Так же, как и тот факт, что монстра удалось остановить, лишь обрушив на его голову многоэтажное здание, а затем залив развалины святой водой — которая, в отличие от Ники, действовала на новообращённых вампиров как серная кислота на людей.
Эта катастрофа стала одной из причин, почему Инквизиция несколько месяцев после этого следила за ней с удушающе пристальным вниманием. И следили за ней не ребята Сола: это была внешняя команда, присланная прямиком из самого Ватикана.
И всё же она не могла позволить себе показать страх. Сейчас было именно то время, чтобы раздвинуть все свои границы. Ступить прямо на край. В конце концов, это был единственный способ стать сильнее — сражаться на самой грани или даже далеко за пределами пределов своих жизненных сил.
Сол, словно прочитав её мысли, наклонился вперёд, и луч тусклого света упал на его лицо.
— Не разыгрывай передо мной невинную жертву, Ни. Ты энергетический вампир… девочка. Уникальный маленький сбой в нашем бестиарии. Ты можешь подобраться к нему так, как никто из моих ребят никогда не сможет. Он даже не почует тебя до самой последней секунды, пока ты не окажешься прямо у него за проклятой спиной. Для таких, как он, ты просто фоновый шум, слабый гул в воздухе — пока ты не вонзишь клинок в его сердце.
— О, спасибо за комплимент, босс! Моё сердце прямо трепещет и вот?вот лопнет от переполняющей радости, — язвительно парировала она. — Но «не почует меня» не значит «не оторвёт мне голову», когда он поймёт, что я нашла его не для игры в прятки. Пошли своих охотников. Дункан любит размахивать мечом больше, чем пить пинту эля. А Фокс с радостью утопит весь квартал в напалме.
— Мои ребята будут как слоны в посудной лавке, — оборвал её Сол. — Если они начнут охоту, весь чёртов город будет сплетничать о вампирском происшествии к рассвету. Мне нужно молчание. Мне нужен хирургический подход. Мне нужна ты.
Ника сделала долгий глоток из своего бокала. Она уже знала, что согласится. Скука была её личным проклятием, а это задание буквально пахло адреналином — всем тем, что она только что взвешивала в уме. Но слишком лёгкое согласие означало потерю лица.
— Это самоубийство, Сол. Просто и ясно. У этого мерзавца Виктора сейчас больше грубой силы, чем у Мэри, и не только потому, что у него полностью отказали тормоза. Ты хочешь, чтобы я рисковала своей шкурой, чтобы прикрыть задницу этой старой суки? — Она встала с нарочитой эффектностью, поправляя воротник. — Найди другого камикадзе. Я не подписываюсь на это за пару жалких монет. К тому же мой мотоцикл сдох в гараже. А разъезжать по городу с твоими ребятами? Они только забьют мои чувства всей своей святостью.
— Пять тысяч фунтов, двойной тариф, — бросил Сол ей в спину. — И я лично заставлю Дункана и Каманча разобрать твой двигатель до последнего болта. Оригинальные детали, полный ремонт, лучшее масло, которое можно купить за деньги.
Услышав цену, Ника остановилась прямо на краю мерцающей Сферы Отражения. Предложение было чертовски заманчивым, но интуиция подсказывала, что этого всё ещё недостаточно.
Она оглянулась в сторону главного зала. Каманч, всё ещё развалившийся на ступеньках сцены, поймал её взгляд сквозь искажённое пространство. Он подмигнул, ударил по струнам и запел песню, от которой весь паб разразился хохотом. Она была абсолютно уверена, что песня была о ней, и что её роль в ней была далеко не героической. В голове мгновенно созрел план мести.
Она медленно повернулась, опасные искры плясали в её зелёных глазах, хищная улыбка играла на губах.
— Десять тысяч, Сол, — возразила она, возвращаясь к столу и упираясь ладонями в дерево. — Наличные. И Дункан с Каманчем — мои на две недели. В полном моём распоряжении. Личные слуги. Уборщики, носильщики, лакеи… Я не позволю им готовить — слишком ценю свою жизнь, — но они будут таскать мои сумки из магазинов и вытирать пыль с моих полок по щелчку пальцев. Короче, всё, чего пожелает моя проклятая душа — кроме физической травмы, конечно. Как тебе такое предложение?
Сол замер. На долю секунды перед его мысленным взором промелькнула яркая картина: двое его лучших, самых жестоких оперативников, увешанные розовыми пакетами из бутиков на Принсес?стрит. На экране телевизора над баром как раз началось музыкальное видео известной британской группы — то, где фронтмен и остальные музыканты были одеты как домохозяйки. Сол почти увидел своих подчинённых в точно таких же нарядах, с пылесосами в руках и бигуди в волосах. Он яростно тряхнул головой, чтобы прогнать ужасное видение.
— Две недели — это слишком много, Ни. Ты чёртовски нарушишь мой график, — лицо Сола помрачнело. Ситуация с Виктором действительно должна была быть катастрофической. — Вот что я скажу: три дня. За три дня ты можешь делать с ними что угодно — наряжай их в пачки и заставляй танцевать «Лебединое озеро», мне всё равно. А в качестве компенсации за остальное…
Он наклонился, открыл небольшой сейф, спрятанный под столом, и поставил перед ней крошечную тёмную стеклянную бутылочку. Жидкость внутри мерцала тусклым, маслянисто?золотистым блеском.
Дыхание Ники перехватило. Она видела нечто подобное лишь однажды.
Она заставила себя сохранить совершенно нейтральное выражение лица, хотя что?то внутри неё резко сжалось при виде этого. Первобытное желание вспыхнуло — схватить её и никогда не отпускать, — но она заглушила его глубоко под своей обычной маской безразличия.
— И что это? — спросила она ровным, почти скучающим голосом, словно это не значило для неё абсолютно ничего.
— Кровь Святого Патрика. Сто миллионов вольт чистого энергетического заряда, — тихо произнёс Сол. — Реликвия Ордена. Даже для тебя эта бутылочка сделает тебя богиней на несколько часов, может, даже дней. Сила, скорость, ускоренное заживление… и абсолютно никакой жажды. Это также продвинет тебя прямо на следующий уровень.
Ника сглотнула, в горле внезапно пересохло. Это была королевская награда. Но переговоры ещё не закончились.
— Сделай пять дней, Сол. Пять дней «рабства» для ребят, десять тысяч и мотоцикл. Плюс… самое важное. Если этот ходячий труп решит закусить кем?то ещё, пока я его выслеживаю, или если во время нашей маленькой разборки случится какой?либо сопутствующий ущерб — это не на моей совести. Ты даёшь мне полную неприкосновенность. Никаких официальных обвинений, никакого пятна на моём имени в отчётах. Ты сваливаешь всё на Мэри или на Виктора, но я выхожу из этого чистой, как стёклышко.
Сол молча смотрел на неё, мысленно подсчитывая, во что ему обойдётся подчистить записи. Наконец он протянул свою широкую, мозолистую руку.
— Пять дней. Договорились. Неприкосновенность подтверждена. Но ты получишь флакон, когда Виктор перестанет дышать.
— Флакон вперёд, Сол, — Ника накрыла ладонью бутылочку, закрывая её. — У саванов нет карманов, а мне понадобится вся сила мира, чтобы принести тебе его голову и сохранить свою.
Инквизитор медленно, палец за пальцем, разжал хватку на реликвии.
— Хорошо. Но послушай меня, Ни: если ты провалишь, я лично позабочусь, чтобы твоё имя было первым, записанным в этих отчётах.
— Ты всегда знал, как очаровать девушку, босс, — улыбнулась она, засовывая флакон глубоко в карман своей кожаной куртки.
Ника остановила мотоцикл возле гаражного кооператива и заглушила двигатель. Отныне — только пешком. Она отчётливо ощущала и отголоски эмоций смерти, и металлический привкус свежей крови. Это означало, что их охота наконец приближалась к кульминации.
Пять дней — пять чёртовых дней и ночей — потребовалось ей и ребятам, чтобы сузить зону поиска и вычислить этот квартал. И за это время Виктор успел осушить по меньшей мере ещё трёх жертв.
Ника тяжело вздохнула и пошла мимо гаражей. Они были реликтами прошлого века, когда люди ещё не слишком доверяли современным автопарковкам, предпочитая запирать свои машины за тяжёлыми железными дверями с массивными навесными замками.
И она, и ребята были полностью выжаты до предела. Её — потому что оставаться в этом сенсорном вакууме, растягивая сеть своего восприятия так далеко и широко, как только физически возможно, в течение столь длительного периода, не проходило бесследно. У всего была цена, и сеть такого масштаба требовала своей платы.
Каждый вечер, когда поиск останавливался просто потому, что она больше не могла держаться ни секунды, Ника буквально набрасывалась на парней, как только они возвращались домой. Столь масштабное, длительное напряжение её сверхъестественных способностей вызывало в ней непреодолимое, жадное сексуальное возбуждение. Она буквально изматывала себя и парней в постели, пока наконец не проваливалась в беспокойный, лишённый сновидений сон.
Ребята не держали зла; они всё прекрасно понимали. Они были сплочённой, закалённой командой, и это была не первая их совместная охота. Никто из них, даже Дункан, не ожидал ничего, кроме яростного, интимного товарищества.
В конце концов, она была вампиром, а они — инквизиторами. Здесь не было места настоящим отношениям или семьям. Они стояли по разные стороны баррикад. И работа всегда была на первом месте.
Подойдя к первому гаражу, она остановилась и коснулась наушника, говоря тихим шёпотом:
— Кэм, он близко. Начинаю прочёсывание. Скажи Данни, чтобы выдвигался, а ты оставайся на связи. Он точно где?то здесь. Привкус крови и смерти слишком резкий. Как мой сигнал?
— Слышу тебя громко и чётко, Ни, — мгновенно ответил парень. — Я в пабе на Килпатрик. Уже передаю информацию Дункану. Как только он меня подхватит, мы рванем к тебе. А ты, детка, если выследишь его первой — не строй из себя чёртова героя. Оставь эту дрянь нам.
— Чтобы вы снова забрали всю славу? Как в Манчестере? Фигня! — фыркнула Ника, добавив своё любимое славянское словечко просто чтобы поддразнить его. — Если я найду его первой, я дам вам знать, но после этого, что бы ни случилось, случится. Конец связи.
— Удачи, — чуть мягче прозвучал голос Каманча.
Вскоре вонь крови и смерти стала настолько густой, что даже свежий бриз, дувший со стороны Клайда, не мог её развеять. Затем она услышала сердцебиение. Медленное, слабое, почти неразличимое, но отчётливое. Так бились сердца вампиров. Так билось её собственное сердце. Ника поняла, что нашла его.
Она выглянула из?за угла и заметила приоткрытую дверь одного из гаражей. Навесной замок лежал рядом на земле — не вскрытый, а яростно вырванный вместе с запорным механизмом. Сделав пару бесшумных, кошачьих шагов, она заглянула внутрь гаража.
Вот он.
Внутри, под болезненным мерцанием единственной лампочки, лежали две девушки. Обнажённые. Безжизненные. Брошенные на грязном бетоне, словно сломанные куклы. Одна свернулась на боку, волосы спутались и закрыли лицо; другая лежала на спине, ужас всё ещё застыл на её чертах. Их горла были разорваны неровными, уродливыми укусами — безошибочный след жадного новорождённого.
Виктор стоял перед ними на коленях, спиной к Нике. Тоже обнажённый.
«Красавчик», — промелькнула мысль в её голове. «Что бы кто ни говорил, у Мэри всегда был изысканный вкус на мужчин. При других обстоятельствах это можно было бы даже назвать безупречным».
Он был ростом около шести футов двух дюймов, хорошо сложён, с чистыми, выраженными линиями мышц, но без излишней массивности. У него были короткие, иссиня?чёрные волосы, плечи слегка дрожали в плохом свете. Он не слышал её, полностью потерянный в каком?то кошмаре, разрывающем его сознание. Виктор что?то шептал себе под нос. Ника сосредоточила слух, уловив слова, срывавшиеся с его губ, надломленные и хриплые:
— Это они… сами виноваты! Я не хотел… не собирался… они спровоцировали меня…
Всё стало ясно без лишних слов. Разум парня полностью исчез, оставив после себя лишь сырой инстинкт и жажду крови. Неприкосновенность, обещанная Солом, — это одно, но вид маленького питомца Мэри в действии заставил даже её желудок сжаться. Жалость его не спасёт.
Она медленно потянулась к наушнику, не отрывая взгляда от затылка Виктора.
— Ребята, — прошептала она, — я нашла его. Координаты отправлены. Дункан, выдвигайся к заднему переулку. Каманч, подготовь Сферу на периметре.
Её взгляд оставался прикован к Виктору.
— Давайте закончим это.
Пальцы Ники коснулись рукояти кинжала из тёмной стали, спрятанного под левой грудью, всего в нескольких дюймах от стеклянного флакона, заткнутого во внутренний карман. Кровь Святого Патрика покоилась там, молчаливое обещание силы — но она колебалась. Жадность или, может, простая упрямая гордость удерживали её от того, чтобы схватиться за него сейчас. Она не хотела сжигать этот мост, пока не останется другого выбора. Холодная сталь и ловкость — вот каков был план.
Виктор разрушил его в одно мгновение.
Новообращённый, которого она сочла сломленным, скорбящим ничтожеством, отреагировал не как человек, а как загнанный хищник. Он развернулся с невозможной скоростью, его движения были рваными и смазанными. В его глазах больше не осталось раскаяния — только чистая жажда и безумная жестокость.
— Кто ты такая? Ты такая же, как остальные, да? Шпионишь. Следишь! — взревел он, и звук прокатился по её костям.
Бледное размытое пятно врезалось в её предплечье — она вскинула руку инстинктивно. Кость выдержала, но от удара по нервам прострелила раскалённая добела боль. Кинжал, который она едва успела вытащить из ножен, вырвался из онемевших пальцев и с бесполезным лязгом ударился о бетон.
Она бросилась в отчаянный кувырок на высокой скорости — мир превратился в размытое пятно грязи и масла. Рука судорожно потянулась к карману. Ещё нет. Не так.
Её пальцы сомкнулись вокруг флакона — и спустя долю секунды нога Виктора резко выбросилась вперёд. Это был жестокий удар, точно попавший в запястье. Ника в замедленном ужасе наблюдала, как вспышка золота прочертила дугу в воздухе. Флакон — Кровь Святого Патрика — закружился в сверкающей траектории и исчез в кромешной тьме колючих зарослей за гаражом.
— Нет! — слово вырвалось из неё прерывистым хрипом.
Времени горевать не было. Виктор уже навис над ней — сплошные холодные жёсткие мышцы и давящий вес. Ника взвизгнула — наполовину от ярости, наполовину от ужаса — и, собрав остатки адреналина, резко вскинула бёдра, сбросив его ровно настолько, чтобы вскочить на ноги.
Она едва успела выпрямиться, как он снова бросился на неё. Очередной удар пришёлся в грудь и отбросил её назад.
Позвоночник с оглушительным грохотом врезался в рифлёную металлическую стену гаража — от удара застучали зубы. Мир накренился. Её наушник — хрупкая ниточка связи с командой — вылетел из уха и скользнул прямо на пути Виктора. Его ботинок с силой опустился, раздавив устройство в бесполезную кучу пластика и проводов.
Сигнал пропал. Трекер погас.
Для ребят, мчавшихся к ней, она не просто замолчала — она исчезла с радаров.
Ника судорожно втянула воздух, по краям зрения плыли чёрные пятна. Она попыталась воздвигнуть ментальный щит — психический барьер, призванный обратить страх врага против него самого, — но Виктор оказался чёрной дырой эмоций. Он был настолько поглощён болью и диким огнём своего обращения, что зацепиться было не за что.
Эта катастрофа стала одной из причин, почему Инквизиция несколько месяцев после этого следила за ней с удушающе пристальным вниманием. И следили за ней не ребята Сола: это была внешняя команда, присланная прямиком из самого Ватикана.
И всё же она не могла позволить себе показать страх. Сейчас было именно то время, чтобы раздвинуть все свои границы. Ступить прямо на край. В конце концов, это был единственный способ стать сильнее — сражаться на самой грани или даже далеко за пределами пределов своих жизненных сил.
Сол, словно прочитав её мысли, наклонился вперёд, и луч тусклого света упал на его лицо.
— Не разыгрывай передо мной невинную жертву, Ни. Ты энергетический вампир… девочка. Уникальный маленький сбой в нашем бестиарии. Ты можешь подобраться к нему так, как никто из моих ребят никогда не сможет. Он даже не почует тебя до самой последней секунды, пока ты не окажешься прямо у него за проклятой спиной. Для таких, как он, ты просто фоновый шум, слабый гул в воздухе — пока ты не вонзишь клинок в его сердце.
— О, спасибо за комплимент, босс! Моё сердце прямо трепещет и вот?вот лопнет от переполняющей радости, — язвительно парировала она. — Но «не почует меня» не значит «не оторвёт мне голову», когда он поймёт, что я нашла его не для игры в прятки. Пошли своих охотников. Дункан любит размахивать мечом больше, чем пить пинту эля. А Фокс с радостью утопит весь квартал в напалме.
— Мои ребята будут как слоны в посудной лавке, — оборвал её Сол. — Если они начнут охоту, весь чёртов город будет сплетничать о вампирском происшествии к рассвету. Мне нужно молчание. Мне нужен хирургический подход. Мне нужна ты.
Ника сделала долгий глоток из своего бокала. Она уже знала, что согласится. Скука была её личным проклятием, а это задание буквально пахло адреналином — всем тем, что она только что взвешивала в уме. Но слишком лёгкое согласие означало потерю лица.
— Это самоубийство, Сол. Просто и ясно. У этого мерзавца Виктора сейчас больше грубой силы, чем у Мэри, и не только потому, что у него полностью отказали тормоза. Ты хочешь, чтобы я рисковала своей шкурой, чтобы прикрыть задницу этой старой суки? — Она встала с нарочитой эффектностью, поправляя воротник. — Найди другого камикадзе. Я не подписываюсь на это за пару жалких монет. К тому же мой мотоцикл сдох в гараже. А разъезжать по городу с твоими ребятами? Они только забьют мои чувства всей своей святостью.
— Пять тысяч фунтов, двойной тариф, — бросил Сол ей в спину. — И я лично заставлю Дункана и Каманча разобрать твой двигатель до последнего болта. Оригинальные детали, полный ремонт, лучшее масло, которое можно купить за деньги.
Услышав цену, Ника остановилась прямо на краю мерцающей Сферы Отражения. Предложение было чертовски заманчивым, но интуиция подсказывала, что этого всё ещё недостаточно.
Она оглянулась в сторону главного зала. Каманч, всё ещё развалившийся на ступеньках сцены, поймал её взгляд сквозь искажённое пространство. Он подмигнул, ударил по струнам и запел песню, от которой весь паб разразился хохотом. Она была абсолютно уверена, что песня была о ней, и что её роль в ней была далеко не героической. В голове мгновенно созрел план мести.
Она медленно повернулась, опасные искры плясали в её зелёных глазах, хищная улыбка играла на губах.
— Десять тысяч, Сол, — возразила она, возвращаясь к столу и упираясь ладонями в дерево. — Наличные. И Дункан с Каманчем — мои на две недели. В полном моём распоряжении. Личные слуги. Уборщики, носильщики, лакеи… Я не позволю им готовить — слишком ценю свою жизнь, — но они будут таскать мои сумки из магазинов и вытирать пыль с моих полок по щелчку пальцев. Короче, всё, чего пожелает моя проклятая душа — кроме физической травмы, конечно. Как тебе такое предложение?
Сол замер. На долю секунды перед его мысленным взором промелькнула яркая картина: двое его лучших, самых жестоких оперативников, увешанные розовыми пакетами из бутиков на Принсес?стрит. На экране телевизора над баром как раз началось музыкальное видео известной британской группы — то, где фронтмен и остальные музыканты были одеты как домохозяйки. Сол почти увидел своих подчинённых в точно таких же нарядах, с пылесосами в руках и бигуди в волосах. Он яростно тряхнул головой, чтобы прогнать ужасное видение.
— Две недели — это слишком много, Ни. Ты чёртовски нарушишь мой график, — лицо Сола помрачнело. Ситуация с Виктором действительно должна была быть катастрофической. — Вот что я скажу: три дня. За три дня ты можешь делать с ними что угодно — наряжай их в пачки и заставляй танцевать «Лебединое озеро», мне всё равно. А в качестве компенсации за остальное…
Он наклонился, открыл небольшой сейф, спрятанный под столом, и поставил перед ней крошечную тёмную стеклянную бутылочку. Жидкость внутри мерцала тусклым, маслянисто?золотистым блеском.
Дыхание Ники перехватило. Она видела нечто подобное лишь однажды.
Она заставила себя сохранить совершенно нейтральное выражение лица, хотя что?то внутри неё резко сжалось при виде этого. Первобытное желание вспыхнуло — схватить её и никогда не отпускать, — но она заглушила его глубоко под своей обычной маской безразличия.
— И что это? — спросила она ровным, почти скучающим голосом, словно это не значило для неё абсолютно ничего.
— Кровь Святого Патрика. Сто миллионов вольт чистого энергетического заряда, — тихо произнёс Сол. — Реликвия Ордена. Даже для тебя эта бутылочка сделает тебя богиней на несколько часов, может, даже дней. Сила, скорость, ускоренное заживление… и абсолютно никакой жажды. Это также продвинет тебя прямо на следующий уровень.
Ника сглотнула, в горле внезапно пересохло. Это была королевская награда. Но переговоры ещё не закончились.
— Сделай пять дней, Сол. Пять дней «рабства» для ребят, десять тысяч и мотоцикл. Плюс… самое важное. Если этот ходячий труп решит закусить кем?то ещё, пока я его выслеживаю, или если во время нашей маленькой разборки случится какой?либо сопутствующий ущерб — это не на моей совести. Ты даёшь мне полную неприкосновенность. Никаких официальных обвинений, никакого пятна на моём имени в отчётах. Ты сваливаешь всё на Мэри или на Виктора, но я выхожу из этого чистой, как стёклышко.
Сол молча смотрел на неё, мысленно подсчитывая, во что ему обойдётся подчистить записи. Наконец он протянул свою широкую, мозолистую руку.
— Пять дней. Договорились. Неприкосновенность подтверждена. Но ты получишь флакон, когда Виктор перестанет дышать.
— Флакон вперёд, Сол, — Ника накрыла ладонью бутылочку, закрывая её. — У саванов нет карманов, а мне понадобится вся сила мира, чтобы принести тебе его голову и сохранить свою.
Инквизитор медленно, палец за пальцем, разжал хватку на реликвии.
— Хорошо. Но послушай меня, Ни: если ты провалишь, я лично позабочусь, чтобы твоё имя было первым, записанным в этих отчётах.
— Ты всегда знал, как очаровать девушку, босс, — улыбнулась она, засовывая флакон глубоко в карман своей кожаной куртки.
Ника остановила мотоцикл возле гаражного кооператива и заглушила двигатель. Отныне — только пешком. Она отчётливо ощущала и отголоски эмоций смерти, и металлический привкус свежей крови. Это означало, что их охота наконец приближалась к кульминации.
Пять дней — пять чёртовых дней и ночей — потребовалось ей и ребятам, чтобы сузить зону поиска и вычислить этот квартал. И за это время Виктор успел осушить по меньшей мере ещё трёх жертв.
Ника тяжело вздохнула и пошла мимо гаражей. Они были реликтами прошлого века, когда люди ещё не слишком доверяли современным автопарковкам, предпочитая запирать свои машины за тяжёлыми железными дверями с массивными навесными замками.
И она, и ребята были полностью выжаты до предела. Её — потому что оставаться в этом сенсорном вакууме, растягивая сеть своего восприятия так далеко и широко, как только физически возможно, в течение столь длительного периода, не проходило бесследно. У всего была цена, и сеть такого масштаба требовала своей платы.
Каждый вечер, когда поиск останавливался просто потому, что она больше не могла держаться ни секунды, Ника буквально набрасывалась на парней, как только они возвращались домой. Столь масштабное, длительное напряжение её сверхъестественных способностей вызывало в ней непреодолимое, жадное сексуальное возбуждение. Она буквально изматывала себя и парней в постели, пока наконец не проваливалась в беспокойный, лишённый сновидений сон.
Ребята не держали зла; они всё прекрасно понимали. Они были сплочённой, закалённой командой, и это была не первая их совместная охота. Никто из них, даже Дункан, не ожидал ничего, кроме яростного, интимного товарищества.
В конце концов, она была вампиром, а они — инквизиторами. Здесь не было места настоящим отношениям или семьям. Они стояли по разные стороны баррикад. И работа всегда была на первом месте.
Подойдя к первому гаражу, она остановилась и коснулась наушника, говоря тихим шёпотом:
— Кэм, он близко. Начинаю прочёсывание. Скажи Данни, чтобы выдвигался, а ты оставайся на связи. Он точно где?то здесь. Привкус крови и смерти слишком резкий. Как мой сигнал?
— Слышу тебя громко и чётко, Ни, — мгновенно ответил парень. — Я в пабе на Килпатрик. Уже передаю информацию Дункану. Как только он меня подхватит, мы рванем к тебе. А ты, детка, если выследишь его первой — не строй из себя чёртова героя. Оставь эту дрянь нам.
— Чтобы вы снова забрали всю славу? Как в Манчестере? Фигня! — фыркнула Ника, добавив своё любимое славянское словечко просто чтобы поддразнить его. — Если я найду его первой, я дам вам знать, но после этого, что бы ни случилось, случится. Конец связи.
— Удачи, — чуть мягче прозвучал голос Каманча.
Вскоре вонь крови и смерти стала настолько густой, что даже свежий бриз, дувший со стороны Клайда, не мог её развеять. Затем она услышала сердцебиение. Медленное, слабое, почти неразличимое, но отчётливое. Так бились сердца вампиров. Так билось её собственное сердце. Ника поняла, что нашла его.
Она выглянула из?за угла и заметила приоткрытую дверь одного из гаражей. Навесной замок лежал рядом на земле — не вскрытый, а яростно вырванный вместе с запорным механизмом. Сделав пару бесшумных, кошачьих шагов, она заглянула внутрь гаража.
Вот он.
Внутри, под болезненным мерцанием единственной лампочки, лежали две девушки. Обнажённые. Безжизненные. Брошенные на грязном бетоне, словно сломанные куклы. Одна свернулась на боку, волосы спутались и закрыли лицо; другая лежала на спине, ужас всё ещё застыл на её чертах. Их горла были разорваны неровными, уродливыми укусами — безошибочный след жадного новорождённого.
Виктор стоял перед ними на коленях, спиной к Нике. Тоже обнажённый.
«Красавчик», — промелькнула мысль в её голове. «Что бы кто ни говорил, у Мэри всегда был изысканный вкус на мужчин. При других обстоятельствах это можно было бы даже назвать безупречным».
Он был ростом около шести футов двух дюймов, хорошо сложён, с чистыми, выраженными линиями мышц, но без излишней массивности. У него были короткие, иссиня?чёрные волосы, плечи слегка дрожали в плохом свете. Он не слышал её, полностью потерянный в каком?то кошмаре, разрывающем его сознание. Виктор что?то шептал себе под нос. Ника сосредоточила слух, уловив слова, срывавшиеся с его губ, надломленные и хриплые:
— Это они… сами виноваты! Я не хотел… не собирался… они спровоцировали меня…
Всё стало ясно без лишних слов. Разум парня полностью исчез, оставив после себя лишь сырой инстинкт и жажду крови. Неприкосновенность, обещанная Солом, — это одно, но вид маленького питомца Мэри в действии заставил даже её желудок сжаться. Жалость его не спасёт.
Она медленно потянулась к наушнику, не отрывая взгляда от затылка Виктора.
— Ребята, — прошептала она, — я нашла его. Координаты отправлены. Дункан, выдвигайся к заднему переулку. Каманч, подготовь Сферу на периметре.
Её взгляд оставался прикован к Виктору.
— Давайте закончим это.
Пальцы Ники коснулись рукояти кинжала из тёмной стали, спрятанного под левой грудью, всего в нескольких дюймах от стеклянного флакона, заткнутого во внутренний карман. Кровь Святого Патрика покоилась там, молчаливое обещание силы — но она колебалась. Жадность или, может, простая упрямая гордость удерживали её от того, чтобы схватиться за него сейчас. Она не хотела сжигать этот мост, пока не останется другого выбора. Холодная сталь и ловкость — вот каков был план.
Виктор разрушил его в одно мгновение.
Новообращённый, которого она сочла сломленным, скорбящим ничтожеством, отреагировал не как человек, а как загнанный хищник. Он развернулся с невозможной скоростью, его движения были рваными и смазанными. В его глазах больше не осталось раскаяния — только чистая жажда и безумная жестокость.
— Кто ты такая? Ты такая же, как остальные, да? Шпионишь. Следишь! — взревел он, и звук прокатился по её костям.
Бледное размытое пятно врезалось в её предплечье — она вскинула руку инстинктивно. Кость выдержала, но от удара по нервам прострелила раскалённая добела боль. Кинжал, который она едва успела вытащить из ножен, вырвался из онемевших пальцев и с бесполезным лязгом ударился о бетон.
Она бросилась в отчаянный кувырок на высокой скорости — мир превратился в размытое пятно грязи и масла. Рука судорожно потянулась к карману. Ещё нет. Не так.
Её пальцы сомкнулись вокруг флакона — и спустя долю секунды нога Виктора резко выбросилась вперёд. Это был жестокий удар, точно попавший в запястье. Ника в замедленном ужасе наблюдала, как вспышка золота прочертила дугу в воздухе. Флакон — Кровь Святого Патрика — закружился в сверкающей траектории и исчез в кромешной тьме колючих зарослей за гаражом.
— Нет! — слово вырвалось из неё прерывистым хрипом.
Времени горевать не было. Виктор уже навис над ней — сплошные холодные жёсткие мышцы и давящий вес. Ника взвизгнула — наполовину от ярости, наполовину от ужаса — и, собрав остатки адреналина, резко вскинула бёдра, сбросив его ровно настолько, чтобы вскочить на ноги.
Она едва успела выпрямиться, как он снова бросился на неё. Очередной удар пришёлся в грудь и отбросил её назад.
Позвоночник с оглушительным грохотом врезался в рифлёную металлическую стену гаража — от удара застучали зубы. Мир накренился. Её наушник — хрупкая ниточка связи с командой — вылетел из уха и скользнул прямо на пути Виктора. Его ботинок с силой опустился, раздавив устройство в бесполезную кучу пластика и проводов.
Сигнал пропал. Трекер погас.
Для ребят, мчавшихся к ней, она не просто замолчала — она исчезла с радаров.
Ника судорожно втянула воздух, по краям зрения плыли чёрные пятна. Она попыталась воздвигнуть ментальный щит — психический барьер, призванный обратить страх врага против него самого, — но Виктор оказался чёрной дырой эмоций. Он был настолько поглощён болью и диким огнём своего обращения, что зацепиться было не за что.
