Учитель отставил свою чашку, и его лицо снова стало серьезным.
— А теперь хватит препирательств. Отдохните пять минут. Потому что возможно следующий прыжок мы совершим в кошмар. И там ошибаться будет смертельно для всех.
-Я стараюсь, но мне еще нужно быть в форме и кружить энергетические порталы, что сейчас выходит плохо.
— Гвен, — учитель смотрел на с тем особенным, проницательным выражением, от которого на щеках тут же выступал предательский румянец. Его брови сдвинулись, образуя на переносице глубокую складку. — Разве вы недостаточно времени провели в лимбе? Полагаю, несколько лет должны были сформировать мышечную память.
«В лимбе? О да, я провела там целую вечность. Но это не значит, что я практиковалась. Иногда казалось, что мы развлекаемся как дети». Внутренний голос звучал язвительно и горько.
— Увы, видимо, мы слишком увлеклись реальной жизнью, — я постаралась сделать свой тон легким, но он прозвучал фальшиво даже для моих собственных ушей. — А именно вопросом того, почему я столько лет без работы.
Маг , сидевший рядом, возмущенно тряхнул головой, и его белокурые пряди заплясали в такт его раздражению.
— Я знаю, что для тебя готовится нечто грандиозное, уже есть знаки. Следи за ними и не пропусти.
«Знаки? — мысленно усмехнулась Гвендолин. — Единственные знаки, которые я вижу, — это счета и уведомления из банка».
— А как же мы? — вклинился маг, его голос пророкотал, словно отдаленный гром. — Что остается нам? Мы тоже пойдем с ней?
Учитель, не меняя спокойного выражения, сделал неспешный глоток кофе из старой фарфоровой чашки. Аромат тонкой струйкой достигал носов ребят.
— Сначала мы посмотрим на обстановку, — его голос был ровным, но в нем слышалась сталь. — Многое для вас может оказаться опасно. Вы еще не готовы безопасно интегрироваться в чужие сны, не говоря уже о лимбе. Там можно не только заблудиться, но и раствориться, приняв чужую иллюзию за свою собственную реальность.
— Что же нам делать? — в голосе мага прозвучала нота отчаяния, которую он тщетно пытался скрыть.
— Учиться, — ответил учитель, и это простое слово прозвучало как приговор. — Постоянно.
— Но мы не относимся к миру людей, хотя и работаем с ним очень плотно! — воскликнул проводник, чувствуя, как нарастает знакомое чувство бессилия. — Как нам все успеть? Как совместить их мир с нашим? Вы же сами не позволяете нам надолго покидать реальность, чтобы погрузиться в практику!
— Вы умеете больше, чем думаете, Гвендолин, — учитель отставил чашку, и его взгляд стал мягче. — Вы ищете силу вовне, в каких-то ритуалах и жестах. Но она всегда была внутри вас. Просто сосредоточьтесь и взгляните вглубь себя. По-настоящему.
Чтобы хоть как-то унять дрожь в руках, Гвен сделала большой глоток бодрящего, почти обжигающего кофе. Горьковатый вкус на мгновение вернул ее к реальности. И в этот самый миг прямо в лицо, словно из ниоткуда, полетели нежные розовые лепестки. Они кружились в воздухе, легкие и невесомые, касаясь кожи с шелковистой ласковостью. Она подняла глаза, и сердце на мгновение замерло: в самом конце улицы, там, где только что был скучный бетонный торец здания, теперь стояло и пышно цвело, окутанное розовой дымкой, дерево сакуры.
«Этого не может быть. Этого здесь никогда не было. Ни в моих снах, ни в лимбе... Это чужое. Это чужое вторжение», — пронеслось в голове ледяной волной.
— Гвен, что-то не так? — учитель, конечно же, сразу заметил мое оцепенение. Его голос вернул меня к действительности.
Она была уже готова поднять руку, чтобы указать на это невозможное видение, чтобы спросить: «Вы тоже это видите?». Но жест повис в воздухе. Дерева не было. На его месте снова зияла серая стена, облупленная и безжизненная. Будто оно расцвело и исчезло за одно мгновение, за один вздох.
— Странное дело... — пробормотала Гвендолин, опуская руку и чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Да, не важно. Показалось.
— Уверена? — учитель смотрел теперь совершенно иначе. Его черты будто поплыли, преобразуясь, и через секунду сидел совсем другой человек — более молодой, с острым взглядом и едва заметной улыбкой. Но глаза... глаза оставались прежними — всевидящими, понимающими гораздо больше, чем говорил его голос.
Под этим пронзительным взглядом вся уверенность мгновенно испарилась.
— Да... — ответила Гвен немного растерянно, затем нахмурилась, пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино, и окончательно замолчала, чувствуя, как тишина внутри сама становится красноречивее любых слов.
* * *
Данте ворвался в офис, словно ураган, принося с собой сгустившуюся атмосферу предгрозья. Воздух, только что спокойный и прохладный от кондиционера, затрепетал. Он был на взводе, и это чувствовалось каждой клеточкой. Мало того, что срочный вызов сорвал все его сегодняшние планы — а он ненавидел, когда его график рушился, — так еще и в голове навязчиво крутился образ той девушки с коричневыми волосами . И да, кулон. Он мысленно уже видел его в бархатной коробочке. «Я куплю его. Во что бы то ни стало. »
Пространство, в которое он вошел, было воплощением холодного, дорогого минимализма. Стеклянные стены, сквозь которые лился бледный свет жаркого утра, отполированный до зеркального блеска черный гранит пола, отражавший строгие линии мебели из темного дерева. На стенах — ни единой лишней детали, только лаконичные часы-инсталляция, где по черному фону бесшумно двигались стальные стрелки. Воздух пахло дорогим кофе, кожей и легким запахом озонатора — стерильная чистота, не прощающая беспорядка.
— Хмуришься? — раздался голос Итана.
Данте перевел взгляд на друга. Итан, его товарищ еще со времен университетской скамьи, нервно поправил воротник своей яркой рубашки в клетку, будто она вдруг начала его душить. Его живые, подвижные черты выдавали беспокойство. Вот и сегодня его коричневые непослушные локоны, казалось, прилипли ко лбу в немом предвкушении бури. «Опять он несется, как торнадо. Сейчас начнется: расписание, дела, срыв всех планов. Хоть бы сегодня без скандалов», — пронеслось в голове у Итана.
Алекс, стоявший у панорамного окна, являлся их полной противоположностью. Он презирал корпоративные униформы, предпочитая темные джинсы и простое поло, обтягивавшее его идеально накачанное тело. Белокурые волосы были небрежно собраны в небольшой пучок у затылка, открывая мощную шею и резко очерченный, волевой подбородок. Его присутствие, как всегда, отвлекало большинство сотрудниц, но сам Алекс был целиком погружен в экран планшета. Его концентрация была сродни Данте, но была более холодной, выверенной. «Эмоции — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Чем быстрее Данте выдохнет, тем быстрее мы приступим к работе», — констатировал он мысленно.
— Считаешь, что есть повод для веселья? — Данте медленно поднял одну бровь, но его взгляд оставался ледяным и бесстрастным. Внутри же все кипело: «Мои планы. Это время было моим. Теперь придется все переносить, а я ненавижу переносить». — Я не успел закончить свои личные дела и нарушил собственное расписание. Это раздражает.
— Да брось, старик, — Итан попытался снять напряжение шуткой, неуверенно улыбаясь. — Уже к вечеру ты вновь с головой уйдешь в работу, нагонишь. Все уладится.
— Вот именно, — парировал Данте, его голос стал тише и оттого опаснее. — Это время у меня было запланировано для других, гораздо более важных дел. Личных.
— Думаю, мы уже исчерпывающе обсудили все неудобства, — Алекс вмешался ровным, безэмоциональным тоном, отрываясь от планшета. Он подошел к столу и уселся в кресло, отодвигая стопку документов. — Пора перестать лить воду и заняться тем, зачем мы здесь собрались. Документы никуда не денутся, но и времени у нас не прибавится.
Данте тяжело вздохнул, его пальцы потянулись к узлу галстука. Он расстегнул верхнюю пуговицу безупречно белой рубашки, снял пиджак и с отточенным, почти ритуальным движением аккуратно повесил его на спинку своего кожаного кресла. Каждый жест был выверен и полон скрытой энергии.
— Кстати, Итан, — начал он, садясь и переводя взгляд на друга. — Напоминаю о вопросе, который висит в воздухе уже неделю. Когда ты, наконец, найдешь нам толковую помощницу? Мне нужен профессионал, а не очередной стажер, путающий дебет с кредитом.
— А я уже подобрал! — Итан оживился, его лицо озарила ехидная, довольная улыбка. Он почувствовал себя на более безопасной почве. — Уверяю тебя, просто находка. Настоящая красотка, но при этом умна не по годам. Рекомендации безупречны.
— Мы ищем квалифицированную помощницу, Итан, а не фотомодель для обложки глянцевого журнала, — холодно отрезал Данте. «Опять он со своими "красотками". Ему бы только глаз радовать, а кто будет работать?»
— Данте, да ты просто законченный зануда! — Итан с комическим отчаянием обхватил голову руками. — Скоро я начну серьезно сомневаться в твоей ориентации. Честное слово. После Керри ты стал более холодным и неприступным, чем этот твой черный гранит.
Неожиданно для всех, включая, возможно, самого себя, углы губ Данте дрогнули, а затем все трое рассмеялись. Это был короткий, напряженный смех, но он на секунду разрядил обстановку.
Не теряя ни секунды, Данте протянул руку и нажал едва заметную кнопку на идеально черном, блестящем телефоне-трансляторе. Его голос прозвучал четко и властно, не оставляя места для вопросов:
— Айвори, три кофе. Без сахара. И чтобы были уже здесь.
— Будет исполнено, — из динамика раздался спокойный, мелодичный женский голос, и через мгновение дверь кабинета бесшумно отворилась. В проёме возникла Айвори — идеальная помощница в строгом костюме, с бесстрастным, как у статуи, лицом. Она расставила перед каждым по фарфоровой чашке с дымящимся ароматным кофе, её движения были отточены и беззвучны. Кабинет, выдержанный в стиле хай-тек с доминирующими чёрным, стальным и стеклянным оттенками, казалось, впитал в себя характер самого Данте: безупречный, холодный и функциональный. Айвори так же бесшумно удалилась, оставив мужчин в напряжённой тишине.
Данте, не глядя на остальных, нахмурился, разглядывая тёмную жидкость в своей чашке, и произнёс, словно разговаривая сам с собой:
— Я сегодня был в новом бизнес-центре. И… видел там одну девушку.
«Наконец-то он замечает что-то кроме графиков и отчетов», — с долей сарказма подумал Алекс, медленно помешивая сахар.
— Да ладно?! — Итан с таким комическим изумлением округлил глаза, что, казалось, они вот-вот выкатятся на пол. Он театрально откинулся на спинку кресла, изображая обморок. — Ты, Данте Мэдисон, заметил кого-то кроме своего отражения в зеркальном лифте и сводок биржевых котировок? Мир определённо катится в тартарары!
— Да пошёл ты! — буркнул Данте, но без настоящей злости. Он и сам не мог понять, почему поделился этим.
— Стой, стой, стой, — Алекс поднял руку, требуя тишины, его голос был спокоен и деловит. — Итан, ты не понимаешь масштаба события. За последние, я бы сказал, миллион лет, наш монстр-работяга впервые заговорил о девушке не в контексте служебных обязанностей. Прояви хоть каплю уважения к историческому моменту.
— Благодарю за поддержку, Алекс, — сухо парировал Данте. Он замолчал, наблюдая, как последняя капля кофе стекает по стенке его чашки. «Зачем я это сказал? Они теперь до вечера не отстанут». — Иногда, как бы вы ни сомневались, я тоже способен видеть что-то… прекрасное. Мимолётное.
— И кто она? На кого похожа? Опиши! — Итан привстал, упёршись руками в стол, его лицо светилось неподдельным любопытством. Ему не терпелось услышать подробности, и он от нетерпения елозил на стуле, словно школьник.
— Этого я не знаю, — развёл руками Данте, и в его голосе впервые зазвучала лёгкая досада.
— Ты шутишь? — Итан от изумления чуть не поперхнулся своим кофе.
— Увы, нет. Я видел лишь… волосы. И профиль. Мельком.
Алекс, до этого молча наблюдавший, с интересом подпер подбородок рукой.
— А где же было всё остальное? Она пряталась за колонной?
— Она была на мотоцикле, — пояснил Данте, его взгляд стал отрешенным, он вновь мысленно возвращался в тот момент. — В шлеме. И сквозь забрало я разглядел лишь то, что успел: коричневые локоны, выбивавшиеся из-под шлема, хрупкую фигуру в этой громоздкой мотоциклетной экипировке… Но было в ней что-то… — он запнулся, подбирая слова, — что-то неуловимое. Такое, чего я не видел никогда прежде. Какая-то стремительность. Свобода.
— Друг, не хочу тебя огорчать, но, по-твоему же описанию, ты не видел ничего, — Итан развёл руками, искренне не понимая. — Это может быть буквально любая девушка в городе. Завтра как раз приходит та самая новенькая помощница, увидишь её — и забудешь про свой мимолётный образ. Уверен, она тебе понравится.
— Сам не знаю, почему этот образ врезался мне в память, — Данте с раздражением потер переносицу, словно пытаясь стереть навязчивую картинку, и шумно выдохнул. «Коричневые волосы на ветру… Прямая спина… Исчезла в потоке машин, будто и не было».
— А я знаю, — Алекс сказал это тихо, но так весомо, что оба взглянули на него. Его выражение лица было серьёзным, будто он решал вопрос вселенской важности. — Сколько лет ты один, Данте? Ты живёшь только работой, твой мир сузился до размеров этого кабинета и биржевых сводок. Ты не обращаешь внимания ни на что живое. И вот теперь мы дошли почти до галлюцинаций. Ты абсолютно уверен, что эта девушка была реальна?
— Разумеется, я уверен! — Данте резко отодвинул чашку. — Я же не сошёл с ума, как бы вы оба ни пытались меня в этом убедить. Она была настоящей.
— Окей, окей, — Итан, видя, что дело принимает серьёзный оборот, вновь вступил в разговор, пытаясь сгладить напряжение. — Ладно, допустим, она реальна. Следующий логичный вопрос: ты собираешься её найти?
— Разумеется, нет, — Данте ответил мгновенно, с какой-то даже оборонительной резкостью.
— Но почему? — Итан развёл руками. — К чему тогда был весь этот загадочный разговор, если ты не планируешь ничего предпринимать?
— К тому, — Данте язвительно улыбнулся, — что кто-то здесь совсем недавно усомнился в моей ориентации. Я просто привёл контраргумент. Однако, — он снова нахмурился и решительно потянулся к стопке документов, — сейчас я хочу лишь одного: закончить с этим побыстрее и вернуться к своему личному проекту. И к своим личным делам. У меня есть одна идея, требующая срочной реализации.
— Что ты опять задумал? — настороженно нахмурился Итан, чувствуя подвох. — Нам стоит начинать опасаться?
— Не думаю, — Данте ответил на автомате, его взгляд уже потух и был прикован к цифрам на экране. Он мысленно уже ушёл от них, полностью отключившись от темы разговора и погрузившись в работу. Но где-то на задворках сознания, как назойливый комар, продолжал кружиться образ девушки с коричневыми волосами, ускользающей от него в потоке городского дня.
Спустя пару часов, которые показались ему вечностью, Данте уже мчался на своей темно-синей «Тесле» по вечерним улицам, настойчиво стучавшим по стеклам первыми каплями дождя. Он не мог выбросить из головы ни образ девушки, ни сверкающее украшение в витрине. С друзьями говорить об этом было невыносимо — их подшучивания задевали что-то глубинное, ранимое. «Как объяснить, что я готов купить кольцо для призрака? Для девушки, чьего лица даже не видел? Они точно решат, что я спятил».
— А теперь хватит препирательств. Отдохните пять минут. Потому что возможно следующий прыжок мы совершим в кошмар. И там ошибаться будет смертельно для всех.
-Я стараюсь, но мне еще нужно быть в форме и кружить энергетические порталы, что сейчас выходит плохо.
— Гвен, — учитель смотрел на с тем особенным, проницательным выражением, от которого на щеках тут же выступал предательский румянец. Его брови сдвинулись, образуя на переносице глубокую складку. — Разве вы недостаточно времени провели в лимбе? Полагаю, несколько лет должны были сформировать мышечную память.
«В лимбе? О да, я провела там целую вечность. Но это не значит, что я практиковалась. Иногда казалось, что мы развлекаемся как дети». Внутренний голос звучал язвительно и горько.
— Увы, видимо, мы слишком увлеклись реальной жизнью, — я постаралась сделать свой тон легким, но он прозвучал фальшиво даже для моих собственных ушей. — А именно вопросом того, почему я столько лет без работы.
Маг , сидевший рядом, возмущенно тряхнул головой, и его белокурые пряди заплясали в такт его раздражению.
— Я знаю, что для тебя готовится нечто грандиозное, уже есть знаки. Следи за ними и не пропусти.
«Знаки? — мысленно усмехнулась Гвендолин. — Единственные знаки, которые я вижу, — это счета и уведомления из банка».
— А как же мы? — вклинился маг, его голос пророкотал, словно отдаленный гром. — Что остается нам? Мы тоже пойдем с ней?
Учитель, не меняя спокойного выражения, сделал неспешный глоток кофе из старой фарфоровой чашки. Аромат тонкой струйкой достигал носов ребят.
— Сначала мы посмотрим на обстановку, — его голос был ровным, но в нем слышалась сталь. — Многое для вас может оказаться опасно. Вы еще не готовы безопасно интегрироваться в чужие сны, не говоря уже о лимбе. Там можно не только заблудиться, но и раствориться, приняв чужую иллюзию за свою собственную реальность.
— Что же нам делать? — в голосе мага прозвучала нота отчаяния, которую он тщетно пытался скрыть.
— Учиться, — ответил учитель, и это простое слово прозвучало как приговор. — Постоянно.
— Но мы не относимся к миру людей, хотя и работаем с ним очень плотно! — воскликнул проводник, чувствуя, как нарастает знакомое чувство бессилия. — Как нам все успеть? Как совместить их мир с нашим? Вы же сами не позволяете нам надолго покидать реальность, чтобы погрузиться в практику!
— Вы умеете больше, чем думаете, Гвендолин, — учитель отставил чашку, и его взгляд стал мягче. — Вы ищете силу вовне, в каких-то ритуалах и жестах. Но она всегда была внутри вас. Просто сосредоточьтесь и взгляните вглубь себя. По-настоящему.
Чтобы хоть как-то унять дрожь в руках, Гвен сделала большой глоток бодрящего, почти обжигающего кофе. Горьковатый вкус на мгновение вернул ее к реальности. И в этот самый миг прямо в лицо, словно из ниоткуда, полетели нежные розовые лепестки. Они кружились в воздухе, легкие и невесомые, касаясь кожи с шелковистой ласковостью. Она подняла глаза, и сердце на мгновение замерло: в самом конце улицы, там, где только что был скучный бетонный торец здания, теперь стояло и пышно цвело, окутанное розовой дымкой, дерево сакуры.
«Этого не может быть. Этого здесь никогда не было. Ни в моих снах, ни в лимбе... Это чужое. Это чужое вторжение», — пронеслось в голове ледяной волной.
— Гвен, что-то не так? — учитель, конечно же, сразу заметил мое оцепенение. Его голос вернул меня к действительности.
Она была уже готова поднять руку, чтобы указать на это невозможное видение, чтобы спросить: «Вы тоже это видите?». Но жест повис в воздухе. Дерева не было. На его месте снова зияла серая стена, облупленная и безжизненная. Будто оно расцвело и исчезло за одно мгновение, за один вздох.
— Странное дело... — пробормотала Гвендолин, опуская руку и чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Да, не важно. Показалось.
— Уверена? — учитель смотрел теперь совершенно иначе. Его черты будто поплыли, преобразуясь, и через секунду сидел совсем другой человек — более молодой, с острым взглядом и едва заметной улыбкой. Но глаза... глаза оставались прежними — всевидящими, понимающими гораздо больше, чем говорил его голос.
Под этим пронзительным взглядом вся уверенность мгновенно испарилась.
— Да... — ответила Гвен немного растерянно, затем нахмурилась, пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино, и окончательно замолчала, чувствуя, как тишина внутри сама становится красноречивее любых слов.
* * *
Данте ворвался в офис, словно ураган, принося с собой сгустившуюся атмосферу предгрозья. Воздух, только что спокойный и прохладный от кондиционера, затрепетал. Он был на взводе, и это чувствовалось каждой клеточкой. Мало того, что срочный вызов сорвал все его сегодняшние планы — а он ненавидел, когда его график рушился, — так еще и в голове навязчиво крутился образ той девушки с коричневыми волосами . И да, кулон. Он мысленно уже видел его в бархатной коробочке. «Я куплю его. Во что бы то ни стало. »
Пространство, в которое он вошел, было воплощением холодного, дорогого минимализма. Стеклянные стены, сквозь которые лился бледный свет жаркого утра, отполированный до зеркального блеска черный гранит пола, отражавший строгие линии мебели из темного дерева. На стенах — ни единой лишней детали, только лаконичные часы-инсталляция, где по черному фону бесшумно двигались стальные стрелки. Воздух пахло дорогим кофе, кожей и легким запахом озонатора — стерильная чистота, не прощающая беспорядка.
— Хмуришься? — раздался голос Итана.
Данте перевел взгляд на друга. Итан, его товарищ еще со времен университетской скамьи, нервно поправил воротник своей яркой рубашки в клетку, будто она вдруг начала его душить. Его живые, подвижные черты выдавали беспокойство. Вот и сегодня его коричневые непослушные локоны, казалось, прилипли ко лбу в немом предвкушении бури. «Опять он несется, как торнадо. Сейчас начнется: расписание, дела, срыв всех планов. Хоть бы сегодня без скандалов», — пронеслось в голове у Итана.
Алекс, стоявший у панорамного окна, являлся их полной противоположностью. Он презирал корпоративные униформы, предпочитая темные джинсы и простое поло, обтягивавшее его идеально накачанное тело. Белокурые волосы были небрежно собраны в небольшой пучок у затылка, открывая мощную шею и резко очерченный, волевой подбородок. Его присутствие, как всегда, отвлекало большинство сотрудниц, но сам Алекс был целиком погружен в экран планшета. Его концентрация была сродни Данте, но была более холодной, выверенной. «Эмоции — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Чем быстрее Данте выдохнет, тем быстрее мы приступим к работе», — констатировал он мысленно.
— Считаешь, что есть повод для веселья? — Данте медленно поднял одну бровь, но его взгляд оставался ледяным и бесстрастным. Внутри же все кипело: «Мои планы. Это время было моим. Теперь придется все переносить, а я ненавижу переносить». — Я не успел закончить свои личные дела и нарушил собственное расписание. Это раздражает.
— Да брось, старик, — Итан попытался снять напряжение шуткой, неуверенно улыбаясь. — Уже к вечеру ты вновь с головой уйдешь в работу, нагонишь. Все уладится.
— Вот именно, — парировал Данте, его голос стал тише и оттого опаснее. — Это время у меня было запланировано для других, гораздо более важных дел. Личных.
— Думаю, мы уже исчерпывающе обсудили все неудобства, — Алекс вмешался ровным, безэмоциональным тоном, отрываясь от планшета. Он подошел к столу и уселся в кресло, отодвигая стопку документов. — Пора перестать лить воду и заняться тем, зачем мы здесь собрались. Документы никуда не денутся, но и времени у нас не прибавится.
Данте тяжело вздохнул, его пальцы потянулись к узлу галстука. Он расстегнул верхнюю пуговицу безупречно белой рубашки, снял пиджак и с отточенным, почти ритуальным движением аккуратно повесил его на спинку своего кожаного кресла. Каждый жест был выверен и полон скрытой энергии.
— Кстати, Итан, — начал он, садясь и переводя взгляд на друга. — Напоминаю о вопросе, который висит в воздухе уже неделю. Когда ты, наконец, найдешь нам толковую помощницу? Мне нужен профессионал, а не очередной стажер, путающий дебет с кредитом.
— А я уже подобрал! — Итан оживился, его лицо озарила ехидная, довольная улыбка. Он почувствовал себя на более безопасной почве. — Уверяю тебя, просто находка. Настоящая красотка, но при этом умна не по годам. Рекомендации безупречны.
— Мы ищем квалифицированную помощницу, Итан, а не фотомодель для обложки глянцевого журнала, — холодно отрезал Данте. «Опять он со своими "красотками". Ему бы только глаз радовать, а кто будет работать?»
— Данте, да ты просто законченный зануда! — Итан с комическим отчаянием обхватил голову руками. — Скоро я начну серьезно сомневаться в твоей ориентации. Честное слово. После Керри ты стал более холодным и неприступным, чем этот твой черный гранит.
Неожиданно для всех, включая, возможно, самого себя, углы губ Данте дрогнули, а затем все трое рассмеялись. Это был короткий, напряженный смех, но он на секунду разрядил обстановку.
Не теряя ни секунды, Данте протянул руку и нажал едва заметную кнопку на идеально черном, блестящем телефоне-трансляторе. Его голос прозвучал четко и властно, не оставляя места для вопросов:
— Айвори, три кофе. Без сахара. И чтобы были уже здесь.
— Будет исполнено, — из динамика раздался спокойный, мелодичный женский голос, и через мгновение дверь кабинета бесшумно отворилась. В проёме возникла Айвори — идеальная помощница в строгом костюме, с бесстрастным, как у статуи, лицом. Она расставила перед каждым по фарфоровой чашке с дымящимся ароматным кофе, её движения были отточены и беззвучны. Кабинет, выдержанный в стиле хай-тек с доминирующими чёрным, стальным и стеклянным оттенками, казалось, впитал в себя характер самого Данте: безупречный, холодный и функциональный. Айвори так же бесшумно удалилась, оставив мужчин в напряжённой тишине.
Данте, не глядя на остальных, нахмурился, разглядывая тёмную жидкость в своей чашке, и произнёс, словно разговаривая сам с собой:
— Я сегодня был в новом бизнес-центре. И… видел там одну девушку.
«Наконец-то он замечает что-то кроме графиков и отчетов», — с долей сарказма подумал Алекс, медленно помешивая сахар.
— Да ладно?! — Итан с таким комическим изумлением округлил глаза, что, казалось, они вот-вот выкатятся на пол. Он театрально откинулся на спинку кресла, изображая обморок. — Ты, Данте Мэдисон, заметил кого-то кроме своего отражения в зеркальном лифте и сводок биржевых котировок? Мир определённо катится в тартарары!
— Да пошёл ты! — буркнул Данте, но без настоящей злости. Он и сам не мог понять, почему поделился этим.
— Стой, стой, стой, — Алекс поднял руку, требуя тишины, его голос был спокоен и деловит. — Итан, ты не понимаешь масштаба события. За последние, я бы сказал, миллион лет, наш монстр-работяга впервые заговорил о девушке не в контексте служебных обязанностей. Прояви хоть каплю уважения к историческому моменту.
— Благодарю за поддержку, Алекс, — сухо парировал Данте. Он замолчал, наблюдая, как последняя капля кофе стекает по стенке его чашки. «Зачем я это сказал? Они теперь до вечера не отстанут». — Иногда, как бы вы ни сомневались, я тоже способен видеть что-то… прекрасное. Мимолётное.
— И кто она? На кого похожа? Опиши! — Итан привстал, упёршись руками в стол, его лицо светилось неподдельным любопытством. Ему не терпелось услышать подробности, и он от нетерпения елозил на стуле, словно школьник.
— Этого я не знаю, — развёл руками Данте, и в его голосе впервые зазвучала лёгкая досада.
— Ты шутишь? — Итан от изумления чуть не поперхнулся своим кофе.
— Увы, нет. Я видел лишь… волосы. И профиль. Мельком.
Алекс, до этого молча наблюдавший, с интересом подпер подбородок рукой.
— А где же было всё остальное? Она пряталась за колонной?
— Она была на мотоцикле, — пояснил Данте, его взгляд стал отрешенным, он вновь мысленно возвращался в тот момент. — В шлеме. И сквозь забрало я разглядел лишь то, что успел: коричневые локоны, выбивавшиеся из-под шлема, хрупкую фигуру в этой громоздкой мотоциклетной экипировке… Но было в ней что-то… — он запнулся, подбирая слова, — что-то неуловимое. Такое, чего я не видел никогда прежде. Какая-то стремительность. Свобода.
— Друг, не хочу тебя огорчать, но, по-твоему же описанию, ты не видел ничего, — Итан развёл руками, искренне не понимая. — Это может быть буквально любая девушка в городе. Завтра как раз приходит та самая новенькая помощница, увидишь её — и забудешь про свой мимолётный образ. Уверен, она тебе понравится.
— Сам не знаю, почему этот образ врезался мне в память, — Данте с раздражением потер переносицу, словно пытаясь стереть навязчивую картинку, и шумно выдохнул. «Коричневые волосы на ветру… Прямая спина… Исчезла в потоке машин, будто и не было».
— А я знаю, — Алекс сказал это тихо, но так весомо, что оба взглянули на него. Его выражение лица было серьёзным, будто он решал вопрос вселенской важности. — Сколько лет ты один, Данте? Ты живёшь только работой, твой мир сузился до размеров этого кабинета и биржевых сводок. Ты не обращаешь внимания ни на что живое. И вот теперь мы дошли почти до галлюцинаций. Ты абсолютно уверен, что эта девушка была реальна?
— Разумеется, я уверен! — Данте резко отодвинул чашку. — Я же не сошёл с ума, как бы вы оба ни пытались меня в этом убедить. Она была настоящей.
— Окей, окей, — Итан, видя, что дело принимает серьёзный оборот, вновь вступил в разговор, пытаясь сгладить напряжение. — Ладно, допустим, она реальна. Следующий логичный вопрос: ты собираешься её найти?
— Разумеется, нет, — Данте ответил мгновенно, с какой-то даже оборонительной резкостью.
— Но почему? — Итан развёл руками. — К чему тогда был весь этот загадочный разговор, если ты не планируешь ничего предпринимать?
— К тому, — Данте язвительно улыбнулся, — что кто-то здесь совсем недавно усомнился в моей ориентации. Я просто привёл контраргумент. Однако, — он снова нахмурился и решительно потянулся к стопке документов, — сейчас я хочу лишь одного: закончить с этим побыстрее и вернуться к своему личному проекту. И к своим личным делам. У меня есть одна идея, требующая срочной реализации.
— Что ты опять задумал? — настороженно нахмурился Итан, чувствуя подвох. — Нам стоит начинать опасаться?
— Не думаю, — Данте ответил на автомате, его взгляд уже потух и был прикован к цифрам на экране. Он мысленно уже ушёл от них, полностью отключившись от темы разговора и погрузившись в работу. Но где-то на задворках сознания, как назойливый комар, продолжал кружиться образ девушки с коричневыми волосами, ускользающей от него в потоке городского дня.
Спустя пару часов, которые показались ему вечностью, Данте уже мчался на своей темно-синей «Тесле» по вечерним улицам, настойчиво стучавшим по стеклам первыми каплями дождя. Он не мог выбросить из головы ни образ девушки, ни сверкающее украшение в витрине. С друзьями говорить об этом было невыносимо — их подшучивания задевали что-то глубинное, ранимое. «Как объяснить, что я готов купить кольцо для призрака? Для девушки, чьего лица даже не видел? Они точно решат, что я спятил».
