Испещрённый строками информации, свиток хлынул на стол, растёкшись между подсвечниками. Повернув глаза от окна, адмирал неспешно завёл палец за шею, выловил оттуда половинку магнитных очков, затем повторил тоже самое с другой стороны и, дождавшись, когда обе части поцеловались у носа, начал чтение.
Не отрываясь, он спросил некоторое время спустя:
–– Это уже...
–– Четвёртое за сегодня. На неделе восьмое.
Адмирал кивнул, соглашаясь с абзацем.
–– Скажи мне, Ка.
–– Да, адмирал?
–– Ты помнишь сражение двухлетней давности?
–– У деревни Кучача? Как не помнить, гражданин лейкоцит? Я ведь заслужил в нём повышение.
–– Да-да, припоминаю... А ты не помнишь, чем там закончилось то разбирательство? Ну, с этим полковником... Огло, кажется.
–– О-о-о!.. –– Воскликнул Кали-5-ый. –– Ужасный профан! Продул все сражения. Был низложен согласно иероглифа закона.
–– Хорошо... А генерал Курт Пибади Бегсен? Каково твоё мнение на его счёт?
–– Это величайший и храбрейший человек современности. Вне всяких сомнений, он – спаситель столицы... –– Ни разу не бывший при том сражении и будучи обязан генералу Курту всюду (в том числе – повышением), Ка-5-ый говорил ровно то, что только и мог сказать. Обывателю это могло показаться кощунственным: ведь это именно он входил в следственную группу и видел истинное положение дел, однако рядовой польстился на связи и теперь служил в корпусе адмиральского наблюдения. Зная всё это трудно было бы ждать от него другого суждения. –– Если бы только мне довелось сражаться под его руководством, то я...
–– Довольно. Он отличный человек, дело ясное.
–– Да.
–– Тогда, молодой мой... –– Адмирал поднялся и, шагнув к сержанту, положил ему руку на плечо, отчего люстры эполет слегка звякнули. ––... можешь возрадоваться. Тебе ведь известно, что Рамиды вновь начали наступление. Мафор доносит, что оно развивается чётко с предположениями генерала Бегсена и запрашивает у нас бойцов. Другими словами – у тебя будет возможность блеснуть на поле боя. Зная твою любовь к славе и жару битвы, я подготовил для тебя отличное место в первых рядах.
Произнеся это, адмирал улыбнулся многозначительно, давая понять сержанту, какого недостижимого качества услуга оказывается ему им. Кали-5-ый, однако же, смутно почувствовал что-то другое, причём с каждым словом адмирала это что-то другое незаметно подкрадывалось.
–– Первый кулак поведешь в бой именно ты! Будешь командовать началом высадки. А? А, как тебе? Твой адмирал отлично сделал?
И адмирал Сиверсон подмигнул, как умеют подмигивать только старые военные, которые больше всего хотели бы сами ворваться на поле войны, но в силу опыта и возраста удерживаемые в плену цепями начальственных бумаг. Побледневший Кали-5-ый сглотнул какую-то сухость.
–– Да-а-а...
Как и в тот раз, всё было чёрно. Лачуги, застывшие на пороге начала разложения, косо стояли на вершинах холмов на фоне светлевшего предрассветного неба. Деревья также застыли во времени – так и не зацветшие, с мутировавшими и разбухшими почками, их ветви казались гирляндами, направленными в разные стороны. Выросла только трава. Подчинённая силе заклятия, она лежала, а не топорщилась из земли, скрываемая тенью высоких заборов. От колодца со стоялой водой не доносилось ни звука. Ветер шевелил паутиной среди до половины ушедших в землю скелетов. Деревня Кучача. Да, это была она.
Околдованная два года назад кольцом медленной оседающей смерти, наложенной на неё магами в отчаянной попытке выиграть время, она наконец стряхивала с себя забвения. Витавшие яды рассеивались на глазах.
Пунатвой стоял на пригорке, изучая изгибы и разные уровни делянок земли, разрушенных виноградников с гипертрофированными шарами ягод, в которых кружили, пытаясь догнать хвосты, большеглазые эмбрионы, пустоты окон, а также остатки людей, перекинувшихся через них. На ветру колыхались остатки истлевшей ткани. Внешний вид Кучачи навевал на него грустное меланхолическое настроение. Он, чёрный воин, трезубец чумы, давно не чувствовал боли или усталости. Слабость не угнетала и не утомляла ум. И всё равно он чувствовал что-то неопределённое, глядя на эти ветхие стены. На секунду Пунатвою показалось, что...
–– Йориг, твою-то мать! –– Настроение было испорчено. –– Как это понимать?! Что, что это?!
Сидевший на корточках у забора Йориг Болтун испуганно поднял голову и почесал её третьей рукой.
–– А?
–– Что. Ты. Делаешь?
–– Ну... Пу-пу-пу... Я...
–– Ты латаешь забор?
–– Я его минирую!
–– ?
–– Плетениями! Спустя два года я наконец-то всё просчитал...
–– Два года! Два бесплодных года я только и слышу, что этот бред! В каждой битве от тебя нет никакого толка! –– Тут Йориг насупился. Из его левой ноздри гармошкой вывалилась жаба. –– Ты можешь угомониться хотя бы на день?!
–– Отстань! Вот увидишь...
«–– Вы уже закончили?» –– Раздалось вдруг у них в головах.
«–– Да.
–– Да. Почти.
–– Тогда возвращайтесь. Возмущения телепортационной активности уже замечены в воздухе».
Йориг вздохнул и вновь склонился к забору. Пунтвой посмотрел вверх. На фоне звёзд, в предвестье рассвета превращавшихся в облачка, мигали резкие возмущения света. Очевидно, готовилась телепортация.
Гул сотен шагов не замолкая гремел под сводами коридоров. На фоне оливкового металла то и дело мелькали силуэты людей. Передовой отряд почти весь был в доспехах. Серые, сужающиеся к поясу треугольным разрезом нагрудные латы были украшены традиционными узорами песочных часов; в зрительном разрезе шлемов, выполненном в форме знака Овена, загорались синим смотровые панели. В сочленениях рук мерцал, ускоряясь, зелёный огонь импульсных ускорителей. С военным «вум-вум» в ладони ложились рукояти мечей. Арбалетчики помещались во второй линии – прямо за ними. На них были тазоподобные шлема с короткими полями, а также нарукавные арбалеты, встроенные на внешней стороне наручей. Оружейная дуга была пока сложена. В руках арбалетчики придерживали ударо-компенсирующие щиты, доходившие им до подбородков. К наступлению было готово всё было: разведчики сообщили о подходе врагов и, приведенные в боевую готовность, все теперь ждали только готовности межпланетных транспортировочных печей.
В пустых, облицованных плиткой комнатах за прозрачным стеклом, прогреваемые молниями, потрескивали зеркала. С обеих сторон стен видны были колокола, генерирующие разряды и горизонтально вмонтированные, отчего от смотревших укрывались их языки, аккумулирующие спирали обогащённого электричества, что вырывались из-под пустот. В какой-то момент зеленый огонь оповещения сменился на красный и двери автоматически распахнулись. Кали-5-ый, всё время прилаживавший дышавший полётом ботинок, сглотнул и поправил шлем. Справившись с волнением, он прокричал:
–– Выдвигаемся-а-а!
Ударив затем каблуком о каблук, он приподнялся от земли на полметра на струе пламени, вырвавшегося из подошвы, и влетел в сети молний. В следующее мгновение его испарило, а еще через секунду все раскрытые комнаты наполнились легионерами.
Первым телепортировался отнюдь не Ка-5, а простой рядовой. Выброшенный посреди улицы безгранично-разогнанной силой, он едва удержался. Бешенная инерция согнула его, однако орбитальный легионер, привыкший к подобному, быстро выпрямился. Сориентировавшись по плану улиц, появившимся в левом полушарии шлема, он отыскал путь в свой квадрат, махнул ещё одному легионеру, телепортировавшемуся на углу улицы, услышал, как за стеной раздались захлёбывающиеся электрические хлопки и увидел вышедших оттуда воинов. Вверху, за холмом, видно было движение, и легионер подумал: «Скорей всего – враг». В следующую секунду над его головой возник сержант, который, обернувшись, отдал кому-то приказ.
–– Занимайте...
Договорить Кали-5-ый не успел. С оглушительным смехом, похожим больше на охрипший лай, из разрушенного окна выскочил Рамид мускулистого вида. Похожий на каменное изваяние, по телу которого торчали заострённые кости, он раскидал раму и часть стены, на лету запустив в сержанта копьё дальнего боя, извращённое бесчисленными воздействиями Бога Хвори. Глаза Ка округлились, он открыл высохший рот, но тут злая сила, вихрями носившаяся вокруг наконечника достигла брони и копье вспыхнуло. Выстрел пробил броневой лист. Метал порвало и острие вонзилось в образовавшийся лаз, войдя в тело смертного почти до половины. Ка-5 одёрнуло в воздухе, он накренился, после чего понесся вперёд, удерживаемый вертикально реактивным ботинком.
–– Они кругом!
В следующее мгновение бывшие в засаде Рамиды набросились на продолжавших прибывать смертных.
В начале натиска они использовали стрелковые копья. Зелёно-салатовые волны огня пронеслись по улицам дыханием смерти, обдирая броню со всех, кому не посчастливилось попасться под них. Не дожидаясь перезарядки, чудовища бросались в рукопашную. Наступил час услады клинков. Лезвия воспели песнь славных сражений, клыки вонзились в доспехи, скрипом своим отмечая стойкость неизвестного сплава, а также холоднокровье людей, пульс которых при этом не увеличился. Обстрелянные не единожды, они тотчас оценили масштаб случившейся неприятности и стали группироваться остервенело, зло огрызаясь, сокращая дистанцию, стремясь скрестить с Рамидами мечи.
Серые вырывались из погребов и прихожих. Многие спрыгивали с чердаков, поднимая вокруг себя облака пыли и чёрного сена. На перекрестке один из людей столкнулся с Рамидом с истончённой и продавленной кожей на шее. На правом плече этого извращения возвышался шишак давно уже въевшейся броневой пластины, компенсировавший лицевые недостатки серого – на правой стороне черепа Рамида не было кожи. В руке он держал чью-то иссохшую руку, вырванную вместе с доспехом. Держа её ладонь в ладони, в то время как с обратной стороны она была усеяна на манер булавы зубцами, он налетел на смертного. Тот отскочил.
–– Етижи!
Рамид взмахнул, и булава-рука хлопнула, сложившись по сухожилиям. Смертный уклонился, занеся меч и ударом сверху разрезал воздух. Мгновением позже булава въехала ему в бок, согнув пополам. Схватив человека рукой за горло, Рамид поднял его и, бросив на землю с криком: «–– Джон Сина! Пу-пубу-пу! Пу-пубу-пу!», забил его до смерти.
–– Что? –– Спросили серые и Фенорамей в том числе.
–– Что? –– Единогласно спросили на стенах.
Ответа они уже в который раз не получили.
Ещё один смертный решил пойти на опережение. Боковым полу-сальто он влетел в окно, прямо под ноги к удивлённым Рамидам и тут же поднялся в свете замигавших ускорителей мускулов. Несколько взмахов рассекли воздух, пронзая и воспламеняя рёбра, кося линию плеч. От жара загоревшегося клинка половинки одного из убитых, рассечённого до пояса, сложились, потрескивая, в форме сердечка. Из разрушенного окна зелёное мерцание напоминало новогодний огонь.
Основная часть смертных, сумевших пережить первоначальный этап сражения, перегруппировалась на стыке холма с посевами у двухэтажного здания.
–– Нас пытаются взять в кольцо! –– Передал заменивший сержанта рыцарь, держа в руке кулон-связист и стоя на колене.
–– Вш...вш... Повтори?!
–– Свет жизней гасят!
В этот момент Рамид с волнистым клинком взмыл над ним, однако двое крепких легионеров возникли с копьями по обе стороны от говорившего. Рамид нервно вскрикнул и налетел на раскалённые копья. Послышался звук затрещавших костей, затем желудок Рамида зарделся алым – оба копья синхронно выстрелили. Серый сделался бардовым снаружи и изнутри. Хрящи захлюпали и мгновением позже забурлившая кожа сползла по древкам, оставив на копьях только нижнюю часть. Не шелохнувшийся рыцарь утёр с забрала бульон.
–– Так каковы распоряжения?!
–– Высылаем людей! Держитесь! Скоро должны подойти силы столицы. Ими командует генерал Курт, он вас выручит! После подкрепления телепорт будет на подзарядке. Так что цепляйтесь зубами!
–– Как прика...
Но оператор уже отключился. В светлевшем небе вновь вспыхнули белые искажения, напоминавшие плывущих медуз и вокруг Рамидов и смертных стали появляться новоприбывшие. Извещённые о нападении, они сразу бросались в бой, обращая выбрасывающую их инерцию в неописуемые развороты, рубившие стены и сметавшие головы. От загоревшихся досок поднялся жиденький дым и улицы захлестнул обоюдный огонь из копий. Проносясь параллельно земле, жар возжигал траву, отчего улицы и холмы обрастали ковром из мельчайших ворсинок огня, по которым бившиеся ступали неумолимо навстречу друг другу. После пары обстрелов дыма прибавилось. Разрушения впечатляли, но смотреть на них было некогда. Люди попались что надо.
Это были бойцы, часть из которых уже воевала в этой деревне и помнила победу над силами Пакета; другие же просто участвовали в различных компаниях, а значит им было знакомо главное правило любого сражения со слугами Тёмных Богов – забудь обо всём и истребляй.
Волны огня проносились неудержимо, с каждым новым разгоном всё сильней иссушая воздух, так что в какой-то момент, задыхаясь, стали падать даже Рамиды, однако смертные не бросались на землю или в канавы, стремясь укрыться. Наоборот, они шли, приседая лишь для добивания очередной барахтавшейся в своих кишках твари, отдавая в такие моменты своё существование на волю случая. Кого-то плавила волна огня и он оставался сидевшим комочком. Возле кого-то она проносилась, заставив вспотеть даже мысли. Некоторых, бившихся в переулках, энергия бежавшего за жаром воздуха разворачивала и бросала зубами об стены. По всей деревне гудели мускульные ускорители.
Позади что-то загромыхало – то впитали урон щиты арбалетчиков. Прикрывшись ими, рота первого кулака выстроилась военным каре в положении 1. Взмахнув руками, они привели оружие в боевую готовность.
–– Залп!
Железный свист окатил переулки. Целые тупички серых просто прибило к стенам, обратив в ежей, сразившихся с собственным панцирем. Грохнул железный шаг и щиты передвинулись на пару метров.
–– Залп!
Нескольких Рамидов изорвало. Другие же уцелели, выпустив в смертных волну огня, оплавившую налету стрелы. Иные, успевшие припасть к земле, бешено поднялись и на спине их видна была стальная щетина.
–– Р-р-р-а-а-а!
С неистовым рыком Рамиды рванули на арбалетчиков. Атаковавшим спереди помогли появившиеся с боков и чудища налетели на каре трехсторонним охватом. Когти прошлись по щитам, выбивая яркие синие искры. Окончания щитов вспыхнули, неся гибель, однако некоторые серые не жалели себя и, перевалившись, отдавали желудки полыхавшему пламени, разя шеи и лица кривыми клинками. Один из них, перевалившись, вонзил в шею смертному клинок с расписанным десятком губ лезвием и, к ужасу человека те пришли в движение, всосав его кровь. Покончив с ним, Рамид отпрянул и вслед за тем клинок взорвался сетью, унизанной кровавыми пятнами, опутавшей плечи, голову, а также грудь серого. Тотчас напитавшись живительной силой, абсолютно здоровый Рамид отступил за угол.
Ещё одна арбалетная группа предприняла попытку пробиться к границе деревне, повёрнутой на Мафор. Они прошли два угла, сотрясаемые накатом огня и атаковавшими серыми, когда на горизонте показались отряды столицы. Судя по скорости и сквозившим растерянностью движениям, подойти должны были они не скоро, но воодушевляло одно их присутствие. Несколько криков радости вырвалось у выпрямлявшихся за щитами людей, когда внезапно что-то зарычало сзади. Несколько голов развернулось туда.
Не отрываясь, он спросил некоторое время спустя:
–– Это уже...
–– Четвёртое за сегодня. На неделе восьмое.
Адмирал кивнул, соглашаясь с абзацем.
–– Скажи мне, Ка.
–– Да, адмирал?
–– Ты помнишь сражение двухлетней давности?
–– У деревни Кучача? Как не помнить, гражданин лейкоцит? Я ведь заслужил в нём повышение.
–– Да-да, припоминаю... А ты не помнишь, чем там закончилось то разбирательство? Ну, с этим полковником... Огло, кажется.
–– О-о-о!.. –– Воскликнул Кали-5-ый. –– Ужасный профан! Продул все сражения. Был низложен согласно иероглифа закона.
–– Хорошо... А генерал Курт Пибади Бегсен? Каково твоё мнение на его счёт?
–– Это величайший и храбрейший человек современности. Вне всяких сомнений, он – спаситель столицы... –– Ни разу не бывший при том сражении и будучи обязан генералу Курту всюду (в том числе – повышением), Ка-5-ый говорил ровно то, что только и мог сказать. Обывателю это могло показаться кощунственным: ведь это именно он входил в следственную группу и видел истинное положение дел, однако рядовой польстился на связи и теперь служил в корпусе адмиральского наблюдения. Зная всё это трудно было бы ждать от него другого суждения. –– Если бы только мне довелось сражаться под его руководством, то я...
–– Довольно. Он отличный человек, дело ясное.
–– Да.
–– Тогда, молодой мой... –– Адмирал поднялся и, шагнув к сержанту, положил ему руку на плечо, отчего люстры эполет слегка звякнули. ––... можешь возрадоваться. Тебе ведь известно, что Рамиды вновь начали наступление. Мафор доносит, что оно развивается чётко с предположениями генерала Бегсена и запрашивает у нас бойцов. Другими словами – у тебя будет возможность блеснуть на поле боя. Зная твою любовь к славе и жару битвы, я подготовил для тебя отличное место в первых рядах.
Произнеся это, адмирал улыбнулся многозначительно, давая понять сержанту, какого недостижимого качества услуга оказывается ему им. Кали-5-ый, однако же, смутно почувствовал что-то другое, причём с каждым словом адмирала это что-то другое незаметно подкрадывалось.
–– Первый кулак поведешь в бой именно ты! Будешь командовать началом высадки. А? А, как тебе? Твой адмирал отлично сделал?
И адмирал Сиверсон подмигнул, как умеют подмигивать только старые военные, которые больше всего хотели бы сами ворваться на поле войны, но в силу опыта и возраста удерживаемые в плену цепями начальственных бумаг. Побледневший Кали-5-ый сглотнул какую-то сухость.
–– Да-а-а...
Как и в тот раз, всё было чёрно. Лачуги, застывшие на пороге начала разложения, косо стояли на вершинах холмов на фоне светлевшего предрассветного неба. Деревья также застыли во времени – так и не зацветшие, с мутировавшими и разбухшими почками, их ветви казались гирляндами, направленными в разные стороны. Выросла только трава. Подчинённая силе заклятия, она лежала, а не топорщилась из земли, скрываемая тенью высоких заборов. От колодца со стоялой водой не доносилось ни звука. Ветер шевелил паутиной среди до половины ушедших в землю скелетов. Деревня Кучача. Да, это была она.
Околдованная два года назад кольцом медленной оседающей смерти, наложенной на неё магами в отчаянной попытке выиграть время, она наконец стряхивала с себя забвения. Витавшие яды рассеивались на глазах.
Пунатвой стоял на пригорке, изучая изгибы и разные уровни делянок земли, разрушенных виноградников с гипертрофированными шарами ягод, в которых кружили, пытаясь догнать хвосты, большеглазые эмбрионы, пустоты окон, а также остатки людей, перекинувшихся через них. На ветру колыхались остатки истлевшей ткани. Внешний вид Кучачи навевал на него грустное меланхолическое настроение. Он, чёрный воин, трезубец чумы, давно не чувствовал боли или усталости. Слабость не угнетала и не утомляла ум. И всё равно он чувствовал что-то неопределённое, глядя на эти ветхие стены. На секунду Пунатвою показалось, что...
–– Йориг, твою-то мать! –– Настроение было испорчено. –– Как это понимать?! Что, что это?!
Сидевший на корточках у забора Йориг Болтун испуганно поднял голову и почесал её третьей рукой.
–– А?
–– Что. Ты. Делаешь?
–– Ну... Пу-пу-пу... Я...
–– Ты латаешь забор?
–– Я его минирую!
–– ?
–– Плетениями! Спустя два года я наконец-то всё просчитал...
–– Два года! Два бесплодных года я только и слышу, что этот бред! В каждой битве от тебя нет никакого толка! –– Тут Йориг насупился. Из его левой ноздри гармошкой вывалилась жаба. –– Ты можешь угомониться хотя бы на день?!
–– Отстань! Вот увидишь...
«–– Вы уже закончили?» –– Раздалось вдруг у них в головах.
«–– Да.
–– Да. Почти.
–– Тогда возвращайтесь. Возмущения телепортационной активности уже замечены в воздухе».
Йориг вздохнул и вновь склонился к забору. Пунтвой посмотрел вверх. На фоне звёзд, в предвестье рассвета превращавшихся в облачка, мигали резкие возмущения света. Очевидно, готовилась телепортация.
***
Гул сотен шагов не замолкая гремел под сводами коридоров. На фоне оливкового металла то и дело мелькали силуэты людей. Передовой отряд почти весь был в доспехах. Серые, сужающиеся к поясу треугольным разрезом нагрудные латы были украшены традиционными узорами песочных часов; в зрительном разрезе шлемов, выполненном в форме знака Овена, загорались синим смотровые панели. В сочленениях рук мерцал, ускоряясь, зелёный огонь импульсных ускорителей. С военным «вум-вум» в ладони ложились рукояти мечей. Арбалетчики помещались во второй линии – прямо за ними. На них были тазоподобные шлема с короткими полями, а также нарукавные арбалеты, встроенные на внешней стороне наручей. Оружейная дуга была пока сложена. В руках арбалетчики придерживали ударо-компенсирующие щиты, доходившие им до подбородков. К наступлению было готово всё было: разведчики сообщили о подходе врагов и, приведенные в боевую готовность, все теперь ждали только готовности межпланетных транспортировочных печей.
В пустых, облицованных плиткой комнатах за прозрачным стеклом, прогреваемые молниями, потрескивали зеркала. С обеих сторон стен видны были колокола, генерирующие разряды и горизонтально вмонтированные, отчего от смотревших укрывались их языки, аккумулирующие спирали обогащённого электричества, что вырывались из-под пустот. В какой-то момент зеленый огонь оповещения сменился на красный и двери автоматически распахнулись. Кали-5-ый, всё время прилаживавший дышавший полётом ботинок, сглотнул и поправил шлем. Справившись с волнением, он прокричал:
–– Выдвигаемся-а-а!
Ударив затем каблуком о каблук, он приподнялся от земли на полметра на струе пламени, вырвавшегося из подошвы, и влетел в сети молний. В следующее мгновение его испарило, а еще через секунду все раскрытые комнаты наполнились легионерами.
Первым телепортировался отнюдь не Ка-5, а простой рядовой. Выброшенный посреди улицы безгранично-разогнанной силой, он едва удержался. Бешенная инерция согнула его, однако орбитальный легионер, привыкший к подобному, быстро выпрямился. Сориентировавшись по плану улиц, появившимся в левом полушарии шлема, он отыскал путь в свой квадрат, махнул ещё одному легионеру, телепортировавшемуся на углу улицы, услышал, как за стеной раздались захлёбывающиеся электрические хлопки и увидел вышедших оттуда воинов. Вверху, за холмом, видно было движение, и легионер подумал: «Скорей всего – враг». В следующую секунду над его головой возник сержант, который, обернувшись, отдал кому-то приказ.
–– Занимайте...
Договорить Кали-5-ый не успел. С оглушительным смехом, похожим больше на охрипший лай, из разрушенного окна выскочил Рамид мускулистого вида. Похожий на каменное изваяние, по телу которого торчали заострённые кости, он раскидал раму и часть стены, на лету запустив в сержанта копьё дальнего боя, извращённое бесчисленными воздействиями Бога Хвори. Глаза Ка округлились, он открыл высохший рот, но тут злая сила, вихрями носившаяся вокруг наконечника достигла брони и копье вспыхнуло. Выстрел пробил броневой лист. Метал порвало и острие вонзилось в образовавшийся лаз, войдя в тело смертного почти до половины. Ка-5 одёрнуло в воздухе, он накренился, после чего понесся вперёд, удерживаемый вертикально реактивным ботинком.
–– Они кругом!
В следующее мгновение бывшие в засаде Рамиды набросились на продолжавших прибывать смертных.
В начале натиска они использовали стрелковые копья. Зелёно-салатовые волны огня пронеслись по улицам дыханием смерти, обдирая броню со всех, кому не посчастливилось попасться под них. Не дожидаясь перезарядки, чудовища бросались в рукопашную. Наступил час услады клинков. Лезвия воспели песнь славных сражений, клыки вонзились в доспехи, скрипом своим отмечая стойкость неизвестного сплава, а также холоднокровье людей, пульс которых при этом не увеличился. Обстрелянные не единожды, они тотчас оценили масштаб случившейся неприятности и стали группироваться остервенело, зло огрызаясь, сокращая дистанцию, стремясь скрестить с Рамидами мечи.
Серые вырывались из погребов и прихожих. Многие спрыгивали с чердаков, поднимая вокруг себя облака пыли и чёрного сена. На перекрестке один из людей столкнулся с Рамидом с истончённой и продавленной кожей на шее. На правом плече этого извращения возвышался шишак давно уже въевшейся броневой пластины, компенсировавший лицевые недостатки серого – на правой стороне черепа Рамида не было кожи. В руке он держал чью-то иссохшую руку, вырванную вместе с доспехом. Держа её ладонь в ладони, в то время как с обратной стороны она была усеяна на манер булавы зубцами, он налетел на смертного. Тот отскочил.
–– Етижи!
Рамид взмахнул, и булава-рука хлопнула, сложившись по сухожилиям. Смертный уклонился, занеся меч и ударом сверху разрезал воздух. Мгновением позже булава въехала ему в бок, согнув пополам. Схватив человека рукой за горло, Рамид поднял его и, бросив на землю с криком: «–– Джон Сина! Пу-пубу-пу! Пу-пубу-пу!», забил его до смерти.
***
–– Что? –– Спросили серые и Фенорамей в том числе.
–– Что? –– Единогласно спросили на стенах.
Ответа они уже в который раз не получили.
***
Ещё один смертный решил пойти на опережение. Боковым полу-сальто он влетел в окно, прямо под ноги к удивлённым Рамидам и тут же поднялся в свете замигавших ускорителей мускулов. Несколько взмахов рассекли воздух, пронзая и воспламеняя рёбра, кося линию плеч. От жара загоревшегося клинка половинки одного из убитых, рассечённого до пояса, сложились, потрескивая, в форме сердечка. Из разрушенного окна зелёное мерцание напоминало новогодний огонь.
Основная часть смертных, сумевших пережить первоначальный этап сражения, перегруппировалась на стыке холма с посевами у двухэтажного здания.
–– Нас пытаются взять в кольцо! –– Передал заменивший сержанта рыцарь, держа в руке кулон-связист и стоя на колене.
–– Вш...вш... Повтори?!
–– Свет жизней гасят!
В этот момент Рамид с волнистым клинком взмыл над ним, однако двое крепких легионеров возникли с копьями по обе стороны от говорившего. Рамид нервно вскрикнул и налетел на раскалённые копья. Послышался звук затрещавших костей, затем желудок Рамида зарделся алым – оба копья синхронно выстрелили. Серый сделался бардовым снаружи и изнутри. Хрящи захлюпали и мгновением позже забурлившая кожа сползла по древкам, оставив на копьях только нижнюю часть. Не шелохнувшийся рыцарь утёр с забрала бульон.
–– Так каковы распоряжения?!
–– Высылаем людей! Держитесь! Скоро должны подойти силы столицы. Ими командует генерал Курт, он вас выручит! После подкрепления телепорт будет на подзарядке. Так что цепляйтесь зубами!
–– Как прика...
Но оператор уже отключился. В светлевшем небе вновь вспыхнули белые искажения, напоминавшие плывущих медуз и вокруг Рамидов и смертных стали появляться новоприбывшие. Извещённые о нападении, они сразу бросались в бой, обращая выбрасывающую их инерцию в неописуемые развороты, рубившие стены и сметавшие головы. От загоревшихся досок поднялся жиденький дым и улицы захлестнул обоюдный огонь из копий. Проносясь параллельно земле, жар возжигал траву, отчего улицы и холмы обрастали ковром из мельчайших ворсинок огня, по которым бившиеся ступали неумолимо навстречу друг другу. После пары обстрелов дыма прибавилось. Разрушения впечатляли, но смотреть на них было некогда. Люди попались что надо.
Это были бойцы, часть из которых уже воевала в этой деревне и помнила победу над силами Пакета; другие же просто участвовали в различных компаниях, а значит им было знакомо главное правило любого сражения со слугами Тёмных Богов – забудь обо всём и истребляй.
Волны огня проносились неудержимо, с каждым новым разгоном всё сильней иссушая воздух, так что в какой-то момент, задыхаясь, стали падать даже Рамиды, однако смертные не бросались на землю или в канавы, стремясь укрыться. Наоборот, они шли, приседая лишь для добивания очередной барахтавшейся в своих кишках твари, отдавая в такие моменты своё существование на волю случая. Кого-то плавила волна огня и он оставался сидевшим комочком. Возле кого-то она проносилась, заставив вспотеть даже мысли. Некоторых, бившихся в переулках, энергия бежавшего за жаром воздуха разворачивала и бросала зубами об стены. По всей деревне гудели мускульные ускорители.
Позади что-то загромыхало – то впитали урон щиты арбалетчиков. Прикрывшись ими, рота первого кулака выстроилась военным каре в положении 1. Взмахнув руками, они привели оружие в боевую готовность.
–– Залп!
Железный свист окатил переулки. Целые тупички серых просто прибило к стенам, обратив в ежей, сразившихся с собственным панцирем. Грохнул железный шаг и щиты передвинулись на пару метров.
–– Залп!
Нескольких Рамидов изорвало. Другие же уцелели, выпустив в смертных волну огня, оплавившую налету стрелы. Иные, успевшие припасть к земле, бешено поднялись и на спине их видна была стальная щетина.
–– Р-р-р-а-а-а!
С неистовым рыком Рамиды рванули на арбалетчиков. Атаковавшим спереди помогли появившиеся с боков и чудища налетели на каре трехсторонним охватом. Когти прошлись по щитам, выбивая яркие синие искры. Окончания щитов вспыхнули, неся гибель, однако некоторые серые не жалели себя и, перевалившись, отдавали желудки полыхавшему пламени, разя шеи и лица кривыми клинками. Один из них, перевалившись, вонзил в шею смертному клинок с расписанным десятком губ лезвием и, к ужасу человека те пришли в движение, всосав его кровь. Покончив с ним, Рамид отпрянул и вслед за тем клинок взорвался сетью, унизанной кровавыми пятнами, опутавшей плечи, голову, а также грудь серого. Тотчас напитавшись живительной силой, абсолютно здоровый Рамид отступил за угол.
Ещё одна арбалетная группа предприняла попытку пробиться к границе деревне, повёрнутой на Мафор. Они прошли два угла, сотрясаемые накатом огня и атаковавшими серыми, когда на горизонте показались отряды столицы. Судя по скорости и сквозившим растерянностью движениям, подойти должны были они не скоро, но воодушевляло одно их присутствие. Несколько криков радости вырвалось у выпрямлявшихся за щитами людей, когда внезапно что-то зарычало сзади. Несколько голов развернулось туда.
