Крым развернулся и вместо: «–– Пошли», пригласительно сплюнул подальше от ног. Лицо его казалось уродливым шрамом. Форсаж, угнетаемый разными чувствами, пошел чуть поодаль, не смея приблизиться. Заговорить он тоже не смел. Так и прошли они под односторонним, направленным на них сводом ветвей до большой вагонетки, стоящей в трех метрах от выхода из тоннеля, слушая на подходе жужжание десятка электрических кнутиков: по ту сторону кирпича гудели «Электры».
У вагонетки Крым остановился и нагнулся к земле и по складкам дождевика зазмеились мелкие капли. Пересекая тропинку, от забора в лес тянулся едва различимый след человека. Немного поразмыслив, сталкер поднялся и вновь посмотрел глубоко в лес.
–– Может и не показалось. –– Задумчиво произнес он охрипшим голосом. Чаща отмалчивалась. Форсаж – тоже. Не взглянув на него, сталкер обошел вагонетку и остановился перед входом в тоннель, на холме над которым рыжим паланкином раскинулся дуб. Внутри это было странное место: железнодорожный язык высовывался из-под крыши чуть дальше метра, как бы дразня потенциального посетителя. Прямой коридор напоминал червяной ход, прорытый в породе настолько искусно, что найдись поблизости поклонники Игоря-«Рент-ТВ»-Прокопенко, они бы, наверно, запели песню об инопланетном строительстве. Луч фонаря, который Крым молча принял от Форсажа и обмотал на СКС, выхватывал вдалеке державшие своды деревянные подпорки и образовывая тем самым древесные буквы "Пэ". Также виден был угол перевернутой вагонетки. Затем луч вильнул и задрожал по стене – сталкеры устремились в нависшую глотку.
В молчании прошли они первую "Пэ" и, как оказалось, две вагонетки, когда впереди послышалось подозрительное шипение, напоминавшее и кашель, и чайник. Крым остановился и стал прислушиваться. Форсаж же уже узнал этот звук: это была скрывавшаяся где-то во тьме «Газировка». Он думал так, однако сказать об этом не решался и потому какое-то они просто стояли. Форсаж, развернувшись, контролировал вход.
–– Как думаешь, –– тихо сказал Крым и в его голосе чувствовалось сожаление за то, что ему приходится о чем-то спрашивать. –– что это?
–– Аномалия. –– Повернув голову и стараясь справиться с внутренним волнением, ответил Форсаж.
–– Думаешь?
–– Да.
–– Хм...
Они постояли. Наконец Крым решил продолжить движение и сделал шаг. В его голосе читалось теперь раздражение, которое он старался сдерживать.
–– Детектор достань, чтоб знать заранее. Может тут вообще ни фига нет.
По интонации, какой были произнесены его последние слова, Форсаж понял, что такого исхода Крым и боится.
Они дошагали до расширения, где стены как бы расползались, вгрызаясь на метр в стороны, когда под ногами скрипнули доски. Аномальное шипенье здесь немного усилилось. Крым повернулся к Форсажу. Тот изобразил на лице радость. Крым – удивление.
–– Есть артефакт!
–– Ничего нет.
Оба они были правы. Детектор показывал зеленую стрелку. Фонарь и глаза – только тоннель. Это обстоятельство немного оживило Крыма.
–– Он... Может над нами?
–– Тогда б мы аномалий не слышали. Скорее – под.
Форсаж кивнул на освещенный лучом участок пола. Сквозь доски видна была бетонная бездна, освещенная скудным блеском «Электр». Теперь стало слышно и их жужжание. Сталкеры прошли немного вперед и остановились у выемки с лестницей, лишенной люка, уходившей вниз и подсвеченной снизу аномальным свечением, пробивавшимся сквозь решетку. «Кисель» –– Подумал Форсаж, водя лучом по полу.
Крым посветил дальше в тоннель. Там, в отдаленном и мрачном углу, шахта снова расширялась на три прохода: прямо, налево и в какую-ту дыру. Над проходом прямо шел трубопровод.
–– Думаю там. –– Произнес Форсаж, кивая на доски в сторону выхода. –– Ты... Побудь здесь. Я спущусь и проверю.
Крым не сказал ничего. Он только перехватил СКС и отошел, встав под опорами. Форсаж нагнулся и схватился за лестницу. Лестница оказалась закреплена слабо. Имея крепления на верху, она свисала до низа, как жгутик. Пока Форсаж примерялся, хлипкие доски поскрипывали под ним не раз, и не два. На ладони осталось несколько щепок.
–– Ну... –– Он хотел бы произнести: «–– С богом», но вид Крыма, стоявшего в темноте с лицом, обезображенным шрамами и презрением, заставил его умолкнуть.
Форсаж стал спускаться, светя под собой. На ходу он осматривался. За его спиной хрипела «Газировка», зеленые отсветы которой лизали невысокий потолок над собой – аномалия находилась в небольшом углублении. Несколько «Электр» сверкали справа, освещая закуток с обугленными шкафчиками для белья и переливавшейся от бликов керамической плиткой. Видны были белые электрические хвосты.
Засмотревшись на них, Форсаж оступился – нижний участок лестницы с одной стороны оказался подрублен и искривлен. Сталкер не заметил этого, когда спускался. От неожиданности Форсаж провалился, и нога соскользнула, потянув за собой его всего. Он успел крикнуть: «–– А!», после чего пролетел больше двух метров и с грохотом рухнул на решетку внизу. Оторвавшаяся часть лестницы упала с боку, задев правую руку.
–– Вса-а-а!..
Крик сталкера утонул в шипении «Киселя», который от слюны слегка оживился и своим шумом приковал к себе его внимание. Повернувшись к решетке, Форсаж с секунду как завороженный смотрел на игристо шипевшую аномалию, от которой его отделали лишь железный каркас и несколько сантиметров ямы.
Почувствовав боль в руке, Кайф стал подниматься и, выпрямившись, заметил лежавший у ботинка перебитый фонарь. Его стекло и начинка провалилось в свистевший внизу «Кисель».
Сморщившись от боли, одиночка подпрыгнул, вытянув руку. От конца лестницы его отделяло, как минимум метр семьдесят, хотя в темноте могло оказаться и больше.
–– Крым! –– Позвал он, подняв голову, освещенную «Киселем» и «Электрами». С верху он казался и зеленым, и бледным. –– Крым! Лестница все!.. Я...
Внезапно он поперхнулся. Крым стоял, не отрываясь смотря на него. На мгновение перед глазами Форсажа промелькнула картина, виденная им ранее в Рыжем лесу. Только тогда это он стоял, глядя сверху на Крыма. Теперь же все было наоборот.
–– К-Крым, я...
Крым молчал, но складывалось такое ощущение, что вместо него говорят аномалии. Они шипели, жужжали и жгли металл. Форсаж предательски глянул назад. Вокруг была темнота, безжизненности и бетонные стены.
–– Крым!..
Тот смотрел, как змея. Форсажу показалось, что он увидел на его лице слабую попытку борьбы дружбы и злобы, ужасно отражавшаяся на обезображенной части лица и парень вздрогнул, заметив, как змеиная голова шрама немного ощерилась.
–– Крым!
Неожиданно в нескольких сантиметрах над головой пролетел увесистый кусок железа. Форсаж бросился в сторону, но почти сразу вернулся назад. Крыма уже не было. Слышны были только бегом удалявшиеся шаги, направление которых определить было невозможно. Спустя мгновение по всей шахте раскатом прокатился продравший сталкера голос:
–– Вот он – твой час!
Услышав низкий гул электричества, сталкер обернулся, но не в ту сторону, где были «Электры». Совсем с другой стороны, из скрытого в темноте угла бетона, на него выплыло трескучее облако. Вокруг аномалии летал сплюснутый блин, бывший когда-то бензиновой бочкой. Штырь арматуры, торчавший из куска бетона, медленно тащился левей по земле, напоминая топор. Прямо у ног сталкера зашевелилась лестница. «Полтергейсты!» –– Подумал Форсаж, бросаясь в сторону и стреляя из «Калаша». В ту же секунду бетонный топор разбился о дверной проем возле «Электр». Несколько пуль скользнуло в сторону – с помощью телепатии мутант их отклонил, однако с десяток достигло цели. Кровавые брызги прыснули во все стороны и из центра облачка раздался вой, заглушаемый усилившимся треском.
Слева от сталкера находилась сверкавшая «Газировкой» дыра. Справа, треща, на него летел полтергейст. Левее, в темноте, скрывался кармашек, из которого тот появился. Форсаж рванул туда, но, почти добежав, отпрянул в сторону, хватаясь за руку. Из кармана вылетел еще один полтергейст. Где-то впереди загремели стальные листы. «Еще один!» –– Подумал Форсаж, холодея, и в ту же секунду его опасение подтвердилось: из темноты выплыл еще один полтергейст, вокруг которого витало несколько досок. «А где железо?..».
–– Ложись!
Форсаж упал без команды, сбитый одной из досок. В следующую секунду пуля из СКС пробила насквозь мутанта, в темноте блеснув золотом. Несколько кровоточащих кусков плоти разлетелись в стороны, образовав красные дуги, сквозь брызги которых вспыхнул фонарик. С ужасающим писком, треща и скрепя все, что было, полтергейсты сами отпрянули в сторону. Превозмогая боль, Форсаж метнулся к спасителю. Дернув затвором, Крым проводил дулом одного из мутантов, стреляя повторно, но промахнулся. Форсаж уже подбежал к нему. Он хотел было что-то сказать, но тут увидел, что против его воли у автомата ожил предохранитель. Терзаемый чужой волей, он бешено бился то в вверх, то в вниз.
–– Смотри справа! –– Закричал Крым, шагнув вперед. В ту же секунду кусок железа полетел в Форсажа и тот, сбив его еле плюнувшим выстрелом, успел отскочить в сторону и столкнуться с Крымом плечом. «Не твой час, а сейчас» –– Внезапно осенило его и глаза сталкера широко округлились.
–– Он у меня!
Развернувшись, Крым увидел облако из «Электр», трепетавшее и пытавшееся замаскироваться в туалетном проходе. Тремя точными выстрелами и очередью из «Калаша», он и Форсаж срезали монстра и тот упал в проход мертвый, успев перед смертью принять первоначальный вид. Человекоподобное туловище с большой головой, напоминающей грушу и лишенное ног, повалилось в проход, вскинув обе руки перед «Электрами». Раздался треск и в подземелье запахло горелым мясом.
–– Где он?!
–– Не зна...
В следующую секунду Форсажа вновь сбило. Поднимаясь, он, как угорелый завертел головой, но все равно так и не понял, что это было. В голове все шаталось, кровь капала с губ.
Внезапно от Крыма пришла инфа на сильверах.
–– Вон он, вон!
Быстро взглянув по всем направлениям, Форсаж вдруг увидел электрический круг, пытавшийся спрятаться на фоне вспыхивавшей «Газировки». Из трещавших лучиков капала кровь.
–– Да-ва-а-ай!
В подавшегося на них мутанта Форсаж израсходовал остаток рожка. Это было еще недостаточно и прежде, чем Крым успел добить его, сталкер увидел, как из центра молний к ним вытянулась рука. В следующую секунду, сраженная винтовочной пулей, псевдо-аномалия взорвалась, и оторванная рука улетела во вспыхнувший океан зелени.
–– Х-х!.. Х-х!.. Х-х-х!
Форсаж дышал с трудом. Переведя дух, он обернулся было к Крыму, но тот лишь сказал, кивнув на аномалию:
–– Проверь, сторожу.
Форсаж кивнул и пошел к аномалии, доставая «Медведь». В следующую секунду что-то шикнуло сзади.
–– Ох, ёпт!..
Форсаж развернулся и увидел артефакт, появившийся у ног Крыма. При взгляде на него у сталкера заболела челюсть.
–– Это он меня... Х-ха!
–– Ха-ха!
Впервые после леса они посмеялись. Немного, но все-таки. Наклонившись, Крым поднял синий шар с белым сердцем внутри и светившийся бледно-голубоватым.
–– Это-о...
–– Душа. –– Сказал Крым.
–– Да. –– Согласился Форсаж и посмотрел в сторону. –– Крым, я...
–– Пойдем. –– Сказал тот, кивая в сторону уходившего наверх хода. Обиды или презрения больше на чувствовалось в его голосе. –– Кайф сам себя не подлечит.
–– Да. Да, пойдем.
Уходя в лес, в сущности, разобщенными, они вернулись тенистой тропинкой вдвоем, без слов потушив то, что жгло их обоих. Дождь к этому времени уже перестал.
Прошло тридцать минут, прежде чем Кайф, спустя пять суток, впервые открыл глаза. Над ним нависало трое человек: Крым, Форсаж и Лесник. Тимур улыбнулся, но, увидев лицо Крыма, сразу смешался. Глянув на грудь, он обнаружил накрытую простыней выпуклость, из-под которой пробивалось синенькое сияние. Рядом была точно такая же, светившаяся коричневы. Моргнув два раза, сталкер все понял.
–– Крым, Форсаж...
–– Молчи, молодо-зелено.
–– У... Хорошо. –– Кивнул Кайф и тут же начал: –– Крым, а может тебе...
Крым легко сморщился, поняв, что Кайф имеет в виду.
–– Нет, брат. Нет. Мне уже не поможет.
Сделав усилие, он улыбнулся.
–– Так что давай, лечись.
Кайф кивнул, хоть и выглядел очень расстроенным.
–– Хорошо.
Вспомнив вдруг о руке, он взглянул на то место, где не было пальцев. Пальцев на том месте по-прежнему не было.
–– Эх...
–– Эх! Х-х-х! –– Рассмеялся Крым. –– У ти мы какие, пальцы ему подавай. А хером по лбу?
Теперь улыбнулся даже Лесник. Сев рядом с ним, Форсаж наклонил голову.
–– Что делаешь?
–– Лоб твой изучаю.
–– А-а-а... И как?
–– В целом? Пойдет.
В это время Крым отошел к выходу. На этот раз ему просто курить хотелось. Взглянув на правый карман, он горько выдохнул и повернул голову сильнее, чтобы увидеть его левым глазом. Лесник, также вышедший, помог ему.
–– И вот теперь так – всю жизнь. –– Стойко, но с болью произнес сталкер.
Лесник хмуро кивнул, подернув губами. С секунду в нем боролось желание не обнадеживать Крыма, однако затем он все же сказал.
–– Вообще, все же есть еще один способ тебя подлатать.
–– Чего? –– Крым поперхнулся и проморгал выпученный глаз. –– Какой еще способ? Поправить что, это?! Ка-ак?!
Лесник ответил и его ответ ему самому не понравился.
–– Светляк.
–– Светляк?
Мгновенье назад бывшее освещенным лицо Крыма погасло.
–– Светляк?.. А хули сразу не исполнитель желаний? Сколько их там за все время нашли? Три? Четыре?
–– Говорят – пять.
–– Говорят – пять. –– Мрачно повторил Крым. –– Херня все это. Его не найти.
Лесник чуть повел ладонью, развернулся и пошел к себе. Крым подошел к бочке, в которой когда-то горели дрова, шипя от жира тушенки, а теперь плавали бурые листья.
–– Его не найти.
Окурок плюхнулся и поплыл по кругу.
Под вечер Кайф поправился на столько, что, несмотря на сильную слабость артефакт ему был уже ни к чему. «Медузу», которая впитывала радиацию, также убрали. Скудно поев (нормально ему еще было рано), он попросил рассказать новости. От этой просьбы Форсаж, смотревший что-то уже десять минут, помрачнел.
–– Чего там вообще в мире-то делается?
–– Связь в ЧЗО еще лежит, но если тебе интересно про большую землю...
Помолчав, он спросил.
–– Ты точно этого хочешь?
Кайф посмотрел на него недоумевающе.
–– Ну-у... Да?
–– Хорошо. Держи.
Кайф взял КПК, который Лесник одолжил Форсажу. Войдя в ближайший сегмент сети глобального мира, Тимур ожидал увидеть новости о погоде или о ситуации, происходившей в стране, или какое-нибудь стандартное подорожание, однако вместо этого он увидел мрачное видео, наполненное гарью, болью и дымом. Среди нескольких курток мелькнул рукав с липучкой и свастикой. Увидев его, Кайф разомкнул губы.
Нет, он не падал, как Лунтик, с неба и, конечно, знал, что в мире есть свастика. Но в последний раз он видел ее очень давно, когда еще был жив отец матери, у которого они иногда гостили. Один раз по телевизору показывали «17 мгновений весны», которые дедушка смотрел очень внимательно и Кайф, которому тогда было скучно, спросил у него, что это такое у них на руке. То, что они – немцы, Кайф тогда уже понимал, однако т.к. ему было только почти пять лет и в фильме немцы говорили по-русски, он думал, что они и в жизни на русском разговаривают.
–– Это? Свастика.
У вагонетки Крым остановился и нагнулся к земле и по складкам дождевика зазмеились мелкие капли. Пересекая тропинку, от забора в лес тянулся едва различимый след человека. Немного поразмыслив, сталкер поднялся и вновь посмотрел глубоко в лес.
–– Может и не показалось. –– Задумчиво произнес он охрипшим голосом. Чаща отмалчивалась. Форсаж – тоже. Не взглянув на него, сталкер обошел вагонетку и остановился перед входом в тоннель, на холме над которым рыжим паланкином раскинулся дуб. Внутри это было странное место: железнодорожный язык высовывался из-под крыши чуть дальше метра, как бы дразня потенциального посетителя. Прямой коридор напоминал червяной ход, прорытый в породе настолько искусно, что найдись поблизости поклонники Игоря-«Рент-ТВ»-Прокопенко, они бы, наверно, запели песню об инопланетном строительстве. Луч фонаря, который Крым молча принял от Форсажа и обмотал на СКС, выхватывал вдалеке державшие своды деревянные подпорки и образовывая тем самым древесные буквы "Пэ". Также виден был угол перевернутой вагонетки. Затем луч вильнул и задрожал по стене – сталкеры устремились в нависшую глотку.
В молчании прошли они первую "Пэ" и, как оказалось, две вагонетки, когда впереди послышалось подозрительное шипение, напоминавшее и кашель, и чайник. Крым остановился и стал прислушиваться. Форсаж же уже узнал этот звук: это была скрывавшаяся где-то во тьме «Газировка». Он думал так, однако сказать об этом не решался и потому какое-то они просто стояли. Форсаж, развернувшись, контролировал вход.
–– Как думаешь, –– тихо сказал Крым и в его голосе чувствовалось сожаление за то, что ему приходится о чем-то спрашивать. –– что это?
–– Аномалия. –– Повернув голову и стараясь справиться с внутренним волнением, ответил Форсаж.
–– Думаешь?
–– Да.
–– Хм...
Они постояли. Наконец Крым решил продолжить движение и сделал шаг. В его голосе читалось теперь раздражение, которое он старался сдерживать.
–– Детектор достань, чтоб знать заранее. Может тут вообще ни фига нет.
По интонации, какой были произнесены его последние слова, Форсаж понял, что такого исхода Крым и боится.
Они дошагали до расширения, где стены как бы расползались, вгрызаясь на метр в стороны, когда под ногами скрипнули доски. Аномальное шипенье здесь немного усилилось. Крым повернулся к Форсажу. Тот изобразил на лице радость. Крым – удивление.
–– Есть артефакт!
–– Ничего нет.
Оба они были правы. Детектор показывал зеленую стрелку. Фонарь и глаза – только тоннель. Это обстоятельство немного оживило Крыма.
–– Он... Может над нами?
–– Тогда б мы аномалий не слышали. Скорее – под.
Форсаж кивнул на освещенный лучом участок пола. Сквозь доски видна была бетонная бездна, освещенная скудным блеском «Электр». Теперь стало слышно и их жужжание. Сталкеры прошли немного вперед и остановились у выемки с лестницей, лишенной люка, уходившей вниз и подсвеченной снизу аномальным свечением, пробивавшимся сквозь решетку. «Кисель» –– Подумал Форсаж, водя лучом по полу.
Крым посветил дальше в тоннель. Там, в отдаленном и мрачном углу, шахта снова расширялась на три прохода: прямо, налево и в какую-ту дыру. Над проходом прямо шел трубопровод.
–– Думаю там. –– Произнес Форсаж, кивая на доски в сторону выхода. –– Ты... Побудь здесь. Я спущусь и проверю.
Крым не сказал ничего. Он только перехватил СКС и отошел, встав под опорами. Форсаж нагнулся и схватился за лестницу. Лестница оказалась закреплена слабо. Имея крепления на верху, она свисала до низа, как жгутик. Пока Форсаж примерялся, хлипкие доски поскрипывали под ним не раз, и не два. На ладони осталось несколько щепок.
–– Ну... –– Он хотел бы произнести: «–– С богом», но вид Крыма, стоявшего в темноте с лицом, обезображенным шрамами и презрением, заставил его умолкнуть.
Форсаж стал спускаться, светя под собой. На ходу он осматривался. За его спиной хрипела «Газировка», зеленые отсветы которой лизали невысокий потолок над собой – аномалия находилась в небольшом углублении. Несколько «Электр» сверкали справа, освещая закуток с обугленными шкафчиками для белья и переливавшейся от бликов керамической плиткой. Видны были белые электрические хвосты.
Засмотревшись на них, Форсаж оступился – нижний участок лестницы с одной стороны оказался подрублен и искривлен. Сталкер не заметил этого, когда спускался. От неожиданности Форсаж провалился, и нога соскользнула, потянув за собой его всего. Он успел крикнуть: «–– А!», после чего пролетел больше двух метров и с грохотом рухнул на решетку внизу. Оторвавшаяся часть лестницы упала с боку, задев правую руку.
–– Вса-а-а!..
Крик сталкера утонул в шипении «Киселя», который от слюны слегка оживился и своим шумом приковал к себе его внимание. Повернувшись к решетке, Форсаж с секунду как завороженный смотрел на игристо шипевшую аномалию, от которой его отделали лишь железный каркас и несколько сантиметров ямы.
Почувствовав боль в руке, Кайф стал подниматься и, выпрямившись, заметил лежавший у ботинка перебитый фонарь. Его стекло и начинка провалилось в свистевший внизу «Кисель».
Сморщившись от боли, одиночка подпрыгнул, вытянув руку. От конца лестницы его отделяло, как минимум метр семьдесят, хотя в темноте могло оказаться и больше.
–– Крым! –– Позвал он, подняв голову, освещенную «Киселем» и «Электрами». С верху он казался и зеленым, и бледным. –– Крым! Лестница все!.. Я...
Внезапно он поперхнулся. Крым стоял, не отрываясь смотря на него. На мгновение перед глазами Форсажа промелькнула картина, виденная им ранее в Рыжем лесу. Только тогда это он стоял, глядя сверху на Крыма. Теперь же все было наоборот.
–– К-Крым, я...
Крым молчал, но складывалось такое ощущение, что вместо него говорят аномалии. Они шипели, жужжали и жгли металл. Форсаж предательски глянул назад. Вокруг была темнота, безжизненности и бетонные стены.
–– Крым!..
Тот смотрел, как змея. Форсажу показалось, что он увидел на его лице слабую попытку борьбы дружбы и злобы, ужасно отражавшаяся на обезображенной части лица и парень вздрогнул, заметив, как змеиная голова шрама немного ощерилась.
–– Крым!
Неожиданно в нескольких сантиметрах над головой пролетел увесистый кусок железа. Форсаж бросился в сторону, но почти сразу вернулся назад. Крыма уже не было. Слышны были только бегом удалявшиеся шаги, направление которых определить было невозможно. Спустя мгновение по всей шахте раскатом прокатился продравший сталкера голос:
–– Вот он – твой час!
Услышав низкий гул электричества, сталкер обернулся, но не в ту сторону, где были «Электры». Совсем с другой стороны, из скрытого в темноте угла бетона, на него выплыло трескучее облако. Вокруг аномалии летал сплюснутый блин, бывший когда-то бензиновой бочкой. Штырь арматуры, торчавший из куска бетона, медленно тащился левей по земле, напоминая топор. Прямо у ног сталкера зашевелилась лестница. «Полтергейсты!» –– Подумал Форсаж, бросаясь в сторону и стреляя из «Калаша». В ту же секунду бетонный топор разбился о дверной проем возле «Электр». Несколько пуль скользнуло в сторону – с помощью телепатии мутант их отклонил, однако с десяток достигло цели. Кровавые брызги прыснули во все стороны и из центра облачка раздался вой, заглушаемый усилившимся треском.
Слева от сталкера находилась сверкавшая «Газировкой» дыра. Справа, треща, на него летел полтергейст. Левее, в темноте, скрывался кармашек, из которого тот появился. Форсаж рванул туда, но, почти добежав, отпрянул в сторону, хватаясь за руку. Из кармана вылетел еще один полтергейст. Где-то впереди загремели стальные листы. «Еще один!» –– Подумал Форсаж, холодея, и в ту же секунду его опасение подтвердилось: из темноты выплыл еще один полтергейст, вокруг которого витало несколько досок. «А где железо?..».
–– Ложись!
Форсаж упал без команды, сбитый одной из досок. В следующую секунду пуля из СКС пробила насквозь мутанта, в темноте блеснув золотом. Несколько кровоточащих кусков плоти разлетелись в стороны, образовав красные дуги, сквозь брызги которых вспыхнул фонарик. С ужасающим писком, треща и скрепя все, что было, полтергейсты сами отпрянули в сторону. Превозмогая боль, Форсаж метнулся к спасителю. Дернув затвором, Крым проводил дулом одного из мутантов, стреляя повторно, но промахнулся. Форсаж уже подбежал к нему. Он хотел было что-то сказать, но тут увидел, что против его воли у автомата ожил предохранитель. Терзаемый чужой волей, он бешено бился то в вверх, то в вниз.
–– Смотри справа! –– Закричал Крым, шагнув вперед. В ту же секунду кусок железа полетел в Форсажа и тот, сбив его еле плюнувшим выстрелом, успел отскочить в сторону и столкнуться с Крымом плечом. «Не твой час, а сейчас» –– Внезапно осенило его и глаза сталкера широко округлились.
–– Он у меня!
Развернувшись, Крым увидел облако из «Электр», трепетавшее и пытавшееся замаскироваться в туалетном проходе. Тремя точными выстрелами и очередью из «Калаша», он и Форсаж срезали монстра и тот упал в проход мертвый, успев перед смертью принять первоначальный вид. Человекоподобное туловище с большой головой, напоминающей грушу и лишенное ног, повалилось в проход, вскинув обе руки перед «Электрами». Раздался треск и в подземелье запахло горелым мясом.
–– Где он?!
–– Не зна...
В следующую секунду Форсажа вновь сбило. Поднимаясь, он, как угорелый завертел головой, но все равно так и не понял, что это было. В голове все шаталось, кровь капала с губ.
Внезапно от Крыма пришла инфа на сильверах.
–– Вон он, вон!
Быстро взглянув по всем направлениям, Форсаж вдруг увидел электрический круг, пытавшийся спрятаться на фоне вспыхивавшей «Газировки». Из трещавших лучиков капала кровь.
–– Да-ва-а-ай!
В подавшегося на них мутанта Форсаж израсходовал остаток рожка. Это было еще недостаточно и прежде, чем Крым успел добить его, сталкер увидел, как из центра молний к ним вытянулась рука. В следующую секунду, сраженная винтовочной пулей, псевдо-аномалия взорвалась, и оторванная рука улетела во вспыхнувший океан зелени.
–– Х-х!.. Х-х!.. Х-х-х!
Форсаж дышал с трудом. Переведя дух, он обернулся было к Крыму, но тот лишь сказал, кивнув на аномалию:
–– Проверь, сторожу.
Форсаж кивнул и пошел к аномалии, доставая «Медведь». В следующую секунду что-то шикнуло сзади.
–– Ох, ёпт!..
Форсаж развернулся и увидел артефакт, появившийся у ног Крыма. При взгляде на него у сталкера заболела челюсть.
–– Это он меня... Х-ха!
–– Ха-ха!
Впервые после леса они посмеялись. Немного, но все-таки. Наклонившись, Крым поднял синий шар с белым сердцем внутри и светившийся бледно-голубоватым.
–– Это-о...
–– Душа. –– Сказал Крым.
–– Да. –– Согласился Форсаж и посмотрел в сторону. –– Крым, я...
–– Пойдем. –– Сказал тот, кивая в сторону уходившего наверх хода. Обиды или презрения больше на чувствовалось в его голосе. –– Кайф сам себя не подлечит.
–– Да. Да, пойдем.
Уходя в лес, в сущности, разобщенными, они вернулись тенистой тропинкой вдвоем, без слов потушив то, что жгло их обоих. Дождь к этому времени уже перестал.
Прошло тридцать минут, прежде чем Кайф, спустя пять суток, впервые открыл глаза. Над ним нависало трое человек: Крым, Форсаж и Лесник. Тимур улыбнулся, но, увидев лицо Крыма, сразу смешался. Глянув на грудь, он обнаружил накрытую простыней выпуклость, из-под которой пробивалось синенькое сияние. Рядом была точно такая же, светившаяся коричневы. Моргнув два раза, сталкер все понял.
–– Крым, Форсаж...
–– Молчи, молодо-зелено.
–– У... Хорошо. –– Кивнул Кайф и тут же начал: –– Крым, а может тебе...
Крым легко сморщился, поняв, что Кайф имеет в виду.
–– Нет, брат. Нет. Мне уже не поможет.
Сделав усилие, он улыбнулся.
–– Так что давай, лечись.
Кайф кивнул, хоть и выглядел очень расстроенным.
–– Хорошо.
Вспомнив вдруг о руке, он взглянул на то место, где не было пальцев. Пальцев на том месте по-прежнему не было.
–– Эх...
–– Эх! Х-х-х! –– Рассмеялся Крым. –– У ти мы какие, пальцы ему подавай. А хером по лбу?
Теперь улыбнулся даже Лесник. Сев рядом с ним, Форсаж наклонил голову.
–– Что делаешь?
–– Лоб твой изучаю.
–– А-а-а... И как?
–– В целом? Пойдет.
В это время Крым отошел к выходу. На этот раз ему просто курить хотелось. Взглянув на правый карман, он горько выдохнул и повернул голову сильнее, чтобы увидеть его левым глазом. Лесник, также вышедший, помог ему.
–– И вот теперь так – всю жизнь. –– Стойко, но с болью произнес сталкер.
Лесник хмуро кивнул, подернув губами. С секунду в нем боролось желание не обнадеживать Крыма, однако затем он все же сказал.
–– Вообще, все же есть еще один способ тебя подлатать.
–– Чего? –– Крым поперхнулся и проморгал выпученный глаз. –– Какой еще способ? Поправить что, это?! Ка-ак?!
Лесник ответил и его ответ ему самому не понравился.
–– Светляк.
–– Светляк?
Мгновенье назад бывшее освещенным лицо Крыма погасло.
–– Светляк?.. А хули сразу не исполнитель желаний? Сколько их там за все время нашли? Три? Четыре?
–– Говорят – пять.
–– Говорят – пять. –– Мрачно повторил Крым. –– Херня все это. Его не найти.
Лесник чуть повел ладонью, развернулся и пошел к себе. Крым подошел к бочке, в которой когда-то горели дрова, шипя от жира тушенки, а теперь плавали бурые листья.
–– Его не найти.
Окурок плюхнулся и поплыл по кругу.
Под вечер Кайф поправился на столько, что, несмотря на сильную слабость артефакт ему был уже ни к чему. «Медузу», которая впитывала радиацию, также убрали. Скудно поев (нормально ему еще было рано), он попросил рассказать новости. От этой просьбы Форсаж, смотревший что-то уже десять минут, помрачнел.
–– Чего там вообще в мире-то делается?
–– Связь в ЧЗО еще лежит, но если тебе интересно про большую землю...
Помолчав, он спросил.
–– Ты точно этого хочешь?
Кайф посмотрел на него недоумевающе.
–– Ну-у... Да?
–– Хорошо. Держи.
Кайф взял КПК, который Лесник одолжил Форсажу. Войдя в ближайший сегмент сети глобального мира, Тимур ожидал увидеть новости о погоде или о ситуации, происходившей в стране, или какое-нибудь стандартное подорожание, однако вместо этого он увидел мрачное видео, наполненное гарью, болью и дымом. Среди нескольких курток мелькнул рукав с липучкой и свастикой. Увидев его, Кайф разомкнул губы.
Нет, он не падал, как Лунтик, с неба и, конечно, знал, что в мире есть свастика. Но в последний раз он видел ее очень давно, когда еще был жив отец матери, у которого они иногда гостили. Один раз по телевизору показывали «17 мгновений весны», которые дедушка смотрел очень внимательно и Кайф, которому тогда было скучно, спросил у него, что это такое у них на руке. То, что они – немцы, Кайф тогда уже понимал, однако т.к. ему было только почти пять лет и в фильме немцы говорили по-русски, он думал, что они и в жизни на русском разговаривают.
–– Это? Свастика.
