Два десятка стражей, несшие, как они думали, двухнедельный караул, всё ещё ждали смены, а правительство в Мафоре старалась вовсе не вспоминать о них, с чем вот уже второй год справлялось вполне не плохо. Действительно, ведь если всё в порядке – зачем что-то портить?
Внезапным ударом Рамиды ворвались в ворота заставы, не смогшей оказать сопротивления – зажатая между горами и океаном, она оказалась не готова к наплыву полутора тысяч отборных гнильцов, фактически перевалившихся через стены бурным потоком. Периметр захлестнули кровь и безумие. Тем самым Пакет обеспечил себе прямой проход из соседней провинции, чем отрезал от Мафора потустороннюю часть материка. В свою очередь горы уже два года как были заперты. Горцы, к этому времени многократно мутировавшие, держали их и держали надёжно. На скользких склонах цвели все виды чумы. Высланные Пакетом колдуны ветеранов, используя энергию океанических волн, создали самоподдерживавшийся магический вихрь, глушивший любую амулетную связь. Одновременно с этим Лактамор приказал Рамидам разбушеваться и расширить ряды до пяти тысяч серых. Их качество и вооружение его не заботило; нужно было число. Всех новообращённых, чумной владыка приказал направлять к нему, а, чтобы серые ориентировались, он сообщил, что «зажжёт сигнальные огни». На деле же это вылилось в разорения всего, что горело и цепи только что получивших благословление хвори, нагоняя поход Пакета проходили по землям, где всё гнило и гасло.
Сам главный Рамид двинулся уже разорённой дорогой, что сразу же привлекло внимание смертных. На второй день его шествия, Колен Барнс собирал военный совет. Его стенограмма и теперь сохранилась.
–– О Рамидах доносят, что, укрываясь до третьего дня, они выступили и в кои то веки вновь идут строем. –– Докладывал склонившийся над картами Курт. Всё также не выучившийся понимать карты, он тем не менее делал вид, что прекрасно во всём разбирается и что, может даже, соображает получше других.
–– Это верно. –– Согласился Колен Барнс, стоявший рядом подавленный. С момента, как ему досталось за ход военной компании, его положение в сенате изрядно пошатнулось. Он лишился должности красной мантии и теперь ему всякий раз делалось дурно, как он подходил картам. В такие моменты у сенатора складывалось ощущение, что пол под ним шатается. –– Что вы предлагаете?
Оливер Асгер Второй шагнул к столу вместе с Красной Перчаткой. Сойдясь один раз после избиения у овражьей реки, они сдружились и, пользуясь связями Асгера, Орест пробрался в военный совет, к неудовольствию Инокена Вестерна. Впрочем, Инокен был всегда недоволен. Он злился на всех, поскольку Барнс лишился главенствующего положения. Учтя его рядовое положение в сенате, Инокен сам оттянул их свадьбу с Габривией, о которой раньше толковал без умолку. Теперь этот брак казался ему менее подходящим, при этом его раздражение переходило вообще на всех.
Он побледнел и несколько сгорбился. Лоб его сверху покрыли полосы, которые он никак не лечил, ибо, будучи всё время занят фильтрацией окружения Колена Барнса, пренебрегал даже обязательными процедурами омоложения. Под его глазами появились круги, такие же блеклые, как и зола от сжигаемых писем.
–– Я предлагаю начать силовой сбор. По сравнению с начальным периодом этой войны, сегодня у нас немало резервов. Многие легионеры неплохо обучены, также есть рыцари. К тому же наш главный козырь – орбитальные силы, всё ещё в нашем распоряжении. Если, соединившись с ними, заманить врага, выждать, ударить...
Голос Курта Бегсена прозвучал пощечиной мудрым словам.
–– Вы предлагаете медленный путь. –– Произнес он. Оливер и Орест, оба удивленно на него посмотрели.
–– Медленный путь чего?
Из темноты, из-за плеча генерала выступил Фрол Паскудо в капитанском мундире и присутствующих ослепил блеск золочённых погон.
–– Медленный путь к славе.
–– Именно. –– Подтвердил Пибади. –– Всем здесь присутствующим достоверно известны наши с капитаном Фролом военные дарования.
–– Пожалуй. –– Весомо произнёс Орест, который, не имя удовольствия присутствовать лично на первых заседаниях штаба обороны, успел наслушаться от Асгера достаточно. Барнс же иронии не понимал. Сколько он не старался, военное дело не поддавалось ему, и он всерьез поверил и опечалился судебному дело, начатому против полковника Огло, от которого за пять дневных переходов разило значительной долей коррупции.
–– У вас есть план?
–– Да, Красный плащ.
Генерал льстил и льстил намеренно.
–– Говорите.
–– Всем нам, здесь собравшимся, а нам с Фролом – особенно, известны нерадивость командира серых, который был разгромлен при военном вмешательстве орбитальных сил. Пусть бы меня ждал трибунал за то, что я сейчас скажу, я тогда бы от этого не отрёкся, а именно: я точно знаю, что мы обошлись бы и без вмешательства. Не будь Огло таким недальновидным, всё это вполне можно было бы купировать экстренным ополчением. Будь у нас время – я бы и сам разбил серых в новом сражении. В конце концов не зря же за тот бой я получил повышение!
Он говорил горячо, надменно и велеречиво. Всего два года прошло с провала компании, которой он командовал с начинания и до конца, а вернее – до краха. На момент поражения даже Барнс знал имя виновного в произошедшем. Однако за два года многое изменилось. Смерть части старых командующих, а также арест Огло и газетные публикации, конечно проплаченные (а то как будто бывают другие) смешали факты и ложь, затуманили достоверность. С отъездом Львины Терентьевича Оливер и Орест лишились львиной доли поддержки и их голос давно уже звучал слабым писком на фоне генеральского рога войны. С его слов, он был значительный профессионал и с его же слов, спорить с этим было трудно. К тому же Курт Ппибади считал их тугодумами, точно также, как и всех, кого противопоставлял себе. Убеждая других этой мыслью в приватных беседах, он в первую очередь убеждался сам и уже очень скоро стал смотреть на «пару О» взглядом вора, вознамерившегося в разгар погони перепрыгнуть виноградник. Удивительно, как часто лжецы и глупцы, вооружённые золотом, побеждают честных людей с храбрым сердцем, искажая их действия и даже слова, сказанные публично. Воистину деньги стирают свидетелей и поражения.
–– Два дня мы ведем неустанный контроль. Два дня к нам стекаются все донесения. И, несмотря на попытки врага внушить нам ложные мысли и затуманить наш взор, мы держим порядок над ситуацией. Враг не так силён, как представляется по первым слухам. Глупый фермер, ссылаясь на свои глаза или же на слова знакомой портнихи доносит о несметных тысячах войск. Мы посылаем отряд, и наши ищейки приносят весть о нескольких сотнях. Деревенский пьяница восклицает: «–– Несметными следами истоптаны наши поля!». Мы высылаем разведку и следов оказывается не так много, а половина из них – самих жителей. Страх множит сведения. Два дня было у нас, чтобы понять корень получаемых слов. Они пропитаны низкой природой этих земляных скотов, этой обслугой лугов и плугов. Необходимо прекратить обращать всяческое внимание на донесения подобного рода и отказаться дрожать под нажимом паники. Чего доброго, завтра придёт очередная новость о занятии ими, например, крупного города по ту сторону гор или же межпровинциальной заставы. Что нам тогда, посылать разведку ещё и туда, отвлекая столь ценный ресурс на жидкокровные бредни безграмотных хлеборобов?
Произнеся всё это, генерал выпрямился и, спрятав руку на груди между двумя пуговицами и двумя орденами, несколько минут любовался произведенным эффектом. Барнс, всегда ведомый чужой энергией, казался заинтересованным и увлечённым. Погружённый в себя, он не сводил с Курта внимательных глаз, одновременно обдумывая смысл сказанного. Оливер и Орест стояли поражённые масштабом наглости и моргали. Удовольствовавшись их заминкой, при почтительной помощи локтя Инокена не укрывшейся и от Барнса, он решился продолжить:
–– Выжидать и оценивать Рамидов не нужно. Их мотивы ясны. Вот, смотрите.
Сказав это, он подошёл к Барнсу, которого к этому времени Фрол тактично подвёл к картам и стал показывать ему тактику. На столе появилась ещё одна карта.
–– Это – карта предыдущей компании, в которой мы победили два года назад. Я специально попросил достать её для наглядности. А это – карта боёв, начавшихся три дня назад. Присмотритесь. Это – деревни, подвергшиеся нападению в прошлый раз, в момент решающего наступления на столицу. А это – сегодняшние населенные пункты, подвергшиеся нападению. Замечаете сходство? Они идентичны! Смотрите же далее. Вот та дорога, которой Рамиды шли на Мафор в прошлый раз. А вот наше время. Подчерк, шаг – если хотите, тот же. Частота набегов, способы разграбления, интенсивность атак – всё повторяется. Что это даёт?
На этих словах он обернулся на Колена синхронно с Паскудо, который и был автором этих рассуждений.
–– Что это даёт?
–– Что это даёт?
–– А это даёт...
–– А это дай-о-о-от?..
–– Что их вожак тот же!
–– В самом деле? –– Спросил Асгер.
–– Вы думаете?
–– Я убежден. Я уверен!
Тут он склонился ближе к Барнсу и доверительно зашептал:
–– Я верю в это также, как верю в вашу преданность городу, континенту и Императору! Я...
–– Нет, ну это уже возмутительно! –– Кипятясь, произнес Оливер Асгер Второй. Оправив складки внизу мундира, он шагнул к Барнсу, звякнув медалями. –– Господин сенатор.
Смутившийся сперва Курт, теперь же сверкнул зубками. Ему понравилось то, что Оливер напомнил Колену о его нынешним положении. Тот произнес не без сожаления:
–– Да? Я слушаю вас.
–– Мне кажется предложение генерала как минимум крайне сомнительным, чтобы не сказать авантюрным.
–– Оливер Асгер! Я возмущён!
–– Подождите! Я участвовал в части сражений с Рамидами два года назад...
–– Я участвовал тоже и выказал больше чести! Если бы не полковник Ог...
–– Полковник Огло – святой! Если бы не открывшееся против него дело, которое я считаю надуманным, помяните моё слово генерал, вы бы не так бравурно выступали.
«Гляди, как бы в скором времени не поминали тебя» –– Подумал Курт, щипнув лицо в раздражении, которое не укрылось от Колена Барнса.
–– Попрошу отвечать по существу. К чему вы ведёте?
–– Извольте. Если генерал прав, а в чём-то он вполне может не ошибаться, это допускаю я, то в таком случае нам наоборот-таки следует быть как можно более осмотрительными. Те два сражения, какие нам дал руководитель сил Тёмного Бога чумы, по моему скромному мнению, были образцами военного искусства. Он не глупец. Он нас заманил, он хитрил, выжидал и обманывал. Повторяю ещё раз: он не глупец. Во всяком случае – не глупее нашего генерала Бегсена.
Курт Пибади изменился в лице так быстро, что, казалось, от такой скорости у него должен был лопнуть глаз. Оливер сделал вид, что не заметил этого.
–– Если он выжил, если ему в тех сражениях удалось уцелеть, нам следует быть не слишком ретивыми. Осторожность равна надёжности. Быстрый удар не всегда слава. В данном случае, я считаю, он есть необдуманность.
Видя, что генерал грозит начать топать, в разговор вмешался Фрол Паскудо.
–– Я позволю себе оппонировать в вашем стиле. Медлительность равно трусость, гражданин Красный плащ. Этот Рамид, если это он, а генерал из этого и исходит, уже получал от нас. При чём не только два года назад, но и в последующем. Всё это время его силы таяли. По моим сведениям, часть его войск просто ушла и теперь орудует по ту сторону хребта Шайтан. Когда в ближайшее время вы покончите с их скверной здесь, я буду счастлив отправиться по ту сторону и добить их по вашему повелению. Что же касается насущного наступления, я склонен верить моему генералу. При всём уважении к вашим сединам, шрамам и заслугам, граждане Оливер и Орест, я не считаю врага опасным. Он скорее заносчив – это верней. («И этого говорит человек-зеркало!» –– Подумал Орест Красная Перчатка). Посмотрите внимательно на карту: маршрут повторяется точь-в-точь. Если у него есть разум – то большее из того, на что его хватило – это всего-навсего повторить предыдущий маршрут в надежде на то, что мы примем его за угрозу больших масштабов чем он есть в действительности. Задумайтесь всего на миг. Представьте этот мозг, сгнивший и извращённый, который полагает, что мы всерьёз будем ожидать от него изощрённого трюка, неожиданного манёвра. Смешно! Однако, признаюсь, я больше верю, что он просто идёт, полагаясь только на силу. Не исключаю также и то, что предыдущий командир давно мёртв и те, кто остался по эту сторону просто не в состоянии выдумать плана лучше. Таков мой вердикт.
–– Ваше предложение?
–– Такое же, как и у генерала.
–– Генерал?
Курт сказал импозантно:
–– Начать сбор войск, предупредить орбиту, затем выдвинуться. Не слишком спешить, не рваться. Пусть как следует обобьют о деревню клыки. Они ведь идут ровно в то место, где уже были биты.
–– Не факт. –– Произнёс Орест.
–– Мой милый Красный Перчатка! –– Произнес генерал, походя к нему и снисходительно улыбаясь. Из «пары О», этого он считал откровенным дуболомом. –– Предлагаю пари. Абсолютно не азартное. Предположите, откуда придут завтра известия о наступленье врага? Я утверждаю, что он будет здесь. –– Он тыкнул в село, ещё не разорённое и находившееся в дне пути от уже сожжённого. Расположение села было идентично сожжённому два года назад. –– А затем – здесь. А затем новые истерики придут вот отсюда.
Говоря так, он тыкал в разные места на карте, повторявшие прошлый маршрут Рамидов. Его прервал Барнс.
–– Хорошо, я всех вас услышал. Признаюсь – положение хоть и не критичное, но запутанное.
–– Соглашусь. –– Сказал Пибади. «Ещё бы ты не согласился».
–– Предлагаю поступить так: капитан Фрол?
–– Да, мой глава сената?
Колен на миг улыбнулся.
–– Начните сбор войск. Они понадобятся нам в любом случае.
–– Будет исполнено.
–– Выждем неделю. Если генерал прав – поступим по его плану. Если же нет – будем думать о том, что делать дальше.
–– Как прикажете.
–– На этом всё. Хотя нет, вот ещё. Кто-нибудь, свяжитесь с орбитальными силами. Только умоляю, не нужно шума! Это...
Он хотел сказать "деликатное дело", но Инокен Вестерн его опередил.
–– Я займусь этим делом.
–– Спасибо, гражданин Вестерн. Я всегда могу положиться на вас в... Подобного рода делах.
–– Не стоит благодарности.
На этом собрание кончилось. Неделя же прошла по чётко очерченной генералом дуге. Путь наступления Рамидов повторялся до примитива. Не было сомнений: кто б их не вёл, генерал Курт с лёгкостью расколол его.
Силы Рамидов же подходили к той самой деревне Кучача, явившейся могилой их планов два года назад. До нее остался один пеший день. Об этом шептались, проклиная, крестьяне, об этом вопили поступавшие донесения, об этом наверняка знали в штабе городской обороны. Сами серые, завывая, возглашали о том, спускаясь с холмов, которые от их ауры делались склизкими и превращались в направленные книзу катки. Но помимо всех перечисленных, о наступлении знали ещё кое-где.
Из коридора донёсся поспешный шум каблуков. На барже галактического флота стоял обычный космический полу-день. Калпарис блуждал с той стороны планеты, далёкие звезды, видимые из окон головной рубки, светили, как ночники.
–– Гражданин адмирал, ещё донесение! –– Воскликнул, входя, сержант наблюдения Кали-5-ый, протягивая свиток человеку, сидевшему за столом в высоком кожаном кресле на фоне стёкол, черневших космосом.
Внезапным ударом Рамиды ворвались в ворота заставы, не смогшей оказать сопротивления – зажатая между горами и океаном, она оказалась не готова к наплыву полутора тысяч отборных гнильцов, фактически перевалившихся через стены бурным потоком. Периметр захлестнули кровь и безумие. Тем самым Пакет обеспечил себе прямой проход из соседней провинции, чем отрезал от Мафора потустороннюю часть материка. В свою очередь горы уже два года как были заперты. Горцы, к этому времени многократно мутировавшие, держали их и держали надёжно. На скользких склонах цвели все виды чумы. Высланные Пакетом колдуны ветеранов, используя энергию океанических волн, создали самоподдерживавшийся магический вихрь, глушивший любую амулетную связь. Одновременно с этим Лактамор приказал Рамидам разбушеваться и расширить ряды до пяти тысяч серых. Их качество и вооружение его не заботило; нужно было число. Всех новообращённых, чумной владыка приказал направлять к нему, а, чтобы серые ориентировались, он сообщил, что «зажжёт сигнальные огни». На деле же это вылилось в разорения всего, что горело и цепи только что получивших благословление хвори, нагоняя поход Пакета проходили по землям, где всё гнило и гасло.
Сам главный Рамид двинулся уже разорённой дорогой, что сразу же привлекло внимание смертных. На второй день его шествия, Колен Барнс собирал военный совет. Его стенограмма и теперь сохранилась.
***
–– О Рамидах доносят, что, укрываясь до третьего дня, они выступили и в кои то веки вновь идут строем. –– Докладывал склонившийся над картами Курт. Всё также не выучившийся понимать карты, он тем не менее делал вид, что прекрасно во всём разбирается и что, может даже, соображает получше других.
–– Это верно. –– Согласился Колен Барнс, стоявший рядом подавленный. С момента, как ему досталось за ход военной компании, его положение в сенате изрядно пошатнулось. Он лишился должности красной мантии и теперь ему всякий раз делалось дурно, как он подходил картам. В такие моменты у сенатора складывалось ощущение, что пол под ним шатается. –– Что вы предлагаете?
Оливер Асгер Второй шагнул к столу вместе с Красной Перчаткой. Сойдясь один раз после избиения у овражьей реки, они сдружились и, пользуясь связями Асгера, Орест пробрался в военный совет, к неудовольствию Инокена Вестерна. Впрочем, Инокен был всегда недоволен. Он злился на всех, поскольку Барнс лишился главенствующего положения. Учтя его рядовое положение в сенате, Инокен сам оттянул их свадьбу с Габривией, о которой раньше толковал без умолку. Теперь этот брак казался ему менее подходящим, при этом его раздражение переходило вообще на всех.
Он побледнел и несколько сгорбился. Лоб его сверху покрыли полосы, которые он никак не лечил, ибо, будучи всё время занят фильтрацией окружения Колена Барнса, пренебрегал даже обязательными процедурами омоложения. Под его глазами появились круги, такие же блеклые, как и зола от сжигаемых писем.
–– Я предлагаю начать силовой сбор. По сравнению с начальным периодом этой войны, сегодня у нас немало резервов. Многие легионеры неплохо обучены, также есть рыцари. К тому же наш главный козырь – орбитальные силы, всё ещё в нашем распоряжении. Если, соединившись с ними, заманить врага, выждать, ударить...
Голос Курта Бегсена прозвучал пощечиной мудрым словам.
–– Вы предлагаете медленный путь. –– Произнес он. Оливер и Орест, оба удивленно на него посмотрели.
–– Медленный путь чего?
Из темноты, из-за плеча генерала выступил Фрол Паскудо в капитанском мундире и присутствующих ослепил блеск золочённых погон.
–– Медленный путь к славе.
–– Именно. –– Подтвердил Пибади. –– Всем здесь присутствующим достоверно известны наши с капитаном Фролом военные дарования.
–– Пожалуй. –– Весомо произнёс Орест, который, не имя удовольствия присутствовать лично на первых заседаниях штаба обороны, успел наслушаться от Асгера достаточно. Барнс же иронии не понимал. Сколько он не старался, военное дело не поддавалось ему, и он всерьез поверил и опечалился судебному дело, начатому против полковника Огло, от которого за пять дневных переходов разило значительной долей коррупции.
–– У вас есть план?
–– Да, Красный плащ.
Генерал льстил и льстил намеренно.
–– Говорите.
–– Всем нам, здесь собравшимся, а нам с Фролом – особенно, известны нерадивость командира серых, который был разгромлен при военном вмешательстве орбитальных сил. Пусть бы меня ждал трибунал за то, что я сейчас скажу, я тогда бы от этого не отрёкся, а именно: я точно знаю, что мы обошлись бы и без вмешательства. Не будь Огло таким недальновидным, всё это вполне можно было бы купировать экстренным ополчением. Будь у нас время – я бы и сам разбил серых в новом сражении. В конце концов не зря же за тот бой я получил повышение!
Он говорил горячо, надменно и велеречиво. Всего два года прошло с провала компании, которой он командовал с начинания и до конца, а вернее – до краха. На момент поражения даже Барнс знал имя виновного в произошедшем. Однако за два года многое изменилось. Смерть части старых командующих, а также арест Огло и газетные публикации, конечно проплаченные (а то как будто бывают другие) смешали факты и ложь, затуманили достоверность. С отъездом Львины Терентьевича Оливер и Орест лишились львиной доли поддержки и их голос давно уже звучал слабым писком на фоне генеральского рога войны. С его слов, он был значительный профессионал и с его же слов, спорить с этим было трудно. К тому же Курт Ппибади считал их тугодумами, точно также, как и всех, кого противопоставлял себе. Убеждая других этой мыслью в приватных беседах, он в первую очередь убеждался сам и уже очень скоро стал смотреть на «пару О» взглядом вора, вознамерившегося в разгар погони перепрыгнуть виноградник. Удивительно, как часто лжецы и глупцы, вооружённые золотом, побеждают честных людей с храбрым сердцем, искажая их действия и даже слова, сказанные публично. Воистину деньги стирают свидетелей и поражения.
–– Два дня мы ведем неустанный контроль. Два дня к нам стекаются все донесения. И, несмотря на попытки врага внушить нам ложные мысли и затуманить наш взор, мы держим порядок над ситуацией. Враг не так силён, как представляется по первым слухам. Глупый фермер, ссылаясь на свои глаза или же на слова знакомой портнихи доносит о несметных тысячах войск. Мы посылаем отряд, и наши ищейки приносят весть о нескольких сотнях. Деревенский пьяница восклицает: «–– Несметными следами истоптаны наши поля!». Мы высылаем разведку и следов оказывается не так много, а половина из них – самих жителей. Страх множит сведения. Два дня было у нас, чтобы понять корень получаемых слов. Они пропитаны низкой природой этих земляных скотов, этой обслугой лугов и плугов. Необходимо прекратить обращать всяческое внимание на донесения подобного рода и отказаться дрожать под нажимом паники. Чего доброго, завтра придёт очередная новость о занятии ими, например, крупного города по ту сторону гор или же межпровинциальной заставы. Что нам тогда, посылать разведку ещё и туда, отвлекая столь ценный ресурс на жидкокровные бредни безграмотных хлеборобов?
Произнеся всё это, генерал выпрямился и, спрятав руку на груди между двумя пуговицами и двумя орденами, несколько минут любовался произведенным эффектом. Барнс, всегда ведомый чужой энергией, казался заинтересованным и увлечённым. Погружённый в себя, он не сводил с Курта внимательных глаз, одновременно обдумывая смысл сказанного. Оливер и Орест стояли поражённые масштабом наглости и моргали. Удовольствовавшись их заминкой, при почтительной помощи локтя Инокена не укрывшейся и от Барнса, он решился продолжить:
–– Выжидать и оценивать Рамидов не нужно. Их мотивы ясны. Вот, смотрите.
Сказав это, он подошёл к Барнсу, которого к этому времени Фрол тактично подвёл к картам и стал показывать ему тактику. На столе появилась ещё одна карта.
–– Это – карта предыдущей компании, в которой мы победили два года назад. Я специально попросил достать её для наглядности. А это – карта боёв, начавшихся три дня назад. Присмотритесь. Это – деревни, подвергшиеся нападению в прошлый раз, в момент решающего наступления на столицу. А это – сегодняшние населенные пункты, подвергшиеся нападению. Замечаете сходство? Они идентичны! Смотрите же далее. Вот та дорога, которой Рамиды шли на Мафор в прошлый раз. А вот наше время. Подчерк, шаг – если хотите, тот же. Частота набегов, способы разграбления, интенсивность атак – всё повторяется. Что это даёт?
На этих словах он обернулся на Колена синхронно с Паскудо, который и был автором этих рассуждений.
–– Что это даёт?
–– Что это даёт?
–– А это даёт...
–– А это дай-о-о-от?..
–– Что их вожак тот же!
–– В самом деле? –– Спросил Асгер.
–– Вы думаете?
–– Я убежден. Я уверен!
Тут он склонился ближе к Барнсу и доверительно зашептал:
–– Я верю в это также, как верю в вашу преданность городу, континенту и Императору! Я...
–– Нет, ну это уже возмутительно! –– Кипятясь, произнес Оливер Асгер Второй. Оправив складки внизу мундира, он шагнул к Барнсу, звякнув медалями. –– Господин сенатор.
Смутившийся сперва Курт, теперь же сверкнул зубками. Ему понравилось то, что Оливер напомнил Колену о его нынешним положении. Тот произнес не без сожаления:
–– Да? Я слушаю вас.
–– Мне кажется предложение генерала как минимум крайне сомнительным, чтобы не сказать авантюрным.
–– Оливер Асгер! Я возмущён!
–– Подождите! Я участвовал в части сражений с Рамидами два года назад...
–– Я участвовал тоже и выказал больше чести! Если бы не полковник Ог...
–– Полковник Огло – святой! Если бы не открывшееся против него дело, которое я считаю надуманным, помяните моё слово генерал, вы бы не так бравурно выступали.
«Гляди, как бы в скором времени не поминали тебя» –– Подумал Курт, щипнув лицо в раздражении, которое не укрылось от Колена Барнса.
–– Попрошу отвечать по существу. К чему вы ведёте?
–– Извольте. Если генерал прав, а в чём-то он вполне может не ошибаться, это допускаю я, то в таком случае нам наоборот-таки следует быть как можно более осмотрительными. Те два сражения, какие нам дал руководитель сил Тёмного Бога чумы, по моему скромному мнению, были образцами военного искусства. Он не глупец. Он нас заманил, он хитрил, выжидал и обманывал. Повторяю ещё раз: он не глупец. Во всяком случае – не глупее нашего генерала Бегсена.
Курт Пибади изменился в лице так быстро, что, казалось, от такой скорости у него должен был лопнуть глаз. Оливер сделал вид, что не заметил этого.
–– Если он выжил, если ему в тех сражениях удалось уцелеть, нам следует быть не слишком ретивыми. Осторожность равна надёжности. Быстрый удар не всегда слава. В данном случае, я считаю, он есть необдуманность.
Видя, что генерал грозит начать топать, в разговор вмешался Фрол Паскудо.
–– Я позволю себе оппонировать в вашем стиле. Медлительность равно трусость, гражданин Красный плащ. Этот Рамид, если это он, а генерал из этого и исходит, уже получал от нас. При чём не только два года назад, но и в последующем. Всё это время его силы таяли. По моим сведениям, часть его войск просто ушла и теперь орудует по ту сторону хребта Шайтан. Когда в ближайшее время вы покончите с их скверной здесь, я буду счастлив отправиться по ту сторону и добить их по вашему повелению. Что же касается насущного наступления, я склонен верить моему генералу. При всём уважении к вашим сединам, шрамам и заслугам, граждане Оливер и Орест, я не считаю врага опасным. Он скорее заносчив – это верней. («И этого говорит человек-зеркало!» –– Подумал Орест Красная Перчатка). Посмотрите внимательно на карту: маршрут повторяется точь-в-точь. Если у него есть разум – то большее из того, на что его хватило – это всего-навсего повторить предыдущий маршрут в надежде на то, что мы примем его за угрозу больших масштабов чем он есть в действительности. Задумайтесь всего на миг. Представьте этот мозг, сгнивший и извращённый, который полагает, что мы всерьёз будем ожидать от него изощрённого трюка, неожиданного манёвра. Смешно! Однако, признаюсь, я больше верю, что он просто идёт, полагаясь только на силу. Не исключаю также и то, что предыдущий командир давно мёртв и те, кто остался по эту сторону просто не в состоянии выдумать плана лучше. Таков мой вердикт.
–– Ваше предложение?
–– Такое же, как и у генерала.
–– Генерал?
Курт сказал импозантно:
–– Начать сбор войск, предупредить орбиту, затем выдвинуться. Не слишком спешить, не рваться. Пусть как следует обобьют о деревню клыки. Они ведь идут ровно в то место, где уже были биты.
–– Не факт. –– Произнёс Орест.
–– Мой милый Красный Перчатка! –– Произнес генерал, походя к нему и снисходительно улыбаясь. Из «пары О», этого он считал откровенным дуболомом. –– Предлагаю пари. Абсолютно не азартное. Предположите, откуда придут завтра известия о наступленье врага? Я утверждаю, что он будет здесь. –– Он тыкнул в село, ещё не разорённое и находившееся в дне пути от уже сожжённого. Расположение села было идентично сожжённому два года назад. –– А затем – здесь. А затем новые истерики придут вот отсюда.
Говоря так, он тыкал в разные места на карте, повторявшие прошлый маршрут Рамидов. Его прервал Барнс.
–– Хорошо, я всех вас услышал. Признаюсь – положение хоть и не критичное, но запутанное.
–– Соглашусь. –– Сказал Пибади. «Ещё бы ты не согласился».
–– Предлагаю поступить так: капитан Фрол?
–– Да, мой глава сената?
Колен на миг улыбнулся.
–– Начните сбор войск. Они понадобятся нам в любом случае.
–– Будет исполнено.
–– Выждем неделю. Если генерал прав – поступим по его плану. Если же нет – будем думать о том, что делать дальше.
–– Как прикажете.
–– На этом всё. Хотя нет, вот ещё. Кто-нибудь, свяжитесь с орбитальными силами. Только умоляю, не нужно шума! Это...
Он хотел сказать "деликатное дело", но Инокен Вестерн его опередил.
–– Я займусь этим делом.
–– Спасибо, гражданин Вестерн. Я всегда могу положиться на вас в... Подобного рода делах.
–– Не стоит благодарности.
На этом собрание кончилось. Неделя же прошла по чётко очерченной генералом дуге. Путь наступления Рамидов повторялся до примитива. Не было сомнений: кто б их не вёл, генерал Курт с лёгкостью расколол его.
Силы Рамидов же подходили к той самой деревне Кучача, явившейся могилой их планов два года назад. До нее остался один пеший день. Об этом шептались, проклиная, крестьяне, об этом вопили поступавшие донесения, об этом наверняка знали в штабе городской обороны. Сами серые, завывая, возглашали о том, спускаясь с холмов, которые от их ауры делались склизкими и превращались в направленные книзу катки. Но помимо всех перечисленных, о наступлении знали ещё кое-где.
***
Из коридора донёсся поспешный шум каблуков. На барже галактического флота стоял обычный космический полу-день. Калпарис блуждал с той стороны планеты, далёкие звезды, видимые из окон головной рубки, светили, как ночники.
–– Гражданин адмирал, ещё донесение! –– Воскликнул, входя, сержант наблюдения Кали-5-ый, протягивая свиток человеку, сидевшему за столом в высоком кожаном кресле на фоне стёкол, черневших космосом.
