– Вы пришли, – произнес он, и в этом простом утверждении было столько чувства, что у Гвен перехватило дыхание.
Гвендолин лишь пристально смотрела ему в глаза, слегка улыбаясь уголками губ. Не выпуская ее руки, Данте повел ее к столику. Гвен расстегнула пальто, плавным движением сбросила его с плеч и отдала подоспевшему официанту. Краем глаза она заметила, как Крус и Гидеон вошли в кафе и сели за столик у двери. Идеально. Подкрепление на месте.
Они сели друг напротив друга. Свеча на столе мягко мерцала, отбрасывая теплые блики на лица.
– В прошлый раз вы так стремительно ушли, – Данте помолчал, подбирая слова. Было видно, что он то ли боится сказать лишнего, то ли в какой-то момент его мозг просто отключился, оставив черепную коробку пустой. – А в первую встречу я вообще был не в силах говорить.
– Это точно, – тихо произнесла Гвендолин, разглядывая его.
Сегодня Данте был неузнаваем. Не тот окровавленный, израненный незнакомец на трассе, не тот бледный пациент в больничной палате, опутанный трубками. Совсем другой. Белоснежная рубашка без галстука, две верхние пуговицы расстегнуты, открывая массивную шею. Волосы цвета спелой пшеницы аккуратно уложены, но с легкой небрежностью, словно он только что провел по ним рукой. Та же легкая щетина обрамляла пухлые розовые губы, широкие очерченные скулы создавали брутальный, но в то же время нежный образ. Черный пиджак идеально сидел на широких плечах, добавляя образу элегантности и притягательности.
Господи, о чем я думаю? – мысленно одернула себя Гвен. – Соберись. Это работа.
– Я так и не спросил, – Данте смущенно улыбнулся, делая глоток красного вина из широкого хрустального бокала. – Как вас зовут? Меня Данте.
– Гвендолин, – приглушенно произнесла она, не отрывая от него взгляда. Его глаза, зеленые, с той самой ореховой окантовкой, которую она запомнила навсегда, смотрели на нее с таким неподдельным интересом, что перехватывало дыхание.
Она видела, как действует на него ее немногословность. Психологический прием: когда один молчит, второй начинает говорить больше, заполняя пустоту. Это поможет узнать гораздо больше, чем она ожидала. Но...
Но она не только понятия не имела, что говорить дальше. Она не знала, как говорить с ним, потому что ее собственные чувства, те самые, новые, пугающие начинали заполнять ее холодное, расчетливое сознание, вытесняя профессионализм, вытесняя годы тренировок, вытесняя все, чем она была.
– Гвен, я уже видел вас до аварии, – Данте потупил взгляд, и в этом простом движении было столько неуверенности, что Гвен на мгновение растерялась. Ему было неудобно говорить об этом, он чувствовал себя настолько глупо, насколько не чувствовал себя, кажется, никогда в жизни. Мастер ораторского искусства, человек, который блестяще проводил собеседования и конференции, уверенный и бесстрастный, сейчас сидел рядом с красивой женщиной и чувствовал себя подростком на первом свидании.
– Неужели? – Гвен приподняла бровь, сохраняя внешнюю невозмутимость, хотя внутри все напряглось.
– Да. На улице. Вы были на мотоцикле, – он полез в карман пиджака, и этот жест заставил Гвендолин замереть. В фильмах такое движение могло означать только два исхода: либо он вытащит пистолет, либо помолвочное кольцо. Ни то, ни другое сейчас не входило в ее планы. – Я купил кое-что... с мыслями о вас.
Гвен приподняла брови от удивления.
Из кармана Данте достал тот самый кулон. Изящный розовый цветок магнолии на тонкой серебряной цепочке мерцал в мягком свете свечей, переливаясь тысячами крошечных бликов.
Гвендолин смотрела на украшение, чуть прищурившись, и в голове не укладывалось: ее вело к Данте задолго до аварии. Но почему? Почему именно он? Ведь по сути именно она была причиной его комы. Если бы не ее работа, не ее жизнь, не ее чертов мотоцикл ... Чушь какая-то. Бессмыслица. Но кулон был здесь, реальный, осязаемый, доказывающий, что связь между ними возникла раньше, чем она могла предположить.
– Я не знаю почему, – голос Данте дрогнул, он нервничал, каждое слово давалось с трудом. – Но этот цветок напомнил мне вас. Могу я... – он хотел добавить что-то, но не решался, замялся, и это было так трогательно, что у Гвен защипало в глазах.
– Конечно, – тихо произнесла она, глядя ему в глаза. В них читалась такая надежда, что отказать было просто невозможно.
Данте встал и, обойдя стол, оказался у нее за спиной. Гвен откинула волосы, обнажив тонкую шею, и этот жест лишил его дыхания. Он чуть наклонился, вдохнув ее аромат: чуть сладковатый, с нотками цитруса и сандала: пьянящий, но свежий, будоражащий, заставляющий сердце биться чаще.
Прохладный металл кулона лег на грудь, и Гвендолин вздрогнула от неожиданного прикосновения. Замок застегнулся, коснувшись шеи сзади. Она прижала руку к кулону, поглаживая его пальцами, рассматривая красивый нежный цветок, мерцающий в свете свечи. Ей нужны были подробности, нужно было понять, что происходит, поэтому она снова молча подняла на него глаза.
– Вам не нравится? – вопросительно посмотрел на нее Данте, нервно сглатывая. Все-таки забавно наблюдать за реальными людьми с их переживаниями и эмоциями. Другое дело испытывать их самой.
Забавно? – мысленно усмехнулась Гвен. – Скорее пугающе.
– Ваш выбор безупречен, – просто сказала Гвендолин, чувствуя, как его энергетика успокаивается, как на лице появляется улыбка. В одно мгновение его лицо стало открытым, детским, полным восторга и облегчения. Будто гора с плеч упала.
– Я очень рад, – выдохнул он. – Первый раз за долгое время я чувствую себя... неуверенно.
– От чего же? – короткие, томные, чувственные реплики будоражили собеседника, и это начинало забавлять Гвендолин. Играть с эмоциями, направляя их в нужное русло, это она умела. Это была ее стихия. Только почему-то сейчас игра переставала быть просто игрой.
– Понимаете, – Данте провел рукой по волосам, взъерошивая идеальную укладку, – всю жизнь я не испытывал проблем с общением. А сейчас... буквально в растерянности. Словно язык проглотил.
– Очень обидно, – Гвен позволила себе легкую улыбку, и эта улыбка, кажется, подействовала на него сильнее любого вина.
– А вы предпочли бы, чтобы я был более смелым и уверенным? – в его голосе прозвучала надежда на правильный ответ.
– Я бы предпочла, чтобы вы делали то, что вам нравится, – она взяла бокал за тонкую ножку и, не отрывая от него взгляда, сделала медленный глоток. Бокал сразу не поставила, задержала у губ, слегка облизала нижнюю губу, наблюдая краем глаза, как его взгляд ловит каждое движение. Только потом отвела взгляд и поставила бокал на стол.
Пришло время сменить тактику. Хватит игр.
– Зачем вы пожертвовали своей жизнью, спасая меня?
– Я видел, как вы летели под колеса того джипа, – Данте замолчал, словно переживая тот момент заново. Потом поднял глаза и тихо добавил: – На самом деле я ехал за вами. Чтобы еще раз увидеть.
Гвен улыбнулась. На этот раз открыто, широко, позволяя этой улыбке осветить лицо. Данте опешил, мотнул головой, будто проверяя, не мерещится ли ему, и тоже улыбнулся, все еще смущаясь, но уже смелее.
– Значит, вы меня преследовали, – в ее голосе звучало скорее удовольствие, чем укор.
– Выходит, что так, – честно признался он. Вспомнив кошмары, преследовавшие его последние дни, он понял, что сейчас нет места заносчивости. Чего стоили все эти женщины с одинаковыми лицами, друзья, вдруг ставшие машинами, бесконечные коридоры и лестницы, ведущие в никуда. Рядом с ней все это отступало, теряло значение.
– А теперь, – она положила локти на стол и чуть наклонилась вперед, сокращая расстояние между ними, – вы можете сказать все, что хотели.
– Вы застали меня врасплох, – усмехнулся Данте. Он столько всего хотел сказать, столько ночей прокручивал в голове возможные разговоры, а теперь, сидя здесь и глядя на эту потрясающе красивую женщину, казалось, забыл все. Словно кто-то отформатировал жесткий диск.
– Расскажите о себе, – пора было браться за дело. Хватит лирики, миссия прежде всего.
– Хм... – он задумался, собираясь с мыслями. – Я просто владелец ювелирного дома. Создаю украшения для женщин, успешных в своем деле... и в принципе все.
– Неужели все? – Гвендолин прищурилась, но не стала продолжать. Слишком рано давить. Пусть сам раскрывается.
Колокольчик на двери звякнул. Гвен обернулась, бросив быстрый взгляд на столик у входа. Крус едва заметно приложил пальцы к часам, время вышло. Пора заканчивать. Она медленно моргнула, подтверждая, что поняла, и снова вернулась к Данте.
– Данте, – она посмотрела на него долгим, теплым взглядом, – мне пора.
Он поднялся следом, не скрывая разочарования:
– Могу я увидеть вас еще раз?
В его голосе звучало столько надежды, что у Гвен кольнуло где-то под ребрами. Ему не хотелось отпускать ее. Так долго ждать этой встречи и упустить возможность узнать ее лучше? Нет, он не мог этого допустить.
– Снова вопрос, который не нужно задавать.
– Когда я увижу вас снова? – он помог ей надеть пальто, на секунду задержав руки на ее плечах, вдыхая аромат волос. Сандал и цитрус, этот запах теперь будет преследовать его в снах.
Они прошли мимо столиков к выходу.
На улице вечерний город встречал их прохладой и тысячами огней. Гвен повернулась к Данте, чтобы ответить на его вопрос. Она знала: он попросит номер телефона. Но в лимбе нет связи, нет телефонов, нет ничего реального. Вариант должен быть простым и понятным, не вызывающим подозрений.
– Я найду вас, обещаю, – она подошла ближе, положила одну руку ему на плечо, другой провела по щеке, задержавшись на мгновение, и легко поцеловала в щеку. – До встречи.
Гвен подняла руку, и тут же перед ней остановилось желтое такси с затемненными стеклами. Она села внутрь, последний раз взглянув на Данте и улыбнувшись. Он стоял на тротуаре, провожая машину взглядом, и в этом взгляде было все: надежда, растерянность и зарождающееся чувство, которому он еще не мог подобрать названия.
________________________________________
– Какая прелесть, я чуть не разрыдался, – Крус посмотрел на Гвен через зеркало заднего вида, усмехаясь. – А энергетика буквально сходит с ума. Этот здоровяк конкретно запал на тебя. Я чувствую это даже здесь, на расстоянии.
– Крус, мне кажется, ты преувеличиваешь, – покосилась на него девушка, но щеки предательски порозовели. – Надеюсь, мы нашли место, где можно переодеться? Потому что бегать на каблуках не мой вид спорта.
– Ребята... – Гидеон вдруг стал серьезным, будто увидел что-то, недоступное другим. Его глаза сканировали пространство, пальцы нервно барабанили по колену. – Крус, сворачивай влево. Быстро.
Крус странно посмотрел на проводника, но послушно крутанул руль. Машина нырнула в узкий переулок и остановилась у офисного здания, странно утопающего в зелени. Плющ оплетал стены, пробивался сквозь трещины в асфальте, создавая сюрреалистичное ощущение, будто природа решила отвоевать назад то, что когда-то принадлежало ей.
– Что происходит, Гидеон? – Гвен тронула его за плечо. Она понимала: просто так лимб их не отпустит. Всегда есть что-то еще, какая-то новая загадка, новый кусочек пазла.
– Я вижу новую папку. Со странным кодом, смешанной системой, спрятанной от посторонних глаз. Это не похоже на то, что мы видели раньше. Другая архитектура. Другая... энергия.
– Идем, – Гвен открыла дверь и вышла из машины. Потрясающе. Бегать от проекций в платье и на каблуках. Всю жизнь мечтала.
– В здании, – Гидеон толкнул дверь, и та поддалась с протяжным скрипом.
В холле было пусто. Здание выглядело то ли недостроенным, то ли полуразрушенным: бетонные перекрытия, торчащая арматура, груды строительного мусора по углам. Ни души. Ни звука. Только ветер гулял по пустым коридорам, разнося пыль и мелкий сор.
Троица прошла к лифтам. Гвен огляделась, оценивая обстановку. Безопасно ли пользоваться лифтом в такой ситуации? Все как в первый раз: ни одного человека, ни одной подсказки. Тишина давила на уши, заставляя нервничать.
– Оружие, – коротко бросила Гвен, кивнув магу, который уже пытался запечатать их присутствие от проекций. Крус сосредоточенно водил руками, из которых струилась серебристая магия, создавая невидимый купол над зданием. Не отрываясь от процесса, он щелкнул пальцами одной руки, и знакомый пистолет Гвен материализовался прямо в ладони. Тяжелый, холодный, надежный. Хоть что-то в этом безумном мире оставалось неизменным.
– Ребят, думаю, нам нужен лифт, – Гидеон не отрывал взгляда от панели управления. Для него дверь лифта была не просто металлической створкой, а сложным программным кодом, мерцающим сотнями строк. – Этот код тоже загружен... не так. Смотрите.
Он поднял глаза, оглядывая друзей. В его зрачках на мгновение вспыхнули голубоватые отсветы, он сканировал систему глубже.
– Его первоначальное состояние изменено. Будто два ядра решили управлять одним и тем же железом одновременно. Конфликт процессов. Это опасно.
– Проводник, можно без предисловий? – Крус наконец закончил наводить завесу, скрывающую здание от проекций. Он развернулся к друзьям, отряхивая руки, будто с них сыпалась невидимая пыль. – Лифт?
– Да.
Кабина лифта, как ни странно, оказалась обычной, металлические стены, зеркало в полный рост, панель с кнопками. Никаких ржавых решёток, никаких странных букв. Учитывая то, что Гвендолин видела до этого, такая нормальность казалась подозрительной.
Гидеон сам нажал кнопку. Лифт дернулся и медленно пополз вверх, сотрясаясь так, будто вот-вот развалится. Ребята переглянулись. В этом мире даже нестабильность была нестабильной, любое изменение, любой сбой могли означать смертельную опасность.
Лифт остановился. Двери открылись.
У ребят буквально отвисла челюсть.
Они снова были в доме детства Данте. Но теперь это место выглядело совершенно иначе, еще более мрачным, более пугающим, будто кто-то содрал тонкий слой приличной реальности и обнажил то, что было под ним на самом деле.
Стены полуразрушены, почти обесцвечены, в глубоких трещинах запеклась кровь – яркие багровые пятна, которые, казалось, всё ещё были влажными. Занавески на окнах, когда-то легкие и белые, теперь висели грязными, оборванными тряпками, колыхаясь на сквозняке, как призраки. Пол устилали осколки разбитого стекла, обломки сломанных игрушек, кукольные головы с пустыми глазницами, колеса от машинок, разорванные плюшевые медведи.
– Срань господня! Что это? – Гидеон застыл на пороге, не решаясь сделать шаг. Его аналитический ум лихорадочно просчитывал варианты, но ни один не давал спокойствия.
– Это дом его родителей. Мы уже были здесь, – Гвен медленно ступила на разбитое стекло. Осколки хрустели под подошвами, но она не обращала внимания. – Только в прошлый раз все выглядело иначе.
– Все выглядело иначе? – Крус скривился, оглядываясь с отвращением. Грязь и пыль всегда были его личными врагами, но это место просто не лезло ни в какие рамки. – Тем более Гидеон сказал, что добавилось что-то новое. А нового я здесь, кроме этого кошмара, не вижу.
– Крус, мы опустились на уровень ниже, – Гвен медленно продвигалась вглубь, пистолет наготове. – В его подсознание. Вероятно, чем глубже мы заходим, тем хуже выглядят эти события. Они буквально разъедают его изнутри.
– Кровь... – Крус запустил из ладони светящийся шар, который медленно поплыл по мрачному помещению, подсвечивая предметы. – Она будто движется. Смотрите.
Гвендолин лишь пристально смотрела ему в глаза, слегка улыбаясь уголками губ. Не выпуская ее руки, Данте повел ее к столику. Гвен расстегнула пальто, плавным движением сбросила его с плеч и отдала подоспевшему официанту. Краем глаза она заметила, как Крус и Гидеон вошли в кафе и сели за столик у двери. Идеально. Подкрепление на месте.
Они сели друг напротив друга. Свеча на столе мягко мерцала, отбрасывая теплые блики на лица.
– В прошлый раз вы так стремительно ушли, – Данте помолчал, подбирая слова. Было видно, что он то ли боится сказать лишнего, то ли в какой-то момент его мозг просто отключился, оставив черепную коробку пустой. – А в первую встречу я вообще был не в силах говорить.
– Это точно, – тихо произнесла Гвендолин, разглядывая его.
Сегодня Данте был неузнаваем. Не тот окровавленный, израненный незнакомец на трассе, не тот бледный пациент в больничной палате, опутанный трубками. Совсем другой. Белоснежная рубашка без галстука, две верхние пуговицы расстегнуты, открывая массивную шею. Волосы цвета спелой пшеницы аккуратно уложены, но с легкой небрежностью, словно он только что провел по ним рукой. Та же легкая щетина обрамляла пухлые розовые губы, широкие очерченные скулы создавали брутальный, но в то же время нежный образ. Черный пиджак идеально сидел на широких плечах, добавляя образу элегантности и притягательности.
Господи, о чем я думаю? – мысленно одернула себя Гвен. – Соберись. Это работа.
– Я так и не спросил, – Данте смущенно улыбнулся, делая глоток красного вина из широкого хрустального бокала. – Как вас зовут? Меня Данте.
– Гвендолин, – приглушенно произнесла она, не отрывая от него взгляда. Его глаза, зеленые, с той самой ореховой окантовкой, которую она запомнила навсегда, смотрели на нее с таким неподдельным интересом, что перехватывало дыхание.
Она видела, как действует на него ее немногословность. Психологический прием: когда один молчит, второй начинает говорить больше, заполняя пустоту. Это поможет узнать гораздо больше, чем она ожидала. Но...
Но она не только понятия не имела, что говорить дальше. Она не знала, как говорить с ним, потому что ее собственные чувства, те самые, новые, пугающие начинали заполнять ее холодное, расчетливое сознание, вытесняя профессионализм, вытесняя годы тренировок, вытесняя все, чем она была.
– Гвен, я уже видел вас до аварии, – Данте потупил взгляд, и в этом простом движении было столько неуверенности, что Гвен на мгновение растерялась. Ему было неудобно говорить об этом, он чувствовал себя настолько глупо, насколько не чувствовал себя, кажется, никогда в жизни. Мастер ораторского искусства, человек, который блестяще проводил собеседования и конференции, уверенный и бесстрастный, сейчас сидел рядом с красивой женщиной и чувствовал себя подростком на первом свидании.
– Неужели? – Гвен приподняла бровь, сохраняя внешнюю невозмутимость, хотя внутри все напряглось.
– Да. На улице. Вы были на мотоцикле, – он полез в карман пиджака, и этот жест заставил Гвендолин замереть. В фильмах такое движение могло означать только два исхода: либо он вытащит пистолет, либо помолвочное кольцо. Ни то, ни другое сейчас не входило в ее планы. – Я купил кое-что... с мыслями о вас.
Гвен приподняла брови от удивления.
Из кармана Данте достал тот самый кулон. Изящный розовый цветок магнолии на тонкой серебряной цепочке мерцал в мягком свете свечей, переливаясь тысячами крошечных бликов.
Гвендолин смотрела на украшение, чуть прищурившись, и в голове не укладывалось: ее вело к Данте задолго до аварии. Но почему? Почему именно он? Ведь по сути именно она была причиной его комы. Если бы не ее работа, не ее жизнь, не ее чертов мотоцикл ... Чушь какая-то. Бессмыслица. Но кулон был здесь, реальный, осязаемый, доказывающий, что связь между ними возникла раньше, чем она могла предположить.
– Я не знаю почему, – голос Данте дрогнул, он нервничал, каждое слово давалось с трудом. – Но этот цветок напомнил мне вас. Могу я... – он хотел добавить что-то, но не решался, замялся, и это было так трогательно, что у Гвен защипало в глазах.
– Конечно, – тихо произнесла она, глядя ему в глаза. В них читалась такая надежда, что отказать было просто невозможно.
Данте встал и, обойдя стол, оказался у нее за спиной. Гвен откинула волосы, обнажив тонкую шею, и этот жест лишил его дыхания. Он чуть наклонился, вдохнув ее аромат: чуть сладковатый, с нотками цитруса и сандала: пьянящий, но свежий, будоражащий, заставляющий сердце биться чаще.
Прохладный металл кулона лег на грудь, и Гвендолин вздрогнула от неожиданного прикосновения. Замок застегнулся, коснувшись шеи сзади. Она прижала руку к кулону, поглаживая его пальцами, рассматривая красивый нежный цветок, мерцающий в свете свечи. Ей нужны были подробности, нужно было понять, что происходит, поэтому она снова молча подняла на него глаза.
– Вам не нравится? – вопросительно посмотрел на нее Данте, нервно сглатывая. Все-таки забавно наблюдать за реальными людьми с их переживаниями и эмоциями. Другое дело испытывать их самой.
Забавно? – мысленно усмехнулась Гвен. – Скорее пугающе.
– Ваш выбор безупречен, – просто сказала Гвендолин, чувствуя, как его энергетика успокаивается, как на лице появляется улыбка. В одно мгновение его лицо стало открытым, детским, полным восторга и облегчения. Будто гора с плеч упала.
– Я очень рад, – выдохнул он. – Первый раз за долгое время я чувствую себя... неуверенно.
– От чего же? – короткие, томные, чувственные реплики будоражили собеседника, и это начинало забавлять Гвендолин. Играть с эмоциями, направляя их в нужное русло, это она умела. Это была ее стихия. Только почему-то сейчас игра переставала быть просто игрой.
– Понимаете, – Данте провел рукой по волосам, взъерошивая идеальную укладку, – всю жизнь я не испытывал проблем с общением. А сейчас... буквально в растерянности. Словно язык проглотил.
– Очень обидно, – Гвен позволила себе легкую улыбку, и эта улыбка, кажется, подействовала на него сильнее любого вина.
– А вы предпочли бы, чтобы я был более смелым и уверенным? – в его голосе прозвучала надежда на правильный ответ.
– Я бы предпочла, чтобы вы делали то, что вам нравится, – она взяла бокал за тонкую ножку и, не отрывая от него взгляда, сделала медленный глоток. Бокал сразу не поставила, задержала у губ, слегка облизала нижнюю губу, наблюдая краем глаза, как его взгляд ловит каждое движение. Только потом отвела взгляд и поставила бокал на стол.
Пришло время сменить тактику. Хватит игр.
– Зачем вы пожертвовали своей жизнью, спасая меня?
– Я видел, как вы летели под колеса того джипа, – Данте замолчал, словно переживая тот момент заново. Потом поднял глаза и тихо добавил: – На самом деле я ехал за вами. Чтобы еще раз увидеть.
Гвен улыбнулась. На этот раз открыто, широко, позволяя этой улыбке осветить лицо. Данте опешил, мотнул головой, будто проверяя, не мерещится ли ему, и тоже улыбнулся, все еще смущаясь, но уже смелее.
– Значит, вы меня преследовали, – в ее голосе звучало скорее удовольствие, чем укор.
– Выходит, что так, – честно признался он. Вспомнив кошмары, преследовавшие его последние дни, он понял, что сейчас нет места заносчивости. Чего стоили все эти женщины с одинаковыми лицами, друзья, вдруг ставшие машинами, бесконечные коридоры и лестницы, ведущие в никуда. Рядом с ней все это отступало, теряло значение.
– А теперь, – она положила локти на стол и чуть наклонилась вперед, сокращая расстояние между ними, – вы можете сказать все, что хотели.
– Вы застали меня врасплох, – усмехнулся Данте. Он столько всего хотел сказать, столько ночей прокручивал в голове возможные разговоры, а теперь, сидя здесь и глядя на эту потрясающе красивую женщину, казалось, забыл все. Словно кто-то отформатировал жесткий диск.
– Расскажите о себе, – пора было браться за дело. Хватит лирики, миссия прежде всего.
– Хм... – он задумался, собираясь с мыслями. – Я просто владелец ювелирного дома. Создаю украшения для женщин, успешных в своем деле... и в принципе все.
– Неужели все? – Гвендолин прищурилась, но не стала продолжать. Слишком рано давить. Пусть сам раскрывается.
Колокольчик на двери звякнул. Гвен обернулась, бросив быстрый взгляд на столик у входа. Крус едва заметно приложил пальцы к часам, время вышло. Пора заканчивать. Она медленно моргнула, подтверждая, что поняла, и снова вернулась к Данте.
– Данте, – она посмотрела на него долгим, теплым взглядом, – мне пора.
Он поднялся следом, не скрывая разочарования:
– Могу я увидеть вас еще раз?
В его голосе звучало столько надежды, что у Гвен кольнуло где-то под ребрами. Ему не хотелось отпускать ее. Так долго ждать этой встречи и упустить возможность узнать ее лучше? Нет, он не мог этого допустить.
– Снова вопрос, который не нужно задавать.
– Когда я увижу вас снова? – он помог ей надеть пальто, на секунду задержав руки на ее плечах, вдыхая аромат волос. Сандал и цитрус, этот запах теперь будет преследовать его в снах.
Они прошли мимо столиков к выходу.
На улице вечерний город встречал их прохладой и тысячами огней. Гвен повернулась к Данте, чтобы ответить на его вопрос. Она знала: он попросит номер телефона. Но в лимбе нет связи, нет телефонов, нет ничего реального. Вариант должен быть простым и понятным, не вызывающим подозрений.
– Я найду вас, обещаю, – она подошла ближе, положила одну руку ему на плечо, другой провела по щеке, задержавшись на мгновение, и легко поцеловала в щеку. – До встречи.
Гвен подняла руку, и тут же перед ней остановилось желтое такси с затемненными стеклами. Она села внутрь, последний раз взглянув на Данте и улыбнувшись. Он стоял на тротуаре, провожая машину взглядом, и в этом взгляде было все: надежда, растерянность и зарождающееся чувство, которому он еще не мог подобрать названия.
________________________________________
– Какая прелесть, я чуть не разрыдался, – Крус посмотрел на Гвен через зеркало заднего вида, усмехаясь. – А энергетика буквально сходит с ума. Этот здоровяк конкретно запал на тебя. Я чувствую это даже здесь, на расстоянии.
– Крус, мне кажется, ты преувеличиваешь, – покосилась на него девушка, но щеки предательски порозовели. – Надеюсь, мы нашли место, где можно переодеться? Потому что бегать на каблуках не мой вид спорта.
– Ребята... – Гидеон вдруг стал серьезным, будто увидел что-то, недоступное другим. Его глаза сканировали пространство, пальцы нервно барабанили по колену. – Крус, сворачивай влево. Быстро.
Крус странно посмотрел на проводника, но послушно крутанул руль. Машина нырнула в узкий переулок и остановилась у офисного здания, странно утопающего в зелени. Плющ оплетал стены, пробивался сквозь трещины в асфальте, создавая сюрреалистичное ощущение, будто природа решила отвоевать назад то, что когда-то принадлежало ей.
– Что происходит, Гидеон? – Гвен тронула его за плечо. Она понимала: просто так лимб их не отпустит. Всегда есть что-то еще, какая-то новая загадка, новый кусочек пазла.
– Я вижу новую папку. Со странным кодом, смешанной системой, спрятанной от посторонних глаз. Это не похоже на то, что мы видели раньше. Другая архитектура. Другая... энергия.
– Идем, – Гвен открыла дверь и вышла из машины. Потрясающе. Бегать от проекций в платье и на каблуках. Всю жизнь мечтала.
– В здании, – Гидеон толкнул дверь, и та поддалась с протяжным скрипом.
В холле было пусто. Здание выглядело то ли недостроенным, то ли полуразрушенным: бетонные перекрытия, торчащая арматура, груды строительного мусора по углам. Ни души. Ни звука. Только ветер гулял по пустым коридорам, разнося пыль и мелкий сор.
Троица прошла к лифтам. Гвен огляделась, оценивая обстановку. Безопасно ли пользоваться лифтом в такой ситуации? Все как в первый раз: ни одного человека, ни одной подсказки. Тишина давила на уши, заставляя нервничать.
– Оружие, – коротко бросила Гвен, кивнув магу, который уже пытался запечатать их присутствие от проекций. Крус сосредоточенно водил руками, из которых струилась серебристая магия, создавая невидимый купол над зданием. Не отрываясь от процесса, он щелкнул пальцами одной руки, и знакомый пистолет Гвен материализовался прямо в ладони. Тяжелый, холодный, надежный. Хоть что-то в этом безумном мире оставалось неизменным.
– Ребят, думаю, нам нужен лифт, – Гидеон не отрывал взгляда от панели управления. Для него дверь лифта была не просто металлической створкой, а сложным программным кодом, мерцающим сотнями строк. – Этот код тоже загружен... не так. Смотрите.
Он поднял глаза, оглядывая друзей. В его зрачках на мгновение вспыхнули голубоватые отсветы, он сканировал систему глубже.
– Его первоначальное состояние изменено. Будто два ядра решили управлять одним и тем же железом одновременно. Конфликт процессов. Это опасно.
– Проводник, можно без предисловий? – Крус наконец закончил наводить завесу, скрывающую здание от проекций. Он развернулся к друзьям, отряхивая руки, будто с них сыпалась невидимая пыль. – Лифт?
– Да.
Кабина лифта, как ни странно, оказалась обычной, металлические стены, зеркало в полный рост, панель с кнопками. Никаких ржавых решёток, никаких странных букв. Учитывая то, что Гвендолин видела до этого, такая нормальность казалась подозрительной.
Гидеон сам нажал кнопку. Лифт дернулся и медленно пополз вверх, сотрясаясь так, будто вот-вот развалится. Ребята переглянулись. В этом мире даже нестабильность была нестабильной, любое изменение, любой сбой могли означать смертельную опасность.
Лифт остановился. Двери открылись.
У ребят буквально отвисла челюсть.
Они снова были в доме детства Данте. Но теперь это место выглядело совершенно иначе, еще более мрачным, более пугающим, будто кто-то содрал тонкий слой приличной реальности и обнажил то, что было под ним на самом деле.
Стены полуразрушены, почти обесцвечены, в глубоких трещинах запеклась кровь – яркие багровые пятна, которые, казалось, всё ещё были влажными. Занавески на окнах, когда-то легкие и белые, теперь висели грязными, оборванными тряпками, колыхаясь на сквозняке, как призраки. Пол устилали осколки разбитого стекла, обломки сломанных игрушек, кукольные головы с пустыми глазницами, колеса от машинок, разорванные плюшевые медведи.
– Срань господня! Что это? – Гидеон застыл на пороге, не решаясь сделать шаг. Его аналитический ум лихорадочно просчитывал варианты, но ни один не давал спокойствия.
– Это дом его родителей. Мы уже были здесь, – Гвен медленно ступила на разбитое стекло. Осколки хрустели под подошвами, но она не обращала внимания. – Только в прошлый раз все выглядело иначе.
– Все выглядело иначе? – Крус скривился, оглядываясь с отвращением. Грязь и пыль всегда были его личными врагами, но это место просто не лезло ни в какие рамки. – Тем более Гидеон сказал, что добавилось что-то новое. А нового я здесь, кроме этого кошмара, не вижу.
– Крус, мы опустились на уровень ниже, – Гвен медленно продвигалась вглубь, пистолет наготове. – В его подсознание. Вероятно, чем глубже мы заходим, тем хуже выглядят эти события. Они буквально разъедают его изнутри.
– Кровь... – Крус запустил из ладони светящийся шар, который медленно поплыл по мрачному помещению, подсвечивая предметы. – Она будто движется. Смотрите.
