- Маша!?
К удивлению князя, богиня вздрагивает, услышав ее голос, и отрывает взгляд от стоящего перед ней адепта, разрывая ритуал.
- Кэтрин…
- Как ты смеешь, смертная, так оскорбительно обращаться к пресвятой Деве Марии!?! – кричит священнослужитель, с ужасом и презрением глядя на юную целительницу, но замолкает, стоило богине поднять руку, а попаданка в удивлении распахивает глаза еще шире.
- Пресвятая Дева Мария? – шепчет она, а затем ее лицо искажает злость, - Ты значит та книга не от гадалки?
Лейдорин хмурится, не понимая, о чем она говорит.
- Да что она творит… - шепчет чей-то голос рядом, явно желая, чтобы юная магичка перестала так вопиюще нагло вести себя и осквернять имя богини.
- Ты… да как ты могла! Ты даже хуже, чем… - девушка явно путается подобрать более обидное словно, но лишь раздасовано взмахивает руками, качая головой.
- Я всего лишь ускорила события, которые рано или поздно произошли. – голос богини звучит спокойно, словно здесь не происходило ничего необычного, но все с удивлением увидели на ее лице смесь растерянности и некого испуга. Словно эта девчонка имела для нее какое-то значение.
- Ускорила? Да неужели? И на сколько лет, позволь узнать? – фыркает попаданка, скрестив руки на груди, и с сарказмом в голосе добавляет, - О, пресвятая Дева Мария!
Послышался грохот падения главного священника храма, который не выдержал этого вопиющего поведения юной девушки. Старику явно придется оказать помощь…душевную… Никто почти не обращает внимания на старика, все смотрят за разворачивающимися собитыями.
- Всего лишь на пару сотен лет. – послушно отвечает богиня, - Это малый срок.
- Ага, за который я бы спокойно и счастливо дожила свой человеческий век в родном мире, если бы не ты!
- А с чего ты взяла, что ты там была бы счастлива!? – ко всеобщему ужасу богиня неожиданно разозлилась, - И Земля не твой родной мир!
- Да плевала это! Верни меня в мой родной мир! – кричит Кэтрин, а в ее глазах стоят слезы, - Верни! – и, заметив расползающееся у ног богини белое облачко, прищуривает глаза, - И не смей сбегать!
- Это невозможно, ты знаешь правила перехода в другой мир. Ты сейчас не можешь здраво оценивать ситуацию из-за захлестнувших тебя эмоций. Я приду к тебе, когда посчитаю нужным. А теперь… выведите ее!
Попаданку моментально окружили храмовники, которые подхватили ее, безвольную, под локти, но замешкались перед выходом. Они не знали, куда вести ее.
- В камеру ее! – кричит неожиданно пришедший в себя главный священнослужитель, - Эта невоспитанная девчонка понесет заслуженное наказание!
- Я не прошу ее наказывать.- хмурится богиня, а старик, не вставая, преклоняет перед ней колено, и торопливо произносит:
- Прошу вас не гневить на нас, о богиня. У нас, смертных существуют правила, которым мы на протяжении многих тысячелетий следуем, и верно служим вам, богам. Наглая девчонка должна понести наказание!
- Раз вы так настаиваете… - светловолосая девушка неуверенно бросает встревоженный взгляд на равнодушную к происходящему Кэтрин.
- Думаю, я, как правитель этих земель, имею право сам принимать решение о наказании, а значит, забираю эйс Кэтрин под свою ответственность. – Лейдорин недоверчиво слушает свой собственный равнодушный голос.
Неужели он это сказал перед храмовниками, с которыми у него и так натянутые отношения? Замечает, как старик бросает на него взгляд, полный ненависти – молодой князь никогда не отличался почтительным отношением к богам и их последователем, и их это бесило, ведь боги выбрали его своим любимцем. Никогда не преклонял голову перед священнослужителями, не боялся угроз, а теперь еще и забирает у них такую прекрасную возможность навешать на эту девушку всяческие грехи, и лишить удовольствия сжечь ее в божественном огне – так поступали с преступниками против храма. Пристально посмотрев в глаза богини, он видит понимание и сожаление, что ситуация так сложилась. Возможно она думала, что Кэтрин поведет себя по-другому, но явно просчиталась.
- О, пресвятая Дева Мария, прошу, не позволяйте ему… - начал было старик, но богиня перебивает его, широко улыбнувшись.
- Да пусть будет так, светлейший князь эльфов, Лейдорин. Кэтрин примет наказание от вас. А теперь, пожалуй, продолжим ритуал. У меня не так много времени.
***
Я сидела на диване во дворцовой библиотеки, и равнодушно листала книгу, не вникая в смысл слов. Неподалеку застыли стражники. Я была заключена под домашний арест. «Домашний» - еще тихо сказано – под «дворцовый» - так будет звучать правильнее. Признаюсь, мне было стыдно, как я себя повела вчера, но не могла контролировать свою ярость, когда увидела подругу их прошлого, а после узнала, что она богиня. Эмоции взяли вверх, выплескивая обиду, тоску по семье, усталость от вечной беготни поисков ответов, от трудностей в этом мире. Иногда так хотелось закрыться ото всех, сбежать хотя бы ненадолго глубоко в лес в одинокую хижину, чтобы отдышаться. Хотелось пожалеть себя, полакать. Я так устаю быть сильной.
Но, больше всего я не понимала, почему меня не навещают подруги и мальчишки. Их что, не пускают? Я не помню, как вчера добралась до дворца – лишь урывками помнила, как князь настойчиво посадил в карету, а после, уже во дворце сообщил, что мне придется до окончания практики пожить в дворцовых покоях – так как я знатно разозлила храмовников. Все это происходило словно в тумане, как и слова доходили сквозь пелену апатии. Только сегодня, когда вырвалась из состояния горя и злости на Машу, начала медленно воспринимать реальность и происходящее и обнаружила приставленную ко мне стражу, которая как бы не ограничивала меня в передвижениях, но при этом не выпускала из покоев. К концу вечера мне удалось уговорить стражников пустить сходить в библиотеку.
Злости на этих молчаливых эльфов не было – они просто выполняли свою работу, но очень хотелось «поболтать по душам» с князем: зачем мне такая охрана? Не может быть такого, что последователи богов убьют меня лишь за грубые слова в сторону их обожаемой богини. Или могут? Религия здесь была очень сильной и влиятельной – в этом мире боги являли себя смертным, и те знали о реальности их существования.
Была обида на друзей. Почему не приходят? Еще пойму, что их не пустили, но Лигат, как принц княжества, точно мог обойти этот приказ и навестить меня!
Ощущая, как негативные чувства переполняют меня, со вздохом отложила книгу, и сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. Так, Кэт, не злись, не зная реальные причины их действий.
Как бы я не пыталась успокоиться, мысли неизбежно возвращались к богине, и снова начинала злиться, посылая на ее голову различные проклятия, которые успела выучить за год учебы.
- Мне даже страшно подумать, о ком ты думаешь с таким выражением лица. – от неожиданности вздрагиваю, а затем радостно подскакиваю:
- Лигат, наконец-то! Я думала, что никого так и не увижу до конца практики! – обнимаю парня, но напрягаю, чувствуя его холодность. Отстраняюсь, и пристально смотрю в глаза, - Что-то не так?
- О чем ты? Все хорошо. Остальных не пустили стражники, только я смог прорваться. Тебя охраняют получше любого золотого банка.
- Ах, об этом! Когда я смогу перемещаться без охраны и вернуться в казарму?
- Увы, мне этого не известно. – холодно отвечает эльф, отводя взгляд от меня, и я злюсь:
- Лигат, я вижу, что здесь что-то не так! Ты что, злишься на меня?
Он открывает рот, чтобы ответить, но я перебиваю его:
- Пожалуйста, не лги…
«Не заставляй меня насильно ментально получать ответы…». Эту фразу я так и не решилась произнести, но она невольно беззвучно повисла между нами. Младший брат князя с недовольством поджимает губы, прищуривая глаза, и делает взмах рукой – стражники моментально исчезают, покинув библиотеку, а затем неожиданно грубым голосом отвечает:
- А ты как думаешь?
- Что?
- Да, ты права – я злюсь, и злюсь очень сильно.
В растерянности смотрю на Лигата, мотаю головой:
- Не понимаю…
- Вот как – не понимаешь. Скажи, Кэт, как ты бы себя чувствовала, если твой друг… нет, не верно выразился, член твоей семьи, неожиданно заявляет тебе, что совершенно не ценит нас, семью, близких друзей, что бы легко оборвал с нами все связи. Как ты бы к этому отнеслась?
- Негативно. Лигат, я не понимаю, к чему ты ведешь, но я подобного не говорила! – вновь мотаю головой, чувствуя, как внутри появляется неприятное чувство липкого страха, и боль от его слов. Верно говорят, что слова словно кинжалы, наносят раны не хуже любого другого оружия.
- Пусть не так, но это именно то, чего ты хотела вчера – оборвать все связи с нами, нашим миром, и вернуться в свой мир.
- Ты не можешь осуждать меня за подобное желание! – кричу я, чувствуя, как злость захлестывает меня. Как они смеют так говорить! – Там осталась моя семья! Ты бы повел на моем месте точно так же!
- Знаешь, но нет. Я бы не повел. – огорошает меня своими словами эльф, и я хмурюсь. – Я чем-то похож на тебя – у меня нет родителей, и, если у меня будет возможность увидеть их, но при этом оборвать связи со всеми друзьями, которые мне заменили семью, с жизнью что я построил своими собственными руками, то я бы отказался. Да, я очень хочу их увидеть, но не готов терять того, что имею сейчас. У меня много счастливых воспоминаний с родителями, и я навсегда сохраню их в сердце, так они всегда будут со мной. – эльф шумно выдыхает, и вскидывает голову, задумчиво глядя на потолок, - Кэт, мы понимаем, что это очень сложный выбор, и не в коем случае не осуждаем тебя – каждый волен сам выбирать. Просто… нам тоже больно… И нужно время, чтобы свыкнуться с этим. Я рад, что ты в порядке, а сейчас мне пора. До встречи, Кэтрин.
Я провожаю Лигата взглядом, а затем прикрываю глаза. Внутри образовалась звенящая пустота, постепенно заполняясь болью от его слов, обидой, что они поставили себя главнее моей настоящей семьи, и горечестью, что при этом эльф прав. Прав во всем. Но разве можно злиться за желание увидеться с родными? Не знаю… Присаживаюсь на диван, не замечая как стражники возвращаются на свои места – мне все равно. В мозгу, как по барабану, звучат слова Лигата. Казалось, что в эту секунду я просто потеряла смысл жизни, потеряла все мысли, планы. Мне нужна была поддержка, но я понимала, что друзья не могут честно оказать ее. Они дорожат мною, и мой уход для них будет как предательство.
Нет, я не жалела о своих словах в храме – я высказала все, что накопилось в душе. Просто покричала, чтобы груз тоски хоть немного стал легче. Да, мне полегчало, но пришло сожаление, что друзья слышали мои слова. Они могли по-разному расценить их, и я не могла обвинять их, что думают в таком ключе. Самой очень больно, что Маша оказалась не той, кем я ее воспринимала, что так жестоко вырвала из родного мира радо собственных прихотей.
- Тяжелый день?
Поднимаю голову, и хмуро смотрю на остановившегося предо мной князя эльфов и буркаю в ответ:
- Очень. Благодаря вам.
- Надо же, и где я успел провиниться?
- Стражники ваши.
- И что? Это ради твоей же безопасности. Думать головой нужно было раньше – когда оскорбляла богиню и светлые чувства ее последователей с весьма тонкой и чувствительной натурой, и тогда бы не мучилась с моей стражей.
- Да поняла я уже! – огрызнулась, чувствуя нарастающее раздражение. Сегодня словно, кому не лень, одно и то же твердили мне! – Сколько продлится это наказание?
- Две недели – как раз до самого окончания практики. – пожимает плечами эльф, а затем внезапно присаживается на диван рядом со мной.
На миг я замерла от подобной наглости, затем вспомнила, что он в общем-то в своем доме, а я гость, и отдвинулась от него как можно плотнее прижавшись к подлокотнику дивана с моей стороны. Князь лишь фыркнул, наблюдая за моими действиями, откинулся на спинку дивана и накинул правую руку на его спинку. Я и сама понимала, что веду себя по-детски, но ничего не могла поделать с собой. Меня нервировал этот мужчина со столь необычным отношением ко мне, и я… жутко смущалась. У меня никогда не было парня, и мои мальчишки были первыми друзьями противоположного пола, с которыми я так смело говорила – связь шеги, и чувство, что они мне словно браться, сыграло немаловажную роль.
Не буду скрывать, что мне льстило, что я единственная для такого влиятельного доди этого мира, но и с тем это отталкивало меня. Я не хотела подобного, не хотела дворцовой жизни, не хотела быть любовницей. Да, это означало растоптать его единственный шанс вернуть эмоции, но я собиралась поддаться своему эгоизму. Даже если бы он мне нравился, князь был… слишком старым, что ли? Не только из-за большой разницы в годах, которую я так и не привыкла воспринимать нормально у древних расах, вечно сравнивая с человеческими годами, но он так же был зрелым мужчиной, умным, сильным, был князем, опять же – любимец богов, красив. В общем, сплошные минусы для нормального мужчины. Мы просто жили в разных мирах, в разных социальных слоях. У нас не было ничего общего.
Мой слух уловил сдавленное покашливание. С недоумением обернулась – лицо князя было непроницаемым, губы плотно сжаты, а взгляд устремлен к потолку, но кашлянье не прекращалось. Посмотрела на невозмутимых стражников и мысленно махнула рукой. Показалось… Задумчиво посмотрела на князя и поинтересовалась:
- А вы зачем собственно пришли?
- Завтра все адепты отправляются в недельных поход в лес, с целью получения необходимых навыков выживания. Поход будет длиться неделю. Вы остаетесь здесь.
- Что!? Но это нечестно!
- Тогда дерзайте- если храмовики вас прирежут во сне вместе с друзьями, я горевать не буду. – закрываю рот, готовый выплюнуть очередное обвинение, и… обиделась. Как можно так говорить адепту… В тоже время мужчина продолжил, - Я слышал, что у тебя сейчас напряженные отношения с друзьями – этот поход прекрасная возможность, чтобы вы все немного остыли и все обдумали.
Я угрюмо молчу, признавая разумность его слов, но в то де время было обидно. Я знала о походе, и думала, что домашний арест не распространяется на практику, а все оказалось наоборот. Сама виновата – так импульсивно поддавшись эмоциям. В походе я хотела поговорить с друзьями, но теперь просто нужно дать друг другу время на раздумья. Возможно, это будет более верным решением.
- М-могу я завра перед походом проведать друзей?
Эльф задумчиво смотрит на меня, а затем качает головой:
- Тебе лучше не покидать пределы дворца, пока поблизости шастаются храмовники, но я сниму запрет для твоих друзей навещать тебя.
- Спасибо… Я… могу идти?
- Как хочешь. – равнодушно пожимают плечами. Я хмурюсь, чувствуя напряжение мужчины, некую отстраненност. Почему меня не покидает странное чувство, что здесь что-то не так?
***
Лейдорин проводил понурую девушку задумчивым взглядом, и, когда за ней захлопнулась дверь, резко обернулся в сторону высокого книжного стеллажа и процедил:
- Атед, я тебя убью! Выходи давай!
- Погоди, Лейд, я не могу. Сейчас отсмеюсь. Аха-ха-ха, ты старый! Ты слышал? У тебя сто-о-олько недостатков! Аха-ха-ха, я сейчас умру со смеху!
