Вдруг прямо под ноги свалился захлебывающийся лаем пес. Кайф перепрыгнул его, точно ударенный электричеством. Патлатая псина облила ему штанину.
–– А-а-а!
Крым бежал сзади и орал, видимо, для поднятия духа. Внезапно слева от Кайфа блеснул крохотный белый круг. В ту же секунду заорав сам еще громче, он зачем-то закрылся от пролетевшим над головой хвостом и, под хруст костей понял, что блеснувшее белое было глазом очередной собаки за миг до того, как та угодила в аномалию. Справа послышался аналогичный хруст, вой; сталкер споткнулся, начал было падать, но тут же дернулся и неведомо как побежал дальше. Не так давно казавшийся утомительной сумка-холодильник казалась ему теперь легче воробьиного перышка. Очень скоро к учащенное дыхание мутантов добавились сталкерские рваные вдохи.
Кайфу некогда было думать, но если вокруг и был туман, то он редел молниеносно. В какой-то момент впереди мелькнул просвет между деревьями и в ту же секунду в лицо Тимуру мелькнула земля.
–– Блядь!
Передавив все ребра, парень упал на живот. По виновной в падении ноге растеклась волна боли; Кайфу показалось, что ее только что пытались выдернуть из тела. Сумка, секунду назад бывшая легкой, навалилась на него всем своим весом и было такое чувство, что по дороге она где-то разбухла. «Хотел адреналина?!» –– Мысленно заорал Кайф сам себе, судорожно пытаясь подняться. –– «Ну так жри, хули ты?!». В этот момент все звуки исчезли и над его головой прогремел выстрел из автомата. В ту же секунду Форсаж поднял его с земли, и они побежали. Оборачиваться Кайф вовсе не стал.
Вынырнув из просвета, сталкеры буквально налетели на дом. Невысокий, длинные, с черными полосами на шифере. Оглянувшись, Тимур увидел, как между деревьями собаки, из-за тьмы леса казавшиеся сумеречными, рвали переломанные аномалиями трупы, сгрудившись над бурлящими лужами крови. Предпочетших каннибализм было штук десять. Остальные же псы неслись на них.
–– Давайте в до...
Из-за угла, с автоматами на перевес, выбежали двое. Не важно, кем они были, тот факт, что на них были отлично подогнанные маскировочные костюмы, а в руках неизвестные держали «SR-47», тут же способствовало смене решения.
–– Хуйня затея! –– Заорал Форсаж и повернул туда, где, как он помнил, располагался Кордон. Поняв все без слов, сталкеры помчались следом за ним. Как раз в то же время, как Тимур пробегал мимо дома, одно из его окон дома, закрытое железными ставнями отворилось и в нем показался человек с рацией, из которой доносились нечленораздельные звуки.
–– Дог! Дог, блядь! Ты где!.. Ох, епт!
Секундой позже лес заполонила стрельба, вытеснившая все звуки. Выстрелы звучали настолько громко, что, несмотря на то, что с каждым мигом парни отдалялись, Тимур в какой-то момент, перестал слышать собственные шаги. Даже сам лес, до того казавшийся темным и страшным был, словно, напуган и трепетал, шевеля на ветру. Еще около шести минут спустя, когда парни, плюясь сердцем и протирая от пота глаза, вывалились на асфальт и упали, глядя на небо, марафон по «Темной Лощине» был завершен. Первым прибежал Литра, вторым асфальтную финишную прямую пересек Форсаж, Кайф – третьим. Чих и Крым отстали от тройки лидеров на целые сорок секунд. К тому времени, как Крым добежал до трассы, туча вплотную подползла к тому месту, где за чуть более светлым куском неба скрывалось солнце. Упав на асфальт, он сорвал с себя шапку.
–– Хы-хы, ха-ха! Ф-ф-фу-у-у, блядь! Все!.. Все!.. Все!..
–– Ш... ш... что – все?..
–– А-а-а, бля-а-адь, бросаю на хуй! –– Трясущейся рукой Крым достал из кармана сигаретную пачку и отшвырнул ее от себя. –– Курить бросаю!
–– Ага, как же! Бросает он! –– Произнес Литра, смотря на небо и стараясь начать дышать одним носом. –– Плавали, знаем.
–– Вот те крест! –– Воскликнул неверующий Крым. –– Бросаю!
–– И я! –– Крикнул Чих, подбежавший к Крыму и увалившийся поперек него, головой на живот. –– И я бросаю! Фу-у-у-ф-фу!
–– Какую Уфу?
–– Эк-эк-эк! –– Очень тихо, в себя рассмеялся Кайф, смотря на Форсажа. Тот улыбнулся и повернул голову.
–– Фу-у, блядь!.. –– Сказал он. –– Чтобы я! Еще раз! В эту вашу зону!
–– А еще в баре сказал – завязываем!.. Слышите, как стреляют?
Парни прислушались. Пальба, вроде бы, чуть-чуть затихала.
–– Как думаете, кто это?
–– Я, блядь, даже думать не буду. Нас оно не ебет. Давайте-ка ходу на хуй.
Сталкеры поднялись. Крым, поднимаясь, о многом подумал и незаметно подобрал сигареты.
–– Вы как хотите, а я, как только до кордона дойдем – до весны ни ногой оттуда!
–– И что ж ты будешь там делать?
–– Что-что? Курить бросать!
–– Ага. А это там...
–– Тебе кажется.
Вот уже пять минут, как парни стояли молча. Точнее сказать – двое из них. В «Темной Лощине» они довольно быстро дошли до тоннеля, прошли его почти не тратя времени на лишнее (лишним Форсаж почему-то называл посиделки за рулем военного драндулета, которые устроили Кайф и Крым и которые были прерваны фразой Чиха: «–– Вы прямо как дети, мне за вас стыдно!». К слову, как только они поднялись, Чих сел за руль сам) и вышли южнее АТП. Еще на подходе к выходу, они увидели троих человек, стоявших с ружьями у автобусной остановки и решили незамеченными проскочить мимо них, взяв левее, однако тут один из стоявших опустил голову в КПК, затем, удивившись, посмотрел в их сторону, затем снова в КПК. Приложив ладонь к бровям он рассмотрел что-то, а затем крикнул:
–– Литра-а-а! Дорова-а!
–– Омут! –– Крикнул узнавший его Крым. –– Дарова! Диван!
–– Крым?! Ни хуя ты помолодел! –– Закричал последний, когда они подошли и пожали руки. –– А говорят в зоне чудес не встретишь!
–– Кстати о чудесах. –– Произнес ставший серьезным Литра. –– А как вы узнали, что это мы?
–– Так ну... –– Омут даже запнулся, словно ему неудобно.
–– Что?
–– Так у вас же маячок включенный.
С тех самых пор Литра и Форсаж погрузились в молчание. Уже придя в деревню, они оставили остальных у костра поедать халявные угощения и травить истории о походе, а сами отошли под крышу разбитого дома.
–– Может ты забыл?
–– Да точно тебе говорю, я еще за день перед выходом включал режим инкогнито.
–– Бля, это странно...
Минуту спустя они ничего не придумали. Еще минуту спустя результат был тот же. Еще пару минут...
–– Парни да че вы?! –– Крикнул им Крым. Держа над костром сосиску он уже докуривал папироску. –– Давайте к нам, потусим что ли!
–– Ладно. –– Тихо сказал Форсаж. –– Потом подумает.
И, подходя к костру, обратился уже к сидящим.
–– Ну-ка подвиньтесь!
–– Слышь, Ёж! –– Сказал Тимур, отмахиваясь от требований рассказывать все и сразу. –– Ну ладно мы! Но вы-то рассказывайте, чего здесь делали?
–– Ни-хе-ра! –– Воскликнул тот и в этом ответе было столько... Стабильности что ли? Кайф улыбнулся и облокотился на стену. У его ног лежало брошенное ружье. Вверху, среди все тех же деревьев находились все те же обшарпанные чердаки, сделавшиеся вдруг такими родными и из них на него смотрели такие же родные лица. Кайф почувствовал, что вокруг такая... Обстановка дома. «Ну все. Расчувствовался».
–– Кстати! –– Воскликнул дающий себя размотать Чих. –– А где Шар? Я его что-то не наблюдаю...
–– Так он же это – на болота ушел.
–– Так ведь он уходил, когда мы уходили.
–– Та не. Он ушел перед вами, а потом передали, что выброс будет и он обратно пришел. Потом, через пару дней оказалось, что лажа и тогда он ушиздил.
–– Понял. А не писали ему?
–– Не в сети. –– Развел руками Ель.
–– Кабы не помер.
–– Сплюнь, дурында!
На следующий день, в четыре часа утра над его ухом раздался рингтон. «Э-э-э-эх». Секунду спустя он уже сменил горизонтальное положение тела на вертикальное. Ржавые пружины скрипнули, наемник потянулся к источнику шума. Довольно скоро надрывно пищащий гаджет был извлечен из рюкзака.
–– На связи, прием.
–– Здорова, Белый. Аквила.
–– Да я уже понял по голосу. Ну так что с нашим делом?
–– Я все уладил. Были небольшие проблемы с Шубертом, но все утряслось.
–– Так они... Согласились?
Спустя секунду из трубки раздался воодушевленный голос.
–– Да. С возвращением.
–– Спасибо. –– Произнес Белый. Впервые за три года он улыбнулся. –– Действуем, как оговорено?
–– Да.
–– Отлично. А то сил моих уже нет мыкаться здесь. Есть еще что-то, что я должен знать?
––... Нет. Нет, ничего.
–– Хорошо. А что там за стрельба была, в темной лощине?
–– Откуда ты знаешь?
–– Я похож на новенького в этом деле?
–– Нет, не похож... Да, Белый, я должен был тебе сразу сказать, прости. Цербера убили.
В мгновение улыбка исчезла.
–– Белый?.. Сынок...
–– Это он... –– Произнес Белый одними губами. –– Это он его убил.
–– Ты же знаешь, он мертв.
–– Он жив!.. –– Произнес Белый, как умалишенный. –– Это также верно, как и то, что жив я.
–– Но ведь мы с тобой уже тысячу раз это обсуждали. Ты сам видел его тело!
–– Ты его знаешь, знаешь, на что он способен. Если б он сдох, он с того света до любого дотянется... Сначала Ракета, теперь Цербер.
–– Прекрати молоть вздор! Это вышло случайно. Ибис и Дог привели на хвосте с собой стаю шавок. Они отстреливались. Дог, к сожаленью, погиб. Ибис живой, но ранен. Остальные...
–– Ну конечно же выжил Ибис! Еще бы не он. Тебя не удивляет, что в живых осталась именно эта скотина? Говорю тебе, это его рук дело!
–– Друг мой, ты преувеличиваешь влияние мертвецов. Если бы он был жив, Вор и Куст были бы в курсе. И они бы меня в известность поставили.
–– Тогда почему ты тайно над работал моим назначением? Если он мертв, чего бояться?
–– Это... Это для подстраховки. Столько лет прошло...
–– Вот именно. Это он, это его рук дело.
–– Прекрати. Уже совсем скоро ты вернешься в строй, и вся эта паника, застоявшаяся в тебе, рассеется. Вот увидишь, занятия с молодняком пойдут тебе на пользу.
–– Кстати об этом. Когда приступаем?
–– Вчера. –– Ответил Аквилла.
–– Понял. Конец связи?
–– Да.
Из динамика донеслись приглушенные гудки, Аквила отключился. Белый посмотрел на часы и решил, что ложиться спать уже нет ни смысла, ни времени. Потягиваясь, он подошел к деревянной бочке, стоящей возле двери. Застыв на мгновение точно бы в нерешительности, он окунулся в нее почти по пояс, решив освежиться на полную. Остатки сна испарились, на их место пришли бодрость и свежесть. Удерживая голову в прохладной воде, наемник ненадолго открыл глаза, устремив взгляд на «Медузу», переливавшуюся на дне бочки мягким коричневым светом. Пробыв в таком положении еще несколько секунд, Белый быстро вынырнул. Бушевавшая ночью гроза щедро наполнила воздух азотом, в связи с чем каждый вдох приносил удовольствие. Уже нащупывая полотенце, Белому вдруг вспомнился анекдот, особо популярный в его профессии. Мысленно улыбнувшись, он тихо проговорил классическое:
–– Вы либо опускайте глубже, либо держите дольше... Да-а-а... Да-да.
Затем наемник подошел к забитому досками окну. Солнечные лучи уже касались наружных подоконников, светлым пятном скользя по железу. Рядом с окном, на стене висело треснувшее в нескольких местах зеркало. Белый перекинул через плечо висящую на спинке стула куртку и посмотрел на свое отражение. По ту сторону зазеркалья на него смотрел все тот же белесый парень. Всего двадцать пять, а он уже сед...
Капли воды стекали по вискам, падая на кубики пресса. Глядя на них ему вдруг вспомнилось, как когда-то они шутили с Ракетой о том, что, накачавшись, на них можно будет написать цифры и нажимать, типа вызывая секс по телефону. «Ну и дурость! Ракета...».
В это время, сквозь немногочисленные щели начали пробиваться мягкие солнечные лучи. Начинался новый день. Или, как сказал Аквилла – вчера.
Прошедший на ура первый вечер в деревне плавно перетек в день и день этот поступательно наполнился действиями. Перво-наперво сталкеры заглянули к торговцу. Сидорович, который и просто так рад был бы их видеть, был умаслен «Вывертом», отчего вовсе осоловел и со вниманием отнесся к просьбе парней пополнить свинцово-пороховые запасы: сталкеры закупились на полную мощь, карманы, подсумки – все ломилось патронами. На вопрос: «–– Парни, я все понимаю, на зачем столько-то?», они отмахивались и продолжали снаряжать магазины. «–– Пусть лучше будет, чем не будет. Голыми нас теперь не возьмешь!». Разумеется, о новом выходе не могло быть и речи.
–– Месяца через два. –– Уверенно кивал Крым, общаясь с Диваном. Ему поддакивал Чих:
–– А лучше – через полгода.
Во время закупки Сидорович рассказал им об изменениях. В связи с ситуацией на Большой Земле, на сталкеров навалились трудности материально-прожорливого плана: перестрелки, аресты, марши протестующих толп, все это сказывалось на мыслях и настроениях не только обычного обывателя, но и людей, снабжавших зону. Впервые за, пожалуй, последние десять лет, на ЧЗО нацеливалось око закона; перемены колотили страну и никто, в свою очередь, не желал быть поколоченным. Поставки продовольствия, амуниции и медикаментов временно остановились. Подножный корм из кабанчиков и сидение на одном месте до какого-то момента позволяли не чувствовать дефицита, однако, когда на вопрос сталкеров: «–– Кстати вот еще че. Что предложишь по хавчику?», Сидорович раскрыл перед ними все ящики, выставив на обозрение только копченую колбасу, несколько шоколадок, несколько пачек галет и «Анакомы», стакеры загрустили. Перспективы вырисовывались совсем не радужные.
И только Чих не унывал. Не скупясь, он скупил (финансовая тавтология) кучу бичей и все шоколадки, которые сточил за один вечер, в результате чего на другой день всю правую щеку его засыпала плеяда прыщей, что никак не сказалось на его настроении. Рассказывая Ежу и Ели в подвале, как правильно вести себя в ситуации окружения псинами, следующим вечером они вскрывали лапшу.
–– Блин, да че у них там, нет ничего гаже? Это же «Анаком»! –– Злился Крым, садясь за стол и недоверчиво вскрывая упаковки с приправой, по жесткому пахшие перченой пластмассой.
–– Да ладно тебе! –– Возражал Чих, облизывая пакетик и нюхая прорывающийся из-под блюдца кипяток. –– Будет вкусно.
Крыма было не убедить.
–– Нашим желудкам пызда.
–– Чих!
–– Ну что?
–– Христа ради, подумай! –– Ответствовал Литра. –– Слышишь меня? Не делай того, о чем будешь жалеть. Не сыпь два пакета! Я не хочу тебя хоронить!
–– Да нармалек все будет!..
Бичики поедались в следующие два дня, в течении которых у одиночек, говориться, отлегло от одного места. Теперь, когда их они отдохнули, постояли ночью в карауле под звездами, подышали костром, наговорились, зона показалась им не такой уж и страшной.
–– Я тебе так скажу. –– Говорил Гуглу Кайф, сидя в углу и откинувшись на стену. –– В принципе, в принципе, я бы такой, чтобы идти прямо завтра. Нет, ну а че? Я вообще за любой кипишь, окромя голодовки!..
Подобные воззрения не лишены были доводов: «–– Так ведь поперло!». Денег состригли? Да! Фартит? Фартит! Чего еще нужно? Ну да, под конец вышло не очень, но в целом-то, в целом. На этот раз возьмем побольше патронов, маршрут покороче продумаем. К тому же вон остальные тоже начинают задумываться над выходами, а это значит, что скоро на артефакты найдется много охотников... Подобными рассуждениями парни походили на рыбаков, которые, бывая на реках наездами, в один вечер удачно наловив полведра, непременно желают повторить вчерашнее.
–– А-а-а!
Крым бежал сзади и орал, видимо, для поднятия духа. Внезапно слева от Кайфа блеснул крохотный белый круг. В ту же секунду заорав сам еще громче, он зачем-то закрылся от пролетевшим над головой хвостом и, под хруст костей понял, что блеснувшее белое было глазом очередной собаки за миг до того, как та угодила в аномалию. Справа послышался аналогичный хруст, вой; сталкер споткнулся, начал было падать, но тут же дернулся и неведомо как побежал дальше. Не так давно казавшийся утомительной сумка-холодильник казалась ему теперь легче воробьиного перышка. Очень скоро к учащенное дыхание мутантов добавились сталкерские рваные вдохи.
Кайфу некогда было думать, но если вокруг и был туман, то он редел молниеносно. В какой-то момент впереди мелькнул просвет между деревьями и в ту же секунду в лицо Тимуру мелькнула земля.
–– Блядь!
Передавив все ребра, парень упал на живот. По виновной в падении ноге растеклась волна боли; Кайфу показалось, что ее только что пытались выдернуть из тела. Сумка, секунду назад бывшая легкой, навалилась на него всем своим весом и было такое чувство, что по дороге она где-то разбухла. «Хотел адреналина?!» –– Мысленно заорал Кайф сам себе, судорожно пытаясь подняться. –– «Ну так жри, хули ты?!». В этот момент все звуки исчезли и над его головой прогремел выстрел из автомата. В ту же секунду Форсаж поднял его с земли, и они побежали. Оборачиваться Кайф вовсе не стал.
Вынырнув из просвета, сталкеры буквально налетели на дом. Невысокий, длинные, с черными полосами на шифере. Оглянувшись, Тимур увидел, как между деревьями собаки, из-за тьмы леса казавшиеся сумеречными, рвали переломанные аномалиями трупы, сгрудившись над бурлящими лужами крови. Предпочетших каннибализм было штук десять. Остальные же псы неслись на них.
–– Давайте в до...
Из-за угла, с автоматами на перевес, выбежали двое. Не важно, кем они были, тот факт, что на них были отлично подогнанные маскировочные костюмы, а в руках неизвестные держали «SR-47», тут же способствовало смене решения.
–– Хуйня затея! –– Заорал Форсаж и повернул туда, где, как он помнил, располагался Кордон. Поняв все без слов, сталкеры помчались следом за ним. Как раз в то же время, как Тимур пробегал мимо дома, одно из его окон дома, закрытое железными ставнями отворилось и в нем показался человек с рацией, из которой доносились нечленораздельные звуки.
–– Дог! Дог, блядь! Ты где!.. Ох, епт!
Секундой позже лес заполонила стрельба, вытеснившая все звуки. Выстрелы звучали настолько громко, что, несмотря на то, что с каждым мигом парни отдалялись, Тимур в какой-то момент, перестал слышать собственные шаги. Даже сам лес, до того казавшийся темным и страшным был, словно, напуган и трепетал, шевеля на ветру. Еще около шести минут спустя, когда парни, плюясь сердцем и протирая от пота глаза, вывалились на асфальт и упали, глядя на небо, марафон по «Темной Лощине» был завершен. Первым прибежал Литра, вторым асфальтную финишную прямую пересек Форсаж, Кайф – третьим. Чих и Крым отстали от тройки лидеров на целые сорок секунд. К тому времени, как Крым добежал до трассы, туча вплотную подползла к тому месту, где за чуть более светлым куском неба скрывалось солнце. Упав на асфальт, он сорвал с себя шапку.
–– Хы-хы, ха-ха! Ф-ф-фу-у-у, блядь! Все!.. Все!.. Все!..
–– Ш... ш... что – все?..
–– А-а-а, бля-а-адь, бросаю на хуй! –– Трясущейся рукой Крым достал из кармана сигаретную пачку и отшвырнул ее от себя. –– Курить бросаю!
–– Ага, как же! Бросает он! –– Произнес Литра, смотря на небо и стараясь начать дышать одним носом. –– Плавали, знаем.
–– Вот те крест! –– Воскликнул неверующий Крым. –– Бросаю!
–– И я! –– Крикнул Чих, подбежавший к Крыму и увалившийся поперек него, головой на живот. –– И я бросаю! Фу-у-у-ф-фу!
–– Какую Уфу?
–– Эк-эк-эк! –– Очень тихо, в себя рассмеялся Кайф, смотря на Форсажа. Тот улыбнулся и повернул голову.
–– Фу-у, блядь!.. –– Сказал он. –– Чтобы я! Еще раз! В эту вашу зону!
–– А еще в баре сказал – завязываем!.. Слышите, как стреляют?
Парни прислушались. Пальба, вроде бы, чуть-чуть затихала.
–– Как думаете, кто это?
–– Я, блядь, даже думать не буду. Нас оно не ебет. Давайте-ка ходу на хуй.
Сталкеры поднялись. Крым, поднимаясь, о многом подумал и незаметно подобрал сигареты.
–– Вы как хотите, а я, как только до кордона дойдем – до весны ни ногой оттуда!
–– И что ж ты будешь там делать?
–– Что-что? Курить бросать!
–– Ага. А это там...
–– Тебе кажется.
Вот уже пять минут, как парни стояли молча. Точнее сказать – двое из них. В «Темной Лощине» они довольно быстро дошли до тоннеля, прошли его почти не тратя времени на лишнее (лишним Форсаж почему-то называл посиделки за рулем военного драндулета, которые устроили Кайф и Крым и которые были прерваны фразой Чиха: «–– Вы прямо как дети, мне за вас стыдно!». К слову, как только они поднялись, Чих сел за руль сам) и вышли южнее АТП. Еще на подходе к выходу, они увидели троих человек, стоявших с ружьями у автобусной остановки и решили незамеченными проскочить мимо них, взяв левее, однако тут один из стоявших опустил голову в КПК, затем, удивившись, посмотрел в их сторону, затем снова в КПК. Приложив ладонь к бровям он рассмотрел что-то, а затем крикнул:
–– Литра-а-а! Дорова-а!
–– Омут! –– Крикнул узнавший его Крым. –– Дарова! Диван!
–– Крым?! Ни хуя ты помолодел! –– Закричал последний, когда они подошли и пожали руки. –– А говорят в зоне чудес не встретишь!
–– Кстати о чудесах. –– Произнес ставший серьезным Литра. –– А как вы узнали, что это мы?
–– Так ну... –– Омут даже запнулся, словно ему неудобно.
–– Что?
–– Так у вас же маячок включенный.
С тех самых пор Литра и Форсаж погрузились в молчание. Уже придя в деревню, они оставили остальных у костра поедать халявные угощения и травить истории о походе, а сами отошли под крышу разбитого дома.
–– Может ты забыл?
–– Да точно тебе говорю, я еще за день перед выходом включал режим инкогнито.
–– Бля, это странно...
Минуту спустя они ничего не придумали. Еще минуту спустя результат был тот же. Еще пару минут...
–– Парни да че вы?! –– Крикнул им Крым. Держа над костром сосиску он уже докуривал папироску. –– Давайте к нам, потусим что ли!
–– Ладно. –– Тихо сказал Форсаж. –– Потом подумает.
И, подходя к костру, обратился уже к сидящим.
–– Ну-ка подвиньтесь!
–– Слышь, Ёж! –– Сказал Тимур, отмахиваясь от требований рассказывать все и сразу. –– Ну ладно мы! Но вы-то рассказывайте, чего здесь делали?
–– Ни-хе-ра! –– Воскликнул тот и в этом ответе было столько... Стабильности что ли? Кайф улыбнулся и облокотился на стену. У его ног лежало брошенное ружье. Вверху, среди все тех же деревьев находились все те же обшарпанные чердаки, сделавшиеся вдруг такими родными и из них на него смотрели такие же родные лица. Кайф почувствовал, что вокруг такая... Обстановка дома. «Ну все. Расчувствовался».
–– Кстати! –– Воскликнул дающий себя размотать Чих. –– А где Шар? Я его что-то не наблюдаю...
–– Так он же это – на болота ушел.
–– Так ведь он уходил, когда мы уходили.
–– Та не. Он ушел перед вами, а потом передали, что выброс будет и он обратно пришел. Потом, через пару дней оказалось, что лажа и тогда он ушиздил.
–– Понял. А не писали ему?
–– Не в сети. –– Развел руками Ель.
–– Кабы не помер.
–– Сплюнь, дурында!
Глава 3. «Сея бурю...»
***
На следующий день, в четыре часа утра над его ухом раздался рингтон. «Э-э-э-эх». Секунду спустя он уже сменил горизонтальное положение тела на вертикальное. Ржавые пружины скрипнули, наемник потянулся к источнику шума. Довольно скоро надрывно пищащий гаджет был извлечен из рюкзака.
–– На связи, прием.
–– Здорова, Белый. Аквила.
–– Да я уже понял по голосу. Ну так что с нашим делом?
–– Я все уладил. Были небольшие проблемы с Шубертом, но все утряслось.
–– Так они... Согласились?
Спустя секунду из трубки раздался воодушевленный голос.
–– Да. С возвращением.
–– Спасибо. –– Произнес Белый. Впервые за три года он улыбнулся. –– Действуем, как оговорено?
–– Да.
–– Отлично. А то сил моих уже нет мыкаться здесь. Есть еще что-то, что я должен знать?
––... Нет. Нет, ничего.
–– Хорошо. А что там за стрельба была, в темной лощине?
–– Откуда ты знаешь?
–– Я похож на новенького в этом деле?
–– Нет, не похож... Да, Белый, я должен был тебе сразу сказать, прости. Цербера убили.
В мгновение улыбка исчезла.
–– Белый?.. Сынок...
–– Это он... –– Произнес Белый одними губами. –– Это он его убил.
–– Ты же знаешь, он мертв.
–– Он жив!.. –– Произнес Белый, как умалишенный. –– Это также верно, как и то, что жив я.
–– Но ведь мы с тобой уже тысячу раз это обсуждали. Ты сам видел его тело!
–– Ты его знаешь, знаешь, на что он способен. Если б он сдох, он с того света до любого дотянется... Сначала Ракета, теперь Цербер.
–– Прекрати молоть вздор! Это вышло случайно. Ибис и Дог привели на хвосте с собой стаю шавок. Они отстреливались. Дог, к сожаленью, погиб. Ибис живой, но ранен. Остальные...
–– Ну конечно же выжил Ибис! Еще бы не он. Тебя не удивляет, что в живых осталась именно эта скотина? Говорю тебе, это его рук дело!
–– Друг мой, ты преувеличиваешь влияние мертвецов. Если бы он был жив, Вор и Куст были бы в курсе. И они бы меня в известность поставили.
–– Тогда почему ты тайно над работал моим назначением? Если он мертв, чего бояться?
–– Это... Это для подстраховки. Столько лет прошло...
–– Вот именно. Это он, это его рук дело.
–– Прекрати. Уже совсем скоро ты вернешься в строй, и вся эта паника, застоявшаяся в тебе, рассеется. Вот увидишь, занятия с молодняком пойдут тебе на пользу.
–– Кстати об этом. Когда приступаем?
–– Вчера. –– Ответил Аквилла.
–– Понял. Конец связи?
–– Да.
Из динамика донеслись приглушенные гудки, Аквила отключился. Белый посмотрел на часы и решил, что ложиться спать уже нет ни смысла, ни времени. Потягиваясь, он подошел к деревянной бочке, стоящей возле двери. Застыв на мгновение точно бы в нерешительности, он окунулся в нее почти по пояс, решив освежиться на полную. Остатки сна испарились, на их место пришли бодрость и свежесть. Удерживая голову в прохладной воде, наемник ненадолго открыл глаза, устремив взгляд на «Медузу», переливавшуюся на дне бочки мягким коричневым светом. Пробыв в таком положении еще несколько секунд, Белый быстро вынырнул. Бушевавшая ночью гроза щедро наполнила воздух азотом, в связи с чем каждый вдох приносил удовольствие. Уже нащупывая полотенце, Белому вдруг вспомнился анекдот, особо популярный в его профессии. Мысленно улыбнувшись, он тихо проговорил классическое:
–– Вы либо опускайте глубже, либо держите дольше... Да-а-а... Да-да.
Затем наемник подошел к забитому досками окну. Солнечные лучи уже касались наружных подоконников, светлым пятном скользя по железу. Рядом с окном, на стене висело треснувшее в нескольких местах зеркало. Белый перекинул через плечо висящую на спинке стула куртку и посмотрел на свое отражение. По ту сторону зазеркалья на него смотрел все тот же белесый парень. Всего двадцать пять, а он уже сед...
Капли воды стекали по вискам, падая на кубики пресса. Глядя на них ему вдруг вспомнилось, как когда-то они шутили с Ракетой о том, что, накачавшись, на них можно будет написать цифры и нажимать, типа вызывая секс по телефону. «Ну и дурость! Ракета...».
В это время, сквозь немногочисленные щели начали пробиваться мягкие солнечные лучи. Начинался новый день. Или, как сказал Аквилла – вчера.
***
Прошедший на ура первый вечер в деревне плавно перетек в день и день этот поступательно наполнился действиями. Перво-наперво сталкеры заглянули к торговцу. Сидорович, который и просто так рад был бы их видеть, был умаслен «Вывертом», отчего вовсе осоловел и со вниманием отнесся к просьбе парней пополнить свинцово-пороховые запасы: сталкеры закупились на полную мощь, карманы, подсумки – все ломилось патронами. На вопрос: «–– Парни, я все понимаю, на зачем столько-то?», они отмахивались и продолжали снаряжать магазины. «–– Пусть лучше будет, чем не будет. Голыми нас теперь не возьмешь!». Разумеется, о новом выходе не могло быть и речи.
–– Месяца через два. –– Уверенно кивал Крым, общаясь с Диваном. Ему поддакивал Чих:
–– А лучше – через полгода.
Во время закупки Сидорович рассказал им об изменениях. В связи с ситуацией на Большой Земле, на сталкеров навалились трудности материально-прожорливого плана: перестрелки, аресты, марши протестующих толп, все это сказывалось на мыслях и настроениях не только обычного обывателя, но и людей, снабжавших зону. Впервые за, пожалуй, последние десять лет, на ЧЗО нацеливалось око закона; перемены колотили страну и никто, в свою очередь, не желал быть поколоченным. Поставки продовольствия, амуниции и медикаментов временно остановились. Подножный корм из кабанчиков и сидение на одном месте до какого-то момента позволяли не чувствовать дефицита, однако, когда на вопрос сталкеров: «–– Кстати вот еще че. Что предложишь по хавчику?», Сидорович раскрыл перед ними все ящики, выставив на обозрение только копченую колбасу, несколько шоколадок, несколько пачек галет и «Анакомы», стакеры загрустили. Перспективы вырисовывались совсем не радужные.
И только Чих не унывал. Не скупясь, он скупил (финансовая тавтология) кучу бичей и все шоколадки, которые сточил за один вечер, в результате чего на другой день всю правую щеку его засыпала плеяда прыщей, что никак не сказалось на его настроении. Рассказывая Ежу и Ели в подвале, как правильно вести себя в ситуации окружения псинами, следующим вечером они вскрывали лапшу.
–– Блин, да че у них там, нет ничего гаже? Это же «Анаком»! –– Злился Крым, садясь за стол и недоверчиво вскрывая упаковки с приправой, по жесткому пахшие перченой пластмассой.
–– Да ладно тебе! –– Возражал Чих, облизывая пакетик и нюхая прорывающийся из-под блюдца кипяток. –– Будет вкусно.
Крыма было не убедить.
–– Нашим желудкам пызда.
–– Чих!
–– Ну что?
–– Христа ради, подумай! –– Ответствовал Литра. –– Слышишь меня? Не делай того, о чем будешь жалеть. Не сыпь два пакета! Я не хочу тебя хоронить!
–– Да нармалек все будет!..
Бичики поедались в следующие два дня, в течении которых у одиночек, говориться, отлегло от одного места. Теперь, когда их они отдохнули, постояли ночью в карауле под звездами, подышали костром, наговорились, зона показалась им не такой уж и страшной.
–– Я тебе так скажу. –– Говорил Гуглу Кайф, сидя в углу и откинувшись на стену. –– В принципе, в принципе, я бы такой, чтобы идти прямо завтра. Нет, ну а че? Я вообще за любой кипишь, окромя голодовки!..
Подобные воззрения не лишены были доводов: «–– Так ведь поперло!». Денег состригли? Да! Фартит? Фартит! Чего еще нужно? Ну да, под конец вышло не очень, но в целом-то, в целом. На этот раз возьмем побольше патронов, маршрут покороче продумаем. К тому же вон остальные тоже начинают задумываться над выходами, а это значит, что скоро на артефакты найдется много охотников... Подобными рассуждениями парни походили на рыбаков, которые, бывая на реках наездами, в один вечер удачно наловив полведра, непременно желают повторить вчерашнее.
