- Лаки тебе потом расскажет, - ответила я и взглянула на Лаки. – Кстати, ты как? На тебе лица нет…
Анжела и Майка тоже повернулись к Лаки, которая стояла чуть позади них.
- Да все в порядке, - вымученно улыбнувшись, ответила она. – Просто… Непривычно как-то. Столько всего нового…
- Привыкнешь, - пообещала я ей. – В моей бедной голове кроме моей и твоей памяти есть еще одна. И это просто ужас. Но ничего, живая.
Лаки закрыла глаза и медленно кивнула. Мы помолчали.
- Что ж, - сказала я, глядя на висящее над городом вечернее солнце. – Давайте прощаться. Мне уже пора.
Мне никто не ответил. Я повернулась к ним. Лица у всех были опечаленные.
- Ах, да не расстраивайтесь вы так! – жалобно воскликнула я. – Нашли из-за чего огорчаться! Тоже мне – трагедия…
- И правда – с чего бы? – грустно усмехнулась Анжела. – Подумаешь – одним хорошим человеком больше, одним меньше…
- Ну, хватит тебе! – с досадой сказала я. – Можно подумать, мне самой не грустно. Но что поделать…
Анжела вздохнула и подала мне руку. Я с чувством сжала ее прохладные пальцы обеими руками и улыбнулась ей. Анжела отошла назад, и я протянула руку Майке. Но Майка, не взглянув на нее, подошла ко мне и обняла. Я ласково похлопала ее спине.
- Останься с нами! – прозвучал вдруг у моего уха ее тихий и жалобный голос.
- Я не могу, - печально улыбнувшись, покачала головой я. – Мне надо идти дальше.
Тогда Майка еще крепче сжала меня в своих объятиях, прижалась щекой к щеке, постояла так несколько мгновений, а потом отошла в сторону. Глаза ее были мокрыми.
- Ну что, Платиновый Хранитель, - с улыбкой сказала я Лаки, - давай руку.
- Куда ты теперь? – спросила Лаки грустно, слегка сжав мои пальцы в своих. То есть, не то чтобы совсем уж грустно, но, как бы это сказать, в голосе ее отчетливо проступало понимание обреченности моей миссии, которое Лаки не смогла скрыть, а глаза ее смотрели на меня с искренним сочувствием.
- Дальше, - вздохнула я и опустила взгляд. – В одиннадцать миллиардов какой-то там мир. – Я помолчала. – Используй полученные знания с пользой, Лаки. Теперь ты отвечаешь за всех, как самая информированная. – Лаки кивнула, серьезно глядя на меня. – Ну, что ж, прощайте. Не провожайте меня.
И я повернулась к ним спиной и медленно зашагала к городу, за крыши зданий которого уже наполовину спряталось вечернее солнце. Тень улыбки тронула мои губы.
Конечно, шансы на успех моей миссии по-прежнему очень сильно стремились к нулю. Даже то, что случилось сегодня, было лишь невероятным везением. Но все-таки я была рада. Рада тому, что мне удалось увидеть его снова. Пусть и не своими глазами, пусть это и было восемь лет назад, но все же… все же…
Я уходила все дальше, и вот уже и озеро осталось за моей спиной. Я обернулась. Они все еще стояли на противоположном берегу и смотрели мне вслед – три маленькие белые фигурки. У меня задрожал подбородок. Я не сдержалась и изо всех сил помахала им рукой. И одна из фигурок помахала мне в ответ. Я проглотила комок, подступивший к горлу, и отвернулась.
Я вернусь сюда когда-нибудь, подумала я, ускоряя шаг. Пусть даже это будет через много-много лет, но когда-нибудь я сюда обязательно вернусь.
Мой ботинок в последний раз примял податливую душистую траву и ступил на выщербленный бетон дороги.
ЛАКИ
Ночь была теплой и безмятежной. Негромко шелестела листьями кленовая роща, и время от времени из нее доносилось тихое стрекотание ночных насекомых. Я лежала на своей постели и смотрела в потолок, отчетливо видя каждую трещинку и выщерблину в бетоне. Зрение обычного человека было бы на такое не способно, но для человека с форсированным генным кодом это, конечно, было парой пустяков.
Я до сих пор не могла прийти в себя от того невероятно огромного количества информации, которое влилось в мою бедную голову. Люди, сверхлюди, абсолюты… И миллиарды миллиардов миров и множество вселенных. Все это заставляло трепетать мое сознание от ощущения собственной беспомощности и незначительности среди всего этого невероятно огромного и непостижимого масштаба бытия. И я в который раз попыталась собрать мысли в порядок и разобраться во всем невообразимом хаосе, творящемся в моей голове.
Итак, вселенная. Вселенная это что-то невероятное. Принято считать, что она бесконечна во временном измерении, а в пространственном – обладает свойствами квазизамкнутости. Черт его знает, что это за квазизамкнутость такая, даже Кайли не особо хорошо в этом разбирается, но надо думать, что это тоже что-то вроде бесконечности особого рода. А еще у отдельно взятой вселенной есть бесконечное количество трехмерных пространственных повторений, для удобства определения называемых мирами. Например, если мир Кайли принять за нулевой, то наш мир будет иметь уже одиннадцатизначный номер в одиннадцать миллиардов. Миллиард… Тысяча миллионов. Невероятные, пугающие, непостижимые числа… Хотя, может быть, это только на первый взгляд так кажется, и даже к таким числам, наверное, можно привыкнуть. Кайли же привыкла. А ведь помимо нашей вселенной известно о существовании еще как минимум одной. И Мак и Кристофер смогли побывать в той вселенной и вернуться обратно. И их сила – невозможная, невообразимая, нарушающая все общепринятые законы природы, их абсолютная сила, дающая возможность управлять временем и пространством в любых масштабах, силой мысли гасить или зажигать галактические светила или сворачивать квазарные звезды. Сила абсолюта… Кент Маклауд и Кристофер Мэнпауер – абсолюты. И как хорошо, что эти двое не имеют никаких плохих намерений. Ведь если бы такой силой обладал злой человек, то… Даже подумать страшно… Но постойте – кажется, есть ведь еще один абсолют, девушка, которая пришла из той, другой вселенной… В моем сознании вдруг возникло очень красивое и приятное лицо молодой женщины с глазами цвета стали и волнистыми каштановыми волосами. И увидев его, я вдруг почувствовала непонятную неприязнь, смешанную с завистью и даже, кажется, с ненавистью…
Нет, к черту! Я помотала головой. Хватит об этом, а то так и сумасшедшей стать недолго – все эти миры, порталы, абсолюты… Надо спать.
И внезапно среди всего этого хаоса мыслей в моем сознании отчетливо и ярко вдруг проступили воспоминания Кайли о ее собственной жизни, и я жадно стала просматривать их с самого начала. Я увидела, как Кайли была совсем еще маленьким ребенком, как она жила в небольшом и очень светлом доме со своими родителями, как затем пошла в школу и как училась рисовать. И как потом началась война Империи и Федерации. Это случилось, когда Кайли было шестнадцать лет. Отца ее, пилота гражданской авиации, забрали в войска, а Кайли бросила школу и стала изучать профессию военного пилота в летном училище. Через два года ее самолет сбили над безжизненной пустыней, пролегавшей между двумя враждующими государствами. Кайли чудом выжила, но была обречена на смерть от голода и жажды. И бредя среди мертвых черных скал, она обнаружила вход в очень старый комплекс подземных сооружений, и в нем на самом нижнем уровне нашла большой прозрачный цилиндр, в котором увидела спящего человека со светлыми волосами.
Мак! Мое сознание обожгло этим именем. Да, это был именно тот, кого видели мы с Майкой восемь лет назад. Тот, кто спас наши жизни.
И Кайли сумела разбудить этого человека, и, проснувшись, он помог ей вернуться домой, а затем помог прекратить войну и создать Федеральную Империю, объединившую все страны. И благодарные соотечественники Кайли сделали его Платиновым Хранителем, даровав ему этот старинный титул, который был даже выше королевского. Но через какое-то время Мак исчез – ушел, не оставив после себя ничего, кроме знаний о множестве миров. И еще осталась Кайли, которую он на прощанье сделал сверхчеловеком, и которая стала Платиновым Хранителем после него. И еще у Кайли осталась горечь утраты, невыносимое отчаяние и большое, очень сильное и безграничное чувство…
Мысли мои вновь стали путаться, мне показалось, что бред овладевает моим сознанием, и тогда я потрясла головой и запретила себе думать обо всем этом. Успеется. Не так уж, в конце концов, это и важно – другие миры, другие люди. Все, что важно для меня, находится здесь.
Я скосила глаза и посмотрела на Майку, спавшую на своем обычном месте у соседней стены в пяти шагах от меня. Майка спала безмятежным сном, подложив под щеку ладонь. Вьющиеся рыжие волосы упали на ее лицо и среди них затерялись ее веснушки.
Раньше, когда Майка жила здесь одна, она всегда закрывала на ночь вход большим стальным листом и подпирала его столом, и спала, положив рядом с собой копье, сделанное из железной арматуры. Потом, уже после нашей встречи, она перестала так осторожничать и уже не просыпалась от каждого ночного шороха снаружи. «С тобой совсем не страшно» объяснила мне Майка. Наверное, она самая доверчивая и самая добрая из нас троих. Простое и чистое сердце, готовое полюбить любого, кто в этом нуждается. Майя. Милая наша ящерка. Младшая сестренка. Как я благодарна тебе за то, что ты смогла выжить в этом погибшем и опустевшем мире, когда еще совсем маленькой девочкой осталась совсем одна. Что нашла в себе силы бороться за свою жизнь и жить дальше. В тебе нет жесткости и безграничной силы воли, как у Анжелы, и нет у тебя моей, не особо, в общем-то, ценной смекалки и изобретательности. Но, несмотря на это, ты осталась жива, и я очень счастлива, что наши судьбы соединились. Особенно теперь, когда я уже давно не верю в свою наивную мечту об уцелевшем и процветающем городе, и не осталось у меня на свете никого, кроме тебя и Анжелы, кроме вас, за которых я, не раздумывая, отдам свою жизнь, если так будет нужно.
Я почувствовала, что у меня начинают мокнуть глаза, и сморгнула влагу. Тоже мне, расчувствовалась, сентиментальная Златовласка. Дитя Солнца, как часто с легкой иронией, но иногда с теплотой и даже с восхищением называет меня Анжела. Дитя Солнца не должно плакать, верно, Анжела?
Анжела не ответила на мой немой вопрос. Она так же, как и Майка, крепко спала недалеко от меня, и лицо ее было спокойным, а дыхание глубоким и ровным. Анжела, как и всегда, спала, лежа на спине, и сейчас одна рука ее была откинута далеко в сторону. Я перевернулась на живот, дотянулась и осторожно, чтобы не разбудить, положила на ее руку свою. Как дорого в этом заброшенном мире стоит возможность взять кого-то за руку и быть уверенным, что этот кто-то не предаст тебя никогда-никогда. Анжела знает эту цену, как никто другой. Теперь у нее есть целых четыре таких руки – две мои и две Майкины. А когда-то не было ни одной, и Анжеле приходилось каждый день рассчитывать только на себя. Она никогда не рассказывала о своем детстве и, судя по всему, детство ее было очень тяжелым, таким, о котором даже и рассказывать не хочется. А может быть, и не было у нее детства вовсе. Волчонок. Маленький, одинокий, брошенный всеми волчонок, ополчившийся против всего мира и обломавший клыки о доброе Майкино сердце. Ты не ошибся, Кристофер. Волчонок стал хорошим человеком.
Я убрала свою руку, снова перевернулась на спину и прислушалась к их дыханию. Майя и Анжела безмятежно спали, уверенные в том, что завтра будет хороший день, так же, как и все дни после него. Я закрыла глаза и, убаюканная шепотом летней ночи снаружи, провалилась в сон.
Мне приснилось, что мы все вместе – и я, и Майка, и Анжела – стоим на каком-то высоком холме посреди бескрайнего поля. И ветер гонит волны по высокой траве внизу, и небо в вышине голубое и чистое, и лишь где-то далеко-далеко, у самого горизонта, на нем неподвижно застыли длинные белые облака…
Спала я беспокойно и, видимо, недолго, так как, когда я проснулась, была еще ночь. Майка сидела на своей лежанке, обхватив руками колени и положив на них голову, и через открытый вход смотрела в ночную, шелестящую листвой рощу. Анжела лежала на животе, подперев подбородок и глядела на меня.
- Вы что не спите? – прошептала я.
- Не хочется… - тихо проговорила Майка.
- А ты? – спросила Анжела.
- Не знаю… - ответила я.
- Лаки, - позвала Майка, не оборачиваясь.
- Что, Майя?
- Кайли ведь хорошая?
- Да, очень, - ответила я. – Она добрая и честная.
- Почему она не осталась с нами?
- Потому что у нее есть своя цель и ей еще предстоит очень многое сделать, чтобы достичь ее.
Майка больше ничего не сказала, по-прежнему глядя наружу, в заросли клена.
- Расскажи что-нибудь, - попросила вдруг Анжела.
- О чем? – спросила я.
- О чем-нибудь. Ты ведь знаешь все, что знала Кайли.
Я задумалась. Действительно, теперь я знала многое. Но…
- Все это неважно, - тихо проговорила я, приподнявшись и сев на своей подстилке. – Знать все – это совсем не главное.
- А что главное? – спросила Майка, повернувшись и как-то жалобно посмотрев на меня.
- Главное – это люди, - сказала я.
- У нас тут не слишком много людей… - вздохнула Анжела.
Она тоже села на своей лежанке и, как и Майка, обхватила руками колени.
- Ничего, - улыбнулась я. – Есть тысячи миров, в которых живут тысячи тысяч людей. И все они рано или поздно становятся лучше. И в нашем мире когда-нибудь будут такие люди.
- Мы, наверное, не доживем до этого, - тихо промолвила Майка.
- Наверное, - согласилась я. – Для этого могут потребоваться и тысячи, и миллионы лет. Но сейчас в этом мире есть мы – ты, Анжела и я. И что бы ни случилось, мы всегда останемся хорошими людьми. Верно?
- Верно, - сказала Майка.
- Да, - сказала Анжела.
Майка вдруг сняла кольцо со своего пальца и протянула мне.
- Погляди, что здесь внутри нарисовано? – тихо спросила она.
- Я и так знаю, - ответила я. – Там написано «лучшей из лучших». И ее имя.
- Лучшая из лучших… - задумчиво повторила Майка, вновь надевая кольцо.
- Скромная такая, - усмехнулась Анжела.
- Это не она написала, - улыбнулась я. – Такую надпись всегда делали на кольцах Платиновых Хранителей.
- Что такое «платиновый»? – спросила Анжела.
- Платина – это металл с необычными свойствами. Он не поддается ржавчине. Майкино кольцо сделано из него.
Анжела приподнялась, дотянулась до Майки, взяла ее пальцы и с любопытством посмотрела на кольцо. Майка показала Анжеле язык и отняла руку. Анжела фыркнула и вернулась на свою постель.
- А хотите, расскажу кое-что действительно интересное? – заговорщицки посмотрела я на них.
- Хотим, - сказала Анжела, опередив Майку.
- Тогда представьте себе тихий вечерний лес, легкий прохладный ветер, шелест листвы в кронах деревьев… - Меня вдруг осенило. – Подождите немного, я сейчас!
Я встала, подошла к шкафу и взяла с полки коробку с мелками. Затем я выбрала на стене свободное место чуть выше Майкиных рисунков и синими штрихами набросала ночное небо, а затем белым цветом обозначила вкрапления звезд и луну. Движения, которые делала моя рука, были очень непривычными для меня, но получилось очень даже неплохо. Под ночной синевой зеленым и черным мелом я изобразила густой лес, а среди деревьев нарисовала кусты и траву. Картина вышла роскошная. Спасибо Кайли – она училась рисовать в детстве. Я отложила мел и повернулась к Майке и Анжеле.
Анжела и Майка тоже повернулись к Лаки, которая стояла чуть позади них.
- Да все в порядке, - вымученно улыбнувшись, ответила она. – Просто… Непривычно как-то. Столько всего нового…
- Привыкнешь, - пообещала я ей. – В моей бедной голове кроме моей и твоей памяти есть еще одна. И это просто ужас. Но ничего, живая.
Лаки закрыла глаза и медленно кивнула. Мы помолчали.
- Что ж, - сказала я, глядя на висящее над городом вечернее солнце. – Давайте прощаться. Мне уже пора.
Мне никто не ответил. Я повернулась к ним. Лица у всех были опечаленные.
- Ах, да не расстраивайтесь вы так! – жалобно воскликнула я. – Нашли из-за чего огорчаться! Тоже мне – трагедия…
- И правда – с чего бы? – грустно усмехнулась Анжела. – Подумаешь – одним хорошим человеком больше, одним меньше…
- Ну, хватит тебе! – с досадой сказала я. – Можно подумать, мне самой не грустно. Но что поделать…
Анжела вздохнула и подала мне руку. Я с чувством сжала ее прохладные пальцы обеими руками и улыбнулась ей. Анжела отошла назад, и я протянула руку Майке. Но Майка, не взглянув на нее, подошла ко мне и обняла. Я ласково похлопала ее спине.
- Останься с нами! – прозвучал вдруг у моего уха ее тихий и жалобный голос.
- Я не могу, - печально улыбнувшись, покачала головой я. – Мне надо идти дальше.
Тогда Майка еще крепче сжала меня в своих объятиях, прижалась щекой к щеке, постояла так несколько мгновений, а потом отошла в сторону. Глаза ее были мокрыми.
- Ну что, Платиновый Хранитель, - с улыбкой сказала я Лаки, - давай руку.
- Куда ты теперь? – спросила Лаки грустно, слегка сжав мои пальцы в своих. То есть, не то чтобы совсем уж грустно, но, как бы это сказать, в голосе ее отчетливо проступало понимание обреченности моей миссии, которое Лаки не смогла скрыть, а глаза ее смотрели на меня с искренним сочувствием.
- Дальше, - вздохнула я и опустила взгляд. – В одиннадцать миллиардов какой-то там мир. – Я помолчала. – Используй полученные знания с пользой, Лаки. Теперь ты отвечаешь за всех, как самая информированная. – Лаки кивнула, серьезно глядя на меня. – Ну, что ж, прощайте. Не провожайте меня.
И я повернулась к ним спиной и медленно зашагала к городу, за крыши зданий которого уже наполовину спряталось вечернее солнце. Тень улыбки тронула мои губы.
Конечно, шансы на успех моей миссии по-прежнему очень сильно стремились к нулю. Даже то, что случилось сегодня, было лишь невероятным везением. Но все-таки я была рада. Рада тому, что мне удалось увидеть его снова. Пусть и не своими глазами, пусть это и было восемь лет назад, но все же… все же…
Я уходила все дальше, и вот уже и озеро осталось за моей спиной. Я обернулась. Они все еще стояли на противоположном берегу и смотрели мне вслед – три маленькие белые фигурки. У меня задрожал подбородок. Я не сдержалась и изо всех сил помахала им рукой. И одна из фигурок помахала мне в ответ. Я проглотила комок, подступивший к горлу, и отвернулась.
Я вернусь сюда когда-нибудь, подумала я, ускоряя шаг. Пусть даже это будет через много-много лет, но когда-нибудь я сюда обязательно вернусь.
Мой ботинок в последний раз примял податливую душистую траву и ступил на выщербленный бетон дороги.
Глава 4.
ЛАКИ
Ночь была теплой и безмятежной. Негромко шелестела листьями кленовая роща, и время от времени из нее доносилось тихое стрекотание ночных насекомых. Я лежала на своей постели и смотрела в потолок, отчетливо видя каждую трещинку и выщерблину в бетоне. Зрение обычного человека было бы на такое не способно, но для человека с форсированным генным кодом это, конечно, было парой пустяков.
Я до сих пор не могла прийти в себя от того невероятно огромного количества информации, которое влилось в мою бедную голову. Люди, сверхлюди, абсолюты… И миллиарды миллиардов миров и множество вселенных. Все это заставляло трепетать мое сознание от ощущения собственной беспомощности и незначительности среди всего этого невероятно огромного и непостижимого масштаба бытия. И я в который раз попыталась собрать мысли в порядок и разобраться во всем невообразимом хаосе, творящемся в моей голове.
Итак, вселенная. Вселенная это что-то невероятное. Принято считать, что она бесконечна во временном измерении, а в пространственном – обладает свойствами квазизамкнутости. Черт его знает, что это за квазизамкнутость такая, даже Кайли не особо хорошо в этом разбирается, но надо думать, что это тоже что-то вроде бесконечности особого рода. А еще у отдельно взятой вселенной есть бесконечное количество трехмерных пространственных повторений, для удобства определения называемых мирами. Например, если мир Кайли принять за нулевой, то наш мир будет иметь уже одиннадцатизначный номер в одиннадцать миллиардов. Миллиард… Тысяча миллионов. Невероятные, пугающие, непостижимые числа… Хотя, может быть, это только на первый взгляд так кажется, и даже к таким числам, наверное, можно привыкнуть. Кайли же привыкла. А ведь помимо нашей вселенной известно о существовании еще как минимум одной. И Мак и Кристофер смогли побывать в той вселенной и вернуться обратно. И их сила – невозможная, невообразимая, нарушающая все общепринятые законы природы, их абсолютная сила, дающая возможность управлять временем и пространством в любых масштабах, силой мысли гасить или зажигать галактические светила или сворачивать квазарные звезды. Сила абсолюта… Кент Маклауд и Кристофер Мэнпауер – абсолюты. И как хорошо, что эти двое не имеют никаких плохих намерений. Ведь если бы такой силой обладал злой человек, то… Даже подумать страшно… Но постойте – кажется, есть ведь еще один абсолют, девушка, которая пришла из той, другой вселенной… В моем сознании вдруг возникло очень красивое и приятное лицо молодой женщины с глазами цвета стали и волнистыми каштановыми волосами. И увидев его, я вдруг почувствовала непонятную неприязнь, смешанную с завистью и даже, кажется, с ненавистью…
Нет, к черту! Я помотала головой. Хватит об этом, а то так и сумасшедшей стать недолго – все эти миры, порталы, абсолюты… Надо спать.
И внезапно среди всего этого хаоса мыслей в моем сознании отчетливо и ярко вдруг проступили воспоминания Кайли о ее собственной жизни, и я жадно стала просматривать их с самого начала. Я увидела, как Кайли была совсем еще маленьким ребенком, как она жила в небольшом и очень светлом доме со своими родителями, как затем пошла в школу и как училась рисовать. И как потом началась война Империи и Федерации. Это случилось, когда Кайли было шестнадцать лет. Отца ее, пилота гражданской авиации, забрали в войска, а Кайли бросила школу и стала изучать профессию военного пилота в летном училище. Через два года ее самолет сбили над безжизненной пустыней, пролегавшей между двумя враждующими государствами. Кайли чудом выжила, но была обречена на смерть от голода и жажды. И бредя среди мертвых черных скал, она обнаружила вход в очень старый комплекс подземных сооружений, и в нем на самом нижнем уровне нашла большой прозрачный цилиндр, в котором увидела спящего человека со светлыми волосами.
Мак! Мое сознание обожгло этим именем. Да, это был именно тот, кого видели мы с Майкой восемь лет назад. Тот, кто спас наши жизни.
И Кайли сумела разбудить этого человека, и, проснувшись, он помог ей вернуться домой, а затем помог прекратить войну и создать Федеральную Империю, объединившую все страны. И благодарные соотечественники Кайли сделали его Платиновым Хранителем, даровав ему этот старинный титул, который был даже выше королевского. Но через какое-то время Мак исчез – ушел, не оставив после себя ничего, кроме знаний о множестве миров. И еще осталась Кайли, которую он на прощанье сделал сверхчеловеком, и которая стала Платиновым Хранителем после него. И еще у Кайли осталась горечь утраты, невыносимое отчаяние и большое, очень сильное и безграничное чувство…
Мысли мои вновь стали путаться, мне показалось, что бред овладевает моим сознанием, и тогда я потрясла головой и запретила себе думать обо всем этом. Успеется. Не так уж, в конце концов, это и важно – другие миры, другие люди. Все, что важно для меня, находится здесь.
Я скосила глаза и посмотрела на Майку, спавшую на своем обычном месте у соседней стены в пяти шагах от меня. Майка спала безмятежным сном, подложив под щеку ладонь. Вьющиеся рыжие волосы упали на ее лицо и среди них затерялись ее веснушки.
Раньше, когда Майка жила здесь одна, она всегда закрывала на ночь вход большим стальным листом и подпирала его столом, и спала, положив рядом с собой копье, сделанное из железной арматуры. Потом, уже после нашей встречи, она перестала так осторожничать и уже не просыпалась от каждого ночного шороха снаружи. «С тобой совсем не страшно» объяснила мне Майка. Наверное, она самая доверчивая и самая добрая из нас троих. Простое и чистое сердце, готовое полюбить любого, кто в этом нуждается. Майя. Милая наша ящерка. Младшая сестренка. Как я благодарна тебе за то, что ты смогла выжить в этом погибшем и опустевшем мире, когда еще совсем маленькой девочкой осталась совсем одна. Что нашла в себе силы бороться за свою жизнь и жить дальше. В тебе нет жесткости и безграничной силы воли, как у Анжелы, и нет у тебя моей, не особо, в общем-то, ценной смекалки и изобретательности. Но, несмотря на это, ты осталась жива, и я очень счастлива, что наши судьбы соединились. Особенно теперь, когда я уже давно не верю в свою наивную мечту об уцелевшем и процветающем городе, и не осталось у меня на свете никого, кроме тебя и Анжелы, кроме вас, за которых я, не раздумывая, отдам свою жизнь, если так будет нужно.
Я почувствовала, что у меня начинают мокнуть глаза, и сморгнула влагу. Тоже мне, расчувствовалась, сентиментальная Златовласка. Дитя Солнца, как часто с легкой иронией, но иногда с теплотой и даже с восхищением называет меня Анжела. Дитя Солнца не должно плакать, верно, Анжела?
Анжела не ответила на мой немой вопрос. Она так же, как и Майка, крепко спала недалеко от меня, и лицо ее было спокойным, а дыхание глубоким и ровным. Анжела, как и всегда, спала, лежа на спине, и сейчас одна рука ее была откинута далеко в сторону. Я перевернулась на живот, дотянулась и осторожно, чтобы не разбудить, положила на ее руку свою. Как дорого в этом заброшенном мире стоит возможность взять кого-то за руку и быть уверенным, что этот кто-то не предаст тебя никогда-никогда. Анжела знает эту цену, как никто другой. Теперь у нее есть целых четыре таких руки – две мои и две Майкины. А когда-то не было ни одной, и Анжеле приходилось каждый день рассчитывать только на себя. Она никогда не рассказывала о своем детстве и, судя по всему, детство ее было очень тяжелым, таким, о котором даже и рассказывать не хочется. А может быть, и не было у нее детства вовсе. Волчонок. Маленький, одинокий, брошенный всеми волчонок, ополчившийся против всего мира и обломавший клыки о доброе Майкино сердце. Ты не ошибся, Кристофер. Волчонок стал хорошим человеком.
Я убрала свою руку, снова перевернулась на спину и прислушалась к их дыханию. Майя и Анжела безмятежно спали, уверенные в том, что завтра будет хороший день, так же, как и все дни после него. Я закрыла глаза и, убаюканная шепотом летней ночи снаружи, провалилась в сон.
Мне приснилось, что мы все вместе – и я, и Майка, и Анжела – стоим на каком-то высоком холме посреди бескрайнего поля. И ветер гонит волны по высокой траве внизу, и небо в вышине голубое и чистое, и лишь где-то далеко-далеко, у самого горизонта, на нем неподвижно застыли длинные белые облака…
Спала я беспокойно и, видимо, недолго, так как, когда я проснулась, была еще ночь. Майка сидела на своей лежанке, обхватив руками колени и положив на них голову, и через открытый вход смотрела в ночную, шелестящую листвой рощу. Анжела лежала на животе, подперев подбородок и глядела на меня.
- Вы что не спите? – прошептала я.
- Не хочется… - тихо проговорила Майка.
- А ты? – спросила Анжела.
- Не знаю… - ответила я.
- Лаки, - позвала Майка, не оборачиваясь.
- Что, Майя?
- Кайли ведь хорошая?
- Да, очень, - ответила я. – Она добрая и честная.
- Почему она не осталась с нами?
- Потому что у нее есть своя цель и ей еще предстоит очень многое сделать, чтобы достичь ее.
Майка больше ничего не сказала, по-прежнему глядя наружу, в заросли клена.
- Расскажи что-нибудь, - попросила вдруг Анжела.
- О чем? – спросила я.
- О чем-нибудь. Ты ведь знаешь все, что знала Кайли.
Я задумалась. Действительно, теперь я знала многое. Но…
- Все это неважно, - тихо проговорила я, приподнявшись и сев на своей подстилке. – Знать все – это совсем не главное.
- А что главное? – спросила Майка, повернувшись и как-то жалобно посмотрев на меня.
- Главное – это люди, - сказала я.
- У нас тут не слишком много людей… - вздохнула Анжела.
Она тоже села на своей лежанке и, как и Майка, обхватила руками колени.
- Ничего, - улыбнулась я. – Есть тысячи миров, в которых живут тысячи тысяч людей. И все они рано или поздно становятся лучше. И в нашем мире когда-нибудь будут такие люди.
- Мы, наверное, не доживем до этого, - тихо промолвила Майка.
- Наверное, - согласилась я. – Для этого могут потребоваться и тысячи, и миллионы лет. Но сейчас в этом мире есть мы – ты, Анжела и я. И что бы ни случилось, мы всегда останемся хорошими людьми. Верно?
- Верно, - сказала Майка.
- Да, - сказала Анжела.
Майка вдруг сняла кольцо со своего пальца и протянула мне.
- Погляди, что здесь внутри нарисовано? – тихо спросила она.
- Я и так знаю, - ответила я. – Там написано «лучшей из лучших». И ее имя.
- Лучшая из лучших… - задумчиво повторила Майка, вновь надевая кольцо.
- Скромная такая, - усмехнулась Анжела.
- Это не она написала, - улыбнулась я. – Такую надпись всегда делали на кольцах Платиновых Хранителей.
- Что такое «платиновый»? – спросила Анжела.
- Платина – это металл с необычными свойствами. Он не поддается ржавчине. Майкино кольцо сделано из него.
Анжела приподнялась, дотянулась до Майки, взяла ее пальцы и с любопытством посмотрела на кольцо. Майка показала Анжеле язык и отняла руку. Анжела фыркнула и вернулась на свою постель.
- А хотите, расскажу кое-что действительно интересное? – заговорщицки посмотрела я на них.
- Хотим, - сказала Анжела, опередив Майку.
- Тогда представьте себе тихий вечерний лес, легкий прохладный ветер, шелест листвы в кронах деревьев… - Меня вдруг осенило. – Подождите немного, я сейчас!
Я встала, подошла к шкафу и взяла с полки коробку с мелками. Затем я выбрала на стене свободное место чуть выше Майкиных рисунков и синими штрихами набросала ночное небо, а затем белым цветом обозначила вкрапления звезд и луну. Движения, которые делала моя рука, были очень непривычными для меня, но получилось очень даже неплохо. Под ночной синевой зеленым и черным мелом я изобразила густой лес, а среди деревьев нарисовала кусты и траву. Картина вышла роскошная. Спасибо Кайли – она училась рисовать в детстве. Я отложила мел и повернулась к Майке и Анжеле.
