул голубыми глазами, но снова промолчал, наверняка из-за моей саркастичной усмешки. Да-да, пёсик, теперь ты в положении «больного».
— Я зайду утром, — тихо уведомив, с намёком, чтобы даже не смел звать меня раньше, я вышла и вновь направилась к телеге.
