Мне стало очень смешно от этих слов, и я не смогла удержаться и рассмеялась.
- Она такое же дитя солнца, как ящерицы в этом лесу! – сказала я сквозь смех.
Лаки надулась и засопела, насуплено глядя в траву перед собой.
- Чего нос повесила, Златовласка? – прошлась по ней ехидным взглядом Анжела. – Ох, прости, я совсем забыла! Ты ведь у нас несравненное Дитя солнца!
- Хватит уже зубоскалить! – обиженно пробурчала Лаки, не поднимая глаз. – Я, знаешь ли, тоже могу хорошенько кого-нибудь вздуть, если эта кто-нибудь и дальше так же упорно продолжит напрашиваться на то, чтобы ей выдали на орехи!
- Ахаха! – весело рассмеялась Анжела. – Никогда еще угрозы в мою сторону не были настолько милыми и кроткими! Ну, прости меня, великодушное солнечное дитя, я ведь не со зла над тобой подтруниваю. Мир?
- Ладно уж! – буркнула Лаки.
- А у тебя какие были прозвища, Анжела? – спросила я.
Анжела повернула ко мне лицо, и еще не сошедшая с него веселая улыбка вдруг замерла на ее губах, а взгляд сделался стеклянным, словно мысли ее унеслись далеко-далеко. Но это продолжалось лишь несколько мгновений, и спустя секунду она уже вновь была прежней.
- Не помню! – с равнодушным видом проговорила Анжела и зевнула, прикрыв рот ладонью, и даже самая последняя ящерица в лесу догадалась бы, что она врет. – И вообще, не было у меня никаких прозвищ!
- Перестань врать! – возмутилась Лаки и обиженно надула губы. Видимо, она тоже почувствовала ложь в словах Анжелы, хотя, обычно обмануть очень доверчивую Лаки ничего не стоило. – Могла бы и рассказать нам… Я ведь сказала тебе про свое прозвище…
- Ну, а я тебе про свое не скажу! – бросила ей Анжела, сконфузившись из-за того, что ее уличили во лжи, и пытаясь спрятать чувство стыда под маской дерзости.
- Ну и сучка! – совсем расстроившись, насуплено выдала ей Лаки.
Я едва не покатилась со смеху, увидев изумленное и обескураженное лицо Анжелы с округлившимися глазами и приоткрытым ртом. Но в следующий миг она уже справилась с собой, закрыла рот и, поднявшись с земли, неторопливо направилась к Лаки.
- Что ты сейчас сказала? – посмотрев на нее сверху вниз прищуренными глазами, негромко спросила Анжела.
- Ничего! – поспешно ответила Лаки, с опаской глядя на Анжелу.
- Хочешь сказать, мне послышалось? – еще сильнее сощурилась Анжела, и Лаки вся сжалась под ее взглядом.
Я во все глаза следила за ними, чтобы не пропустить момент начала драки и сразу же вмешаться, и уже с удовольствием предвкушала, как мы вдвоем с Лаки выдадим заносчивой синеглазке на орехи за все ее вранье и недомолвки. Но драки так и не случилось.
- Еще раз такое услышу – получишь у меня, - каким-то ленивым тоном промолвила Анжела, глядя в сторону. – Понятно?
- Хорошо, хорошо! Прости! – торопливо согласилась Лаки.
- Эх ты! – с досадой поглядела на нее я. – Чего ты так испугалась, трусишка? Я бы помогла тебе ее вздуть!
Лаки только тихонько вздохнула и отвела взгляд, а Анжела, скосив на меня глаза, пренебрежительно фыркнула. После этого между нами вновь повисло тоскливое молчание.
Сидеть в этом совершенно неинтересном месте мне уже порядком надоело, и я встала.
- Пойдемте лучше на озеро и посмотрим, не приплыла ли рыба! – предложила я.
- Куда приплыла? – насмешливо посмотрела на меня Анжела, чуть наклонив голову в мою сторону. – К тебе в миску?
- В заводь, глупая ты ящерица! – рассердилась я.
Анжела резко повернулась и подошла ко мне почти вплотную.
- Что ты сказала? – спросила она, глядя мне в глаза.
Должно быть, Анжела думала, что ей удастся меня урезонить так же легко, как она проделала это с Лаки, но я могла бы поклясться чем угодно, что эта ящерица не на ту напала.
- Что слышала! – ответила я, тоже пристально глядя ей в глаза.
- А ну-ка, повтори!
Я с большим удовольствием повторила бы этой ящерице, кто она такая, и не преминула бы добавить еще чего-нибудь, но тут нашу беседу прервали.
- Почему вы все время ссоритесь? – устало проговорила Лаки с таким видом, словно это вовсе не она минуту назад на ровном месте обозвала Анжелу сучкой.
- Не знаю, спроси у Грозы ящериц! – бросила Анжела, небрежно мотнув головой в мою сторону.
- Еще раз назовешь меня так, и, клянусь, я выдам тебе на орехи прямо здесь! – не на шутку рассердилась я.
- Ого! Не терпится увидеть! – Анжела прищурилась и хищно оскалилась. – Давай, Гроза ящериц, поглядим, как у тебя это получится! Ну? Струсила?
- Еще чего! – тоже оскалилась я, прикидывая, как лучше на нее напасть. – Это ты струсила! Только болтать и горазда! Трусливая сучка!
- Майка, я сейчас и впрямь тебя отлуплю, и даже сдерживаться не буду! – грозно сдвинула брови Анжела. – И никакая Лаки тебе не поможет!
- Давай, попробуй, если силенок хватит! – ответила я, сжимая кулаки.
В бою Анжела была сильным противником, я это отлично осознавала, и если бы она стала драться всерьез, то мои шансы на победу наверняка оказались бы гораздо меньше, чем у нее. Но несмотря ни на что у меня даже на секунду не возникло мысли сдаться без боя. На помощь Лаки, по-видимому, рассчитывать не приходилось. Впрочем, если бы мы с Анжелой схватились по-настоящему, то она наверняка бросилась бы нас разнимать, и об этом тоже надо было помнить и, может быть, даже попытаться использовать это в бою в свою пользу – для отвлечения противника.
- Майя, хватит задираться, - вдруг совсем не к месту сказала мне Лаки, как будто я одна была во всем виновата, и, мельком взглянув на нее, я увидела, как она слегка нахмурила брови.
Лаки всегда так хмурилась, когда была чем-то недовольна. Но сейчас меня ничуть не беспокоило ее недовольство, так как ничего предосудительного я не сделала, и поэтому я лишь презрительно фыркнула.
- Я и не задираюсь! – бросила я, не отводя своих глаз от глаз Анжелы. – Я же не виновата в том, что она такая ящерица!
Услышав мои слова, Анжела подалась вперед, сжала зубы и даже негромко зарычала или, может быть, зашипела – я не разобрала. Но я очень хорошо почувствовала, что через секунду она набросится на меня, и уже приготовилась дать ей сдачи.
- Ты и впрямь, как волчонок, - глядя на Анжелу, тихим и ласковым голосом проговорила Лаки.
- Что?.. – Анжела, застыв на месте, растерянно посмотрела на нее, и руки ее медленно опустились, а пальцы разжались. – Что ты сказала?..
- Я сказала, что ты как настоящий волчонок, - повторила Лаки и тепло улыбнулась. – Рычишь и скалишься. И, наверное, хочешь укусить.
- Кто тебе рассказал об этом? – каким-то странным, глухим голосом проговорила Анжела, по-прежнему не сводя с Лаки глаз и совсем забыв про наш бой. Можно было подумать, что она просто воспользовалась подвернувшейся возможностью увильнуть от драки под благовидным предлогом, но это было не так. От Анжелы и впрямь больше не исходило ни капли гнева, и, должно быть, она и в самом деле забыла обо мне.
- О чем? – спросила Лаки.
- Об этом прозвище…
- О прозвище?.. – Лаки чуть сдвинула брови, и в глазах ее вдруг мелькнули радостные искорки. – А, так, значит, это твое прозвище? А мы и не знали!
- Нет, просто… - Анжела отчего-то смутилась и опустила взгляд. – То есть… Оно было моим прозвищем. Когда-то давно…
- Тогда и мы будем называть тебя так, - сказала Лаки. – Конечно, если ты не будешь против.
- Как хотите! – Анжела с безразличным видом передернула плечами и повернулась к нам спиной. – Если вам так хочется, то зовите. Мне все равно!
Ни черта ей не было все равно, в этом я была готова поклясться чем угодно, потому что сразу же ощутила исходившее от нее сильное волнение, почему-то смешанное с радостью. Мне даже стало немного завидно, что у Анжелы есть такое замечательное прозвище.
- Ящерица! – не сдержавшись, прошептала я и громко произнесла: – Всё! Я иду за рыбой! А вы, если хотите, можете оставаться и торчать тут хоть до завтрашнего утра!
И я решительно повернулась и зашагала назад к озеру. Оставаться в лесу Лаки и Анжела, видимо, не захотели, и вскоре я услышала их шаги у себя за спиной.
Я вышла на берег и, ступая босыми ногами по приятному на ощупь, нагретому солнцем песку, направилась к заводи, которая находилась немного дальше. Дойдя до нужного места, я остановилась. Здесь, рядом с камышовыми зарослями небольшой кусочек озера вдавался в берег, и кусочек этот был отгорожен от остального озера сложенными друг на друга кирпичами, большими камнями и обломками бетона. Ограда была построена с таким расчетом, что верхняя кладка проходила чуть ниже уровня воды, и поэтому, глядя на озеро с берега, нельзя было догадаться о ее существовании. Конечно, наблюдательный взгляд заметил бы темную полосу под водой в десятке шагов от берега, но вряд ли кто-то стал бы присматриваться настолько пристально. Да и некому было смотреть…
Я не имела ни малейшего представления о том, кто и в какое время притащил сюда все эти кирпичи и камни. В тот день, когда я нашла это озеро, они уже были здесь – все потемневшие и покрытые илом, а значит, принесли их сюда и сложили из них эту ограду еще задолго до меня.
Должно быть, те люди, которые жили в нашем доме под холмом прежде, выпускали в эту заводь пойманную рыбу. Я и сама раньше часто так делала, чтобы лишняя рыба не испортилась на жаре. Но когда здесь появилась Лаки, мы стали использовать заводь не только как загон для пойманных рыб, но еще и как хитрую ловушку для тех, что беспечно плавали в озере. В первый же день Лаки с загадочной улыбкой убрала из ограды один камень, тем самым сделав небольшой проход в самой ее середине. После этого она каждое утро приходила поглядеть на заводь. В первые два дня все оставалось по-прежнему, а на утро третьего мы обнаружили в заводи двух взрослых рыб, и Лаки поскорее завалила проход плоским камнем, чтобы они никуда не делись, а после этого радостно поглядела на меня с торжествующей улыбкой на лице.
Я даже завистливо вздохнула, вспомнив, с какой легкостью Лаки придумывает всякие невероятные и удивительные штуки, до которых я сама не додумалась бы, наверное, вообще никогда. Но все невеселые мысли сразу же вылетели из моей головы, как только глаза мои заметили в воде знакомое движение, и, приглядевшись, я увидела лениво петляющую в отгороженном кусочке озера большущую рыбу. Недолго думая я забежала в заводь почти по пояс и, схватив стремящуюся улизнуть от моих рук рыбину, вытащила ее из воды. Рыбина была увесистая, толстая, с пестрым верхним плавником и наверняка очень вкусная.
- Зажарить тебя? – весело спросила я рыбу, держа ее на вытянутых руках. Рыба часто открывала и закрывала рот, но ничего не говорила. – Ну, чего молчишь? Тебя никто не заставлял заплывать в заводь, так что теперь не обижайся, что я тебя съем!
- Майя!.. - послышался за моей спиной возглас Лаки.
Голос ее звучал так, словно какая-то страшная погибель уже взяла ее своей рукою за горло, и это была ее последняя мольба о помощи. И обернувшись, я, как и ожидала, увидела ее донельзя жалобный взгляд, устремленный прямо в мои глаза.
- Чего – «Майя»? – прищурившись, ухмыльнулась я.
Конечно же, я догадывалась, зачем Лаки завела этот разговор. Впрочем, есть мне совсем не хотелось, а взгляд Лаки был таким печальным и просительным, что я решила ей уступить, чтобы она потом не дулась на меня весь остаток дня, как в прошлый раз.
- Ладно уж, - сказала я рыбе, - живи! Только не рассказывай другим, что я тебя отпустила!
И я обеими руками забросила ее подальше в озеро.
- Спасибо, Май! – светясь, словно солнце, с благодарностью поглядела на меня Лаки.
Мне очень хотелось, чтобы меня похвалила еще и Анжела, но она не сказала ни слова. Должно быть, все еще дулась после нашей ссоры в лесу.
Я уже хотела выйти из воды, но тут вдруг с удивлением обнаружила, что в заводь сегодня приплыла не только та большущая рыбина. Всего в нескольких шагах от меня на самом дне в небольшой заилившейся впадине сидел ярко-коричневый краб с двумя огромными клешнями. Я подошла ближе, наклонилась и осторожно нащупала панцирь краба руками. Величиной он был, наверное, едва ли не с голову, и сразу же недовольно завозился в моих руках, пытаясь выбраться. Губы мои сами собой растянулись в сладостной улыбке в предвкушении долгожданного веселья.
Я оглянулась на ничего не подозревающую Лаки, стараясь сдержать ликование и ничем не выдать свою находку. Потому что крабов Лаки боялась просто до жути и стремглав убежала бы домой, догадайся она, что одного из них, по-настоящему большого, я сейчас сжимаю в своих пальцах. Да-да, Лаки, проявлявшая несгибаемую силу воли и поистине героическую храбрость в самых безнадежных и опасных ситуациях, начинала истошно визжать, стоило ей увидеть краба в непосредственной близости от себя. И чем больше оказывался краб, тем громче и пронзительней был ее визг. Она боялась их больше всего на свете, и наверняка даже больше, чем синеглазых чужаков. А вот я любила играть с крабами с самого детства и не понимала, что такого страшного или опасного находила в них Лаки. Однажды утром, когда она еще спала, я даже положила одного почти такого же большого краба рядом с ней, чтобы она привыкла к нему и смогла убедиться, что они совершенно не опасны. Вместе с крабом Лаки спала так же безмятежно, как и без него, а он пригрелся у нее под боком и тоже притих и уснул, или просто сделал вид, что уснул. А я все ждала, когда Лаки проснется, чтобы обрадовать ее и сказать, что теперь она тоже может не бояться крабов. Вот только когда Лаки проснулась… В общем, ничего хорошего из моей затеи не получилось и, к моему огромному сожалению, крабов Лаки бояться не перестала и играть с ними по-прежнему не хотела. Все это было весьма прискорбно, но с тех пор я оставила любые попытки подружить Лаки с крабами.
С той поры прошло уже несколько лет, и я решила попытать удачу снова, надеясь, что за это время Лаки стала хоть чуточку храбрее. К тому же, она ведь сама недавно сказала, что никто из лесных обитателей нам теперь не страшен. Конечно, крабов нельзя было назвать лесными обитателями, потому что они жили в озере, но ведь ничто не мешает какому-нибудь из них выползти на берег и поселиться, например, вон под тем кленом. В конце концов, тот краб, которого я притащила в тот раз к нам домой, совсем не рвался назад к своим сородичам и очень даже неплохо себя чувствовал под боком у Лаки, пока она не начала истошно вопить, чтобы я отнесла его обратно в озеро.
Я крепко взяла краба за панцирь обеими руками, подняла к самой поверхности воды и уже приготовилась осуществить свою задумку, но тут внезапно вспомнила, что после того последнего раза Лаки не разговаривала со мной целых пять дней, пока я не попросила прощения, да еще и пригрозила, что если я еще хоть раз выкину что-нибудь подобное, она уйдет жить в город. Поразмыслив обо всем этом и тяжело вздохнув, я решила, что риск слишком уж велик.
Я еще немного так постояла, притворившись, что уперлась ладонями в колени и разглядываю дно, и уже хотела было отпустить недовольно копошащегося краба обратно в заводь, раз уж ему так понравилось в ней сидеть, как вдруг взгляд мой упал на Анжелу.
- Она такое же дитя солнца, как ящерицы в этом лесу! – сказала я сквозь смех.
Лаки надулась и засопела, насуплено глядя в траву перед собой.
- Чего нос повесила, Златовласка? – прошлась по ней ехидным взглядом Анжела. – Ох, прости, я совсем забыла! Ты ведь у нас несравненное Дитя солнца!
- Хватит уже зубоскалить! – обиженно пробурчала Лаки, не поднимая глаз. – Я, знаешь ли, тоже могу хорошенько кого-нибудь вздуть, если эта кто-нибудь и дальше так же упорно продолжит напрашиваться на то, чтобы ей выдали на орехи!
- Ахаха! – весело рассмеялась Анжела. – Никогда еще угрозы в мою сторону не были настолько милыми и кроткими! Ну, прости меня, великодушное солнечное дитя, я ведь не со зла над тобой подтруниваю. Мир?
- Ладно уж! – буркнула Лаки.
- А у тебя какие были прозвища, Анжела? – спросила я.
Анжела повернула ко мне лицо, и еще не сошедшая с него веселая улыбка вдруг замерла на ее губах, а взгляд сделался стеклянным, словно мысли ее унеслись далеко-далеко. Но это продолжалось лишь несколько мгновений, и спустя секунду она уже вновь была прежней.
- Не помню! – с равнодушным видом проговорила Анжела и зевнула, прикрыв рот ладонью, и даже самая последняя ящерица в лесу догадалась бы, что она врет. – И вообще, не было у меня никаких прозвищ!
- Перестань врать! – возмутилась Лаки и обиженно надула губы. Видимо, она тоже почувствовала ложь в словах Анжелы, хотя, обычно обмануть очень доверчивую Лаки ничего не стоило. – Могла бы и рассказать нам… Я ведь сказала тебе про свое прозвище…
- Ну, а я тебе про свое не скажу! – бросила ей Анжела, сконфузившись из-за того, что ее уличили во лжи, и пытаясь спрятать чувство стыда под маской дерзости.
- Ну и сучка! – совсем расстроившись, насуплено выдала ей Лаки.
Я едва не покатилась со смеху, увидев изумленное и обескураженное лицо Анжелы с округлившимися глазами и приоткрытым ртом. Но в следующий миг она уже справилась с собой, закрыла рот и, поднявшись с земли, неторопливо направилась к Лаки.
- Что ты сейчас сказала? – посмотрев на нее сверху вниз прищуренными глазами, негромко спросила Анжела.
- Ничего! – поспешно ответила Лаки, с опаской глядя на Анжелу.
- Хочешь сказать, мне послышалось? – еще сильнее сощурилась Анжела, и Лаки вся сжалась под ее взглядом.
Я во все глаза следила за ними, чтобы не пропустить момент начала драки и сразу же вмешаться, и уже с удовольствием предвкушала, как мы вдвоем с Лаки выдадим заносчивой синеглазке на орехи за все ее вранье и недомолвки. Но драки так и не случилось.
- Еще раз такое услышу – получишь у меня, - каким-то ленивым тоном промолвила Анжела, глядя в сторону. – Понятно?
- Хорошо, хорошо! Прости! – торопливо согласилась Лаки.
- Эх ты! – с досадой поглядела на нее я. – Чего ты так испугалась, трусишка? Я бы помогла тебе ее вздуть!
Лаки только тихонько вздохнула и отвела взгляд, а Анжела, скосив на меня глаза, пренебрежительно фыркнула. После этого между нами вновь повисло тоскливое молчание.
Сидеть в этом совершенно неинтересном месте мне уже порядком надоело, и я встала.
- Пойдемте лучше на озеро и посмотрим, не приплыла ли рыба! – предложила я.
- Куда приплыла? – насмешливо посмотрела на меня Анжела, чуть наклонив голову в мою сторону. – К тебе в миску?
- В заводь, глупая ты ящерица! – рассердилась я.
Анжела резко повернулась и подошла ко мне почти вплотную.
- Что ты сказала? – спросила она, глядя мне в глаза.
Должно быть, Анжела думала, что ей удастся меня урезонить так же легко, как она проделала это с Лаки, но я могла бы поклясться чем угодно, что эта ящерица не на ту напала.
- Что слышала! – ответила я, тоже пристально глядя ей в глаза.
- А ну-ка, повтори!
Я с большим удовольствием повторила бы этой ящерице, кто она такая, и не преминула бы добавить еще чего-нибудь, но тут нашу беседу прервали.
- Почему вы все время ссоритесь? – устало проговорила Лаки с таким видом, словно это вовсе не она минуту назад на ровном месте обозвала Анжелу сучкой.
- Не знаю, спроси у Грозы ящериц! – бросила Анжела, небрежно мотнув головой в мою сторону.
- Еще раз назовешь меня так, и, клянусь, я выдам тебе на орехи прямо здесь! – не на шутку рассердилась я.
- Ого! Не терпится увидеть! – Анжела прищурилась и хищно оскалилась. – Давай, Гроза ящериц, поглядим, как у тебя это получится! Ну? Струсила?
- Еще чего! – тоже оскалилась я, прикидывая, как лучше на нее напасть. – Это ты струсила! Только болтать и горазда! Трусливая сучка!
- Майка, я сейчас и впрямь тебя отлуплю, и даже сдерживаться не буду! – грозно сдвинула брови Анжела. – И никакая Лаки тебе не поможет!
- Давай, попробуй, если силенок хватит! – ответила я, сжимая кулаки.
В бою Анжела была сильным противником, я это отлично осознавала, и если бы она стала драться всерьез, то мои шансы на победу наверняка оказались бы гораздо меньше, чем у нее. Но несмотря ни на что у меня даже на секунду не возникло мысли сдаться без боя. На помощь Лаки, по-видимому, рассчитывать не приходилось. Впрочем, если бы мы с Анжелой схватились по-настоящему, то она наверняка бросилась бы нас разнимать, и об этом тоже надо было помнить и, может быть, даже попытаться использовать это в бою в свою пользу – для отвлечения противника.
- Майя, хватит задираться, - вдруг совсем не к месту сказала мне Лаки, как будто я одна была во всем виновата, и, мельком взглянув на нее, я увидела, как она слегка нахмурила брови.
Лаки всегда так хмурилась, когда была чем-то недовольна. Но сейчас меня ничуть не беспокоило ее недовольство, так как ничего предосудительного я не сделала, и поэтому я лишь презрительно фыркнула.
- Я и не задираюсь! – бросила я, не отводя своих глаз от глаз Анжелы. – Я же не виновата в том, что она такая ящерица!
Услышав мои слова, Анжела подалась вперед, сжала зубы и даже негромко зарычала или, может быть, зашипела – я не разобрала. Но я очень хорошо почувствовала, что через секунду она набросится на меня, и уже приготовилась дать ей сдачи.
- Ты и впрямь, как волчонок, - глядя на Анжелу, тихим и ласковым голосом проговорила Лаки.
- Что?.. – Анжела, застыв на месте, растерянно посмотрела на нее, и руки ее медленно опустились, а пальцы разжались. – Что ты сказала?..
- Я сказала, что ты как настоящий волчонок, - повторила Лаки и тепло улыбнулась. – Рычишь и скалишься. И, наверное, хочешь укусить.
- Кто тебе рассказал об этом? – каким-то странным, глухим голосом проговорила Анжела, по-прежнему не сводя с Лаки глаз и совсем забыв про наш бой. Можно было подумать, что она просто воспользовалась подвернувшейся возможностью увильнуть от драки под благовидным предлогом, но это было не так. От Анжелы и впрямь больше не исходило ни капли гнева, и, должно быть, она и в самом деле забыла обо мне.
- О чем? – спросила Лаки.
- Об этом прозвище…
- О прозвище?.. – Лаки чуть сдвинула брови, и в глазах ее вдруг мелькнули радостные искорки. – А, так, значит, это твое прозвище? А мы и не знали!
- Нет, просто… - Анжела отчего-то смутилась и опустила взгляд. – То есть… Оно было моим прозвищем. Когда-то давно…
- Тогда и мы будем называть тебя так, - сказала Лаки. – Конечно, если ты не будешь против.
- Как хотите! – Анжела с безразличным видом передернула плечами и повернулась к нам спиной. – Если вам так хочется, то зовите. Мне все равно!
Ни черта ей не было все равно, в этом я была готова поклясться чем угодно, потому что сразу же ощутила исходившее от нее сильное волнение, почему-то смешанное с радостью. Мне даже стало немного завидно, что у Анжелы есть такое замечательное прозвище.
- Ящерица! – не сдержавшись, прошептала я и громко произнесла: – Всё! Я иду за рыбой! А вы, если хотите, можете оставаться и торчать тут хоть до завтрашнего утра!
И я решительно повернулась и зашагала назад к озеру. Оставаться в лесу Лаки и Анжела, видимо, не захотели, и вскоре я услышала их шаги у себя за спиной.
Я вышла на берег и, ступая босыми ногами по приятному на ощупь, нагретому солнцем песку, направилась к заводи, которая находилась немного дальше. Дойдя до нужного места, я остановилась. Здесь, рядом с камышовыми зарослями небольшой кусочек озера вдавался в берег, и кусочек этот был отгорожен от остального озера сложенными друг на друга кирпичами, большими камнями и обломками бетона. Ограда была построена с таким расчетом, что верхняя кладка проходила чуть ниже уровня воды, и поэтому, глядя на озеро с берега, нельзя было догадаться о ее существовании. Конечно, наблюдательный взгляд заметил бы темную полосу под водой в десятке шагов от берега, но вряд ли кто-то стал бы присматриваться настолько пристально. Да и некому было смотреть…
Я не имела ни малейшего представления о том, кто и в какое время притащил сюда все эти кирпичи и камни. В тот день, когда я нашла это озеро, они уже были здесь – все потемневшие и покрытые илом, а значит, принесли их сюда и сложили из них эту ограду еще задолго до меня.
Должно быть, те люди, которые жили в нашем доме под холмом прежде, выпускали в эту заводь пойманную рыбу. Я и сама раньше часто так делала, чтобы лишняя рыба не испортилась на жаре. Но когда здесь появилась Лаки, мы стали использовать заводь не только как загон для пойманных рыб, но еще и как хитрую ловушку для тех, что беспечно плавали в озере. В первый же день Лаки с загадочной улыбкой убрала из ограды один камень, тем самым сделав небольшой проход в самой ее середине. После этого она каждое утро приходила поглядеть на заводь. В первые два дня все оставалось по-прежнему, а на утро третьего мы обнаружили в заводи двух взрослых рыб, и Лаки поскорее завалила проход плоским камнем, чтобы они никуда не делись, а после этого радостно поглядела на меня с торжествующей улыбкой на лице.
Я даже завистливо вздохнула, вспомнив, с какой легкостью Лаки придумывает всякие невероятные и удивительные штуки, до которых я сама не додумалась бы, наверное, вообще никогда. Но все невеселые мысли сразу же вылетели из моей головы, как только глаза мои заметили в воде знакомое движение, и, приглядевшись, я увидела лениво петляющую в отгороженном кусочке озера большущую рыбу. Недолго думая я забежала в заводь почти по пояс и, схватив стремящуюся улизнуть от моих рук рыбину, вытащила ее из воды. Рыбина была увесистая, толстая, с пестрым верхним плавником и наверняка очень вкусная.
- Зажарить тебя? – весело спросила я рыбу, держа ее на вытянутых руках. Рыба часто открывала и закрывала рот, но ничего не говорила. – Ну, чего молчишь? Тебя никто не заставлял заплывать в заводь, так что теперь не обижайся, что я тебя съем!
- Майя!.. - послышался за моей спиной возглас Лаки.
Голос ее звучал так, словно какая-то страшная погибель уже взяла ее своей рукою за горло, и это была ее последняя мольба о помощи. И обернувшись, я, как и ожидала, увидела ее донельзя жалобный взгляд, устремленный прямо в мои глаза.
- Чего – «Майя»? – прищурившись, ухмыльнулась я.
Конечно же, я догадывалась, зачем Лаки завела этот разговор. Впрочем, есть мне совсем не хотелось, а взгляд Лаки был таким печальным и просительным, что я решила ей уступить, чтобы она потом не дулась на меня весь остаток дня, как в прошлый раз.
- Ладно уж, - сказала я рыбе, - живи! Только не рассказывай другим, что я тебя отпустила!
И я обеими руками забросила ее подальше в озеро.
- Спасибо, Май! – светясь, словно солнце, с благодарностью поглядела на меня Лаки.
Мне очень хотелось, чтобы меня похвалила еще и Анжела, но она не сказала ни слова. Должно быть, все еще дулась после нашей ссоры в лесу.
Я уже хотела выйти из воды, но тут вдруг с удивлением обнаружила, что в заводь сегодня приплыла не только та большущая рыбина. Всего в нескольких шагах от меня на самом дне в небольшой заилившейся впадине сидел ярко-коричневый краб с двумя огромными клешнями. Я подошла ближе, наклонилась и осторожно нащупала панцирь краба руками. Величиной он был, наверное, едва ли не с голову, и сразу же недовольно завозился в моих руках, пытаясь выбраться. Губы мои сами собой растянулись в сладостной улыбке в предвкушении долгожданного веселья.
Я оглянулась на ничего не подозревающую Лаки, стараясь сдержать ликование и ничем не выдать свою находку. Потому что крабов Лаки боялась просто до жути и стремглав убежала бы домой, догадайся она, что одного из них, по-настоящему большого, я сейчас сжимаю в своих пальцах. Да-да, Лаки, проявлявшая несгибаемую силу воли и поистине героическую храбрость в самых безнадежных и опасных ситуациях, начинала истошно визжать, стоило ей увидеть краба в непосредственной близости от себя. И чем больше оказывался краб, тем громче и пронзительней был ее визг. Она боялась их больше всего на свете, и наверняка даже больше, чем синеглазых чужаков. А вот я любила играть с крабами с самого детства и не понимала, что такого страшного или опасного находила в них Лаки. Однажды утром, когда она еще спала, я даже положила одного почти такого же большого краба рядом с ней, чтобы она привыкла к нему и смогла убедиться, что они совершенно не опасны. Вместе с крабом Лаки спала так же безмятежно, как и без него, а он пригрелся у нее под боком и тоже притих и уснул, или просто сделал вид, что уснул. А я все ждала, когда Лаки проснется, чтобы обрадовать ее и сказать, что теперь она тоже может не бояться крабов. Вот только когда Лаки проснулась… В общем, ничего хорошего из моей затеи не получилось и, к моему огромному сожалению, крабов Лаки бояться не перестала и играть с ними по-прежнему не хотела. Все это было весьма прискорбно, но с тех пор я оставила любые попытки подружить Лаки с крабами.
С той поры прошло уже несколько лет, и я решила попытать удачу снова, надеясь, что за это время Лаки стала хоть чуточку храбрее. К тому же, она ведь сама недавно сказала, что никто из лесных обитателей нам теперь не страшен. Конечно, крабов нельзя было назвать лесными обитателями, потому что они жили в озере, но ведь ничто не мешает какому-нибудь из них выползти на берег и поселиться, например, вон под тем кленом. В конце концов, тот краб, которого я притащила в тот раз к нам домой, совсем не рвался назад к своим сородичам и очень даже неплохо себя чувствовал под боком у Лаки, пока она не начала истошно вопить, чтобы я отнесла его обратно в озеро.
Я крепко взяла краба за панцирь обеими руками, подняла к самой поверхности воды и уже приготовилась осуществить свою задумку, но тут внезапно вспомнила, что после того последнего раза Лаки не разговаривала со мной целых пять дней, пока я не попросила прощения, да еще и пригрозила, что если я еще хоть раз выкину что-нибудь подобное, она уйдет жить в город. Поразмыслив обо всем этом и тяжело вздохнув, я решила, что риск слишком уж велик.
Я еще немного так постояла, притворившись, что уперлась ладонями в колени и разглядываю дно, и уже хотела было отпустить недовольно копошащегося краба обратно в заводь, раз уж ему так понравилось в ней сидеть, как вдруг взгляд мой упал на Анжелу.
