Справившись с возбуждением, охватившим его после зрелища вида Мафора, Лактамор стал внимательно осматривать стены, внутренне восхищаясь их высотой и представляя иное, идеальное будущее, где у него было бы больше солдат, а что самое главное – времени. Тогда бы он разрушил столицу со знанием дела и подобающим пафосом, а не просто бы бегло взял. В этот момент так далеко, как не могли слышать людские уши, под самым основанием, у спуска в шахту, скрипнула калитка и наружу показались несколько легкогруженых подвод. То были наиболее предприимчивые из сенаторов, включая и генерала Бегсена, вывозившие накрытое мешковиной добро под конвоем наёмников и наиболее доверенных стражников, верных и жадных. Из-под вздымавшейся от ветра ткани взгляд ехавших на конях попеременно выхватывал то очертание драгоценной утвари, то инкрустированный самоцветами переплёт.
Заметив их, поднявшихся на возвышенность, Лактамор решил сперва, что защитники города решили сразиться в поле. Сколь не был он храбр и самонадеян, этот последний, решительный отсвет человеческой храбрости, за каковой через призму собственных взглядов на честь и последних минутах, Рамид принял позорное бегство, вызвал в нём мимолётный приступ сомнения. Из опаски он приказал нескольким кляксам спешно перестроиться, из-за чего этот манёвр выполнился не очень стройно и линии серых смешались. Но когда, совладав с ложным предчувствием, Лактамор разгадал происходящее, его захлестнул приступ смеха, граничащего с помешательством.
–– Ха! –– Восклицал он, протянув руку и указуя ей одновременно на город и беглецов. –– Несмотря ни на что, спустя два года, мы всё же пробились в самое сердце людей! И что мы видим? Позорное отступление!.. Золото вымывается у мертвеца. Он ещё не покинул земные чертоги, а его наследники уже норовят вырвать у него блестящий зуб и в результате корёжат всю челюсть! Вот лик людей, их неприглядное, не скрытое ничем обличье!..
Тут владыка чумных вдруг осёкся, вспомнив о том, что разум его воинов подчинён его воле и потому неспособен что-либо понять, а единственные, кто по своей воли внимал ему и без того знали цену людям. «Собственно, перед кем я ломаю словом потоки воздуха?» –– Подумал он и, размышляя, прижал руку к груди.
В момент, когда его разум размышлял о том, стоит ли повелеть нагнать отступавших или же дать им с позором уйти, тем самым ввергнуть сердца оставшихся в тиски отчаянья посредством несправедливости, по ту сторону вновь скрывшего их холма, от петлявшей колонны отделилась горстка. В ней было шестеро конных всадников, на самом высоком из которых сидел человек в каштанового цвета доспехе с багряной обводкой контуров и массивными выпирающими наплечниками. Это были наёмники, а если точнее – основной их костяк, первоначальный состав так называемых «Шнырей Мафора». Заметив это телодвижение, их наниматель, генерал Курт Пибади, крикнул им вслед:
–– Стойте, куда вы?! Моя ривьера в другой стороне! Нет, ты только посмотри, Фрол, на этих олухов! –– Фрол Паскудо, оклемавшийся и встретивший генерала на выезде из города, был тут как тут, подле него. –– Неужто вы думаете вшестером победить их? Мафор обречён! И поживы в нём нет. Так неужели вы не захотите пойти за нами?
На это Рорех – глава наёмников, получивший почётное прозвище "БарГуд", значение которого никто не знал, т.к. планета, на которой он...
–– Кста-а-ати. –– Произнёс Парпарат, начав перебирать по посоху щупальцами. –– А про БарГуда же из "Шнырей Мафора" я вам не рассказывал...
–– Ой, всё! –– Вскричал Фенорамей. –– Солнце уже к горизонту кати?тся!
–– Да там всего ничего!
–– Ага, щас! Мы уже весь день потеряли с эти сейчас-сейчас, сейчас-сейчас. Я... –– Тут Фенорамей принял на себя вид твари подсчитывающей. –– ... Ну да, точно. Если бы все эти на фиг не нужные бредни в формат книги перевести, тут была бы уже, как минимум, половина. А если ты говоришь, что и про этого примерно также чуть-чуть...
–– Ну-у, там ещё про друзей его...
–– Так, всё, точно нет! Возможно когда-нибудь много позже, расскажешь мне...
–– А чёй-то только тебе? –– Запротестовали остальные серые.
–– Я имею в виду тем, кто выживет. Мы вроде как город собираемся брать. Целый день...
–– Я тебя понял. Ну ладно, тогда...
На часовых постах города же также сошлись на том, что о «Шнырях Мафора» лучше будет послушать позже, когда опасность отхлынет от стен.
–– Так вот...
На это Рорех – глава наёмников, получивший почётное прозвище "БарГуд", значение которого никто не знал, т.к. планета, на которой он снискал его, была весьма отдалённой, обернувшись к Курту Пибади Бегсену, смерил его взглядом и процедил:
–– Да что тебе известно и о Мафоре, и об обречённости?
Сказав это, он обратился к основной массе своих людей, вполне однозначно вставших за спину генерала и всем своим видом показывавших, что на этот раз их пути разошлись:
–– Я много раз говорил вам о чести, идущей шаг за шагом за золотом. Мы шестеро – родились и выросли в этих стенах. –– Он показал на холм, после чего обвёл взглядом пятерых воинов. –– И, что вы скажете, мы умрём здесь?
Четверо хмыкнули и кивнули, пятый произнёс:
–– Давно пора!
–– Тогда решено. Швелен! Отныне ты – глава этих наёмников. Однако наёмниками мы просим считать и нас. Тяжело становиться кем-то другим на закате жизни. Будем считать, что город нас нанял. В последний раз. И потому... –– Тут он подскакал к крайней повозке и одним рывком сорвал перевязанный верёвкой сундук, после чего закинул его на спину. ––... Мы возьмём вот это в счёт своей доли.
–– Но почему его? –– Вскипел вдруг Швелен.
–– Просто так. Захотелось. Да и он был ко мне ближе всего. –– Развёл руками БарГуд. Его приемник хотел было начать спор насчёт законности такого решения, но генерал Курт, на губах которого заиграла победительная улыбка, положил ему на плечо руку.
–– Да пусть берёт.
–– Да хоть скажите же, что там?!
–– Я расскажу тебе, как они нас оставят.
Когда же наёмники пустились в галоп и очень скоро покинули колонну, Бегсен рассмеялся таким искренним смехом, от которого не по себе стало даже Фролу Паскудо.
–– Воистину бедняку до конца дней предначертано быть бедняком! Поверь мне, мой друг, они не взяли ничего ценного...
Около часа назад отряд Кустара Вакунастари пересёк сломанный дорожный указатель, номер цифры на котором был сбит. Несмотря на это, дворянин точно знал, что до столицы оставалось всего два перехода – на ноге этого самого указательного знака лично он сам двадцать пять лет назад нарисовал человечка, ромашку и стрелочку. Выжженные поля и смрад, утяжелявший облака, сделавшиеся снизу чёрными, вселял гнетущее впечатление в его сердце. Беспеременно стуча большим пальцем по указательному, внутренне осознавая, что срок давно истёк, он вёл с собой торг за жизни жителей, такой же отчаянный, сколько и жалкий. «Всего только час задержки, какой угодно!.. Нет, час – это много. Я готов уступить. Хотя бы полчаса... Минут сорок!.. Нет, это много. Хорошо, полчаса!.. Двадцать пять минут... Двадцать!.. Никак не успеть!.. Ну хоть бы десять... Пятнадцать! Пятнадцать минут! Пять минут! Десять!.. Милосердные жёны! Неужели и минуты выиграть нельзя?!..». Так внутренний счётчик его доходил до самой критичной отметки, после чего, Громоходящий снова хватался за час, который вскоре вновь неумолимо иссякал в его голове и всё начиналось заново. Так продолжалось несколько раз до холма (точно количества он не мог бы упомнить), за которым раскинулась полоса какой-то насыпи, ему незнакомой. «Что это такое?» –– Подумал он. –– «Ров?.. Но когда они успели нарыть его? И где те, кто должен держать оборону?». Окинув ров взглядом, Кустар не увидел ни одного тела по обе его стороны и только небольшая кучка странного происхождения возле торчащих из земли обломанных свай, привлекла его внимание, да и то ненадолго – ров необходимо было преодолеть, что и было сделано.
Выбравшись на ту сторону, Кустар сперва ахнул, а после улыбка не верящего облегчения ужасно исказило его изуродованное лицо – одним не обманывающим его глазом, Вакунастари увидел, приготовления к штурму, который ещё не начался. Не сумев скрыть свою радость, он счастливо выкрикнул, чем мгновенно привлёк к себе внимание Лактамора. «Ещё один трус» –– Подумал он, но, когда вслед за этим, Кустар взмахом согнал нескольких всадников обратно за ров и сам поехал вдоль него, огибая чумное войско, в голове Лактамора произошло осознание. «Зачем он скрывает вса... Там войско». Эта мысль настолько разозлила его, что он попытался в неё не поверить. Однако довольно быстро военный ум победил в нём ум убийцы-Рамида, и Лактамор стал прикидывать число передвигающихся по рву сил. Быстро проверить их возможности не было и это ужасно его раздражило. «Мне осталось сделать менее шага!.. Ненавижу!».
Отчасти не сумев совладать со своим чувством, отчасти же убедив себя, что действительно собирается обманом выведать число прибывшего подкрепления, тогда как на деле он желал просто посмотреть на того, что так подло прошёл сквозь хребты Шайтана и земли, разрушенные его местью, её праведным пламенем, Лактамор запрыгнул на Огнестопа, направившись к Кустару. Чем ближе он приближался, тем сильней крепла в нём мысль сразить лидера людей коварным и подлым метальным ударом.
Они встретились на середине околеваемого тленом поля; удушливый ветер наполнял его злаки-волосы омрачавшими взор конвульсиями. Два лидера, две судьбы. Галантные доспехи и гурда металла; пылающий Огнестоп с крупом, подобным мраку самому непроницаемому и белоснежный Ниггер; чудовищный рог и златой офицерский погон, нелегально сохранённый в ссылке и теперь выглядящий как раздавленное олово. Мечи обоих были обнажены и в свете пламени, обнявшим лезвие клинка Лактамора, Кустар увидел весь его план ещё до того, как ветер донёс до него первые слова лжи. В огне отражалось будущее – ожесточённое разорение, жаждавшее проникнуть за высокие стены, что с каждой минутой лишались бегущих к катакомбам людей. Стены без стражей – плохой защитник.
Их взгляды встретились и Пакет заговорил. Кустар, ожидавший чего угодно, вздрогнул от хрипоты и ярости его голоса.
–– Скажи, только правду, ты, о пришедший сюда в роли защитника. Тебя ведь прислал твой господин – драгоценное золото?
Тон, которым были сказаны эти слова, говорил о том, что Рамид и сам им не верит. Кустар еле заметно "нетнул" головой.
–– Что ж... –– Сказав это, серый пустил коня вдоль незримой границы, охраняя которую, пустил коня и Вакунастари. Желая попытаться сломить его волю, Рамид направил к тому мыслительные усилия. Кустар почувствовал их почти мгновенно – словно бы длинные, искривлённые латные пальцы обхватили его за плечи и стали давить. Рамид и не думал скрыть своих действий. Мелкие искры взметались в воздух из-под копыт Огнестопа от каждого по?стука. ––... Тогда что ведет тебя? Ты хочешь славы? Отступи и ты ещё обязательно сыщешь её.
–– Мне записаться в племя отступников?
–– Твоя жизнь может не обрываться здесь, и ты сумеешь заработать прощение. Скажешь, что не успел. Или что твои войны были измотаны. Это ведь так?
На этом вопросе Рамид обрушил на Кустара всю свою мощь и тот воскликнул на выдохе, схватившись за рёбра:
–– Дха-а-а!.. П! П-п-ф!..
Огнестоп рассмеялся вместо хозяина.
–– Ты видишь, что я могу. Представь, какую силу я на вас обрушу...
–– А мы потерпим. –– Ответив так, Кустар в свою очередь, напряг всю волю и под крик, зашипевший на устах Лактамора, он буквально услышал, как у бросивших сжимать его тело ментальных рук, треща, отваливаются пальцы. Лактамор, опешив, поднял ту, которой он не держал меча. Визуально пальцы были, конечно, целы, но ладонь под перчаткой горела, как будто он вытащил ею горсть пылавших углей. Как существо, не испытывающее боли, её наличии Лактамор воспринял болезненно.
В это время из-за рва показался один из авантюристов и оба полководца одновременно увидали его.
–– Ты говоришь о моих людях. –– Сказал Кустар. –– Они прошли столько же, сколько я, выказав притом больше чести, чем все, с кем ты и твоя орда, я в том уверен, имели дело. Сам-то как думаешь, как они отреагируют на то что они, якобы, не успели и выдохлись?
Лактамор ответил в ту же секунду.
–– Отдай их мне.
От таких предложений ахринел даже Ниггер, подобно Огнестопу ответив вместо хозяина.
–– Я включу их в своё войско с радостью. А тебя отпущу. Иди на все стороны. Весь мир открыт!
–– Нет.
–– Тогда – присоединяйся.
–– Что?
–– Ко мне. Приглядись, смертный. Внимательно посмотри мне за спину. Что видишь ты? Пра-а-авильно. Это тот самый отряд, который доставил тебе столько хлопот у Шайтана.
Позади Лактамора показались ветераны, шедшие вслед за Кустаром и теперь вернувшиеся обратно в покинутые ряды.
–– У меня таких полторы тысячи воинов. Чем тебе крыть подобную мощь? Ты просто погибнешь. –– Говоря всё это, Лактамор отчасти лгал – с учётом потерь, ветеранов у него было чуть меньше тысячи. –– Плюс мелюзга. Я прочитал твои мысли. –– Опять ложь. Лактамар говорил, основываясь на предчувствии. –– Тебе не совладать с этим числом. Мы перебьём вас. Без труда. –– Снова ложь. На этот раз, Кустар распознал её. –– А после возьмём в свои ряды тех, кому посчастливится уцелеть. Ты можешь надеяться... –– Продолжал он после на секунду повисшей паузы. ––..., что может быть ваша смерть задержит штурм города. Что ж, может быть. Но она не изменит его результата. Город падёт, а после... Я ведь не собираюсь оставаться здесь и ждать очередную людскую армию. Гнев и ужас горожан, их страхи – всё это станет мне пищей и с помощью магии я открою надёжный, крепкий портал и пропаду в нём на целую вечность. Присоединяйся ко мне! Иди со мной! Наслаждайся силой! Отдайся истинной силе, служи истинному Богу!.. Ну, может быть, одному из истинных. Ну, в общем, смысл ты понял! Что это – твой меч? Он отлетит от меня, как зубочистка. Кожу с твоего коня я сдеру одним ударом. Твоё лицо будет втоптано в фундамент крепостных стен, его жилы проникнут в щели между раствором и к тому времени, когда первые люди вскрикнут над твоим трупом, они ещё будут пульсировать! Не лучше ли избрать то, что предлагаю я.
–– Не плохо увещеваешь.
Из-под шлема Лактамора раздался звук, напоминающий искажённый смешок и лидер серых чуть повернул голову, как будто силясь рассмотреть что-то за спиной. Кустар заметил это движение.
–– Какая разница? Не чувствовать боль – каково приобретение? Скажи мне, ты...
Тут Лактмаор со всей скоростью впился губами в торчавший со спины рог и мгновенно вырос, на лету ударив Кустара в грудь. Ухнув, тот вылетел из седла и загремел на земле железом, однако всё равно успел прокричать:
–– Все на землю-у-у!
Выросший выше верхушек деревьев, Лактамор всё же не смог рассмотреть даже спин тех, кто по команде Вакунастари бросился на землю за стеной рва.
–– Проклятье!
С этими словами Лактамор сдулся, оказавшись снова в седле.
–– Сам понимаешь, я должен был попытаться.
–– Ничего. –– Сказал Кустар, которому от начавшего растекаться под бронёй болевого шока стало казаться, что некоторые внутренние органы меж собой разговаривают. –– Бьёшь, как прачка.
–– Хм... Скажи, но зачем? Зачем тебе за этот город сражать? А может ты... –– Тут Огнестоп поднялся на задние лапы и в таком положении Лактомор отъехал от Вакунастари на пару шагов. ––... Там кто-то е-э-эсть.
Заметив их, поднявшихся на возвышенность, Лактамор решил сперва, что защитники города решили сразиться в поле. Сколь не был он храбр и самонадеян, этот последний, решительный отсвет человеческой храбрости, за каковой через призму собственных взглядов на честь и последних минутах, Рамид принял позорное бегство, вызвал в нём мимолётный приступ сомнения. Из опаски он приказал нескольким кляксам спешно перестроиться, из-за чего этот манёвр выполнился не очень стройно и линии серых смешались. Но когда, совладав с ложным предчувствием, Лактамор разгадал происходящее, его захлестнул приступ смеха, граничащего с помешательством.
–– Ха! –– Восклицал он, протянув руку и указуя ей одновременно на город и беглецов. –– Несмотря ни на что, спустя два года, мы всё же пробились в самое сердце людей! И что мы видим? Позорное отступление!.. Золото вымывается у мертвеца. Он ещё не покинул земные чертоги, а его наследники уже норовят вырвать у него блестящий зуб и в результате корёжат всю челюсть! Вот лик людей, их неприглядное, не скрытое ничем обличье!..
Тут владыка чумных вдруг осёкся, вспомнив о том, что разум его воинов подчинён его воле и потому неспособен что-либо понять, а единственные, кто по своей воли внимал ему и без того знали цену людям. «Собственно, перед кем я ломаю словом потоки воздуха?» –– Подумал он и, размышляя, прижал руку к груди.
В момент, когда его разум размышлял о том, стоит ли повелеть нагнать отступавших или же дать им с позором уйти, тем самым ввергнуть сердца оставшихся в тиски отчаянья посредством несправедливости, по ту сторону вновь скрывшего их холма, от петлявшей колонны отделилась горстка. В ней было шестеро конных всадников, на самом высоком из которых сидел человек в каштанового цвета доспехе с багряной обводкой контуров и массивными выпирающими наплечниками. Это были наёмники, а если точнее – основной их костяк, первоначальный состав так называемых «Шнырей Мафора». Заметив это телодвижение, их наниматель, генерал Курт Пибади, крикнул им вслед:
–– Стойте, куда вы?! Моя ривьера в другой стороне! Нет, ты только посмотри, Фрол, на этих олухов! –– Фрол Паскудо, оклемавшийся и встретивший генерала на выезде из города, был тут как тут, подле него. –– Неужто вы думаете вшестером победить их? Мафор обречён! И поживы в нём нет. Так неужели вы не захотите пойти за нами?
На это Рорех – глава наёмников, получивший почётное прозвище "БарГуд", значение которого никто не знал, т.к. планета, на которой он...
***
–– Кста-а-ати. –– Произнёс Парпарат, начав перебирать по посоху щупальцами. –– А про БарГуда же из "Шнырей Мафора" я вам не рассказывал...
–– Ой, всё! –– Вскричал Фенорамей. –– Солнце уже к горизонту кати?тся!
–– Да там всего ничего!
–– Ага, щас! Мы уже весь день потеряли с эти сейчас-сейчас, сейчас-сейчас. Я... –– Тут Фенорамей принял на себя вид твари подсчитывающей. –– ... Ну да, точно. Если бы все эти на фиг не нужные бредни в формат книги перевести, тут была бы уже, как минимум, половина. А если ты говоришь, что и про этого примерно также чуть-чуть...
–– Ну-у, там ещё про друзей его...
–– Так, всё, точно нет! Возможно когда-нибудь много позже, расскажешь мне...
–– А чёй-то только тебе? –– Запротестовали остальные серые.
–– Я имею в виду тем, кто выживет. Мы вроде как город собираемся брать. Целый день...
–– Я тебя понял. Ну ладно, тогда...
На часовых постах города же также сошлись на том, что о «Шнырях Мафора» лучше будет послушать позже, когда опасность отхлынет от стен.
–– Так вот...
***
На это Рорех – глава наёмников, получивший почётное прозвище "БарГуд", значение которого никто не знал, т.к. планета, на которой он снискал его, была весьма отдалённой, обернувшись к Курту Пибади Бегсену, смерил его взглядом и процедил:
–– Да что тебе известно и о Мафоре, и об обречённости?
Сказав это, он обратился к основной массе своих людей, вполне однозначно вставших за спину генерала и всем своим видом показывавших, что на этот раз их пути разошлись:
–– Я много раз говорил вам о чести, идущей шаг за шагом за золотом. Мы шестеро – родились и выросли в этих стенах. –– Он показал на холм, после чего обвёл взглядом пятерых воинов. –– И, что вы скажете, мы умрём здесь?
Четверо хмыкнули и кивнули, пятый произнёс:
–– Давно пора!
–– Тогда решено. Швелен! Отныне ты – глава этих наёмников. Однако наёмниками мы просим считать и нас. Тяжело становиться кем-то другим на закате жизни. Будем считать, что город нас нанял. В последний раз. И потому... –– Тут он подскакал к крайней повозке и одним рывком сорвал перевязанный верёвкой сундук, после чего закинул его на спину. ––... Мы возьмём вот это в счёт своей доли.
–– Но почему его? –– Вскипел вдруг Швелен.
–– Просто так. Захотелось. Да и он был ко мне ближе всего. –– Развёл руками БарГуд. Его приемник хотел было начать спор насчёт законности такого решения, но генерал Курт, на губах которого заиграла победительная улыбка, положил ему на плечо руку.
–– Да пусть берёт.
–– Да хоть скажите же, что там?!
–– Я расскажу тебе, как они нас оставят.
Когда же наёмники пустились в галоп и очень скоро покинули колонну, Бегсен рассмеялся таким искренним смехом, от которого не по себе стало даже Фролу Паскудо.
–– Воистину бедняку до конца дней предначертано быть бедняком! Поверь мне, мой друг, они не взяли ничего ценного...
***
Около часа назад отряд Кустара Вакунастари пересёк сломанный дорожный указатель, номер цифры на котором был сбит. Несмотря на это, дворянин точно знал, что до столицы оставалось всего два перехода – на ноге этого самого указательного знака лично он сам двадцать пять лет назад нарисовал человечка, ромашку и стрелочку. Выжженные поля и смрад, утяжелявший облака, сделавшиеся снизу чёрными, вселял гнетущее впечатление в его сердце. Беспеременно стуча большим пальцем по указательному, внутренне осознавая, что срок давно истёк, он вёл с собой торг за жизни жителей, такой же отчаянный, сколько и жалкий. «Всего только час задержки, какой угодно!.. Нет, час – это много. Я готов уступить. Хотя бы полчаса... Минут сорок!.. Нет, это много. Хорошо, полчаса!.. Двадцать пять минут... Двадцать!.. Никак не успеть!.. Ну хоть бы десять... Пятнадцать! Пятнадцать минут! Пять минут! Десять!.. Милосердные жёны! Неужели и минуты выиграть нельзя?!..». Так внутренний счётчик его доходил до самой критичной отметки, после чего, Громоходящий снова хватался за час, который вскоре вновь неумолимо иссякал в его голове и всё начиналось заново. Так продолжалось несколько раз до холма (точно количества он не мог бы упомнить), за которым раскинулась полоса какой-то насыпи, ему незнакомой. «Что это такое?» –– Подумал он. –– «Ров?.. Но когда они успели нарыть его? И где те, кто должен держать оборону?». Окинув ров взглядом, Кустар не увидел ни одного тела по обе его стороны и только небольшая кучка странного происхождения возле торчащих из земли обломанных свай, привлекла его внимание, да и то ненадолго – ров необходимо было преодолеть, что и было сделано.
Выбравшись на ту сторону, Кустар сперва ахнул, а после улыбка не верящего облегчения ужасно исказило его изуродованное лицо – одним не обманывающим его глазом, Вакунастари увидел, приготовления к штурму, который ещё не начался. Не сумев скрыть свою радость, он счастливо выкрикнул, чем мгновенно привлёк к себе внимание Лактамора. «Ещё один трус» –– Подумал он, но, когда вслед за этим, Кустар взмахом согнал нескольких всадников обратно за ров и сам поехал вдоль него, огибая чумное войско, в голове Лактамора произошло осознание. «Зачем он скрывает вса... Там войско». Эта мысль настолько разозлила его, что он попытался в неё не поверить. Однако довольно быстро военный ум победил в нём ум убийцы-Рамида, и Лактамор стал прикидывать число передвигающихся по рву сил. Быстро проверить их возможности не было и это ужасно его раздражило. «Мне осталось сделать менее шага!.. Ненавижу!».
Отчасти не сумев совладать со своим чувством, отчасти же убедив себя, что действительно собирается обманом выведать число прибывшего подкрепления, тогда как на деле он желал просто посмотреть на того, что так подло прошёл сквозь хребты Шайтана и земли, разрушенные его местью, её праведным пламенем, Лактамор запрыгнул на Огнестопа, направившись к Кустару. Чем ближе он приближался, тем сильней крепла в нём мысль сразить лидера людей коварным и подлым метальным ударом.
Они встретились на середине околеваемого тленом поля; удушливый ветер наполнял его злаки-волосы омрачавшими взор конвульсиями. Два лидера, две судьбы. Галантные доспехи и гурда металла; пылающий Огнестоп с крупом, подобным мраку самому непроницаемому и белоснежный Ниггер; чудовищный рог и златой офицерский погон, нелегально сохранённый в ссылке и теперь выглядящий как раздавленное олово. Мечи обоих были обнажены и в свете пламени, обнявшим лезвие клинка Лактамора, Кустар увидел весь его план ещё до того, как ветер донёс до него первые слова лжи. В огне отражалось будущее – ожесточённое разорение, жаждавшее проникнуть за высокие стены, что с каждой минутой лишались бегущих к катакомбам людей. Стены без стражей – плохой защитник.
Их взгляды встретились и Пакет заговорил. Кустар, ожидавший чего угодно, вздрогнул от хрипоты и ярости его голоса.
–– Скажи, только правду, ты, о пришедший сюда в роли защитника. Тебя ведь прислал твой господин – драгоценное золото?
Тон, которым были сказаны эти слова, говорил о том, что Рамид и сам им не верит. Кустар еле заметно "нетнул" головой.
–– Что ж... –– Сказав это, серый пустил коня вдоль незримой границы, охраняя которую, пустил коня и Вакунастари. Желая попытаться сломить его волю, Рамид направил к тому мыслительные усилия. Кустар почувствовал их почти мгновенно – словно бы длинные, искривлённые латные пальцы обхватили его за плечи и стали давить. Рамид и не думал скрыть своих действий. Мелкие искры взметались в воздух из-под копыт Огнестопа от каждого по?стука. ––... Тогда что ведет тебя? Ты хочешь славы? Отступи и ты ещё обязательно сыщешь её.
–– Мне записаться в племя отступников?
–– Твоя жизнь может не обрываться здесь, и ты сумеешь заработать прощение. Скажешь, что не успел. Или что твои войны были измотаны. Это ведь так?
На этом вопросе Рамид обрушил на Кустара всю свою мощь и тот воскликнул на выдохе, схватившись за рёбра:
–– Дха-а-а!.. П! П-п-ф!..
Огнестоп рассмеялся вместо хозяина.
–– Ты видишь, что я могу. Представь, какую силу я на вас обрушу...
–– А мы потерпим. –– Ответив так, Кустар в свою очередь, напряг всю волю и под крик, зашипевший на устах Лактамора, он буквально услышал, как у бросивших сжимать его тело ментальных рук, треща, отваливаются пальцы. Лактамор, опешив, поднял ту, которой он не держал меча. Визуально пальцы были, конечно, целы, но ладонь под перчаткой горела, как будто он вытащил ею горсть пылавших углей. Как существо, не испытывающее боли, её наличии Лактамор воспринял болезненно.
В это время из-за рва показался один из авантюристов и оба полководца одновременно увидали его.
–– Ты говоришь о моих людях. –– Сказал Кустар. –– Они прошли столько же, сколько я, выказав притом больше чести, чем все, с кем ты и твоя орда, я в том уверен, имели дело. Сам-то как думаешь, как они отреагируют на то что они, якобы, не успели и выдохлись?
Лактамор ответил в ту же секунду.
–– Отдай их мне.
От таких предложений ахринел даже Ниггер, подобно Огнестопу ответив вместо хозяина.
–– Я включу их в своё войско с радостью. А тебя отпущу. Иди на все стороны. Весь мир открыт!
–– Нет.
–– Тогда – присоединяйся.
–– Что?
–– Ко мне. Приглядись, смертный. Внимательно посмотри мне за спину. Что видишь ты? Пра-а-авильно. Это тот самый отряд, который доставил тебе столько хлопот у Шайтана.
Позади Лактамора показались ветераны, шедшие вслед за Кустаром и теперь вернувшиеся обратно в покинутые ряды.
–– У меня таких полторы тысячи воинов. Чем тебе крыть подобную мощь? Ты просто погибнешь. –– Говоря всё это, Лактамор отчасти лгал – с учётом потерь, ветеранов у него было чуть меньше тысячи. –– Плюс мелюзга. Я прочитал твои мысли. –– Опять ложь. Лактамар говорил, основываясь на предчувствии. –– Тебе не совладать с этим числом. Мы перебьём вас. Без труда. –– Снова ложь. На этот раз, Кустар распознал её. –– А после возьмём в свои ряды тех, кому посчастливится уцелеть. Ты можешь надеяться... –– Продолжал он после на секунду повисшей паузы. ––..., что может быть ваша смерть задержит штурм города. Что ж, может быть. Но она не изменит его результата. Город падёт, а после... Я ведь не собираюсь оставаться здесь и ждать очередную людскую армию. Гнев и ужас горожан, их страхи – всё это станет мне пищей и с помощью магии я открою надёжный, крепкий портал и пропаду в нём на целую вечность. Присоединяйся ко мне! Иди со мной! Наслаждайся силой! Отдайся истинной силе, служи истинному Богу!.. Ну, может быть, одному из истинных. Ну, в общем, смысл ты понял! Что это – твой меч? Он отлетит от меня, как зубочистка. Кожу с твоего коня я сдеру одним ударом. Твоё лицо будет втоптано в фундамент крепостных стен, его жилы проникнут в щели между раствором и к тому времени, когда первые люди вскрикнут над твоим трупом, они ещё будут пульсировать! Не лучше ли избрать то, что предлагаю я.
–– Не плохо увещеваешь.
Из-под шлема Лактамора раздался звук, напоминающий искажённый смешок и лидер серых чуть повернул голову, как будто силясь рассмотреть что-то за спиной. Кустар заметил это движение.
–– Какая разница? Не чувствовать боль – каково приобретение? Скажи мне, ты...
Тут Лактмаор со всей скоростью впился губами в торчавший со спины рог и мгновенно вырос, на лету ударив Кустара в грудь. Ухнув, тот вылетел из седла и загремел на земле железом, однако всё равно успел прокричать:
–– Все на землю-у-у!
Выросший выше верхушек деревьев, Лактамор всё же не смог рассмотреть даже спин тех, кто по команде Вакунастари бросился на землю за стеной рва.
–– Проклятье!
С этими словами Лактамор сдулся, оказавшись снова в седле.
–– Сам понимаешь, я должен был попытаться.
–– Ничего. –– Сказал Кустар, которому от начавшего растекаться под бронёй болевого шока стало казаться, что некоторые внутренние органы меж собой разговаривают. –– Бьёшь, как прачка.
–– Хм... Скажи, но зачем? Зачем тебе за этот город сражать? А может ты... –– Тут Огнестоп поднялся на задние лапы и в таком положении Лактомор отъехал от Вакунастари на пару шагов. ––... Там кто-то е-э-эсть.
