— Господин Торин? – приглушенный голос Велены почти обрадовал его, разом даруя ему облегчение – живы!
— Велена, открой мне! – требовательно и торопливо сказал он.
Миг тишины.
— Вы… одни?
Он ответил не думая:
— Да, открой мне!
Он услышал, как отодвигается засов и едва стерпел это время, пока дверь не приоткрылась. Торин тут же толкнул дверь, врываясь в комнаты сестры. В единый миг его жадный взор обхватил комнату и при виде Фили и Милрада, с виду вполне здоровых, сидящих на полу к камина, его будто обдало волной облегчения… но обнаружив отсутствие Кили, он резко обернулся к Велене, задавая безмолвный вопрос. Женщина его поняла и посмотрела на двери, ведущие в спальню Дис.
— Кили? – сорвалось с его губ и молчаливый кивок.
Побледнев, Торин подошел к спальне и нерешительно толкнул дверь… он встал на пороге, молча смотря в глаза сестры, что застыла перед кроватью, спиной будто закрывая лежащего ребенка.
Они бесконечно долго смотрели в глаза друг друга.
— Ты, – обвинение, сорвавшееся с губ сестры, было острее и больнее удара хлыста.
— Я клянусь…
— Не клянись мне! – Дис сорвалась на крик. – Ты уже клялся! Клялся, что защитишь их! Что не дашь в обиду! Ты клялся мне!!
В два шага он преодолел расстояние между ними и схватил ее в объятия, крепко прижимая. Дис сопротивлялась, била его кулаками по плечам, пытаясь вырваться, но затем в миг сдавшись обмякла и зарыдала, уткнувшись лицом в его грудь.
— Прости… прости меня, – проговорил Торин, с болью смотря на лежащего без сознания мальчика.
*** *** *** *** *** *** *** ***
… Кили пришел в себя на третий день, на следующий после возвращения Торина. Мальчик был страшно слаб и он тихонько скулил от боли, сжимая кулачки.
— Мама… больно-о-о… больно!
Дис трясло, а в глазах ее стаяла не меньшая боль.
— Тише, маленький… все пройдет, все пройдет…
— Мама…
Пытаясь хоть как-то помочь Кили, Дис дала ему немного подогретого вина. Кили был так мал и слаб, что алкоголь даже в таких малых дозах оказал свое милосердное действие – мальчик забылся, вновь проваливаясь уже в просто сон.
Но у них уже была слабая надежда.
Только они ошибались, думая что самое страшное уже позади.
На следующий день им было нужно вновь сменить повязку на ране… крик Кили был душераздирающий. В маленьком тельце из ниоткуда объявилось столько силы, что Дис и Велена едва удерживали бьющегося в агонии ребенка. Он кричал не переставая, дико и так громко, что кровь стыла в жилах. Ворвавшийся с безумным взором Торин, все понял, и поспешил на помощь тотчас. Но даже с его помощью, Дис, по лицу которой градом текли слезы, наложить новую повязку было крайне трудно. После Дис долго сидела, крепко прижимая к себе замотанного в кокон из одеял Кили, что продолжал тихонечко выть на одной ноте.
Страшные дни не кончались.
Торин не мог заставить себя приходить к Кили. Он появлялся лишь тогда, когда нужно было сменить ему повязки, и крики мальчика потом эхом сутками звучали в его ушах. Ненависть и ярость в сердце мужчины, росли стремительно. Он знал, кто прежде всего был повинен в страданиях ребенка.
Балин.
Ненависть застила глаза и Торин убил бы его собственными руками, искромсав в мясо своим мечом. Но проклятый предатель исчез, провалился будто под землю. Торин поднял на ноги всех своих воинов, заставив прочесать все поселение Эред Луин и его окрестности… и тогда стало ясно, что Балин ушел чуть ли не сразу, направившись неизвестно куда. Торин мог лишь предполагать, что Балин мог направиться в один из враждебных ему кланов.
Как порадуются вестям Балина его враги…
Но не только Балина искал Торин. Лекарь был найден и брошен в темницы вместе со служанкой. Торин не мог понять, как эта женщина, столь простая и неспособная к каким-то замыслам, могла осознано помочь Балину. Рыдающая и кающаяся гномка пыталась оправдаться перед ним, бросившись на колени перед ним. Но он не хотел ее слушать. Слушать о том, что она там думала… а думала она о том, что будет благо искалечить его племянников! Что она также обрекла на ту же судьбу третьего своего сына!
Как он мог быть с ней?
Омерзение… это все что он чувствовал, смотря на гномку перед собой.
Какая же это была грязь… и сам он чувствовал себя замаранным этой грязью.
— В темницу ее, – приказал он, не слушая больше завываний служанки, что взвыла еще громче.
Он не знал, что с ней делать. Да, она помогла Балину, но с другой стороны… она делал лишь то, что ей приказали. А приказал ей Балин, на тот момент имеющий право приказывать вместо Торина. Выгнать бы ее на все четыре стороны… пусть сгинет с глаз.
Но Дис думала иначе.
Однажды ночью Дис тайно спустилась в подземелья и приказала страже отвести ее к служанке. Один из стражей молча поклонился и провел сестру узбада к одиночной камере.
— Оставьте меня одну с узницей, – приказала Дис.
Стражник-гном остро-понимающе взглянул на госпожу и почтительно кивнул, отступая.
— Да, госпожа, – сказал он негромко. – Вас никто не побеспокоит. Вот ключ от камеры, моя леди.
С этими словами он просто ушел, а Дис, проводив его напряженным взором, сжала в пальцах ключ. Выдохнув, она открыла камеру и шагнула внутрь.
— Госпожа! Моя госпожа! – с рыданиями бросилась к ней Эрин. – Прошу вас, госпожа!
Эрин подбежала к Дис, хватая ее за руки, с мольбой заглядывая в ее глаза… но Дис стремительно вырвала из хватки служанки свою левую руку, и с быстротой молнии выхватила из-за пояса за спиной кинжал (благословен плащ, скрывший его от глаз стражи!) и вонзила его в грудь гномки.
— Ах?! – широко распахнутые, неверящие глаза гномки, через мгновение помутнели и тело стало оседать на пол…
Дис молча смотрела, как умирала перед ней Эрин.
А затем отвернулась и вышла прочь.
В душе не дрогнуло ничего.
И легче не стало.
*** *** *** *** *** *** *** ***
Велена была осторожна. Она молча помогала Дис, и тихо радовалась тому, что Торин был занят своими розысками Балина, лекаря и прочих. Скоро она собрала немного еды, раздобыла длинный нож от локтя до своего запястья и припрятала его в своих вещах.
Тишком она собрала свои вещи и вещи Милрада.
Они были готовы уйти в любой день и ночь… только выхода женщина пока не нашла. А время утекало сквозь пальцы.
Милрад и Фили, потерянные и оставленные без внимания, оказались предоставлены сами себе. Прекрасная возможность для Велены, расположить мальчика к себе. Возможно он знал что-нибудь о тайных ходах из замка и поселения гномов?! Ведь хоть один, но должен был быть!
Но Фили не знал.
А на пятую ночь к ней в комнату пришел Торин.
Она знала, что рано или поздно он придет. Было даже облегчением, что он наконец пришел к ней ради того, ради чего настоял на ее приезде в свои владения.
— Скажи мне нет, и я уйду, – тихо сказал он ей.
Но она молча качнула головой, трогая завязки своего платья.
Странно, но ей было почти его жаль. Он выглядел усталым и потерянным, и в неверной скрадывающей полутьме спальни мужчина неуловимо поменялся, враз приобретя черты того, кого Велена потеряла годы назад. Будто вновь перед ней стоял Ардис, и ей… ей хотелось обмануться.
Руки Торина легли на ее талию, притягивая к себе. Сильные, уверенные… шершавые и мозолистые от рукояти меча… горячие губы обожгли дыханием и поцелуем кожу на шее. И она отчаянно прижалась к нему, пытаясь отрешиться, забыть о настоящем, прошлом и будущем. Хоть на миг забыть обо всем… чтобы были только эти руки, эти губы… чувствовать тяжесть его тела.
Она плавилась в его руках и чудилось то, что не могло быть… в какой-то миг она отчаянно закрыла глаза, чтобы ненароком не рассмотреть лицо мужчины над ней.
С ней был не Торин.
С ней был Ардис.
Чье тело много лет назад было унесено водами водопада в Застенье…
Он был с ней до самого утра и Велена жадно принимала его ласки и прикосновения… и он был благодарен. Более умелым любовником был лишь Петир… но не более нежным. В конце Велена в круге рук обнимавшего ее мужчины безмолвно плакала, сама не чувствуя своих слез.
Впервые за много лет, напряжение и страх покинули ее…
Утро она прокляла.
Потому что Торин встал и, поцеловав ее на прощание, ушёл.
*** *** *** *** *** *** *** ***
— Велена, – оклик Дис заставил ее вздрогнуть.
Велена, рассеяно стоящая у окна и смотрящая на город гномов внизу, вздрогнула и обернулась.
— Да госпожа? – спросила она вежливо.
Дис устало поморщилась.
— Не зови меня так, прошу. Идем со мной.
Велена молча кивнув, пошла вслед за гномкой по коридорам замка. Они спустились по каменной лестнице, свернули в один из боковых коридоров. За весь путь Дис не проронила ни слова, и Велена начала с беспокойством поглядывать на леди Дис.
— Мы уже почти пришли, – негромко проговорила Дис, уловив ее волнение. Чуть помолчав, она вновь заговорила:
— Я хочу попросить тебя кое о чем. Попросить как мать такую же мать.
— Леди Дис?
— Я знаю, ты хочешь сбежать отсюда с сыном.
Велена в страхе споткнулась, а на губах Дис появилась грустная, понимающая улыбка.
— Если бы я могла сбежать… но я не могу. Я должна быть рядом с Кили. Ты же понимаешь, верно?
Велена, не найдя слов, настороженно склонила в согласии голову.
— Милрад ждет нас рядом со статуей моего деда. И Фили тоже, – негромко продолжала Дис, увлекая Велену за собой в еще один коридор. – Не волнуйся, мы сейчас придем…
И в самом деле, через десяток шагов в полутьме коридора соткалась массивная фигура статуи гнома и две маленькие фигурки, стоящие рядом.
— Мама! – Милрад подбежал к ней, ткнувшись в бок и обхватывая руками.
Он был одет тепло, на гномий манер, и на плечах у мальчика был теплый зимний плащ. Рядом переминался с ноги на ногу Фили, с беспокойством смотрящий на них и свою мать. Дис подошла к нему и на миг прижала к себе, поцеловав золотую макушку.
— Долго ждали? – мягко спросила она. – Ничего. Нам пора прощаться.
Фили поднял голубые глаза на мать и та улыбаясь, провела рукой по его кудрям.
— Велена, я открою вам тайный ход. Он ведет вниз, к потайному причалу у подземной реки. Там будет лодка и вещи. Садитесь в нее и течение вынесет вас из-под гор к равнине. Там… Велена, я прощу тебя отвести Фили к его дяде. К Фрерину.
Велене показалось, что она ослышалась. То, что Дис хочет, чтобы она и ее сын ушли – она могла поверить. Может ей не хотелось, чтобы Торин оказался привязан к какой-то человечке вроде нее… но отсылать с ней и своего сына? Фили?!
— Мам! – Фили испуганно воскликнул, хватая мать за руки. – Мама, я не хочу уходить без тебя!
— Фили, так надо, – твердо сказала Дис. – Я не могу. Больше не могу рисковать тобой. Велена, прошу тебя, забери его с собой. Отведи его к Фрерину. Ты говорила, что замок моего брата и его жены рядом с Винтерфеллом. Здесь опасно. Слишком опасно для моего сына.
Велена смотрела на Дис и понимала ее. И помогая ей покинуть Эред Луин, она имела право просить ее об услуге в ответ.
— Хорошо. Я отведу вашего сына к новому лорду Старку.
Дис бледно улыбнулась ей, благодарно кивая.
— Я не пойду! Мама, а как же ты? А Кили?! – Фили прижал к груди кулачки, с мольбой смотря на мать.
— Фили, послушай меня, – Дис присела перед ним, удерживая за плечи. – Здесь опасно. У нас очень много врагов. Они уже пытались убить тебя. кили пострадал от них. В следующий раз…
— Дядя Тор…
— Торин не может защитить тебя! – резко оборвала его Дис. – Ты отправишься к Фрерину. В замке изгоя тебя никто искать не станет. Чем дальше ты от меня, от кили и Торина, тем лучше. Ты меня слышишь?
— Да, – прошептал Фили. – Я слышу, мама…
Дис встала, оглянувшись на Велену.
— В лодке вместе с вещами будут и деньги. И письмо к моему брату. Передай его ему в руки, Велена.
— Я сделаю как вы просите, – заверила её Велена.
Дис благодарно обняла ее, затем Милрада, погладив по волосам, а затем подошла к стене, справа от статуи и нажала ладонями на кирпичную кладку. Что-то щелкнуло, со скрипом повернулось и перед Веленой с детьми открылся черный провал хода. У самого входа вниз, во тьму, вели ступени. Дис подняла с пола зажженный фонарь и подала его Велене.
— Идите. И да хранит вас Кузнец.
Велена взяла за руку притихшего Фили и потянула за собой во тьму хода. Милрад вцепился одной рукой в пояс ее платья, следуя за ней. Стоило им спустится на пару ступеней вниз, как ход за их спинами закрылся…
Велена не видела, как по лицу Фили потекли слезинки. Мальчик наклонил голову, чтобы этого никто не заметил…
Иногда Лисса стыдливо ловит себя на совершенно неприличных думах. Ей все чаще и чаще случалось предсталять, как касался ее Фрерин. Воспоминания о поцелуях пробуждали румянец на ее щеках, и тело ее будто само по себе помнило его прикосновения. И это рождало жар где-то глубоко в ней, заставляя томиться.
Она вспоминала о его сильных руках, о чуть шершавых пальцах, столь неожиданно осторожных и столь остро пробуждающих в ней чувства ранее не испытываемые. Как быстро она привыкла к его рукам...
Фрерину нравилось касаться ее шеи, груди, скользя ниже и кругом обводя живот и двигаясь дальше вниз. Его пальцы гладящие ее нежные мягкие складки
плоти естества сквозь рыжие тонкие завитки волос. К мигу, когда его пальцы погружались внутрь, Лисса уже терялась в его прикосновениях и ее пронзало острое наслаждение, стоило ему лишь провести самыми подушечками пальцев по влажному ее лону, чувственно пройдясь по крохотному потайному бугорку плоти... ей хотелось выгнуться навстречу ему, прижаться к его горячему телу и вновь поймать его поцелуи своими губами, все продолжая млеть и сгорать от той нескромной ласки, что он дарил ей.
Воспоминания о этой ласке преследовали Лиссу в течении всего долгого дня, вновь и вновь горяча кровь и пробуждая жар в ее лоне.
Неужто она была столь развратна?
Но девушка смирилась со своей испорченностью. Пусть так... но может то, что преследует ее, также свойтвенно и иным женщинам? И даже самим мужам? Разве не утверждали септоны, что жены дарят мужам радость, как оные им?
И в Лиссе пробуждалось любопытство, желание касаться Фрерина в ответ. Но сам мужчина вовсе не был готов, когда Лисса в порыве смелости и желания обхатила пальцами его гладкую теплую плоть члена и нежно провела ладонью. На миг он задохнулся от изумления и от того удовольствия, что пронзило его... а Лисса, приободрившись, продолжила свою ласку... С губ Фрерина сорвался вздох, он на миг потерялся... и потерял контроль над собой. Семя его выплеснулось ей на ладонь к его огромному смущению.
— Велена, открой мне! – требовательно и торопливо сказал он.
Миг тишины.
— Вы… одни?
Он ответил не думая:
— Да, открой мне!
Он услышал, как отодвигается засов и едва стерпел это время, пока дверь не приоткрылась. Торин тут же толкнул дверь, врываясь в комнаты сестры. В единый миг его жадный взор обхватил комнату и при виде Фили и Милрада, с виду вполне здоровых, сидящих на полу к камина, его будто обдало волной облегчения… но обнаружив отсутствие Кили, он резко обернулся к Велене, задавая безмолвный вопрос. Женщина его поняла и посмотрела на двери, ведущие в спальню Дис.
— Кили? – сорвалось с его губ и молчаливый кивок.
Побледнев, Торин подошел к спальне и нерешительно толкнул дверь… он встал на пороге, молча смотря в глаза сестры, что застыла перед кроватью, спиной будто закрывая лежащего ребенка.
Они бесконечно долго смотрели в глаза друг друга.
— Ты, – обвинение, сорвавшееся с губ сестры, было острее и больнее удара хлыста.
— Я клянусь…
— Не клянись мне! – Дис сорвалась на крик. – Ты уже клялся! Клялся, что защитишь их! Что не дашь в обиду! Ты клялся мне!!
В два шага он преодолел расстояние между ними и схватил ее в объятия, крепко прижимая. Дис сопротивлялась, била его кулаками по плечам, пытаясь вырваться, но затем в миг сдавшись обмякла и зарыдала, уткнувшись лицом в его грудь.
— Прости… прости меня, – проговорил Торин, с болью смотря на лежащего без сознания мальчика.
*** *** *** *** *** *** *** ***
… Кили пришел в себя на третий день, на следующий после возвращения Торина. Мальчик был страшно слаб и он тихонько скулил от боли, сжимая кулачки.
— Мама… больно-о-о… больно!
Дис трясло, а в глазах ее стаяла не меньшая боль.
— Тише, маленький… все пройдет, все пройдет…
— Мама…
Пытаясь хоть как-то помочь Кили, Дис дала ему немного подогретого вина. Кили был так мал и слаб, что алкоголь даже в таких малых дозах оказал свое милосердное действие – мальчик забылся, вновь проваливаясь уже в просто сон.
Но у них уже была слабая надежда.
Только они ошибались, думая что самое страшное уже позади.
На следующий день им было нужно вновь сменить повязку на ране… крик Кили был душераздирающий. В маленьком тельце из ниоткуда объявилось столько силы, что Дис и Велена едва удерживали бьющегося в агонии ребенка. Он кричал не переставая, дико и так громко, что кровь стыла в жилах. Ворвавшийся с безумным взором Торин, все понял, и поспешил на помощь тотчас. Но даже с его помощью, Дис, по лицу которой градом текли слезы, наложить новую повязку было крайне трудно. После Дис долго сидела, крепко прижимая к себе замотанного в кокон из одеял Кили, что продолжал тихонечко выть на одной ноте.
Страшные дни не кончались.
Торин не мог заставить себя приходить к Кили. Он появлялся лишь тогда, когда нужно было сменить ему повязки, и крики мальчика потом эхом сутками звучали в его ушах. Ненависть и ярость в сердце мужчины, росли стремительно. Он знал, кто прежде всего был повинен в страданиях ребенка.
Балин.
Ненависть застила глаза и Торин убил бы его собственными руками, искромсав в мясо своим мечом. Но проклятый предатель исчез, провалился будто под землю. Торин поднял на ноги всех своих воинов, заставив прочесать все поселение Эред Луин и его окрестности… и тогда стало ясно, что Балин ушел чуть ли не сразу, направившись неизвестно куда. Торин мог лишь предполагать, что Балин мог направиться в один из враждебных ему кланов.
Как порадуются вестям Балина его враги…
Но не только Балина искал Торин. Лекарь был найден и брошен в темницы вместе со служанкой. Торин не мог понять, как эта женщина, столь простая и неспособная к каким-то замыслам, могла осознано помочь Балину. Рыдающая и кающаяся гномка пыталась оправдаться перед ним, бросившись на колени перед ним. Но он не хотел ее слушать. Слушать о том, что она там думала… а думала она о том, что будет благо искалечить его племянников! Что она также обрекла на ту же судьбу третьего своего сына!
Как он мог быть с ней?
Омерзение… это все что он чувствовал, смотря на гномку перед собой.
Какая же это была грязь… и сам он чувствовал себя замаранным этой грязью.
— В темницу ее, – приказал он, не слушая больше завываний служанки, что взвыла еще громче.
Он не знал, что с ней делать. Да, она помогла Балину, но с другой стороны… она делал лишь то, что ей приказали. А приказал ей Балин, на тот момент имеющий право приказывать вместо Торина. Выгнать бы ее на все четыре стороны… пусть сгинет с глаз.
Но Дис думала иначе.
Однажды ночью Дис тайно спустилась в подземелья и приказала страже отвести ее к служанке. Один из стражей молча поклонился и провел сестру узбада к одиночной камере.
— Оставьте меня одну с узницей, – приказала Дис.
Стражник-гном остро-понимающе взглянул на госпожу и почтительно кивнул, отступая.
— Да, госпожа, – сказал он негромко. – Вас никто не побеспокоит. Вот ключ от камеры, моя леди.
С этими словами он просто ушел, а Дис, проводив его напряженным взором, сжала в пальцах ключ. Выдохнув, она открыла камеру и шагнула внутрь.
— Госпожа! Моя госпожа! – с рыданиями бросилась к ней Эрин. – Прошу вас, госпожа!
Эрин подбежала к Дис, хватая ее за руки, с мольбой заглядывая в ее глаза… но Дис стремительно вырвала из хватки служанки свою левую руку, и с быстротой молнии выхватила из-за пояса за спиной кинжал (благословен плащ, скрывший его от глаз стражи!) и вонзила его в грудь гномки.
— Ах?! – широко распахнутые, неверящие глаза гномки, через мгновение помутнели и тело стало оседать на пол…
Дис молча смотрела, как умирала перед ней Эрин.
А затем отвернулась и вышла прочь.
В душе не дрогнуло ничего.
И легче не стало.
*** *** *** *** *** *** *** ***
Велена была осторожна. Она молча помогала Дис, и тихо радовалась тому, что Торин был занят своими розысками Балина, лекаря и прочих. Скоро она собрала немного еды, раздобыла длинный нож от локтя до своего запястья и припрятала его в своих вещах.
Тишком она собрала свои вещи и вещи Милрада.
Они были готовы уйти в любой день и ночь… только выхода женщина пока не нашла. А время утекало сквозь пальцы.
Милрад и Фили, потерянные и оставленные без внимания, оказались предоставлены сами себе. Прекрасная возможность для Велены, расположить мальчика к себе. Возможно он знал что-нибудь о тайных ходах из замка и поселения гномов?! Ведь хоть один, но должен был быть!
Но Фили не знал.
А на пятую ночь к ней в комнату пришел Торин.
Она знала, что рано или поздно он придет. Было даже облегчением, что он наконец пришел к ней ради того, ради чего настоял на ее приезде в свои владения.
— Скажи мне нет, и я уйду, – тихо сказал он ей.
Но она молча качнула головой, трогая завязки своего платья.
Странно, но ей было почти его жаль. Он выглядел усталым и потерянным, и в неверной скрадывающей полутьме спальни мужчина неуловимо поменялся, враз приобретя черты того, кого Велена потеряла годы назад. Будто вновь перед ней стоял Ардис, и ей… ей хотелось обмануться.
Руки Торина легли на ее талию, притягивая к себе. Сильные, уверенные… шершавые и мозолистые от рукояти меча… горячие губы обожгли дыханием и поцелуем кожу на шее. И она отчаянно прижалась к нему, пытаясь отрешиться, забыть о настоящем, прошлом и будущем. Хоть на миг забыть обо всем… чтобы были только эти руки, эти губы… чувствовать тяжесть его тела.
Она плавилась в его руках и чудилось то, что не могло быть… в какой-то миг она отчаянно закрыла глаза, чтобы ненароком не рассмотреть лицо мужчины над ней.
С ней был не Торин.
С ней был Ардис.
Чье тело много лет назад было унесено водами водопада в Застенье…
Он был с ней до самого утра и Велена жадно принимала его ласки и прикосновения… и он был благодарен. Более умелым любовником был лишь Петир… но не более нежным. В конце Велена в круге рук обнимавшего ее мужчины безмолвно плакала, сама не чувствуя своих слез.
Впервые за много лет, напряжение и страх покинули ее…
Утро она прокляла.
Потому что Торин встал и, поцеловав ее на прощание, ушёл.
*** *** *** *** *** *** *** ***
— Велена, – оклик Дис заставил ее вздрогнуть.
Велена, рассеяно стоящая у окна и смотрящая на город гномов внизу, вздрогнула и обернулась.
— Да госпожа? – спросила она вежливо.
Дис устало поморщилась.
— Не зови меня так, прошу. Идем со мной.
Велена молча кивнув, пошла вслед за гномкой по коридорам замка. Они спустились по каменной лестнице, свернули в один из боковых коридоров. За весь путь Дис не проронила ни слова, и Велена начала с беспокойством поглядывать на леди Дис.
— Мы уже почти пришли, – негромко проговорила Дис, уловив ее волнение. Чуть помолчав, она вновь заговорила:
— Я хочу попросить тебя кое о чем. Попросить как мать такую же мать.
— Леди Дис?
— Я знаю, ты хочешь сбежать отсюда с сыном.
Велена в страхе споткнулась, а на губах Дис появилась грустная, понимающая улыбка.
— Если бы я могла сбежать… но я не могу. Я должна быть рядом с Кили. Ты же понимаешь, верно?
Велена, не найдя слов, настороженно склонила в согласии голову.
— Милрад ждет нас рядом со статуей моего деда. И Фили тоже, – негромко продолжала Дис, увлекая Велену за собой в еще один коридор. – Не волнуйся, мы сейчас придем…
И в самом деле, через десяток шагов в полутьме коридора соткалась массивная фигура статуи гнома и две маленькие фигурки, стоящие рядом.
— Мама! – Милрад подбежал к ней, ткнувшись в бок и обхватывая руками.
Он был одет тепло, на гномий манер, и на плечах у мальчика был теплый зимний плащ. Рядом переминался с ноги на ногу Фили, с беспокойством смотрящий на них и свою мать. Дис подошла к нему и на миг прижала к себе, поцеловав золотую макушку.
— Долго ждали? – мягко спросила она. – Ничего. Нам пора прощаться.
Фили поднял голубые глаза на мать и та улыбаясь, провела рукой по его кудрям.
— Велена, я открою вам тайный ход. Он ведет вниз, к потайному причалу у подземной реки. Там будет лодка и вещи. Садитесь в нее и течение вынесет вас из-под гор к равнине. Там… Велена, я прощу тебя отвести Фили к его дяде. К Фрерину.
Велене показалось, что она ослышалась. То, что Дис хочет, чтобы она и ее сын ушли – она могла поверить. Может ей не хотелось, чтобы Торин оказался привязан к какой-то человечке вроде нее… но отсылать с ней и своего сына? Фили?!
— Мам! – Фили испуганно воскликнул, хватая мать за руки. – Мама, я не хочу уходить без тебя!
— Фили, так надо, – твердо сказала Дис. – Я не могу. Больше не могу рисковать тобой. Велена, прошу тебя, забери его с собой. Отведи его к Фрерину. Ты говорила, что замок моего брата и его жены рядом с Винтерфеллом. Здесь опасно. Слишком опасно для моего сына.
Велена смотрела на Дис и понимала ее. И помогая ей покинуть Эред Луин, она имела право просить ее об услуге в ответ.
— Хорошо. Я отведу вашего сына к новому лорду Старку.
Дис бледно улыбнулась ей, благодарно кивая.
— Я не пойду! Мама, а как же ты? А Кили?! – Фили прижал к груди кулачки, с мольбой смотря на мать.
— Фили, послушай меня, – Дис присела перед ним, удерживая за плечи. – Здесь опасно. У нас очень много врагов. Они уже пытались убить тебя. кили пострадал от них. В следующий раз…
— Дядя Тор…
— Торин не может защитить тебя! – резко оборвала его Дис. – Ты отправишься к Фрерину. В замке изгоя тебя никто искать не станет. Чем дальше ты от меня, от кили и Торина, тем лучше. Ты меня слышишь?
— Да, – прошептал Фили. – Я слышу, мама…
Дис встала, оглянувшись на Велену.
— В лодке вместе с вещами будут и деньги. И письмо к моему брату. Передай его ему в руки, Велена.
— Я сделаю как вы просите, – заверила её Велена.
Дис благодарно обняла ее, затем Милрада, погладив по волосам, а затем подошла к стене, справа от статуи и нажала ладонями на кирпичную кладку. Что-то щелкнуло, со скрипом повернулось и перед Веленой с детьми открылся черный провал хода. У самого входа вниз, во тьму, вели ступени. Дис подняла с пола зажженный фонарь и подала его Велене.
— Идите. И да хранит вас Кузнец.
Велена взяла за руку притихшего Фили и потянула за собой во тьму хода. Милрад вцепился одной рукой в пояс ее платья, следуя за ней. Стоило им спустится на пару ступеней вниз, как ход за их спинами закрылся…
Велена не видела, как по лицу Фили потекли слезинки. Мальчик наклонил голову, чтобы этого никто не заметил…
Прода от 10.03.2019, 14:30
Глава 17(ч.1)
Иногда Лисса стыдливо ловит себя на совершенно неприличных думах. Ей все чаще и чаще случалось предсталять, как касался ее Фрерин. Воспоминания о поцелуях пробуждали румянец на ее щеках, и тело ее будто само по себе помнило его прикосновения. И это рождало жар где-то глубоко в ней, заставляя томиться.
Она вспоминала о его сильных руках, о чуть шершавых пальцах, столь неожиданно осторожных и столь остро пробуждающих в ней чувства ранее не испытываемые. Как быстро она привыкла к его рукам...
Фрерину нравилось касаться ее шеи, груди, скользя ниже и кругом обводя живот и двигаясь дальше вниз. Его пальцы гладящие ее нежные мягкие складки
плоти естества сквозь рыжие тонкие завитки волос. К мигу, когда его пальцы погружались внутрь, Лисса уже терялась в его прикосновениях и ее пронзало острое наслаждение, стоило ему лишь провести самыми подушечками пальцев по влажному ее лону, чувственно пройдясь по крохотному потайному бугорку плоти... ей хотелось выгнуться навстречу ему, прижаться к его горячему телу и вновь поймать его поцелуи своими губами, все продолжая млеть и сгорать от той нескромной ласки, что он дарил ей.
Воспоминания о этой ласке преследовали Лиссу в течении всего долгого дня, вновь и вновь горяча кровь и пробуждая жар в ее лоне.
Неужто она была столь развратна?
Но девушка смирилась со своей испорченностью. Пусть так... но может то, что преследует ее, также свойтвенно и иным женщинам? И даже самим мужам? Разве не утверждали септоны, что жены дарят мужам радость, как оные им?
И в Лиссе пробуждалось любопытство, желание касаться Фрерина в ответ. Но сам мужчина вовсе не был готов, когда Лисса в порыве смелости и желания обхатила пальцами его гладкую теплую плоть члена и нежно провела ладонью. На миг он задохнулся от изумления и от того удовольствия, что пронзило его... а Лисса, приободрившись, продолжила свою ласку... С губ Фрерина сорвался вздох, он на миг потерялся... и потерял контроль над собой. Семя его выплеснулось ей на ладонь к его огромному смущению.
