Многочисленные города и деревни на альмирийском берегу образовали каналы и отводы, постепенно захватывая землю по ту сторону. Пахать и сеять где-то надо — кто бы спорил.
Так и выходило: то ли река уходила глубже в степь, то ли Саркарим тихо отступал перед настойчивостью Альмирии.
Всё это Вальтер понимал, но уложить в голове оправдания для убийства людей не мог. А вот старейшины, похоже, могли. И считали себя вправе убивать невинных крестьян, отнимать распаханные поля и наделы, потому что «есть всем надо», а эта земля — на саркаримской стороне…
Он вздохнул. Всё сложно. Война никому не выгодна, а всё равно одни люди на ней наживаются, а другие гибнут, теряя всё — дома, поля, семьи, надежду. И словно это никого не волнует.
Вот и сейчас Старейшина Тарай вычурно и размеренно доказывал им, что это праведная война во славу всего Саркарима. Словно каждое слово взвешивалось на весах судьбы, каждое предложение звучало как урок морали, но при этом несло в себе холод и бездушие. И что обязательно всё это прекратится, стоит только наглым альмирийцам освободить «захваченные» земли — слова звучали гордо, словно он сам верил в их справедливость.
Вальтер слушал и понимал, как искусно старейшина играет словами. Но это было никак не похоже на то, что он говорил им вчера. Куда-то исчезло всё его миролюбие, вся та мягкость, которая могла заставить хоть чуть-чуть верить в справедливость. Теперь осталась только строгость и холодная убеждённость, словно за речью скрывалось острое лезвие, готовое разрезать любую попытку сомнения.
- А что же твой чтец мыслей молчит? – Тарай хитро усмехнулся и посмотрел на него.
- А он умеет держать слово. – и этот ответ Хальдора словно сводит к нулю все попытки договориться. – Сказал, что будет молчать, вот и молчит.
Вождь не прощает таких намеков. Глаза старика гневно сверкают, но зацепиться ему не за что. Оценивает его, словно ощупывает взглядом ярких светлых глаз, так не характерных для жителей пустыни. Под этим взглядом неуютно, но Вальтер не отводит глаз. Ему стесняться нечего.
- Я разрешаю. – величественный взмах рукой. – Говори.
И тихо дремлющая сила внезапно подкатывает к горлу, рвется наружу. Слова, так много слов! Обвинений и претензий. Столько всего хочется сказать, и уколоть побольнее, и спросить за все.
И замечает испуганный взгляд Саула. Не успеет товарищ его остановить. И вмешаться не посмеет, кто же вперед вождя позволит себе влезть.
И это отрезвляет. И дурацкая толи шутка, толи угроза – расскажу магистру, что дочку его соблазнил. Вранье, как есть вранье, но от этого Вальтер приходит в себя.
- Я… вопрос задать хочу. – ведь вопросы это не то же самое, что говорить, это же требует другого разрешения.
Но Тарай благосклонно ему кивает, мол и вопросы тоже можно. Он сегодня удивительно щедр, чувствует свое превосходство.
- Альмирийская академия ведь не на берегу Дар-Кеш. Почему же на нее напали?
Вождь пренебрежительно фыркает, и Вальтер почти слышит из его уст такое громкое слово «вранье», и понимает, что это будет концом. Вождь точно не простит им этот его провал – подловить на лжи самого вождя, вождя именно этого стойбища, которое славится своим нейтральным отношением, дружелюбием ко всем путникам. Стойбища, которое является перекрестком миров для всех степняков.
- Уезжайте. – скривившись выплёвывает старик.
Им не надо дважды повторять. Оставаться тут уже опасно для жизни, они нечаянно разворошили осиное гнездо, и теперь только молитвами Всевидящему им получится убраться отсюда живыми.
Он быстро завязывает на голове такой же цветастый платок как у прочих товарищей, им же можно прикрыть нос и рот от пыли и песка. Подарок от Саула. Как же теперь друг будет между семьей и долгом?
Но Саул не теряется, он запрыгивает на своего коня быстрее всех, успевая буквально на ходу свеситься почти до самой земли и обнять мать. А потом с лихим гиканьем срывается вскачь.
Почуяв нервное настроение своих хозяев, кони тоже спешат убраться с земли, которая резко стала нетерпимой к чужакам. И пока копыта бодро стучат по каменистой почве, унося их все дальше и дальше от живительной влаги, Вальтеру не дает покоя одна только мысль – а мог ли он как-то повлиять на эти переговоры? Не добить их одним вопросом, а повернуть в нужную сторону.
Но долго думать нечего, его товарищи спешно развязывают свои ножны, высвобождая мечи. И это означает только одно – мирные земли остались за спиной, и теперь они одни против всей пустыни.
Он хотел было спросить, куда же они так гонят, если даже не остановились чтобы достать оружие, но, обернувшись, заметил за собой столб пыли, который поднимался всё выше и выше, словно сама пустыня решила прогнать их к краю света.
А ведь он даже арбалет зарядить не успел — все болты были убраны далеко, словно на грех, и теперь казалось, что малейшая ошибка обернётся гибелью.
Впереди мчался Саул, пригнувшийся к шее коня, стараясь стать единым целым с животным. Словно стрела, он вытянулся в одну линию, каждая мышца напряжена, дыхание в такт биению конских копыт, глаза устремлены прямо перед собой, к горизонту, который уже казался далеким миражом. За ним следовал Хальдор; его конь не был привычен к таким скоростям, да и сам всадник держался только из упорства — что всем назло.
Остальные шли за спиной, кто чуть ближе, кто чуть позади, но вроде как справлялись с бешеным темпом. Оборачиваться лишний раз не хотелось: ветер с песком бил по глазам, шершавый и едкий, царапая кожу и заставляя морщиться. Да и без этого он уже ощущал приближение новой пылевой бури, которая могла поглотить их за секунды. Вальтер лишь понадеялся, что Саул действительно знает путь.
Несколько невысоких скал выросли перед ними неожиданно. Они торчали, как темные зубы древнего чудовища, и пришлось действовать мгновенно. Лошади, словно чувствуя опасность, радостно всхрапывая, рванули к убежищу, неся всадников сквозь песок, ветер и острые края скал, туда, где сама пустыня открывала им путь к спасению.
– Эй, тут люди! – Саул махнул рукой, и тут же все, как по команде, достали мечи из ножен, сверкая сталью на солнце. – Эй! Вы чего!
Не было там никакой угрозы, это Вальтер уловил по голосу друга. Скорее просьба о помощи.
Спрыгнув с коня, он поспешил к камням. Огромные черные глыбы впитывали солнечный свет, и в первый момент Вальтеру показалось, что он провалился в ночь, стоило только оказаться в тени от скалы. Воздух там был прохладнее, запах камня и пыли растворялся в горячем воздухе, а вокруг завывал озлобленный песчаный вихрь.
Тут обнаружилась скромная кибитка, в которой дрожали от страха какие-то крестьяне. Он пригляделся – ну точно, отец и мать, а за спинами прятались детишки, прилипшие друг к другу, белые от ужаса. Тоже мне угроза.
А вот бедняки действительно перепугались не на шутку – и не зря, когда на тебя из ниоткуда вылетает целый отряд вооружённых людей, в голове мгновенно вспыхивает паника.
– Телегу так сметет!! – закричал Саул, отчаянно размахивая руками, голос его рвался сквозь ветер и пустынный шум.
И точно: бедолаги не успели выпрячь лошадь, теперь пытались кое-как уместиться за камнем. Тут уже не нужно было объяснять, что делать – они сами всё поняли.
Все вместе бросились к телеге и одним махом вытащили оттуда щуплого конягу, который поддавался и не упирался. Животные боялись не меньше людей, и, сжавшись, ложились на землю, подчиняясь инстинкту самосохранения.
Перевернуть телегу – а вещей там было всего ничего – удалось ещё быстрее, чем они ожидали. Клубы песка угрожающе танцевали вокруг, словно уже праздновали свою победу, и было совсем не до разговоров. Все забивались под телегу, не разбирая, кто где, лишь бы укрыться от рвущегося с неба вихря.
Вальтер и Саул успели уговорить всех лошадей лечь рядом, создавая такой живой островок под прикрытием странного черного камня. Конские ноздри расширялись, а нервно дергались от напряжения.
Пылевая буря накрыла их полностью. Стены песка стояли до самого неба, закрывая солнце и превращая мир вокруг в мутную серо-жёлтую массу, где едва можно было различить силуэт соседа.
Развернув свой плащ, Вальтер прикрылся с самого края, заодно укрыв и бедолагу крестьянина. Тот лишь смотрел на него с благодарностью, но в глазах блестел страх, который не удавалось спрятать даже под покровом тьмы и песка.
Вальтер это хорошо понимал: буря кончится, а вооруженные мужчины останутся, и тогда придётся отвечать за этот момент. Но сказать что-либо сейчас было невозможно — рот набился бы песком мгновенно, каждое слово могло оказаться похороненным вместе с ветром.
После, когда буря стихнет, будут разговоры.
В глубокой степи Саркарима
Песок был везде. Вальтер устал уже отплевываться и выгребать его из-за шиворота. Он лез в глаза, скрипел на зубах, забивался под ремни и в складки одежды, будто цеплялся за них намеренно. Впрочем, все остальные были заняты тем же самым — кто чертыхался вполголоса, кто безнадежно махал рукой. Песка хватило всем.
И только Саул, казалось, не страдал от такой напасти: отряхнулся, как собака, и пошёл готовить еду, будто вокруг не было ни пыли, ни усталости, ни чужих страхов. И где только нашёл каких-то колючек и обломков веток, чтобы сложить в крошечный костерок и погреть воды для отвара — Вальтер так и не понял, но Саул справился быстро и деловито.
Хальдор тем временем достал припасённую солонину и строгал её тоненькими ломтиками, аккуратно раскладывая на куске ткани, пока все остальные доставали кто что успел прихватить с собой из стойбища. И Вальтер тоже залез в свою сумку проверить запасы — больше по привычке, чем по нужде. Там нашёлся бурдюк с кислым вином, тяжёлый и подозрительно тёплый.
— Ха, смотрите-ка! Нам повезло! — обрадовался Клаус и поспешил выхватить бурдюк. — Всё равно надо скорее выпить, пока не скисло.
Крестьяне продолжали смотреть с опаской, но в самом деле, этого вина там было каждому по глотку. Маловато для разгула, да и не до него было.
В сумке ещё нашлись лепёшки, которые чудесно дополнили их общий стол — неровный, пыльный, сложившийся прямо на земле.
— Достопочтенные! — командир обратился к крестьянам, упорно прятавшимся в углу за кибиткой. — Не откажите разделить с нами хлеб-соль.
И, видя, что несчастные беженцы не спешат доверять случайным встречным, поспешил представиться:
— Моё имя Хальдор, и я командир этого отряда. Может, вы слыхали когда, мы — копьё Тальгара. — и, видя, что это так же не возымело действия, продолжил: — А может, и не слыхали. Мы служим Маршалу-Куратору великой альмирийской магической академии, и на этом задании мы ищем страшное чудовище, которое пожирает невинных людей.
Тут уж крестьяне прониклись и тотчас начали голосить о том самом чудовище, перебивая друг друга, хватаясь за руки и одежду. А Вальтер наконец-то смог разглядеть, кого же прятал за своей спиной этот невзрачный мужичок: женщина средних лет, да трое ребятишек. И не похоже было, что они родители этим детям.
— Видали мы то чудище, ооооо… — грустно протянул мужик. — Огромное такое, просто жуть.
Мужчина торопливо прожевал кусок еды и принялся описывать страшилище, размахивая руками — для правдоподобности. Рук не хватало, но ему и не надо было знать размеры: летающего пса он видел своими глазами и понимал, что в этом рассказе ни капли вранья.
Видимо, рассказ подходил к самой грустной части, потому как малыши вздрогнули и захлюпали носами. Вальтер поспешил им сунуть кусок лепёшки, и это немного отвлекло от воспоминаний.
- Там еще дяденька был… - прочавкал чумазый пацан. – Страшный уууу! Но мне никто не верит, мол, привиделось. Потому что страшно. Только он был. В плаще такой, на коне.
- Я тебе верю. – серьезно ответил малышу Вальтер, потому что знатному всаднику в плаще неоткуда в бедной деревне взяться.
— Эта тварь, она ж размером с хорошего быка. Я в тот момент на речке был, рыбу ловил, да вон соседка бельё стирала. Ну и мелюзга всякая плескалась. Да… крик такой стоял, аж кровь в жилах стыла! Она там по деревне летала, лапищами своими крыши срывала, жуть…
Он опустил голову, заново переживая случившийся кошмар. И Вальтер его не винил. Если уж в магической академии, где и солдаты были, и стены каменные, и даже какие-то заклятия защитные, и то такой ужас творился, то что уж говорить о простой деревне. У людей там убежавшая собака уже событие, не то что летающая тварь из-за тонкой грани.
— Я уж не стал заставлять их, — кивнул головой на женщину с детьми, — идти обратно в деревню. Сам пошёл проверить, вон нашёл на окраине коня уцелевшего чудом, да телегу вот. А живых там не осталось. Мы и поспешили убраться куда подальше.
— А деревня ваша как называется, милейший?
— Дык это, Залесенки. На самом берегу реки стояла, оно-то близехонько к Саркариму, да куда ж деваться, у воды-то оно всегда лучше, а там если вглубь куда, то там же уже все пашни заняты.
— А зачем же вы так далеко в степь уехали? Вы же почитай уже в самой пустыне! Что ж вы тут собираетесь делать?
— Какой пустыне? О чём вы? — заголосил мужичок, а тётка завыла в голос.
— Милейший, оглянись, — Хальдор обвёл рукой безжизненный пейзаж. — Тут даже колючки уже не растут, тут от Дар-Кеш два дня пути верхом! Как вы тут оказались?
Крестьянин почесал свою куцую бороденку и задумчиво огляделся, будто все это – камни, песок, высокое пронзительно-синее небо – видел первый раз.
- А и в самом деле… мы-то ехали на запад самый, там говорят предгорье, там много не распашешь, но все лучше в Роттенхейме оказаться, чем в Саркариме. Только вот буря эта… мы как колеса повернем на закат, так тут же пыль до небес поднимается!
Хальдор нахмурился и глянул на Саула. Так и по нему и не скажешь, что что-то волнует старика, но Вальтер уже научился примечать мелкие детали. И не надо было лишних слов, чтобы понять – эта буря не просто непогода. Это старейшины Саркарима хотят от них всех избавиться.
- А где мы сейчас, Саул?
— Мы-то? — легкомысленно бросил парнишка, будто речь шла о пустяке. — Да у Чёрных Камней, это считай в самом центре мёртвых земель. Ещё немного на юг — и выйдем у Солёной реки, а там уже нам всем не жить.
В воздухе повисла нехорошая тишина, плотная, тяжёлая. И было лишь слышно, как неутомимые песчинки накатывают снова и снова на уставший чёрный камень. Наверное, века назад это была гора, а может, даже целый горный хребет, но злобный мелкий песок и равнодушный ветер сточили его почти целиком, превратив в жалкие, обгрызенные зубцы.
Им тут не выжить. Мёртвые земли потому и мёртвые, что тут ни воды, ни тени, ни еды. Только мерзкие насекомые прячутся в песке и ждут зазевавшегося путника, чтобы напасть стаей и обглодать до костей. Ну так, по крайней мере, рассказывал учитель истории и географии — суровый старик, любивший пугать учеников страшными примерами.
— Значит, надо двигать на север, — задумчиво прикинул Хальдор. — И на запад. Ближе к Роттенхейму.
Немного покопавшись в сумке, командир вытащил небольшую карту. Вроде тонкая бумага, свёрнутая в свиток, она, тем не менее, выглядела как новая — ни заломов, ни пятен. Ну конечно, уж в академическом копье наверняка догадаются зачаровать карту, чтобы она не боялась ни воды, ни времени, ни дороги.
Так и выходило: то ли река уходила глубже в степь, то ли Саркарим тихо отступал перед настойчивостью Альмирии.
Всё это Вальтер понимал, но уложить в голове оправдания для убийства людей не мог. А вот старейшины, похоже, могли. И считали себя вправе убивать невинных крестьян, отнимать распаханные поля и наделы, потому что «есть всем надо», а эта земля — на саркаримской стороне…
Он вздохнул. Всё сложно. Война никому не выгодна, а всё равно одни люди на ней наживаются, а другие гибнут, теряя всё — дома, поля, семьи, надежду. И словно это никого не волнует.
Вот и сейчас Старейшина Тарай вычурно и размеренно доказывал им, что это праведная война во славу всего Саркарима. Словно каждое слово взвешивалось на весах судьбы, каждое предложение звучало как урок морали, но при этом несло в себе холод и бездушие. И что обязательно всё это прекратится, стоит только наглым альмирийцам освободить «захваченные» земли — слова звучали гордо, словно он сам верил в их справедливость.
Вальтер слушал и понимал, как искусно старейшина играет словами. Но это было никак не похоже на то, что он говорил им вчера. Куда-то исчезло всё его миролюбие, вся та мягкость, которая могла заставить хоть чуть-чуть верить в справедливость. Теперь осталась только строгость и холодная убеждённость, словно за речью скрывалось острое лезвие, готовое разрезать любую попытку сомнения.
- А что же твой чтец мыслей молчит? – Тарай хитро усмехнулся и посмотрел на него.
- А он умеет держать слово. – и этот ответ Хальдора словно сводит к нулю все попытки договориться. – Сказал, что будет молчать, вот и молчит.
Вождь не прощает таких намеков. Глаза старика гневно сверкают, но зацепиться ему не за что. Оценивает его, словно ощупывает взглядом ярких светлых глаз, так не характерных для жителей пустыни. Под этим взглядом неуютно, но Вальтер не отводит глаз. Ему стесняться нечего.
- Я разрешаю. – величественный взмах рукой. – Говори.
И тихо дремлющая сила внезапно подкатывает к горлу, рвется наружу. Слова, так много слов! Обвинений и претензий. Столько всего хочется сказать, и уколоть побольнее, и спросить за все.
И замечает испуганный взгляд Саула. Не успеет товарищ его остановить. И вмешаться не посмеет, кто же вперед вождя позволит себе влезть.
И это отрезвляет. И дурацкая толи шутка, толи угроза – расскажу магистру, что дочку его соблазнил. Вранье, как есть вранье, но от этого Вальтер приходит в себя.
- Я… вопрос задать хочу. – ведь вопросы это не то же самое, что говорить, это же требует другого разрешения.
Но Тарай благосклонно ему кивает, мол и вопросы тоже можно. Он сегодня удивительно щедр, чувствует свое превосходство.
- Альмирийская академия ведь не на берегу Дар-Кеш. Почему же на нее напали?
Вождь пренебрежительно фыркает, и Вальтер почти слышит из его уст такое громкое слово «вранье», и понимает, что это будет концом. Вождь точно не простит им этот его провал – подловить на лжи самого вождя, вождя именно этого стойбища, которое славится своим нейтральным отношением, дружелюбием ко всем путникам. Стойбища, которое является перекрестком миров для всех степняков.
- Уезжайте. – скривившись выплёвывает старик.
Им не надо дважды повторять. Оставаться тут уже опасно для жизни, они нечаянно разворошили осиное гнездо, и теперь только молитвами Всевидящему им получится убраться отсюда живыми.
Он быстро завязывает на голове такой же цветастый платок как у прочих товарищей, им же можно прикрыть нос и рот от пыли и песка. Подарок от Саула. Как же теперь друг будет между семьей и долгом?
Но Саул не теряется, он запрыгивает на своего коня быстрее всех, успевая буквально на ходу свеситься почти до самой земли и обнять мать. А потом с лихим гиканьем срывается вскачь.
Почуяв нервное настроение своих хозяев, кони тоже спешат убраться с земли, которая резко стала нетерпимой к чужакам. И пока копыта бодро стучат по каменистой почве, унося их все дальше и дальше от живительной влаги, Вальтеру не дает покоя одна только мысль – а мог ли он как-то повлиять на эти переговоры? Не добить их одним вопросом, а повернуть в нужную сторону.
Но долго думать нечего, его товарищи спешно развязывают свои ножны, высвобождая мечи. И это означает только одно – мирные земли остались за спиной, и теперь они одни против всей пустыни.
Он хотел было спросить, куда же они так гонят, если даже не остановились чтобы достать оружие, но, обернувшись, заметил за собой столб пыли, который поднимался всё выше и выше, словно сама пустыня решила прогнать их к краю света.
А ведь он даже арбалет зарядить не успел — все болты были убраны далеко, словно на грех, и теперь казалось, что малейшая ошибка обернётся гибелью.
Впереди мчался Саул, пригнувшийся к шее коня, стараясь стать единым целым с животным. Словно стрела, он вытянулся в одну линию, каждая мышца напряжена, дыхание в такт биению конских копыт, глаза устремлены прямо перед собой, к горизонту, который уже казался далеким миражом. За ним следовал Хальдор; его конь не был привычен к таким скоростям, да и сам всадник держался только из упорства — что всем назло.
Остальные шли за спиной, кто чуть ближе, кто чуть позади, но вроде как справлялись с бешеным темпом. Оборачиваться лишний раз не хотелось: ветер с песком бил по глазам, шершавый и едкий, царапая кожу и заставляя морщиться. Да и без этого он уже ощущал приближение новой пылевой бури, которая могла поглотить их за секунды. Вальтер лишь понадеялся, что Саул действительно знает путь.
Несколько невысоких скал выросли перед ними неожиданно. Они торчали, как темные зубы древнего чудовища, и пришлось действовать мгновенно. Лошади, словно чувствуя опасность, радостно всхрапывая, рванули к убежищу, неся всадников сквозь песок, ветер и острые края скал, туда, где сама пустыня открывала им путь к спасению.
– Эй, тут люди! – Саул махнул рукой, и тут же все, как по команде, достали мечи из ножен, сверкая сталью на солнце. – Эй! Вы чего!
Не было там никакой угрозы, это Вальтер уловил по голосу друга. Скорее просьба о помощи.
Спрыгнув с коня, он поспешил к камням. Огромные черные глыбы впитывали солнечный свет, и в первый момент Вальтеру показалось, что он провалился в ночь, стоило только оказаться в тени от скалы. Воздух там был прохладнее, запах камня и пыли растворялся в горячем воздухе, а вокруг завывал озлобленный песчаный вихрь.
Тут обнаружилась скромная кибитка, в которой дрожали от страха какие-то крестьяне. Он пригляделся – ну точно, отец и мать, а за спинами прятались детишки, прилипшие друг к другу, белые от ужаса. Тоже мне угроза.
А вот бедняки действительно перепугались не на шутку – и не зря, когда на тебя из ниоткуда вылетает целый отряд вооружённых людей, в голове мгновенно вспыхивает паника.
– Телегу так сметет!! – закричал Саул, отчаянно размахивая руками, голос его рвался сквозь ветер и пустынный шум.
И точно: бедолаги не успели выпрячь лошадь, теперь пытались кое-как уместиться за камнем. Тут уже не нужно было объяснять, что делать – они сами всё поняли.
Все вместе бросились к телеге и одним махом вытащили оттуда щуплого конягу, который поддавался и не упирался. Животные боялись не меньше людей, и, сжавшись, ложились на землю, подчиняясь инстинкту самосохранения.
Перевернуть телегу – а вещей там было всего ничего – удалось ещё быстрее, чем они ожидали. Клубы песка угрожающе танцевали вокруг, словно уже праздновали свою победу, и было совсем не до разговоров. Все забивались под телегу, не разбирая, кто где, лишь бы укрыться от рвущегося с неба вихря.
Вальтер и Саул успели уговорить всех лошадей лечь рядом, создавая такой живой островок под прикрытием странного черного камня. Конские ноздри расширялись, а нервно дергались от напряжения.
Пылевая буря накрыла их полностью. Стены песка стояли до самого неба, закрывая солнце и превращая мир вокруг в мутную серо-жёлтую массу, где едва можно было различить силуэт соседа.
Развернув свой плащ, Вальтер прикрылся с самого края, заодно укрыв и бедолагу крестьянина. Тот лишь смотрел на него с благодарностью, но в глазах блестел страх, который не удавалось спрятать даже под покровом тьмы и песка.
Вальтер это хорошо понимал: буря кончится, а вооруженные мужчины останутся, и тогда придётся отвечать за этот момент. Но сказать что-либо сейчас было невозможно — рот набился бы песком мгновенно, каждое слово могло оказаться похороненным вместе с ветром.
После, когда буря стихнет, будут разговоры.
Глава 8. По ту сторону границы
В глубокой степи Саркарима
Песок был везде. Вальтер устал уже отплевываться и выгребать его из-за шиворота. Он лез в глаза, скрипел на зубах, забивался под ремни и в складки одежды, будто цеплялся за них намеренно. Впрочем, все остальные были заняты тем же самым — кто чертыхался вполголоса, кто безнадежно махал рукой. Песка хватило всем.
И только Саул, казалось, не страдал от такой напасти: отряхнулся, как собака, и пошёл готовить еду, будто вокруг не было ни пыли, ни усталости, ни чужих страхов. И где только нашёл каких-то колючек и обломков веток, чтобы сложить в крошечный костерок и погреть воды для отвара — Вальтер так и не понял, но Саул справился быстро и деловито.
Хальдор тем временем достал припасённую солонину и строгал её тоненькими ломтиками, аккуратно раскладывая на куске ткани, пока все остальные доставали кто что успел прихватить с собой из стойбища. И Вальтер тоже залез в свою сумку проверить запасы — больше по привычке, чем по нужде. Там нашёлся бурдюк с кислым вином, тяжёлый и подозрительно тёплый.
— Ха, смотрите-ка! Нам повезло! — обрадовался Клаус и поспешил выхватить бурдюк. — Всё равно надо скорее выпить, пока не скисло.
Крестьяне продолжали смотреть с опаской, но в самом деле, этого вина там было каждому по глотку. Маловато для разгула, да и не до него было.
В сумке ещё нашлись лепёшки, которые чудесно дополнили их общий стол — неровный, пыльный, сложившийся прямо на земле.
— Достопочтенные! — командир обратился к крестьянам, упорно прятавшимся в углу за кибиткой. — Не откажите разделить с нами хлеб-соль.
И, видя, что несчастные беженцы не спешат доверять случайным встречным, поспешил представиться:
— Моё имя Хальдор, и я командир этого отряда. Может, вы слыхали когда, мы — копьё Тальгара. — и, видя, что это так же не возымело действия, продолжил: — А может, и не слыхали. Мы служим Маршалу-Куратору великой альмирийской магической академии, и на этом задании мы ищем страшное чудовище, которое пожирает невинных людей.
Тут уж крестьяне прониклись и тотчас начали голосить о том самом чудовище, перебивая друг друга, хватаясь за руки и одежду. А Вальтер наконец-то смог разглядеть, кого же прятал за своей спиной этот невзрачный мужичок: женщина средних лет, да трое ребятишек. И не похоже было, что они родители этим детям.
— Видали мы то чудище, ооооо… — грустно протянул мужик. — Огромное такое, просто жуть.
Мужчина торопливо прожевал кусок еды и принялся описывать страшилище, размахивая руками — для правдоподобности. Рук не хватало, но ему и не надо было знать размеры: летающего пса он видел своими глазами и понимал, что в этом рассказе ни капли вранья.
Видимо, рассказ подходил к самой грустной части, потому как малыши вздрогнули и захлюпали носами. Вальтер поспешил им сунуть кусок лепёшки, и это немного отвлекло от воспоминаний.
- Там еще дяденька был… - прочавкал чумазый пацан. – Страшный уууу! Но мне никто не верит, мол, привиделось. Потому что страшно. Только он был. В плаще такой, на коне.
- Я тебе верю. – серьезно ответил малышу Вальтер, потому что знатному всаднику в плаще неоткуда в бедной деревне взяться.
— Эта тварь, она ж размером с хорошего быка. Я в тот момент на речке был, рыбу ловил, да вон соседка бельё стирала. Ну и мелюзга всякая плескалась. Да… крик такой стоял, аж кровь в жилах стыла! Она там по деревне летала, лапищами своими крыши срывала, жуть…
Он опустил голову, заново переживая случившийся кошмар. И Вальтер его не винил. Если уж в магической академии, где и солдаты были, и стены каменные, и даже какие-то заклятия защитные, и то такой ужас творился, то что уж говорить о простой деревне. У людей там убежавшая собака уже событие, не то что летающая тварь из-за тонкой грани.
— Я уж не стал заставлять их, — кивнул головой на женщину с детьми, — идти обратно в деревню. Сам пошёл проверить, вон нашёл на окраине коня уцелевшего чудом, да телегу вот. А живых там не осталось. Мы и поспешили убраться куда подальше.
— А деревня ваша как называется, милейший?
— Дык это, Залесенки. На самом берегу реки стояла, оно-то близехонько к Саркариму, да куда ж деваться, у воды-то оно всегда лучше, а там если вглубь куда, то там же уже все пашни заняты.
— А зачем же вы так далеко в степь уехали? Вы же почитай уже в самой пустыне! Что ж вы тут собираетесь делать?
— Какой пустыне? О чём вы? — заголосил мужичок, а тётка завыла в голос.
— Милейший, оглянись, — Хальдор обвёл рукой безжизненный пейзаж. — Тут даже колючки уже не растут, тут от Дар-Кеш два дня пути верхом! Как вы тут оказались?
Крестьянин почесал свою куцую бороденку и задумчиво огляделся, будто все это – камни, песок, высокое пронзительно-синее небо – видел первый раз.
- А и в самом деле… мы-то ехали на запад самый, там говорят предгорье, там много не распашешь, но все лучше в Роттенхейме оказаться, чем в Саркариме. Только вот буря эта… мы как колеса повернем на закат, так тут же пыль до небес поднимается!
Хальдор нахмурился и глянул на Саула. Так и по нему и не скажешь, что что-то волнует старика, но Вальтер уже научился примечать мелкие детали. И не надо было лишних слов, чтобы понять – эта буря не просто непогода. Это старейшины Саркарима хотят от них всех избавиться.
- А где мы сейчас, Саул?
— Мы-то? — легкомысленно бросил парнишка, будто речь шла о пустяке. — Да у Чёрных Камней, это считай в самом центре мёртвых земель. Ещё немного на юг — и выйдем у Солёной реки, а там уже нам всем не жить.
В воздухе повисла нехорошая тишина, плотная, тяжёлая. И было лишь слышно, как неутомимые песчинки накатывают снова и снова на уставший чёрный камень. Наверное, века назад это была гора, а может, даже целый горный хребет, но злобный мелкий песок и равнодушный ветер сточили его почти целиком, превратив в жалкие, обгрызенные зубцы.
Им тут не выжить. Мёртвые земли потому и мёртвые, что тут ни воды, ни тени, ни еды. Только мерзкие насекомые прячутся в песке и ждут зазевавшегося путника, чтобы напасть стаей и обглодать до костей. Ну так, по крайней мере, рассказывал учитель истории и географии — суровый старик, любивший пугать учеников страшными примерами.
— Значит, надо двигать на север, — задумчиво прикинул Хальдор. — И на запад. Ближе к Роттенхейму.
Немного покопавшись в сумке, командир вытащил небольшую карту. Вроде тонкая бумага, свёрнутая в свиток, она, тем не менее, выглядела как новая — ни заломов, ни пятен. Ну конечно, уж в академическом копье наверняка догадаются зачаровать карту, чтобы она не боялась ни воды, ни времени, ни дороги.
