Там она на какое-то время задержалась, вновь оценивая взглядом оставшуюся половину пути, и затем уже не так стремительно, но достаточно быстро и ловко полезла вверх, и спустя какую-нибудь четверть минуты благополучно добралась до ожидавших ее трех девушек. Девушки ожидали ее по-разному – Волчонок и Майка с выражением восторга на радостных лицах, а Анжела с мрачной усмешкой на искривившихся губах.
- Ну, привет! – с лукавой улыбкой произнесла Лаки, положив руки на край узловатой перегородки между двумя стволами, а на руки положив голову. – Так что вы там говорили насчет веревки? А то внизу было не очень хорошо слышно.
- А давайте ее скинем! – с загоревшимися в глазах дьявольскими огоньками воскликнула Анжела и схватила Лаки за руки.
- Давайте! – тут же весело поддержала Лаки, тоже беря Анжелу за руку. – Только ты полетишь со мной, согласна? И там уж как повезет – может, ты на меня упадешь, а, может, я на тебя. По рукам?
- Залезай уже! – с досадой сказала ей Анжела.
Лаки перемахнула внутрь и Волчонок с Майкой радостно бросились ей на шею.
- Даже не обнимешь меня? – притворно надула губы Лаки, глядя на Анжелу смеющимися глазами.
- Обойдешься! – угрюмо процедила в ответ Анжела.
- Чего ты такая злая? – с обидой в голосе спросила Лаки, и теперь уже надулась по-настоящему.
- Ничего! – бросила Анжела, повернувшись ко всем спиной. – Иди к черту!
- Ну, ты чего?.. – совсем раскисла Лаки. – Анжела!..
- Она наверняка была уверена в том, что ты не сможешь сюда залезть, вот и дуется теперь! – с ухмылкой заявила Майка. – Сама-то наверняка не может!
Лаки посмотрела на нее, затем перевела взгляд на спину Анжелы и, вздохнув, виновато опустила глаза. Повисло неловкое молчание.
- Я четыре раза срывалась, когда впервые карабкалась сюда без веревки!.. – внезапно проговорила Анжела очень тихим, но твердым голосом. – Один раз сорвалась, почти забравшись, и только чудом ничего себе не сломала! Так шмякнулась, что потом даже вдохнуть не могла, пока валялась на земле! А у тебя получилось залезть с первой попытки и в десять раз быстрее… И даже не в десять, а в сто раз быстрее!.. Скотина ты, Лаки, и больше никто! Ненавижу тебя!..
Анжела хотела сказать еще что-то, но губы ее вдруг предательски задрожали, и она села на кору и разревелась. И Лаки тотчас же бросилась к ней, опустилась рядом, обняла, прижала к своей груди ее голову и стала гладить по волосам и шептать всякие утешительные слова. Волчонок и Майка, глядя на эту картину, застыли с приоткрытыми от удивления ртами. Они еще ни разу не видели, чтобы ничего и никого не боявшаяся Анжела плакала, и даже не думали, что такое вообще возможно, поэтому в глазах их не было ни толики сострадания – изумление не оставило ему места.
- Ууу! – почти как волк выла не умевшая плакать Анжела, заливаясь слезами.
- Ну, Анжела, ну хватит!.. – пыталась утешить ее между тем Лаки, которая тоже никогда раньше не видела слез Анжелы. – Ну, прости меня, прости, пожалуйста! Я что хочешь для тебя сделаю, только не плачь!..
- Все, что захочу?.. – сквозь слезы переспросила Анжела, шмыгая носом.
- Да, клянусь! – горячо заверила ее Лаки, в очередной раз погладив по голове.
- Тогда перестань уже выпендриваться! – выкрикнула Анжела и разревелась с новой силой.
И после этого Лаки выпустила ее из своих объятий и встала.
- Хорошо, - сказала она тихо. – Я перестану.
А затем она вдруг как-то неуловимо оказалась на перегородке и камнем полетела вниз. Впрочем, полет ее продолжался совсем недолго, потому что следящая за ней исподтишка Анжела с воплем бросилась за Лаки, успела схватить ее за выбившуюся из коротких штанов рубашку и со всей силы дернула ее назад. Они вместе упали на дно ложбины, и Анжела мертвой хваткой вцепилась в Лаки.
- Я тебя сейчас отлуплю, как последнюю скотину, поняла?! – яростно прошипела Анжела, приблизив свое мокрое лицо к лицу Лаки и глядя в ее серые глаза. – Отлуплю и не посмотрю, что друзья! И только посмей на меня руки распустить! Вниз она спрыгнуть решила! Совсем с ума сошла?! А если бы шею себе сломала?! Дура пустоголовая!
Напуганные Майка и Волчонок тоже держали Лаки за руки и с тревогой заглядывали ей в глаза.
- Отпустите!.. – всхлипнула Лаки. – Не буду я больше прыгать…
Анжела отпустила ее и уселась на свое прежнее место, бросая исподлобья сердитые взгляды на Лаки, которой Майя и Анжела помогли подняться и отряхнуться.
- Я пойду… - едва слышно пробормотала Лаки, ни на кого не глядя. – Всегда все становится плохо везде, где я появляюсь…
Она тяжело вздохнула и стала выбираться наружу.
- Да брось, оставайся… - негромко проговорила Анжела, глядя в сторону. – Сейчас перекусим и пойдем все вместе где-нибудь пошатаемся. Сто лет ведь здесь не были…
- Правда?.. – с робкой надеждой спросила Лаки, замерев и жалобно посмотрев на нее. – Мне правда можно остаться?
- Тебя и впрямь надо побить, что ли? – грозно нахмурившись, посмотрела на нее Анжела.
- Не надо… - шмыгнув носом, ответила Лаки.
- Садись уже! – строго велела ей Майка и, усадив ее рядом с собой, раскрыла рюкзак, немного покопалась в нем и, достав бутерброд с ореховой пастой, вручила Лаки. – Вот! Ешь.
- А вам самим хватит? – Лаки нерешительно поглядела на остальных.
- Хватит! – улыбнулась Волчонок. – Еды и питья мы взяли с большим запасом, потому что хотим попробовать дойти отсюда до нашего озера.
- Это сколько же дней идти придется? – приподняла брови Лаки.
- Оно не так уж и далеко отсюда, - пожала плечами Анжела. – Около четырех дней пути на север. Но столько времени мой путь занимал раньше, когда я шла только днем, а по ночам отдыхала. К тому же, я нередко сбивалась с курса, а свериться могла только по звездам, и это тоже немного удлиняло мой путь. Сейчас все это уже в прошлом, и если мы пойдем быстрым шагом, то, наверняка дойдем до озера за сутки или около того. Ведь нам больше не нужно спать так часто, да и не устанем мы от такого перехода.
- Да, ты права, - кивнула Лаки. – Тогда, конечно, можно и сходить, если ты хорошо знаешь маршрут.
- Хватит вам уже болтать! – сказала Майка, поставив рюкзак себе на колени. – Давайте садитесь!
Они вчетвером, немного потеснившись, устроились в ложбине развилки дуба – Майка с Волчонком расположились у южного ствола, а Анжела с Лаки – у северного. Затем Майка бросила между четырех пар ног рюкзак и выложила прямо на него часть еды – бутерброды, шоколад и две бутылки с соком, и после этого все приступили к трапезе.
- Так! – Анжела пристально посмотрела на Майку, отхлебнувшую из бутылки. – Только давай без крошек и слюней, договорились?
Майка сразу же покраснела и насупилась.
- Договорились! – сердито буркнула она. – А если что-то не устраивает, там есть еще другая бутылка! И еще одна – в рюкзаке!
Волчонок прыснула и рассмеялась, а затем забрала у Майки бутылку и тоже отпила из нее.
- Если бы ты только знала, что мы ели, когда втроем жили на озере! – с улыбкой проговорила она, глядя на Анжелу. – И так как у нас не было никакой другой посуды, кроме пары жестяных мисок, нам тоже нередко приходилось пить из одной бутылки, и, как по мне, ничего страшного в этом нет.
- К твоему сведению, я тоже из этих мест, и все это знаю не хуже вас! – сощурилась Анжела. – Но то, что я могу съесть сырую змею или рыбу, совсем не означает, что я буду в восторге оттого, что в моем вишневом соке будут плавать чьи-то слюни!
- Ты сейчас получишь у меня! – окончательно рассердилась на нее Майка. – Я и с первого раза тебя отлично поняла! Еще раз скажешь – получишь этой бутылкой прямо в лоб!
- А давайте спокойно поедим, без всяких сражений, - просительно проговорила Волчонок и на всякий случай отвела руку с вишневым соком подальше от Майки.
- Давайте! – сердито согласилась Майка.
Она отобрала у Волчонка бутылку и нарочито аккуратно отхлебнула из нее, сверля Анжелу взглядом.
- А зачем вы взяли с собой столько еды? – поинтересовалась Лаки, приоткрыв рюкзак и заглянув в него. – Тут ведь на неделю, наверное.
- Потому что шоколада и бутербродов с ореховой пастой Майка может съесть сколько угодно, - с лукавой улыбкой проговорила Волчонок.
- А ты как будто не можешь! – прищурившись, поглядела на нее Майка.
Волчонок с невинным лицом отвела глаза.
- Когда-то нам было достаточно лишь одного яблока в день… - с грустью проговорила Лаки тихим голосом. – Помните?..
- Да эту ужасную кислятину ни за что не забудешь! – возмущенно воскликнула Майка. – Не знаю, как я вообще могла есть такую жуткую гадость!
Волчонок весело рассмеялась.
- Это правда, - согласилась она, - мне до сих пор становится не по себе, когда я вспоминаю их вкус. Я теперь на каждое яблоко, которым меня угощают, гляжу с опаской.
- Очень даже вкусные яблоки были на той яблоне! – надула губы Лаки.
- Вот и погрызешь их, когда дойдем до озера! – сказала ей Майка. – Можешь хоть доверху мешок ими набить и забрать с собой!
- Если только яблоня еще не засохла… - тихонько вздохнула Лаки.
Через несколько минут с легким перекусом было покончено, и девушки убрали бумажные обертки и наполовину опустевшие бутылки обратно в рюкзак.
- Здесь так приятно и прохладно… - проговорила Майка и с наслаждением потянулась. – Может, отдохнем тут немного перед тем, как отправимся в путь?
- Тесновато, - заметила Анжела. – Мы с Волчонком иногда ночевали здесь. Вдвоем еще ничего, но вчетвером… - она с сомнением покачала головой.
- Устроимся как-нибудь, - улыбнулась Лаки.
Она прислонилась спиной к стволу дуба и из-под полуопущенных век стала глядеть на деревья, едва заметно шевелящие листьями под легкими дуновениями теплого лесного ветерка.
- А ведь и правда в сон клонит, - усмехнулась Волчонок и сладко зевнула.
- Да эта вон уже дрыхнет! – негромко сказала Анжела, кивнув на Майку.
Майка и в самом деле тихонько посапывала, свернувшись клубком и подложив под голову руку.
- Интересно, что ей сейчас снится?.. – с задумчивой улыбкой прошептала Волчонок.
- Должно быть, какие-нибудь хорошие и добрые сны… - ласково глядя на безмятежное Майкино веснушчатое лицо, шепотом ответила Лаки…
Конец пролога.
...Тем посвящается, кто мир сей однажды полюбил,
и время в нем проводил со своими друзьями.
Вернемся же туда снова...
…В четырех днях пути от раздвоенного дуба,
много-много дней и месяцев назад…
Я проснулась из-за солнечного зайчика, бессовестно прыгающего по моему лицу.
С недавних пор мы перестали на ночь заслонять вход железным листом, потому что Лаки сказала, что можно больше не бояться, что нас покусает какая-нибудь зубастая лесная живность или всякие там змеи-ящерицы, и поэтому теперь эти нахальные солнечные зайцы постоянно заглядывают по утрам в наше жилище и будят меня, когда я еще сплю.
Не знаю, почему, но Лаки, кажется уверена в том, что нам теперь не страшен никто из зверей, и даже, наверное, волки, хотя волков я не видела с самого детства. Признаться, я и сама стала замечать, что все во мне как-то неуловимо изменилось после того, как на озеро вернулось тепло, а лес снова стал густым и зеленым. Например, теперь я почти не устаю от долгого бега. Могу добежать от нашего холма до крайнего здания в руинах города и обратно, и почти не задохнуться. А еще я запросто могу спрыгнуть с верхней ветки яблони вниз и даже не отобью себе пятки. А еще Лаки недавно сказала, что мы обе стали гораздо быстрее и сильнее, чем были раньше, и теперь сможем постоять за себя даже в бою с чужаками, если только они не стали такими же сильными, как и мы, и что лучше это не проверять без крайней надобности…
Лучик солнца снова запрыгал по моему лицу, и тогда я смахнула его рукой и приоткрыла глаза.
- Лаки… - сонно пробормотала я. – Ты еще спишь?..
И тут, едва не вскрикнув от неожиданности, я вдруг увидела третью лежанку и спящую на ней черноволосую девушку. И в тот же миг я вспомнила все события вчерашнего дня. Вчера на озере неожиданно объявилась Анжела, и мы с Лаки болтали с ней до поздней ночи, донимали ее расспросами, тормошили и радовались, что она наконец-то решила навестить нас.
И сейчас, глядя на спящую в нескольких шагах от меня Анжелу, я сразу же вспомнила, что это именно она тайком положила в наш рюкзак большую бутылку с водой, когда мы с Лаки возвращались домой из нашего путешествия на запад. Вернее, возвращалась на своих ногах Лаки, а я, как самая последняя наглая и бессовестная ящерица, висела на ее плечах, вынуждая тащить себя. Когда я подумала об этом, чувство стыда захлестнуло меня и бросило в жар мое лицо – так происходило всегда, когда я вспоминала о том походе. Поэтому я изо всех сил тряхнула головой, чтобы поскорей прогнать из нее эти тяжелые воспоминания.
Поглядев на Анжелу какое-то время, я встала на четвереньки и осторожно подползла к ее постели. Анжела лежала на спине и спала, закинув одну руку за голову. Веки ее иногда легонько подрагивали, а рот был чуть приоткрыт. Анжела выбрала для своей лежанки отличное место – у северной стены, в самом углу, и поэтому солнечные зайчики не прыгали по ее лицу и не мешали ей спать. Я села рядом, и какое-то время разглядывала ее лицо, а потом не удержалась, схватила ее за плечи и за шею и в радостном душевном порыве прижала к себе.
- А! – громко вскрикнула Анжела и, отпихнув меня со всей силы, уставилась на меня широко раскрытыми глазами.
- Эй, ты чего? – возмутилась я, шмякнувшись на задницу.
- А, это ты!.. - как мне показалось, с чувством огромного облегчения проговорила Анжела и потерла глаза. – Не делай так больше, когда я сплю, поняла?
- Почему это? – хмуро спросила я.
Я ощутила, как мое сердце заполняет обида. Не такого пренебрежительного отношения я ждала от той, к кому испытывала чувство признательности и кого уже считала своим другом.
- Потому что иначе получишь, вот почему! – ответила Анжела.
- Что?.. – изумилась я. – Да я сама тебя так вздую, что спать потом будешь только на животе!
- Уверена, что силенок хватит? – насмешливо прищурилась Анжела.
- Хватит, еще и останется! – заверила ее я.
- Пф! – фыркнула Анжела. – Хвастунья! Иди уже к себе, не заставляй меня бить тех, кто слабее!
- Это ты хвастунья! – возразила я, глядя, как Анжела вновь разлеглась на своей лежанке, видимо, считая конфликт исчерпанным. – А еще болтунья! На словах – грозная, а на деле – трусливая ящерица!
Анжела с места прыгнула на меня и, проехавшись по полу, мы врезались в ножку стола. Сверху раздался лязг, и на голову Анжелы свалилась пустая железная миска, да так и осталась у нее на голове, скрывая макушку до самых бровей, словно капюшон ее плаща. Это было настолько забавно, что я невольно рассмеялась и продолжала смеяться до тех пор, пока Анжела не стащила миску со своей головы и не треснула меня ею прямо в лоб.
- Ай! – сказала я, потерев ушибленное место. – Сучка!
- Ну, привет! – с лукавой улыбкой произнесла Лаки, положив руки на край узловатой перегородки между двумя стволами, а на руки положив голову. – Так что вы там говорили насчет веревки? А то внизу было не очень хорошо слышно.
- А давайте ее скинем! – с загоревшимися в глазах дьявольскими огоньками воскликнула Анжела и схватила Лаки за руки.
- Давайте! – тут же весело поддержала Лаки, тоже беря Анжелу за руку. – Только ты полетишь со мной, согласна? И там уж как повезет – может, ты на меня упадешь, а, может, я на тебя. По рукам?
- Залезай уже! – с досадой сказала ей Анжела.
Лаки перемахнула внутрь и Волчонок с Майкой радостно бросились ей на шею.
- Даже не обнимешь меня? – притворно надула губы Лаки, глядя на Анжелу смеющимися глазами.
- Обойдешься! – угрюмо процедила в ответ Анжела.
- Чего ты такая злая? – с обидой в голосе спросила Лаки, и теперь уже надулась по-настоящему.
- Ничего! – бросила Анжела, повернувшись ко всем спиной. – Иди к черту!
- Ну, ты чего?.. – совсем раскисла Лаки. – Анжела!..
- Она наверняка была уверена в том, что ты не сможешь сюда залезть, вот и дуется теперь! – с ухмылкой заявила Майка. – Сама-то наверняка не может!
Лаки посмотрела на нее, затем перевела взгляд на спину Анжелы и, вздохнув, виновато опустила глаза. Повисло неловкое молчание.
- Я четыре раза срывалась, когда впервые карабкалась сюда без веревки!.. – внезапно проговорила Анжела очень тихим, но твердым голосом. – Один раз сорвалась, почти забравшись, и только чудом ничего себе не сломала! Так шмякнулась, что потом даже вдохнуть не могла, пока валялась на земле! А у тебя получилось залезть с первой попытки и в десять раз быстрее… И даже не в десять, а в сто раз быстрее!.. Скотина ты, Лаки, и больше никто! Ненавижу тебя!..
Анжела хотела сказать еще что-то, но губы ее вдруг предательски задрожали, и она села на кору и разревелась. И Лаки тотчас же бросилась к ней, опустилась рядом, обняла, прижала к своей груди ее голову и стала гладить по волосам и шептать всякие утешительные слова. Волчонок и Майка, глядя на эту картину, застыли с приоткрытыми от удивления ртами. Они еще ни разу не видели, чтобы ничего и никого не боявшаяся Анжела плакала, и даже не думали, что такое вообще возможно, поэтому в глазах их не было ни толики сострадания – изумление не оставило ему места.
- Ууу! – почти как волк выла не умевшая плакать Анжела, заливаясь слезами.
- Ну, Анжела, ну хватит!.. – пыталась утешить ее между тем Лаки, которая тоже никогда раньше не видела слез Анжелы. – Ну, прости меня, прости, пожалуйста! Я что хочешь для тебя сделаю, только не плачь!..
- Все, что захочу?.. – сквозь слезы переспросила Анжела, шмыгая носом.
- Да, клянусь! – горячо заверила ее Лаки, в очередной раз погладив по голове.
- Тогда перестань уже выпендриваться! – выкрикнула Анжела и разревелась с новой силой.
И после этого Лаки выпустила ее из своих объятий и встала.
- Хорошо, - сказала она тихо. – Я перестану.
А затем она вдруг как-то неуловимо оказалась на перегородке и камнем полетела вниз. Впрочем, полет ее продолжался совсем недолго, потому что следящая за ней исподтишка Анжела с воплем бросилась за Лаки, успела схватить ее за выбившуюся из коротких штанов рубашку и со всей силы дернула ее назад. Они вместе упали на дно ложбины, и Анжела мертвой хваткой вцепилась в Лаки.
- Я тебя сейчас отлуплю, как последнюю скотину, поняла?! – яростно прошипела Анжела, приблизив свое мокрое лицо к лицу Лаки и глядя в ее серые глаза. – Отлуплю и не посмотрю, что друзья! И только посмей на меня руки распустить! Вниз она спрыгнуть решила! Совсем с ума сошла?! А если бы шею себе сломала?! Дура пустоголовая!
Напуганные Майка и Волчонок тоже держали Лаки за руки и с тревогой заглядывали ей в глаза.
- Отпустите!.. – всхлипнула Лаки. – Не буду я больше прыгать…
Анжела отпустила ее и уселась на свое прежнее место, бросая исподлобья сердитые взгляды на Лаки, которой Майя и Анжела помогли подняться и отряхнуться.
- Я пойду… - едва слышно пробормотала Лаки, ни на кого не глядя. – Всегда все становится плохо везде, где я появляюсь…
Она тяжело вздохнула и стала выбираться наружу.
- Да брось, оставайся… - негромко проговорила Анжела, глядя в сторону. – Сейчас перекусим и пойдем все вместе где-нибудь пошатаемся. Сто лет ведь здесь не были…
- Правда?.. – с робкой надеждой спросила Лаки, замерев и жалобно посмотрев на нее. – Мне правда можно остаться?
- Тебя и впрямь надо побить, что ли? – грозно нахмурившись, посмотрела на нее Анжела.
- Не надо… - шмыгнув носом, ответила Лаки.
- Садись уже! – строго велела ей Майка и, усадив ее рядом с собой, раскрыла рюкзак, немного покопалась в нем и, достав бутерброд с ореховой пастой, вручила Лаки. – Вот! Ешь.
- А вам самим хватит? – Лаки нерешительно поглядела на остальных.
- Хватит! – улыбнулась Волчонок. – Еды и питья мы взяли с большим запасом, потому что хотим попробовать дойти отсюда до нашего озера.
- Это сколько же дней идти придется? – приподняла брови Лаки.
- Оно не так уж и далеко отсюда, - пожала плечами Анжела. – Около четырех дней пути на север. Но столько времени мой путь занимал раньше, когда я шла только днем, а по ночам отдыхала. К тому же, я нередко сбивалась с курса, а свериться могла только по звездам, и это тоже немного удлиняло мой путь. Сейчас все это уже в прошлом, и если мы пойдем быстрым шагом, то, наверняка дойдем до озера за сутки или около того. Ведь нам больше не нужно спать так часто, да и не устанем мы от такого перехода.
- Да, ты права, - кивнула Лаки. – Тогда, конечно, можно и сходить, если ты хорошо знаешь маршрут.
- Хватит вам уже болтать! – сказала Майка, поставив рюкзак себе на колени. – Давайте садитесь!
Они вчетвером, немного потеснившись, устроились в ложбине развилки дуба – Майка с Волчонком расположились у южного ствола, а Анжела с Лаки – у северного. Затем Майка бросила между четырех пар ног рюкзак и выложила прямо на него часть еды – бутерброды, шоколад и две бутылки с соком, и после этого все приступили к трапезе.
- Так! – Анжела пристально посмотрела на Майку, отхлебнувшую из бутылки. – Только давай без крошек и слюней, договорились?
Майка сразу же покраснела и насупилась.
- Договорились! – сердито буркнула она. – А если что-то не устраивает, там есть еще другая бутылка! И еще одна – в рюкзаке!
Волчонок прыснула и рассмеялась, а затем забрала у Майки бутылку и тоже отпила из нее.
- Если бы ты только знала, что мы ели, когда втроем жили на озере! – с улыбкой проговорила она, глядя на Анжелу. – И так как у нас не было никакой другой посуды, кроме пары жестяных мисок, нам тоже нередко приходилось пить из одной бутылки, и, как по мне, ничего страшного в этом нет.
- К твоему сведению, я тоже из этих мест, и все это знаю не хуже вас! – сощурилась Анжела. – Но то, что я могу съесть сырую змею или рыбу, совсем не означает, что я буду в восторге оттого, что в моем вишневом соке будут плавать чьи-то слюни!
- Ты сейчас получишь у меня! – окончательно рассердилась на нее Майка. – Я и с первого раза тебя отлично поняла! Еще раз скажешь – получишь этой бутылкой прямо в лоб!
- А давайте спокойно поедим, без всяких сражений, - просительно проговорила Волчонок и на всякий случай отвела руку с вишневым соком подальше от Майки.
- Давайте! – сердито согласилась Майка.
Она отобрала у Волчонка бутылку и нарочито аккуратно отхлебнула из нее, сверля Анжелу взглядом.
- А зачем вы взяли с собой столько еды? – поинтересовалась Лаки, приоткрыв рюкзак и заглянув в него. – Тут ведь на неделю, наверное.
- Потому что шоколада и бутербродов с ореховой пастой Майка может съесть сколько угодно, - с лукавой улыбкой проговорила Волчонок.
- А ты как будто не можешь! – прищурившись, поглядела на нее Майка.
Волчонок с невинным лицом отвела глаза.
- Когда-то нам было достаточно лишь одного яблока в день… - с грустью проговорила Лаки тихим голосом. – Помните?..
- Да эту ужасную кислятину ни за что не забудешь! – возмущенно воскликнула Майка. – Не знаю, как я вообще могла есть такую жуткую гадость!
Волчонок весело рассмеялась.
- Это правда, - согласилась она, - мне до сих пор становится не по себе, когда я вспоминаю их вкус. Я теперь на каждое яблоко, которым меня угощают, гляжу с опаской.
- Очень даже вкусные яблоки были на той яблоне! – надула губы Лаки.
- Вот и погрызешь их, когда дойдем до озера! – сказала ей Майка. – Можешь хоть доверху мешок ими набить и забрать с собой!
- Если только яблоня еще не засохла… - тихонько вздохнула Лаки.
Через несколько минут с легким перекусом было покончено, и девушки убрали бумажные обертки и наполовину опустевшие бутылки обратно в рюкзак.
- Здесь так приятно и прохладно… - проговорила Майка и с наслаждением потянулась. – Может, отдохнем тут немного перед тем, как отправимся в путь?
- Тесновато, - заметила Анжела. – Мы с Волчонком иногда ночевали здесь. Вдвоем еще ничего, но вчетвером… - она с сомнением покачала головой.
- Устроимся как-нибудь, - улыбнулась Лаки.
Она прислонилась спиной к стволу дуба и из-под полуопущенных век стала глядеть на деревья, едва заметно шевелящие листьями под легкими дуновениями теплого лесного ветерка.
- А ведь и правда в сон клонит, - усмехнулась Волчонок и сладко зевнула.
- Да эта вон уже дрыхнет! – негромко сказала Анжела, кивнув на Майку.
Майка и в самом деле тихонько посапывала, свернувшись клубком и подложив под голову руку.
- Интересно, что ей сейчас снится?.. – с задумчивой улыбкой прошептала Волчонок.
- Должно быть, какие-нибудь хорошие и добрые сны… - ласково глядя на безмятежное Майкино веснушчатое лицо, шепотом ответила Лаки…
Конец пролога.
...Тем посвящается, кто мир сей однажды полюбил,
и время в нем проводил со своими друзьями.
Вернемся же туда снова...
…В четырех днях пути от раздвоенного дуба,
много-много дней и месяцев назад…
Глава I. Гроза ящериц
Я проснулась из-за солнечного зайчика, бессовестно прыгающего по моему лицу.
С недавних пор мы перестали на ночь заслонять вход железным листом, потому что Лаки сказала, что можно больше не бояться, что нас покусает какая-нибудь зубастая лесная живность или всякие там змеи-ящерицы, и поэтому теперь эти нахальные солнечные зайцы постоянно заглядывают по утрам в наше жилище и будят меня, когда я еще сплю.
Не знаю, почему, но Лаки, кажется уверена в том, что нам теперь не страшен никто из зверей, и даже, наверное, волки, хотя волков я не видела с самого детства. Признаться, я и сама стала замечать, что все во мне как-то неуловимо изменилось после того, как на озеро вернулось тепло, а лес снова стал густым и зеленым. Например, теперь я почти не устаю от долгого бега. Могу добежать от нашего холма до крайнего здания в руинах города и обратно, и почти не задохнуться. А еще я запросто могу спрыгнуть с верхней ветки яблони вниз и даже не отобью себе пятки. А еще Лаки недавно сказала, что мы обе стали гораздо быстрее и сильнее, чем были раньше, и теперь сможем постоять за себя даже в бою с чужаками, если только они не стали такими же сильными, как и мы, и что лучше это не проверять без крайней надобности…
Лучик солнца снова запрыгал по моему лицу, и тогда я смахнула его рукой и приоткрыла глаза.
- Лаки… - сонно пробормотала я. – Ты еще спишь?..
И тут, едва не вскрикнув от неожиданности, я вдруг увидела третью лежанку и спящую на ней черноволосую девушку. И в тот же миг я вспомнила все события вчерашнего дня. Вчера на озере неожиданно объявилась Анжела, и мы с Лаки болтали с ней до поздней ночи, донимали ее расспросами, тормошили и радовались, что она наконец-то решила навестить нас.
И сейчас, глядя на спящую в нескольких шагах от меня Анжелу, я сразу же вспомнила, что это именно она тайком положила в наш рюкзак большую бутылку с водой, когда мы с Лаки возвращались домой из нашего путешествия на запад. Вернее, возвращалась на своих ногах Лаки, а я, как самая последняя наглая и бессовестная ящерица, висела на ее плечах, вынуждая тащить себя. Когда я подумала об этом, чувство стыда захлестнуло меня и бросило в жар мое лицо – так происходило всегда, когда я вспоминала о том походе. Поэтому я изо всех сил тряхнула головой, чтобы поскорей прогнать из нее эти тяжелые воспоминания.
Поглядев на Анжелу какое-то время, я встала на четвереньки и осторожно подползла к ее постели. Анжела лежала на спине и спала, закинув одну руку за голову. Веки ее иногда легонько подрагивали, а рот был чуть приоткрыт. Анжела выбрала для своей лежанки отличное место – у северной стены, в самом углу, и поэтому солнечные зайчики не прыгали по ее лицу и не мешали ей спать. Я села рядом, и какое-то время разглядывала ее лицо, а потом не удержалась, схватила ее за плечи и за шею и в радостном душевном порыве прижала к себе.
- А! – громко вскрикнула Анжела и, отпихнув меня со всей силы, уставилась на меня широко раскрытыми глазами.
- Эй, ты чего? – возмутилась я, шмякнувшись на задницу.
- А, это ты!.. - как мне показалось, с чувством огромного облегчения проговорила Анжела и потерла глаза. – Не делай так больше, когда я сплю, поняла?
- Почему это? – хмуро спросила я.
Я ощутила, как мое сердце заполняет обида. Не такого пренебрежительного отношения я ждала от той, к кому испытывала чувство признательности и кого уже считала своим другом.
- Потому что иначе получишь, вот почему! – ответила Анжела.
- Что?.. – изумилась я. – Да я сама тебя так вздую, что спать потом будешь только на животе!
- Уверена, что силенок хватит? – насмешливо прищурилась Анжела.
- Хватит, еще и останется! – заверила ее я.
- Пф! – фыркнула Анжела. – Хвастунья! Иди уже к себе, не заставляй меня бить тех, кто слабее!
- Это ты хвастунья! – возразила я, глядя, как Анжела вновь разлеглась на своей лежанке, видимо, считая конфликт исчерпанным. – А еще болтунья! На словах – грозная, а на деле – трусливая ящерица!
Анжела с места прыгнула на меня и, проехавшись по полу, мы врезались в ножку стола. Сверху раздался лязг, и на голову Анжелы свалилась пустая железная миска, да так и осталась у нее на голове, скрывая макушку до самых бровей, словно капюшон ее плаща. Это было настолько забавно, что я невольно рассмеялась и продолжала смеяться до тех пор, пока Анжела не стащила миску со своей головы и не треснула меня ею прямо в лоб.
- Ай! – сказала я, потерев ушибленное место. – Сучка!
