Сайрус вышел из кабинета и посмотрел на остальных ожидающих: несколько взрослых граждан, сплошь покрытых татуировками и, видимо, их дети, подростки обоих полов с гладкой и чистой кожей. Он, конечно, выделялся среди них, ему было уже двадцать два года, он был на голову выше всех остальных, но у него не было ни одного рисунка. Его поставили на один уровень с детьми.
Последний Дом Луны производил довольно угнетающее впечатление, несмотря на внешнюю красоту здания, полумесяцем огибающего декоративный бассейн. Они прибыли туда небольшой группой волонтеров отдавать долг обществу Ласиона, несколько щуплых подростков и он, сержант Имперской Службы Охраны. Он до сих пор не понимал, в чем заключается смысл его пребывания в этом месте. Ответ пришел в виде рослого ласионца, сплошь покрытого устрашающими татуировками. Он оглядел их суровым взглядом, грозно рыкнул что-то странное, что переводчик опознал как «за мной», и повел их вглубь крыла. Проходя по коридору, Сайрус увидел множество комнат, в которых на кроватях лежали дряхлые старики. Так вот что означает последний дом – они приходят сюда умирать… Но что он будет тут делать?
Оглядев комнату для жилья, Сайрус пришел к выводу, что она ничуть не хуже казармы, разве что в казарме не бывает девушек. Едва он успел поставить свою дорожную сумку на пустую кровать, как разукрашенный верзила опять позвал всех за собой. Работа оказалась банальной и противной – им выдали тряпки и отправили мыть полы. Могло быть хуже. Однако через несколько дней он передумал. Он думал, что это очередная тяжелая работа, но физически он уставал не так, как другие волонтеры. А вот морально он оказался не готов к такому. Мало того, что он весь пропитался запахами мочи и рвоты, он буквально каждый час видел, как умирают люди. Они все стонали или плакали, тяжело дышали, хватали его за рукав, что-то говорили, но переводчик не мог разобрать. Он поднимал с кровати безжизненное тело, чтобы положить его на специальную каталку, затем в герметичный мешок, застегнуть и отправить с дронами-перевозчиками в морг. Затем собрать простыни и запихнуть в горячее горло робота-утилизатора, матрац сложить и отправить на переработку, оставив пустой каркас кровати в комнате, где следует запустить дезинфекцию.
Вначале он гадал, как ему следует общаться с этими подростками, но вопрос отпал сам по себе. У них не было времени на общение, он спали, быстро ели больничную еду и шли дальше убирать комнаты за умирающими стариками. Иногда кто-то из них плакал ночью в подушку, тогда другие подростки неловко пытались его утешить, садясь на край кровати и похлопывая по плечу. Сперва они косо смотрели на взрослого мужчину без рисунков, но потом свыклись.
Через пару недель поздним вечером Хозяин Дома позвал его на лужайку у бассейна. Обычно он не говорил с волонтерами, только проверял работу и выдавал задания. Его коренастая фигура внушала всем страх, и только больные тянулись к нему в своих последних просьбах. У бассейна уже никого не было, немногочисленные старики, способные передвигаться, уже ушли или уехали на гравикреслах в свои комнаты, кое-где в окнах горел свет, и Сайрус предполагал, что там в этот момент очередной больной прощается с жизнью. Хозяин скинул свой халат и потянулся словно большой пес, оказавшийся на природе после душного дома. На его груди красовался рисунок оскалившегося волка, а на спине целая стая злобных зверей бросалась вперед, чтобы в прыжке настигнуть невидимую цель. Сайрус подумал, что почти наверняка раньше Хозяин был солдатом.
– Я думаю, ты уже понял, что я всю жизнь был воином? – Переводчик слегка запнулся перед последним словом, правильно выбирая значение. Сайрус кивнул. – А ты скорее всего из имперских, так ведь? Точно из них. К нам иногда присылают инопланетников на перевоспитание. Никто не справляется. Эльфы не умеют выполнять приказы, астрийцы и ванильцы не переносят грязи, имперцы с Шагаде и Соннера просто не выдерживают, уезжают в слезах. Больше недели никто не выдерживает. Ты первый. Ты имперский. Точно. Ты умеешь драться?
– Да…
– Тогда давай проверим наши умения и сабли.
– Что? – Сайрус в недоумении переспросил, потом постучал по комму, требуя альтернативный перевод, возможно, что общего словаря было недостаточно для какого-то особого диалекта.
– Давай подеремся. Разминка. Проба. Не насмерть. Ты завтра уедешь, и у меня больше не будет шанса вспомнить старое. Так что посмотрим, что ты можешь против моих сервоприводов, кусок мяса.
***
Утром прибыл флаер, который забрал его в дальнейшее путешествие по планете Каппа Олли, и, садясь в него, Сайрус слегка напугал стайку юных девушек своими свежими синяками на лице и разбитой губой. Сам виноват, пропустил удар. Зато у него теперь бесценный опыт борьбы с ласионскими бойцами. Девчушки бросали на него косые взгляды и прыскали кокетливыми смешками. Им всем было на вид не больше семнадцати лет, совсем еще дети. «Не совсем», – поправил себя Сайрус, он в этом возрасте уже был курсантом в Академии ИСО. Он отвлекся от разглядывания ласионских красоток и внимательно осмотрел всех пассажиров. Кроме группы подружек и него самого во флаере было еще двое юных парнишек, у одного на щеке красовалась наполовину нарисованная рыбка. Видимо, в полноценные граждане его так и не приняли, отправили отрабатывать свой долг. Хорошо, что рисунок не свели насильно, дали шанс. За время, проведенное в больнице, он успел краем уха наслушаться множества историй. У него был шанс послушать, о чем шепчутся девушки, но он предпочел отдохнуть после бессонной ночи. Эта неожиданная тренировка выбила его из колеи. Но вскоре флаер приземлился на площадке возле трехэтажного здания в форме полумесяца с традиционным бассейном посередине.
Здесь все было несколько иначе, и многочисленные татуированные мужчины не были похожи на больных. Этот Дом Луны вообще не был похож на больницу. От неожиданной догадки Сайрус засмущался и покраснел. Похоже, он оказался в публичном доме. Хорошо, что под синяками не видно его смущения. В большом прохладном холле, больше похожем на лобби дорогого отеля, многочисленные гости сидели на диванах и пили традиционный чай из крошечных чашечек, вели неспешные беседы с девушками без татуировок, которые все как одна были одеты в голубые халатики с вышитыми звездами и месяцами. Среди гостей были и мужчины, и женщины, и все общение выглядело так, словно родители приехали навестить дочку в школе.
Его лично приняла Хозяйка Дома, после того как расселила всех прибывших подростков. Эта дама была очень похожа на Чайку Каппа; такая же деловая и прямолинейная, она была сплошь покрыта рисунками цветов. Она деловито ощупала тонкими пальцами его разбитое лицо, оценивая травмы, недовольно хмыкнула и покачала головой.
– Я не знаю, что тебе тут делать. И что мне делать. Мне, конечно, сказали, чтобы к тебе относились как к обычному волонтеру, но боюсь, это бесполезно. Хотя мудрейшая Чайка никогда не ошибается, на то она и наша Чайка. Но сам понимаешь, на юношей тут спрос почти никакой, а широта взглядов у нас не принята. Но давай так: поживи тут недельку, пусть лицо заживет, ты осмотришься, а там в город поедешь. Хорошо?
– А это не город? – Сайрус никак не мог оправиться от растерянности.
– Нет, конечно, это самый большой Храм Луны на планете. Мы, конечно, почти как город, но не город. Так что давай, посиди в саду, поугощай гостей чаем, поговори об искусстве. Потом видно будет.
С дисциплиной у него все в порядке. Всегда. Он сидел в саду на диванчике за крошечным столиком, на котором красовался традиционный чайник с чаем и крошечные кружечки. Этот чай был везде, резкий травяной запах сперва отталкивал, но потом Сайрус к нему привык, тем более что от этого чая он и вправду стал чувствовать себя лучше. На нем был точно такой же голубой халат с месяцем и звездами, как и на девочках-подростках, которые были здесь везде. Они пили чай с мужчинами, сидя на широких диванах, гуляли по саду в компании все тех же взрослых и татуированных мужчин, они приходили и уходили, иногда одни, иногда с мужчинами. Поначалу Сайрус думал, что здесь будет примерно так же, как в офицерском баре в городском квартале вечером в увольнительной. Ярко накрашенные девицы, которые делают вид, что им очень интересно, и полупьяные солдаты, которые пытаются вести себя прилично. И вокруг будет удушливая атмосфера разврата, попытки ущипнуть официантку или усадить ее на колени, какие-то пьяные крики и смех, чьи-то руки хватают за плечи, все время надо следить за кошельком, чтобы не обворовали. Он побывал там однажды, справедливо рассудив, что просто не может обойти это стороной. И потом еще раз, чтобы убедиться, что все помнит правильно. И тогда ему, наверное, повезло – на него обратила внимание какая-то девица, одна из тех, что всегда громко смеется и просит купить ей еще стаканчик. И вспоминать об этом было неловко и немного стыдно.
Но в Доме Луны было иначе, никаких напитков кроме чая, кругом степенные беседы и прогулки. Все очень вежливы и милы. И если бы он не знал, что именно происходит за закрытыми дверями комнат, то мог бы обмануться. Его никак не покидало ощущение, что он тут по ошибке. Казалось, что только он один испытывает смущение от всего происходящего.
На его диван сел мужчина. Он просто сел без лишних предупреждений, тяжело вздохнул и придвинул к себе чашку. Сайрус вдруг похолодел, такого поворота он не ожидал. Он бы наверно никогда не признался в том, что ему страшно, но когда тебе всего лишь двадцать два года, и весь твой опыт заключается в нескольких сомнительных эпизодах, то присутствие рядом крепкого мужчины средних лет может выбить из колеи. И приказ. У него приказ.
– Хотите чая? – Его голос, наверное, дрожит как осиновый лист.
Его гость только кивнул и молча смотрел, как темно-зеленая жидкость наполняет маленькую стеклянную чашечку. Затем он сделал пару неспешных глотков, пробуя питье на вкус, и поставил чашку на стол. С каждой секундой Сайруса наполняла паника. Что он будет делать? Что он ему скажет? Что он не из этих? А что этот мужчина захочет с ним сделать? И сможет ли? Он сейчас совсем один на чужой планете, никакая империя, титул и звание не спасут его. Мужчина окинул его взглядом и вздохнул.
– Ты не здешний. Это видно. Не бойся, я не ищу тебя для себя.
Мужчина замолчал и снова взял чашку с чаем и долго держал в руках, рассматривая напиток на просвет, только затем сделал глоток. Сайрус нервно облизнул губы.
– Я тебя раньше тут не видел. Давно приехал?
– Третий день. – Казалось, что даже механический голос переводчика передает его волнения.
– Ясно. Ты уже привык?
В ответ Сайрус только отрицательно покачал головой. У собеседника был добрый голос, если это можно как-то оценивать по столь непривычным гортанным и протяжным звукам языка ласионцев. Но он все равно боялся.
– Ясно. Меня зовут Ла. Как зовут тебя?
– Сай. – Он уже привык, что его имя слишком сложное для большинства местных жителей.
– Не бойся меня, Сай. Ты же знаешь, что тебе никто ничего не сделает против твоей воли?
Перевод этого предложения был гораздо дольше, чем произнесенная фраза. В языке ласионцев было точное определение каждому действию, и действие, произведенное против чьей-то воли, тоже обозначалось всего лишь одним странным невоспроизводимым звуком.
– Ты же знаешь, что никто не заставит тебя? Не знаешь. Ты, наверное, из имперцев.
Мужчина вновь взял паузу и занялся рассматриванием кружки с чаем. Сайрус вспомнил о хороших манерах и подлил ему напиток.
– У вас правда могут схватить человека на улице? И заставить делать что-то?
– Наверное, да. – Как он может ему объяснить, как устроена жизнь на планете Земля? Как он может сказать, что он сам из тех, кто хватает людей на улице. И что он из тех самых, кто заставляет… Здесь нет всемогущей ИСО за спиной, тут его никто не защитит.
– Тогда понятно, как ты тут оказался. Ты весь словно в цепях. Это плохо. Думаешь, это как-то может остановить жизнь происходить с тобой?
Сайрус взял переводчик в руку и еще раз прослушал довольно странный перевод. Наверное, все же надо обновить прошивку, он слишком много упускает. Он уже привык к тому, что все вокруг говорят короткими рублеными фразами, но в которых каждое слово имеет огромное значение.
– Завтра будь здесь.
Мужчина встал, опираясь на подлокотник дивана, и направился к выходу. На нем наверняка красуется хищная птица, подумал Сайрус, судя по обрывкам тех рисунков, которые он видел в вырезе халата и на руках. Он еще может передумать, сказать, что отказывается от всего этого, просто уехать домой. С позором. Напрасно он мечтает о разведке, если испугался первого встречного. Он останется, и завтра снова встретится со своим новым знакомым. Но что же делать, если одних лишь разговоров будет мало?
На следующий день он пришел на то же самое место в саду и продолжил сидеть там с чайником травяного чая, как делал это уже несколько дней подряд. Только сегодня его опасения были не пустой выдумкой, напрасно он тешил себя иллюзией, что сможет отделаться формальным выполнением приказов. Он, конечно, всегда следовал правилу при любом удобном случае принять душ и поспать, долгие годы тренировок научили его беречь нервы. Но сейчас, сидя на легком плетеном диванчике в саду Храма Луны, он отчаянно потел и волновался. День уже перевалил за свой экватор, почти зажарив полуденным солнцем и без того не слишком тенистые заросли раскидистых низких деревьев, а Ла нигде не было видно. Нет, конечно, Сайрус понимал, что это имя скорее всего не настоящее, ведь глупо же было бы называть свое имя в таком месте, где никто не сможет это проверить. Но это же было и самое распространенные имя в секторе Ласиона, в честь того самого великого Ла Сио, который открыл дорогу в другие миры, и сделал их народ великим.
К его диванчику неслышно подплыла женщина в белом халате, расписанном белыми лебедями, и едва слышно спросила:
– Могу ли я посидеть рядом с вами?
– Да, конечно. – Сайрус изучал свою гостью и никак не мог понять, что же отличало ее от прочих гостей Дома Неба. Белый цвет! Он не видел никого в белой одежде с самого своего приезда, и это было очень странно, ведь погода здесь располагала именно к светлым вещам. Но нет, все носили желтое, розовое, серое, голубое и даже зеленое и сиреневое, но никто не носил белое. И только эта женщина. Он машинально налил ей чаю, исподлобья рассматривая ее татуировки. Она была лебедем, эти птицы были на ее халате, на ее шее и щеке, края их крыльев выглядывали из-под рукава и спускались по руке почти до самых пальцев.
– Мой брат сказал мне прийти сюда. Сказал, что нам надо встретиться.
– Вашего брата зовут Ла?
– Да. А меня зовут Ли. – Ей на вид было около сорока лет, морщинки веточкой разбегались у уголков ее глаз, говоря о том, что она привыкла улыбаться. – Мой брат говорил обо мне?
– Нет. Он ничего о вас не сказал.
– Но мне он сказал о вас. Что вы меня ждете. А Ла никогда не ошибается.
– Вероятно, так. – Сайрус чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Ла не говорил ждать именно его, он сказал быть здесь. Он вел себя как сводник. Но эта женщина не была похожа на тех, кто ищет мимолетного тепла.
