Значит, племянница. Да-а-а…
Не скажу, что рада. Как-то иначе я представляла себе своих родственников. Не такими невоспитанными уж точно. Моя продолжительная задумчивость весьма нервировала как притихшую девчонку, так и её отца, но говорить что-либо я не торопилась. Вместо этого я тщательно припоминала наше законодательство.
Очень многое зависело от того, каким именно способом эта маленькая поганка, являющаяся моей родственницей (Иссена, за что?!), призвала гуля. Если она воспользовалась обычным призывом, то это одно, а если полноценным некромантским обрядом, это совсем иное. Так, надо глянуть, что она там навыдирала в тетради.
— Я оставлю вас ненадолго, необходимо кое-что уточнить, — понимая, что проще проверить тетради, чем допрашивать Клариссу, я аккуратно уложила малолетнюю преступницу на пол, не став снимать путы и под пристальным и недоуменным взглядом её отца направилась в ванную комнату.
Осмотр тетради, точнее её останков занял не так много времени. Я пролистала первые страницы, оказавшиеся началом девичьего дневника, задержалась на тех, где упоминалось о смерти мамы и что она хотела последовать за ней, затем было несколько строк о том, что папа ничего не понимает… но она им всем покажет. Остальное было выдрано и уничтожено. Понятно.
Значит, девочку воспитывала мама, а папа фактически занялся ребенком тогда, когда не стало мамы. И судя по всему, он ею занялся поскольку постольку.
Я, конечно, могла ошибаться, но всё указывало именно на это.
Обнюхав пепел вдоль и поперек, не погнушалась попробовать его на вкус и скривилась. Вкус был не ахти. Но слава Иссене-милосердной, некромантии в нем не ощущалось. Значит, обычный тёмный ритуал.
И всё-таки интересно, где она его откопала?
В гостиную я зашла неслышно и застала тот момент, когда Варфрам-баши нервно расхаживал по комнате, попутно отчитывая неразумную дочь и доводя до её сведения, что если я найду в её действиях хоть каплю некромантии, то…
В этот момент мужчина обернулся и, увидев меня, замер на полуслове. Опустил уже занесенную ногу, напрягся…
— Мне необходимо сопроводить вашу дочь в храм Иссены-милосердной, именно она решит её судьбу. В её тетради были записи призывов разнообразных потусторонних тварей, мне необходимо убедиться, что в ребёнке нет тьмы.
Я не лукавила. Если бы призыв проводил взрослый, было бы намного проще — я бы напустила на него свою тьму и уже та вскрыла бы все его пороки. Проводить подобное с детьми запрещала сама Иссена, беря эту обязанность на себя, точнее на свою милосердную составляющую.
— Сейчас? — у мужчины пропал голос, и ему пришлось прокашляться. — Прямо сейчас?
— К сожалению, нет. По ночам Иссена занимается иными делами, — намекнув на тёмную половину богини, я перевела взгляд на девчонку, которая всё это время лежала безмолвно, лишь ушки иногда нервно подрагивали, да в глазёнках уже скопились слезинки.
Наверняка из-за отцовского выговора.
Но это не снимало с неё вины.
— Я подойду завтра на рассвете. Надеюсь на ваше благоразумие. Думаю, вы понимаете, что в случае, если завтра я не обнаружу вашу дочь в комнате, разговор будет уже иным, — не став задерживаться дольше необходимого, я сняла с Клариссы путы и вышла, оставив родственников наедине.
Естественно я не собиралась доверять им, да и времени до рассвета не так уж и много оставалось. Подумаешь, проведу остаток ночи на крыше напротив…
Нет, только подумать! Эта сопля невоспитанная моя племянница! Какой ужас!
Настроение было подпорчено не самым приятным знакомством, но я понимала, что это жизнь и наверняка (наверняка!) наводка богини.
Но зачем? Урок? Кому? Не уверена, что мне нужны такие уроки и уж тем более сомневаюсь, что мне нужны такие родственники. Права была бабуля… права.
Напротив гостиницы располагался парк, так что пришлось обустраиваться не на крыше, а на дереве. Но и это не беда — прежде чем устроиться среди его ветвей, я обошла гостиницу кругом, оставив на её стенах несколько маяков, если вдруг Кларисса окончательно растеряет здравый смысл и решится на побег. Ну или если Варфрам-баши будет настолько глуп, что попытается вывезти дочь из города вопреки моему предупреждению.
Дерево оказалось очень высоким и крепким, так что я взобралась на максимальную высоту и уже оттуда, удобно устроившись на ветке, занялась наблюдением за неторопливым движением звёзд.
Звёзды… сколько их было на небе? Тысячи? Миллионы? Миллиарды? А может ещё больше? Не знаю, считать было бесполезно… Они были такими далёкими и холодными, но одновременно с этим такими близкими и горячими.
Когда я была маленькая, бабуля говорила, что звёзды — это души наших родных, которые умерли, закончив свой путь здесь. Когда я подросла, то узнала, что на самом деле это огромные пылающие светила, как наше солнце, но всё равно не перестала верить, что каждая звезда — это чья-то душа. Красная, синяя, желтая… Большая или маленькая. Наверняка каждая душа выбирала себе подходящую звезду и просто поселялась внутри неё, озаряя своим загадочным светом ночную тьму.
Я предпочитала верить в это. В то, что души моих родных живут на звёздах и иногда присматривают за мной. Поддерживают, радуются… одобряют.
Как мне поступить сейчас, чтобы им не было за меня стыдно?
Жрицы не имеют права на жалость и сомнения. У них есть долг и они обязаны ему следовать.
Но почему сейчас, когда уже близится утро и первые солнечные лучи робко окрашивают самые высокие крыши в золотистый цвет, я сомневаюсь? Почему сейчас я принимаю сторону этой девочки и как никто другой понимаю её поведение? Не оправдываю, но понимаю. Мамы больше нет, у отца другая… и кажется, что ты больше никому не нужна. И единственная возможность обратить на себя хоть какое-то внимание — сделать что-нибудь эдакое, из ряда вон выходящее.
Как всё сложно.
Зажмурившись, мотнула головой.
Нет, нельзя.
Я должна быть уверена в своей правоте, потому что я жрица. Знаю, Иссена будет к ней милостива.
Я в этом уверена.
Спрыгнув с дерева, отряхнулась и твердым шагом направилась к гостинице. Пора.
Портье за стойкой был тем же самым и я, приветливо ему кивнув, без лишних слов отправилась наверх, в номер триста восемь. Там меня уже ждали — облачившийся в ту же, что и вчера одежду, но судя по красным глазам, не спавший всю ночь отец и сонная, но уже одевающаяся в нормальное платье Кларисса. Ночью сия леди щеголяла в штанах и курточке, и сейчас, когда она наконец вышла из спальни в скромном зеленом платье с симпатичными оборочками по подолу, никто бы не признал в ней ту забияку, которой она была ночью.
Не знаю, какие разговоры у них состоялись и состоялись ли вообще, но сейчас Кларисса была сама скромность и послушание. Тихо и вежливо поприветствовала, попросила прощения за свои дерзкие слова, сказанные ночью, а затем и вовсе потупилась, ожидая моего решения.
Хотела бы порадоваться, но не стала — девчонка не раскаивалась, и говорила всё это только потому, что наверняка таков был приказ её отца.
Сейчас, глянув на его бесстрастное лицо, я могла сказать лишь одно — суровый и решительный воин. Ни страха, ни сомнения, ни единого намека на малодушие. Такой воин смирится с решением богини, каким бы оно ни было.
Что ж, радует.
— Идёмте.
Храм Иссены-милостивой располагался по другую сторону рынка, так что нам пришлось дать хороший крюк, дабы обойти все многочисленные повозки, которые нескончаемой волной стремились на ярмарочную площадь. А ведь сегодня открытие ярмарки! Бездна! И к напарнику я обещала заглянуть… Так, надо побыстрее разделаться с этим делом, не стоит нарушать данное слово даже в мелочах. Его ведь ещё покормить надо, да осмотреть, если вдруг что не так.
А вот и он, величественный и белоснежный храм нашей богини.
— Дождитесь нас здесь, мы ненадолго, — попросив хмурого ракшаса остаться снаружи, я жестом указала начавшей откровенно нервничать Клариссе путь вперед и ступила под своды храма следом.
Кивком поприветствовала служительницу, но задерживаться не стала, время неумолимо продолжало свой бег.
Иссена-милостивая как всегда была прекрасна. Белоснежные одежды, ласковая улыбка, протянутые к посетителям руки…
Преклонив колено, косо глянула на замершую перед богиней девчонку и раздражено выдохнула. Кларисса повторять мои действия не торопилась, удивлённо осматриваясь, при этом забыв закрыть рот. Всё верно — храм Иссены-милостивой посещали лишь женщины, да магички, вход остальных не приветствовался.
— Кларисса! — обратив на себя внимание, потянула юную ракшасу за руку и практически заставила её встать на колени. — Закрой глаза и открой душу богине. И не приведи милосердная, если в тебе есть злые помыслы — лично удавлю!
Испуганно отшатнувшись, когда я не удержалась от раздраженного рычания, девчушка сжалась в комочек, а затем зажмурилась и как я поняла, начала истово высказывать богине всё наболевшее.
Помолись, девочка, помолись. Богиня должна знать всё.
В свою очередь подняв глаза на лик богини, в какой-то момент встретилась с ней взглядом. Она улыбалась… но как-то не так. Моментально насторожившись, быстро глянула на Клариссу, но она ещё общалась, при этом сложив ручки перед губами и что-то очень тихо, но быстро нашептывая.
Я же встала, шагнула ещё ближе… И прислушалась к едва уловимому шепоту дыма курильниц.
— Маленькая, глупенькая… одинокая, — шептала мне левая.
— Поддержи свою кровь, — предложила правая.
— Научи правильному, — приказала центральная.
Недоверчиво отшатнувшись, мотнула головой. Этого не могло быть! Не могло! Я ведь сама здесь на практике!
— Леди, — тихо окликнув, жрица Иссены-милостивой поманила меня жестом. — Вам послание от богини.
Что за… Ещё?!
Хмурясь, потому что ситуация не нравилась мне всё больше, я торопливо приблизилась и получила из рук юной служительницы запечатанный сургучом свиток. Сломала печать, пробежалась взглядом по строчкам…
Закрыла глаза.
Выдохнула.
Открыла глаза, внимательно вчиталась вновь.
Иссена, ты с ума сошла?!
«Сим документом назначаю жрицу Мимилиссу из Престополя опекуном Клариссы, дочери Варфрама-баши, вплоть до её совершеннолетия»
И печать. Естественно, божественная.
Внятных мыслей не было. Приличных тоже. Старательно подавляя неприличные, потому что находилась в храме, поторопилась выбежать на улицу и уже там, не стесняясь ранних прохожих, позволила себе хорошенько проораться.
Просто проораться.
И плевать на испуганный взгляд ракшаса и начхать на рванувшего в сторону прохожего.
Да это форменное издевательство!!!
— Леди, — опасаясь подходить, и не в последнюю очередь из-за выпущенной на свободу ауры тьмы, ракшас откровенно нервничал, о чём говорил извивающийся змеёй хвост. — Что с вами?
— Всё хорошо, — фальшиво улыбнувшись, проводила взглядом прихожанку, испуганно метнувшуюся из храма прочь, причем по внушительной дуге, огибающей взбешенную меня. — Скажите, вы надолго в нашем городе?
— Планировали на время ярмарки, но… — нахмурившись, мужчина метнулся взглядом к храму, но долгожданного силуэта всё не было. — Кларисса, она…
— С ней всё в порядке. Пока всё в порядке, — прикрыв глаза, чтобы угомонить бушующую злобу, шагнула к Варфраму-баши сама и протянула ему свиток. — Ознакомьтесь.
Ознакомлялся ракшас долго. Раз пять. Прочитал, перечитал… Обескураженно посмотрел на меня и перечитал вновь. Да, я тоже в шоке. До сих пор.
Зачем мне это?! Я жрица! Я обучена уничтожать потустороннее, а не воспитывать малолетних преступниц!
— Вас зовут Мимилисса?
— Да.
— А вы…
— Да, та самая Мимилисса и моя прапрабабка.
— О…
Снова уйдя глубоко в себя, мужчина выглядел несколько потерянным. Долго думал, чему-то хмурился, а затем уточнил:
— А живёте вы где?
— Ближайшие три цикла я прикреплена к этому городу, — иного Иссена мне не сказала, а значит, я не имею права прекратить выполнение предыдущего поручения. Просто к нему добавилось новое. Просто ужасное! Так что от язвительного дополнения я удержаться не смогла: — Живу в склепе на старом кладбище. С напарником. Вы вчера его видели, господин Вацлав.
— Э-э-э…
Несколько злорадно наблюдая за абсолютно растерянным ракшасом, в этот момент заметила на верхних ступенях храма рыжеволосую фигурку и махнула ей рукой. Когда притихшая кошечка подошла ближе, я удовлетворенно отметила, что на её ауре стоит частичная блокировка сил, поставленная лично богиней, и поинтересовалась:
— Читать умеешь?
— Да.
Ответив без запинки, девчушка удивленно пискнула, когда я вынула свиток из пальцев её отца и вручила ей.
— Читай. Вслух.
— Сим документом… назначаю жрицу Мимилиссу из Престополя… — удивленно округлив глазенки, кошечка подняла шокированный взгляд на меня, но я кивнула ей продолжать, — опекуном Клариссы, дочери Варфрама-баши, вплоть до её совершеннолетия… Но…
Растерянно заморгав, пару тапов девочка пыталась осознать прочитанное. Потом нахмурилась. Настороженно уточнила:
— Вас зовут так же, как мою бабушку?
— Да.
— А почему?
— Потому что ты моя племянница, Лари.
И рада бы понаблюдать за сменой уровня их шока подольше, но время… время было неумолимо.
— Итак, буду кратка. Для меня это не самое приятное известие, как и для вас, но богине виднее. Девочке не хватает внимания и воспитания, а также элементарных понятий об ответственности, — не собираясь утаивать это и от Клариссы, я в первую очередь разговаривала с её отцом, принципиально игнорируя подопечную. — Сколько ей циклов?
— Недавно праздновали одиннадцать.
— Прекрасно, значит, у меня ещё есть время, чтобы попытаться исправить ситуацию, — отстраненно порадовавшись, что совершеннолетие у ракшасов наступает в четырнадцать, кивнула своим мыслям. — Отправляйтесь к себе и собирайте вещи для дочери, я зайду за ней через пару часов. Обещаю, я не буду препятствовать вам видеться, но жить девочка будет со мной.
— В склепе?!
— Да. В склепе, — ответив твёрдо, при этом глядя мужчине прямо в глаза, я язвительно улыбнулась. — Если Клариссе хватило смелости призвать гуля, то её не испугают древние стены склепа. Обещаю, до совершеннолетия она доживёт в целости и сохранности. А теперь прошу простить, у меня дела.
Учтиво склонив голову, чтобы не выглядеть совсем уж хамкой, я торопливо направилась в сторону кладбища, потому что прекрасно понимала — напарник наверняка уже считал тапы, прошедшие с первых рассветных лучей.
Интересно, как он воспримет информацию о том, что его «маленькая хвостатенькая стая» совсем скоро увеличится на один хвост?
— Доброе утро, Васенька, — не собираясь давать напарнику ни малейшего повода на очередную колкость, пошлость или обиду, я была само дружелюбие. — Как твои дела? Как прошла ночь? А я тебе покушать купила. Помочь или сам?
Сгрузив покупки на стол, без особого труда перенесла его к кровати и присела рядышком с хмурым двуликим.
— Ну? Что такое? До сих пор плохое настроение?
— Извини, — тихо буркнув, мужчина предпочитал смотреть куда угодно, но не на меня.
— За что? — моё удивление было искренним.
— За вчерашнее. Я тебе нагрубил. Прошу прощения.
— Ой, да ладно, — беспечно отмахнувшись, я предпочла опустить этот момент, но напарник думал иначе.
— Лапуль, это не ерунда. Я правда был вчера груб с тобой. Просто… — собравшись с силами, Вацлав посмотрел чётко мне в глаза, а затем с опасением взял за руку, словно боялся, что я её отдерну.
Не скажу, что рада. Как-то иначе я представляла себе своих родственников. Не такими невоспитанными уж точно. Моя продолжительная задумчивость весьма нервировала как притихшую девчонку, так и её отца, но говорить что-либо я не торопилась. Вместо этого я тщательно припоминала наше законодательство.
Очень многое зависело от того, каким именно способом эта маленькая поганка, являющаяся моей родственницей (Иссена, за что?!), призвала гуля. Если она воспользовалась обычным призывом, то это одно, а если полноценным некромантским обрядом, это совсем иное. Так, надо глянуть, что она там навыдирала в тетради.
— Я оставлю вас ненадолго, необходимо кое-что уточнить, — понимая, что проще проверить тетради, чем допрашивать Клариссу, я аккуратно уложила малолетнюю преступницу на пол, не став снимать путы и под пристальным и недоуменным взглядом её отца направилась в ванную комнату.
Осмотр тетради, точнее её останков занял не так много времени. Я пролистала первые страницы, оказавшиеся началом девичьего дневника, задержалась на тех, где упоминалось о смерти мамы и что она хотела последовать за ней, затем было несколько строк о том, что папа ничего не понимает… но она им всем покажет. Остальное было выдрано и уничтожено. Понятно.
Значит, девочку воспитывала мама, а папа фактически занялся ребенком тогда, когда не стало мамы. И судя по всему, он ею занялся поскольку постольку.
Я, конечно, могла ошибаться, но всё указывало именно на это.
Обнюхав пепел вдоль и поперек, не погнушалась попробовать его на вкус и скривилась. Вкус был не ахти. Но слава Иссене-милосердной, некромантии в нем не ощущалось. Значит, обычный тёмный ритуал.
И всё-таки интересно, где она его откопала?
В гостиную я зашла неслышно и застала тот момент, когда Варфрам-баши нервно расхаживал по комнате, попутно отчитывая неразумную дочь и доводя до её сведения, что если я найду в её действиях хоть каплю некромантии, то…
В этот момент мужчина обернулся и, увидев меня, замер на полуслове. Опустил уже занесенную ногу, напрягся…
— Мне необходимо сопроводить вашу дочь в храм Иссены-милосердной, именно она решит её судьбу. В её тетради были записи призывов разнообразных потусторонних тварей, мне необходимо убедиться, что в ребёнке нет тьмы.
Я не лукавила. Если бы призыв проводил взрослый, было бы намного проще — я бы напустила на него свою тьму и уже та вскрыла бы все его пороки. Проводить подобное с детьми запрещала сама Иссена, беря эту обязанность на себя, точнее на свою милосердную составляющую.
— Сейчас? — у мужчины пропал голос, и ему пришлось прокашляться. — Прямо сейчас?
— К сожалению, нет. По ночам Иссена занимается иными делами, — намекнув на тёмную половину богини, я перевела взгляд на девчонку, которая всё это время лежала безмолвно, лишь ушки иногда нервно подрагивали, да в глазёнках уже скопились слезинки.
Наверняка из-за отцовского выговора.
Но это не снимало с неё вины.
— Я подойду завтра на рассвете. Надеюсь на ваше благоразумие. Думаю, вы понимаете, что в случае, если завтра я не обнаружу вашу дочь в комнате, разговор будет уже иным, — не став задерживаться дольше необходимого, я сняла с Клариссы путы и вышла, оставив родственников наедине.
Естественно я не собиралась доверять им, да и времени до рассвета не так уж и много оставалось. Подумаешь, проведу остаток ночи на крыше напротив…
Нет, только подумать! Эта сопля невоспитанная моя племянница! Какой ужас!
Настроение было подпорчено не самым приятным знакомством, но я понимала, что это жизнь и наверняка (наверняка!) наводка богини.
Но зачем? Урок? Кому? Не уверена, что мне нужны такие уроки и уж тем более сомневаюсь, что мне нужны такие родственники. Права была бабуля… права.
Напротив гостиницы располагался парк, так что пришлось обустраиваться не на крыше, а на дереве. Но и это не беда — прежде чем устроиться среди его ветвей, я обошла гостиницу кругом, оставив на её стенах несколько маяков, если вдруг Кларисса окончательно растеряет здравый смысл и решится на побег. Ну или если Варфрам-баши будет настолько глуп, что попытается вывезти дочь из города вопреки моему предупреждению.
Дерево оказалось очень высоким и крепким, так что я взобралась на максимальную высоту и уже оттуда, удобно устроившись на ветке, занялась наблюдением за неторопливым движением звёзд.
Звёзды… сколько их было на небе? Тысячи? Миллионы? Миллиарды? А может ещё больше? Не знаю, считать было бесполезно… Они были такими далёкими и холодными, но одновременно с этим такими близкими и горячими.
Когда я была маленькая, бабуля говорила, что звёзды — это души наших родных, которые умерли, закончив свой путь здесь. Когда я подросла, то узнала, что на самом деле это огромные пылающие светила, как наше солнце, но всё равно не перестала верить, что каждая звезда — это чья-то душа. Красная, синяя, желтая… Большая или маленькая. Наверняка каждая душа выбирала себе подходящую звезду и просто поселялась внутри неё, озаряя своим загадочным светом ночную тьму.
Я предпочитала верить в это. В то, что души моих родных живут на звёздах и иногда присматривают за мной. Поддерживают, радуются… одобряют.
Как мне поступить сейчас, чтобы им не было за меня стыдно?
Жрицы не имеют права на жалость и сомнения. У них есть долг и они обязаны ему следовать.
Но почему сейчас, когда уже близится утро и первые солнечные лучи робко окрашивают самые высокие крыши в золотистый цвет, я сомневаюсь? Почему сейчас я принимаю сторону этой девочки и как никто другой понимаю её поведение? Не оправдываю, но понимаю. Мамы больше нет, у отца другая… и кажется, что ты больше никому не нужна. И единственная возможность обратить на себя хоть какое-то внимание — сделать что-нибудь эдакое, из ряда вон выходящее.
Как всё сложно.
Зажмурившись, мотнула головой.
Нет, нельзя.
Я должна быть уверена в своей правоте, потому что я жрица. Знаю, Иссена будет к ней милостива.
Я в этом уверена.
Спрыгнув с дерева, отряхнулась и твердым шагом направилась к гостинице. Пора.
Портье за стойкой был тем же самым и я, приветливо ему кивнув, без лишних слов отправилась наверх, в номер триста восемь. Там меня уже ждали — облачившийся в ту же, что и вчера одежду, но судя по красным глазам, не спавший всю ночь отец и сонная, но уже одевающаяся в нормальное платье Кларисса. Ночью сия леди щеголяла в штанах и курточке, и сейчас, когда она наконец вышла из спальни в скромном зеленом платье с симпатичными оборочками по подолу, никто бы не признал в ней ту забияку, которой она была ночью.
Не знаю, какие разговоры у них состоялись и состоялись ли вообще, но сейчас Кларисса была сама скромность и послушание. Тихо и вежливо поприветствовала, попросила прощения за свои дерзкие слова, сказанные ночью, а затем и вовсе потупилась, ожидая моего решения.
Хотела бы порадоваться, но не стала — девчонка не раскаивалась, и говорила всё это только потому, что наверняка таков был приказ её отца.
Сейчас, глянув на его бесстрастное лицо, я могла сказать лишь одно — суровый и решительный воин. Ни страха, ни сомнения, ни единого намека на малодушие. Такой воин смирится с решением богини, каким бы оно ни было.
Что ж, радует.
— Идёмте.
Храм Иссены-милостивой располагался по другую сторону рынка, так что нам пришлось дать хороший крюк, дабы обойти все многочисленные повозки, которые нескончаемой волной стремились на ярмарочную площадь. А ведь сегодня открытие ярмарки! Бездна! И к напарнику я обещала заглянуть… Так, надо побыстрее разделаться с этим делом, не стоит нарушать данное слово даже в мелочах. Его ведь ещё покормить надо, да осмотреть, если вдруг что не так.
А вот и он, величественный и белоснежный храм нашей богини.
— Дождитесь нас здесь, мы ненадолго, — попросив хмурого ракшаса остаться снаружи, я жестом указала начавшей откровенно нервничать Клариссе путь вперед и ступила под своды храма следом.
Кивком поприветствовала служительницу, но задерживаться не стала, время неумолимо продолжало свой бег.
Иссена-милостивая как всегда была прекрасна. Белоснежные одежды, ласковая улыбка, протянутые к посетителям руки…
Преклонив колено, косо глянула на замершую перед богиней девчонку и раздражено выдохнула. Кларисса повторять мои действия не торопилась, удивлённо осматриваясь, при этом забыв закрыть рот. Всё верно — храм Иссены-милостивой посещали лишь женщины, да магички, вход остальных не приветствовался.
— Кларисса! — обратив на себя внимание, потянула юную ракшасу за руку и практически заставила её встать на колени. — Закрой глаза и открой душу богине. И не приведи милосердная, если в тебе есть злые помыслы — лично удавлю!
Испуганно отшатнувшись, когда я не удержалась от раздраженного рычания, девчушка сжалась в комочек, а затем зажмурилась и как я поняла, начала истово высказывать богине всё наболевшее.
Помолись, девочка, помолись. Богиня должна знать всё.
В свою очередь подняв глаза на лик богини, в какой-то момент встретилась с ней взглядом. Она улыбалась… но как-то не так. Моментально насторожившись, быстро глянула на Клариссу, но она ещё общалась, при этом сложив ручки перед губами и что-то очень тихо, но быстро нашептывая.
Я же встала, шагнула ещё ближе… И прислушалась к едва уловимому шепоту дыма курильниц.
— Маленькая, глупенькая… одинокая, — шептала мне левая.
— Поддержи свою кровь, — предложила правая.
— Научи правильному, — приказала центральная.
Недоверчиво отшатнувшись, мотнула головой. Этого не могло быть! Не могло! Я ведь сама здесь на практике!
— Леди, — тихо окликнув, жрица Иссены-милостивой поманила меня жестом. — Вам послание от богини.
Что за… Ещё?!
Хмурясь, потому что ситуация не нравилась мне всё больше, я торопливо приблизилась и получила из рук юной служительницы запечатанный сургучом свиток. Сломала печать, пробежалась взглядом по строчкам…
Закрыла глаза.
Выдохнула.
Открыла глаза, внимательно вчиталась вновь.
Иссена, ты с ума сошла?!
«Сим документом назначаю жрицу Мимилиссу из Престополя опекуном Клариссы, дочери Варфрама-баши, вплоть до её совершеннолетия»
И печать. Естественно, божественная.
Внятных мыслей не было. Приличных тоже. Старательно подавляя неприличные, потому что находилась в храме, поторопилась выбежать на улицу и уже там, не стесняясь ранних прохожих, позволила себе хорошенько проораться.
Просто проораться.
И плевать на испуганный взгляд ракшаса и начхать на рванувшего в сторону прохожего.
Да это форменное издевательство!!!
— Леди, — опасаясь подходить, и не в последнюю очередь из-за выпущенной на свободу ауры тьмы, ракшас откровенно нервничал, о чём говорил извивающийся змеёй хвост. — Что с вами?
— Всё хорошо, — фальшиво улыбнувшись, проводила взглядом прихожанку, испуганно метнувшуюся из храма прочь, причем по внушительной дуге, огибающей взбешенную меня. — Скажите, вы надолго в нашем городе?
— Планировали на время ярмарки, но… — нахмурившись, мужчина метнулся взглядом к храму, но долгожданного силуэта всё не было. — Кларисса, она…
— С ней всё в порядке. Пока всё в порядке, — прикрыв глаза, чтобы угомонить бушующую злобу, шагнула к Варфраму-баши сама и протянула ему свиток. — Ознакомьтесь.
Ознакомлялся ракшас долго. Раз пять. Прочитал, перечитал… Обескураженно посмотрел на меня и перечитал вновь. Да, я тоже в шоке. До сих пор.
Зачем мне это?! Я жрица! Я обучена уничтожать потустороннее, а не воспитывать малолетних преступниц!
— Вас зовут Мимилисса?
— Да.
— А вы…
— Да, та самая Мимилисса и моя прапрабабка.
— О…
Снова уйдя глубоко в себя, мужчина выглядел несколько потерянным. Долго думал, чему-то хмурился, а затем уточнил:
— А живёте вы где?
— Ближайшие три цикла я прикреплена к этому городу, — иного Иссена мне не сказала, а значит, я не имею права прекратить выполнение предыдущего поручения. Просто к нему добавилось новое. Просто ужасное! Так что от язвительного дополнения я удержаться не смогла: — Живу в склепе на старом кладбище. С напарником. Вы вчера его видели, господин Вацлав.
— Э-э-э…
Несколько злорадно наблюдая за абсолютно растерянным ракшасом, в этот момент заметила на верхних ступенях храма рыжеволосую фигурку и махнула ей рукой. Когда притихшая кошечка подошла ближе, я удовлетворенно отметила, что на её ауре стоит частичная блокировка сил, поставленная лично богиней, и поинтересовалась:
— Читать умеешь?
— Да.
Ответив без запинки, девчушка удивленно пискнула, когда я вынула свиток из пальцев её отца и вручила ей.
— Читай. Вслух.
— Сим документом… назначаю жрицу Мимилиссу из Престополя… — удивленно округлив глазенки, кошечка подняла шокированный взгляд на меня, но я кивнула ей продолжать, — опекуном Клариссы, дочери Варфрама-баши, вплоть до её совершеннолетия… Но…
Растерянно заморгав, пару тапов девочка пыталась осознать прочитанное. Потом нахмурилась. Настороженно уточнила:
— Вас зовут так же, как мою бабушку?
— Да.
— А почему?
— Потому что ты моя племянница, Лари.
И рада бы понаблюдать за сменой уровня их шока подольше, но время… время было неумолимо.
— Итак, буду кратка. Для меня это не самое приятное известие, как и для вас, но богине виднее. Девочке не хватает внимания и воспитания, а также элементарных понятий об ответственности, — не собираясь утаивать это и от Клариссы, я в первую очередь разговаривала с её отцом, принципиально игнорируя подопечную. — Сколько ей циклов?
— Недавно праздновали одиннадцать.
— Прекрасно, значит, у меня ещё есть время, чтобы попытаться исправить ситуацию, — отстраненно порадовавшись, что совершеннолетие у ракшасов наступает в четырнадцать, кивнула своим мыслям. — Отправляйтесь к себе и собирайте вещи для дочери, я зайду за ней через пару часов. Обещаю, я не буду препятствовать вам видеться, но жить девочка будет со мной.
— В склепе?!
— Да. В склепе, — ответив твёрдо, при этом глядя мужчине прямо в глаза, я язвительно улыбнулась. — Если Клариссе хватило смелости призвать гуля, то её не испугают древние стены склепа. Обещаю, до совершеннолетия она доживёт в целости и сохранности. А теперь прошу простить, у меня дела.
Учтиво склонив голову, чтобы не выглядеть совсем уж хамкой, я торопливо направилась в сторону кладбища, потому что прекрасно понимала — напарник наверняка уже считал тапы, прошедшие с первых рассветных лучей.
Интересно, как он воспримет информацию о том, что его «маленькая хвостатенькая стая» совсем скоро увеличится на один хвост?
Глава 20
— Доброе утро, Васенька, — не собираясь давать напарнику ни малейшего повода на очередную колкость, пошлость или обиду, я была само дружелюбие. — Как твои дела? Как прошла ночь? А я тебе покушать купила. Помочь или сам?
Сгрузив покупки на стол, без особого труда перенесла его к кровати и присела рядышком с хмурым двуликим.
— Ну? Что такое? До сих пор плохое настроение?
— Извини, — тихо буркнув, мужчина предпочитал смотреть куда угодно, но не на меня.
— За что? — моё удивление было искренним.
— За вчерашнее. Я тебе нагрубил. Прошу прощения.
— Ой, да ладно, — беспечно отмахнувшись, я предпочла опустить этот момент, но напарник думал иначе.
— Лапуль, это не ерунда. Я правда был вчера груб с тобой. Просто… — собравшись с силами, Вацлав посмотрел чётко мне в глаза, а затем с опасением взял за руку, словно боялся, что я её отдерну.
