- Вы что, не спали? – спросила она. – Наверху же есть подстилки.
- Как тут уснешь, когда с вами может случиться все, что угодно? – с виноватой улыбкой ответила Анжела.
На ней по-прежнему был мой костюм, великолепно подчеркивающий ее красоту, и я украдкой завистливо вздохнула.
- Под защитой Кайли с нами ничего не могло случиться, - возразила Лаки. – Лучше бы за себя побеспокоились и не торчали бы прямо у входа – опасно же. Но, - она тепло улыбнулась, глядя на Ирис и Анжелу, - спасибо за заботу.
- Да чего уж там, - рассмеялась Ирис.
- Вы есть хотите? – спросила Лаки.
И она, достав из-за пазухи давешнюю лепешку и взяв со стола свой нож, быстро разрезала хлеб на четыре равные части и протянула три из них мне, Анжеле и Ирис.
- Ничего себе! – удивленно проговорила Ирис, откусывая от своего куска. – На вкус – очень даже ничего. Где это вы разжились такими изысками?
- Нам подали на бедность, - усмехнулась я, тоже присоединившись к трапезе.
Испеченный из белой муки хлеб действительно был на удивление вкусным.
- Никогда такого не ела, - сказала Анжела. – Эй, а Майе? – спохватилась она вдруг, заметив скромно стоящую в сторонке Майку.
- А Майя свое уже съела, - ответила Лаки, прищурившись и пристально посмотрев на Майку. – Правда, Майя? Или, может быть, ты хочешь что-нибудь возразить?
Майка робко взглянула на Лаки и отрицательно помотала головой.
- Да что там у вас произошло? – шепнула мне на ухо Ирис.
Я только усмехнулась и махнула рукой. Можно было даже не сомневаться, что уже завтра Майка будет с задранным кверху носом рассказывать любому желающему о своей грандиозной победе в местной распивочной.
А Лаки вдруг рассмеялась и, покачав головой с каким-то веселым и обреченным выражением на лице, откусила всего один раз от своего куска лепешки, и с ласковой и доброй улыбкой протянула его Майке. И Майка подняла на Лаки дрожащий взгляд своих больших зеленых глаз и, безмерно счастливая, бросилась ей на шею.
Было уже за полдень, когда мы начали кое-как просыпаться. Неудивительно – я, Лаки и Майка отмахали двадцать с лишним километров на своих двоих, и после такого марш-броска свалились, как убитые. А Ирис с Анжелой, хоть и оставались в замке, но я могу представить, что они тут успели себе надумать за те десять часов, что мы отсутствовали. Беспокойство и волнение тоже ведь изматывают, и порою даже сильнее, чем физическая нагрузка. Поэтому все без исключения и продрыхли так долго, и, встав, позавтракали с большим аппетитом.
А после завтрака я первым делом обучила местному языку Анжелу с Ирис, получив предварительно их согласие. Ирис новые знания подобного рода были, кажется, глубоко безразличны, а вот Анжела, умирая от энтузиазма и любопытства, стала болтать на только что приобретенном языке с Майкой, и они обе так увлеклись этим делом, что вскоре уже довольно бегло разговаривали без каких бы то ни было затруднений.
Язык, конечно, был так себе – излишне резкий и очень деревянный, на мой взгляд. Не ощущалось в нем плавности, мягкости и изящности. Но больше всего ему не доставало мелодичности. Почти в каждом слове на каждую гласную букву приходилось по две, а иногда даже по три согласных. В этом отношении родной язык Лаки, Майки и Анжелы, на котором мы все изъяснялись до сих пор, был несравненно красивее и звучнее, хотя и намного сложнее, так как изобиловал родовыми и временными окончаниями в каждом основном типе слов. Ирис, так же отлично владеющая этим языком, предложила разговаривать на нем между собой по-прежнему. «А то от обилия всех этих др-бр-тр зубы сводит» – пренебрежительно заметила она. И все единогласно поддержали ее предложение.
А потом, во время отдыха, Ирис, как бы между прочим, поманила меня за собой и увела в ту самую высокую башню, из которой был виден город.
Очутившись наверху, она подошла к окну, смотрящему на юго-запад, оперлась на него руками и, высунувшись наружу, глубоко вдохнула воздух и закрыла глаза, блаженно улыбаясь. Внезапно залетевший в башню заблудившийся летний ветерок слегка растрепал ее волнистые каштановые волосы. Я завистливо вздохнула, глядя на них.
- Как хорошо! – не открывая глаз, тихо промолвила Ирис, подставив лицо ветру.
- Ну и что мы тут забыли? – поинтересовалась я. – Если захотелось подышать свежим воздухом, то можно было просто выйти на улицу, а не тащиться в такую даль.
- А ты куда-то торопишься? – оглянувшись на меня, спросила Ирис.
- Не особенно, - ответила я.
- Внизу совсем не так, - задумчиво проговорила Ирис, глядя в окно. – А тут – посмотри, какой вид.
- Ага. – Я скептически усмехнулась. – Особенно, эта черно-красная громадина на полнеба. Каждый раз в дрожь бросает, когда его вижу… Хватит болтать о ерунде, Ирис. Лучше скажи, зачем ты действительно меня сюда притащила?
- Обсудить создавшееся положение вещей, например, - сказала Ирис, повернувшись, наконец, ко мне.
- Обсудить положение вещей можно было бы и с тремя остальными участниками этого положения, - хмыкнула я.
Ирис вздохнула и опустила глаза.
- Не знаю… - тихо и неуверенно проговорила она. – Конечно, я доверяю им, но все равно, они в какой-то степени дикарки. Наверное, мне просто хочется поговорить с кем-то, кто… В общем, с тобой.
Я с улыбкой покачала головой.
- Они такие же дикарки, как ты или я. Особенно Лаки. Из десятка таких, как мы с тобой, не слепить одну такую, как она. Такие, наверное, раз в сто лет рождаются… Зря ты так, Ирис. Ну, не довелось им испытать всех благ цивилизации – ну и что? Велика важность! Не это ведь определяет сущность человека, а что-то совсем-совсем другое. Ведь так?
- Все равно, - тихо сказала Ирис, глядя в сторону. – Я тяжело привыкаю к людям, хотя и стараюсь не показывать этого. А с ними я знакома всего-то две недели.
- По-моему, эти самые «две недели» были весьма насыщенны событиями, благодаря которым все мы смогли неплохо притереться друг к другу, - заметила я.
- Да, ты права, - медленно покивала головой Ирис, по-прежнему не глядя на меня. – Но все равно, тебя я знаю гораздо дольше и… - Она, наконец, подняла на меня глаза. – В общем, я просто хочу, чтобы ты знала, что я считаю тебя человеком, которому могу доверять. И я полностью доверяю тебе. Понимаешь? Полностью. И без всяких оговорок. Вот и все, что я хотела сказать тебе, и для этого сюда и притащила.
Я не ожидала услышать от Ирис таких откровенных и чувственных слов, и мне было очень лестно, что она, отбросив свою обычную гордость, решила поговорить по душам. Мое сердце даже защемило от нахлынувшего восторга, и я взволнованно вдохнула.
- Что ж, - пряча взгляд, сказала я растроганно, - мне приятно, что ты видишь во мне настолько близкого друга. И я, в свою очередь, постараюсь не разочаровать тебя. По правде сказать, сейчас, после всего, что произошло с нами обеими за последнее время и так нас сблизило, я оглядываюсь назад и не могу сдержать улыбку, глядя на нас прежних. Наверное, нам уже давно следовало выяснить отношения и подружиться, а не строить из себя заклятых врагов.
- Да, наверное, - немного смущенно улыбнулась Ирис. – А кстати, кто начал первый?
- Не помню, - сказала я искренно. – Кажется, вообще никто не начинал. Мы с тобой всего лишь излишне холодно побеседовали при нашей первой встрече, а потом я просто надумала себе всякой ерунды на твой счет. Так что… Прости за все это.
- Я тоже хороша, - проговорила Ирис, опустив глаза. – Я тоже много чего надумала. Хотя, Мак и пытался несколько раз наставить меня на верный путь, но…
Мое сердце учащенно забилось, лишь только я услышала его имя.
- Ирис, пожалуйста, скажи мне, - тихо попросила я, - где он сейчас?
- В последнем мире, - печально ответила Ирис.
- Так вы все-таки нашли его? Мир, которым все заканчивается?
- Скорее, начинается, - вздохнула Ирис. – Или не начинается… Все это очень относительно. Прости, я не смогу объяснить тебе его устройство словами, слишком сложно.
- Хотя бы скажи мне, какой у него номер? – с замирающим сердцем проговорила я.
- У него нет номера. Его вообще нет среди остальных миров. И он намного дальше, чем остальные. Но в то же время, он практически лежит у нас под ногами, если знать, как в него попасть.
- И… Как там? – спросила я, с надеждой глядя в глаза Ирис.
Мне очень сильно хотелось спросить ее совсем о другом, но у меня не хватало духу.
- Как? – Ирис покусала губу, задумавшись. – Не знаю, Кайли. Вроде бы, все как обычно, но… Знаешь, пока я там была, у меня было такое ощущение, что я вернулась в детство. Не знаю, почему так…
Она замолчала.
- Скажи, а все остальные миры когда-нибудь кончаются? – спросила я. И опять не о том, о чем сильнее всего хотела спросить. – И они правда закольцованы, как полагают ученые Империи?
- А с чего ты взяла, что я это знаю? – удрученно посмотрела на меня Ирис. – Ты даже представить себе не можешь, как далеко я забиралась когда-то в своей вселенной. Твои десять миллиардов просто один шаг по сравнению с пройденным мною путем. Я уходила настолько далеко, что иногда даже страшно становилось. Сидишь неделю на одном месте, как сумасшедшая, и перелистываешь все эти миры… А измерения все продолжаются и продолжаются, вытекая одно из другого… А ты уже настолько далеко, что даже и со счета давно сбилась, а конца им все не видно… И ты даже не знаешь, есть ли конец вообще? А если нет – то каково это – что-то бесконечное? Жутко это все, если честно. Так же жутко, как невозможность понять бесконечность пространства. Прав был Кристофер, когда сказал, что без знания истины наша абсолютная сила ни черта не стоит.
Она замолчала, глядя в пол остекленевшими глазами. От того, что она рассказала, мне стало немного не по себе и я невольно поежилась. Но в то же время во мне проснулось присущее любому дальнему разведчику любопытство.
- А там… - я помедлила, подбирая слова. – В тех, самых далеких мирах… Живут люди?
- Что ты, - с застывшей на губах усмешкой покачала головой Ирис. – Там и Земли-то нет. И звезд там тоже нет, словно их никогда и не было, сколько не смотри в прошлое. И галактик – ни в будущем, ни в прошлом. Просто нескончаемое пустое черное пространство повсюду. И непонятно – жив ты или мертв, летишь с огромной скоростью или же стоишь на месте. Там нет никаких ориентиров… И лишь иногда попадаются невероятно громадные и застывшие в пространстве окаменевшие глыбы какой-то странной, мертвой материи с чудовищной плотностью. Словно не родившиеся галактики, навеки замершие в пустоте… Страшные миры… Мертвые, как называл их Крис. Жуткие места. По-моему, лучше так далеко вообще не забредать, а то с ума сойти можно. Даже от одной только этой мысли становится не по себе, если представить, что все это где-то сейчас, то есть, в этот вот самый момент, существует, где-то в бесконечно пустом холодном мире, без единой искры жизни… Когда я думаю об этом, мне кажется, что что-то такое же жутко холодное сжимает мое сердце…
Ирис вздрогнула и замолчала.
Мне стало очень зябко и неуютно от ее слов. Обычно Ирис была так себе рассказчицей, но сейчас мне показалось, что я сама всем своим существом почувствовала тот внутренний холод, о котором она говорила.
- Но, может быть, после этих пустых миров вновь начинаются обычные… - робко предположила я, неуверенно глядя на Ирис.
- Не знаю, Кайли, - вздохнула она. – Мак тоже говорил об этом. Он говорил, что не бывает ничего бесконечного. Но сколько я не смотрела, они все не кончались. Я не смогла дойти до конца и вернулась… Слушай, ну их к черту, а? Страшно…
Ирис поежилась, как от озноба или какого-то неприятного чувства. Наверное, сейчас ей меньше всего хотелось опять переживать эти мрачные воспоминания, а я так бесцеремонно заставляла ее это делать. Толстокожая дура.
- Давай больше не будем об этом, а? – словно прочитав мои мысли, жалобно проговорила Ирис. – Я понимаю, что тебе интересны такие вещи, но меня просто трясти начинает, когда я вспоминаю, как я там… Одна… И на многие квинтильоны миров ни одной живой души вокруг…
Ирис снова вздрогнула и тогда я сделала шаг вперед, обняла ее, и ласково погладила по голове.
- Теперь рядом с тобой есть целых четыре живых души, - проговорила я с теплотой в голосе. – И ты всегда можешь на них положиться.
Ирис обняла меня в ответ и тихо усмехнулась.
- Ты что? – спросила я.
- Ничего, это я так, - ответила Ирис. – Просто, когда ты это сказала, мне сразу стало тепло и уютно. И унылые пустынные пейзажи остановившегося времени ушли из моей головы, а на смену им пришло что-то небесно-голубое и очень солнечное. Так забавно. И приятно. Спасибо тебе.
Я подняла голову с плеча Ирис, отступила на два шага назад и удивленно посмотрела на ее смеющиеся лицо.
- Ну и ассоциации у тебя, - сказала я с улыбкой. – И знаешь что?
Я замялась, не зная, сказать ей то, что я хотела сказать, или же стоит оставить это при себе.
- Не знаю, - улыбнулась Ирис. – Что?
Я решилась.
- Добрая и искренняя, пусть и самая обычная девушка, гораздо лучше той всесильной неприкасаемой полубогини, которая была до нее. И я думаю, остальные тоже так считают.
- О, а как же твои заявления по поводу моего аутизма? – с ехидным прищуром поинтересовалась Ирис.
- Ну, хватит! – проговорила я с досадой и смущенно отвела взгляд. – И вообще, это было на второй день, как мы оказались в этом мире. Тогда ты вела себя просто ужасно, и, естественно, я не скупилась на комментарии в твой адрес.
- Но почему аутистка-то? – весело полюбопытствовала Ирис.
- Ну… - Я замялась, подбирая слова помягче. – Ты была такая угрюмая, неразговорчивая и отстраненная. И когда Майка спросила меня, почему ты такая, я, вместо того, чтобы попытаться объяснить ей хоть что-то, просто ляпнула со злости первое, что пришло в голову.
- Коза ты, - улыбнулась Ирис.
- Ну, извини, - улыбнулась я.
Какое-то время мы с любопытством смотрели друг на дружку, словно впервые встретились. Ирис была такого же роста, что и я, и к тому же очень красивая. Из всех нас красивее ее была, наверное, только Анжела, да и то – не факт. Но у Анжелы красота совсем другая – дикая, хищная и страстная, как у какой-нибудь изящной черной пантеры. Ирис же можно было сравнить с благородным цветком орхидеи, выросшим где-то высоко в горах в тишине и безмятежности. Правильные, нежные черты ее лица, большие глаза цвета стали, красивый лоб и волнистые каштановые волосы, пребывающие всегда в легком беспорядке, производили потрясающее впечатление. Ей можно было невольно залюбоваться. Или позавидовать – в зависимости от настроения. Ирис как-то печально улыбнулась и опустила взгляд.
- Что-то ты какая-то подозрительно вежливая сегодня, - с ехидством прищурилась я.
- Да я и сама себе удивляюсь… - проговорила Ирис, и, прислонившись плечом к каменной стене, с тоской посмотрела в узкое окно. – Наверно, просто ты первая, кому я доверилась с тех пор, как мы оказались в этом дурацком мире.
- Как тут уснешь, когда с вами может случиться все, что угодно? – с виноватой улыбкой ответила Анжела.
На ней по-прежнему был мой костюм, великолепно подчеркивающий ее красоту, и я украдкой завистливо вздохнула.
- Под защитой Кайли с нами ничего не могло случиться, - возразила Лаки. – Лучше бы за себя побеспокоились и не торчали бы прямо у входа – опасно же. Но, - она тепло улыбнулась, глядя на Ирис и Анжелу, - спасибо за заботу.
- Да чего уж там, - рассмеялась Ирис.
- Вы есть хотите? – спросила Лаки.
И она, достав из-за пазухи давешнюю лепешку и взяв со стола свой нож, быстро разрезала хлеб на четыре равные части и протянула три из них мне, Анжеле и Ирис.
- Ничего себе! – удивленно проговорила Ирис, откусывая от своего куска. – На вкус – очень даже ничего. Где это вы разжились такими изысками?
- Нам подали на бедность, - усмехнулась я, тоже присоединившись к трапезе.
Испеченный из белой муки хлеб действительно был на удивление вкусным.
- Никогда такого не ела, - сказала Анжела. – Эй, а Майе? – спохватилась она вдруг, заметив скромно стоящую в сторонке Майку.
- А Майя свое уже съела, - ответила Лаки, прищурившись и пристально посмотрев на Майку. – Правда, Майя? Или, может быть, ты хочешь что-нибудь возразить?
Майка робко взглянула на Лаки и отрицательно помотала головой.
- Да что там у вас произошло? – шепнула мне на ухо Ирис.
Я только усмехнулась и махнула рукой. Можно было даже не сомневаться, что уже завтра Майка будет с задранным кверху носом рассказывать любому желающему о своей грандиозной победе в местной распивочной.
А Лаки вдруг рассмеялась и, покачав головой с каким-то веселым и обреченным выражением на лице, откусила всего один раз от своего куска лепешки, и с ласковой и доброй улыбкой протянула его Майке. И Майка подняла на Лаки дрожащий взгляд своих больших зеленых глаз и, безмерно счастливая, бросилась ей на шею.
Глава 12.
Было уже за полдень, когда мы начали кое-как просыпаться. Неудивительно – я, Лаки и Майка отмахали двадцать с лишним километров на своих двоих, и после такого марш-броска свалились, как убитые. А Ирис с Анжелой, хоть и оставались в замке, но я могу представить, что они тут успели себе надумать за те десять часов, что мы отсутствовали. Беспокойство и волнение тоже ведь изматывают, и порою даже сильнее, чем физическая нагрузка. Поэтому все без исключения и продрыхли так долго, и, встав, позавтракали с большим аппетитом.
А после завтрака я первым делом обучила местному языку Анжелу с Ирис, получив предварительно их согласие. Ирис новые знания подобного рода были, кажется, глубоко безразличны, а вот Анжела, умирая от энтузиазма и любопытства, стала болтать на только что приобретенном языке с Майкой, и они обе так увлеклись этим делом, что вскоре уже довольно бегло разговаривали без каких бы то ни было затруднений.
Язык, конечно, был так себе – излишне резкий и очень деревянный, на мой взгляд. Не ощущалось в нем плавности, мягкости и изящности. Но больше всего ему не доставало мелодичности. Почти в каждом слове на каждую гласную букву приходилось по две, а иногда даже по три согласных. В этом отношении родной язык Лаки, Майки и Анжелы, на котором мы все изъяснялись до сих пор, был несравненно красивее и звучнее, хотя и намного сложнее, так как изобиловал родовыми и временными окончаниями в каждом основном типе слов. Ирис, так же отлично владеющая этим языком, предложила разговаривать на нем между собой по-прежнему. «А то от обилия всех этих др-бр-тр зубы сводит» – пренебрежительно заметила она. И все единогласно поддержали ее предложение.
А потом, во время отдыха, Ирис, как бы между прочим, поманила меня за собой и увела в ту самую высокую башню, из которой был виден город.
Очутившись наверху, она подошла к окну, смотрящему на юго-запад, оперлась на него руками и, высунувшись наружу, глубоко вдохнула воздух и закрыла глаза, блаженно улыбаясь. Внезапно залетевший в башню заблудившийся летний ветерок слегка растрепал ее волнистые каштановые волосы. Я завистливо вздохнула, глядя на них.
- Как хорошо! – не открывая глаз, тихо промолвила Ирис, подставив лицо ветру.
- Ну и что мы тут забыли? – поинтересовалась я. – Если захотелось подышать свежим воздухом, то можно было просто выйти на улицу, а не тащиться в такую даль.
- А ты куда-то торопишься? – оглянувшись на меня, спросила Ирис.
- Не особенно, - ответила я.
- Внизу совсем не так, - задумчиво проговорила Ирис, глядя в окно. – А тут – посмотри, какой вид.
- Ага. – Я скептически усмехнулась. – Особенно, эта черно-красная громадина на полнеба. Каждый раз в дрожь бросает, когда его вижу… Хватит болтать о ерунде, Ирис. Лучше скажи, зачем ты действительно меня сюда притащила?
- Обсудить создавшееся положение вещей, например, - сказала Ирис, повернувшись, наконец, ко мне.
- Обсудить положение вещей можно было бы и с тремя остальными участниками этого положения, - хмыкнула я.
Ирис вздохнула и опустила глаза.
- Не знаю… - тихо и неуверенно проговорила она. – Конечно, я доверяю им, но все равно, они в какой-то степени дикарки. Наверное, мне просто хочется поговорить с кем-то, кто… В общем, с тобой.
Я с улыбкой покачала головой.
- Они такие же дикарки, как ты или я. Особенно Лаки. Из десятка таких, как мы с тобой, не слепить одну такую, как она. Такие, наверное, раз в сто лет рождаются… Зря ты так, Ирис. Ну, не довелось им испытать всех благ цивилизации – ну и что? Велика важность! Не это ведь определяет сущность человека, а что-то совсем-совсем другое. Ведь так?
- Все равно, - тихо сказала Ирис, глядя в сторону. – Я тяжело привыкаю к людям, хотя и стараюсь не показывать этого. А с ними я знакома всего-то две недели.
- По-моему, эти самые «две недели» были весьма насыщенны событиями, благодаря которым все мы смогли неплохо притереться друг к другу, - заметила я.
- Да, ты права, - медленно покивала головой Ирис, по-прежнему не глядя на меня. – Но все равно, тебя я знаю гораздо дольше и… - Она, наконец, подняла на меня глаза. – В общем, я просто хочу, чтобы ты знала, что я считаю тебя человеком, которому могу доверять. И я полностью доверяю тебе. Понимаешь? Полностью. И без всяких оговорок. Вот и все, что я хотела сказать тебе, и для этого сюда и притащила.
Я не ожидала услышать от Ирис таких откровенных и чувственных слов, и мне было очень лестно, что она, отбросив свою обычную гордость, решила поговорить по душам. Мое сердце даже защемило от нахлынувшего восторга, и я взволнованно вдохнула.
- Что ж, - пряча взгляд, сказала я растроганно, - мне приятно, что ты видишь во мне настолько близкого друга. И я, в свою очередь, постараюсь не разочаровать тебя. По правде сказать, сейчас, после всего, что произошло с нами обеими за последнее время и так нас сблизило, я оглядываюсь назад и не могу сдержать улыбку, глядя на нас прежних. Наверное, нам уже давно следовало выяснить отношения и подружиться, а не строить из себя заклятых врагов.
- Да, наверное, - немного смущенно улыбнулась Ирис. – А кстати, кто начал первый?
- Не помню, - сказала я искренно. – Кажется, вообще никто не начинал. Мы с тобой всего лишь излишне холодно побеседовали при нашей первой встрече, а потом я просто надумала себе всякой ерунды на твой счет. Так что… Прости за все это.
- Я тоже хороша, - проговорила Ирис, опустив глаза. – Я тоже много чего надумала. Хотя, Мак и пытался несколько раз наставить меня на верный путь, но…
Мое сердце учащенно забилось, лишь только я услышала его имя.
- Ирис, пожалуйста, скажи мне, - тихо попросила я, - где он сейчас?
- В последнем мире, - печально ответила Ирис.
- Так вы все-таки нашли его? Мир, которым все заканчивается?
- Скорее, начинается, - вздохнула Ирис. – Или не начинается… Все это очень относительно. Прости, я не смогу объяснить тебе его устройство словами, слишком сложно.
- Хотя бы скажи мне, какой у него номер? – с замирающим сердцем проговорила я.
- У него нет номера. Его вообще нет среди остальных миров. И он намного дальше, чем остальные. Но в то же время, он практически лежит у нас под ногами, если знать, как в него попасть.
- И… Как там? – спросила я, с надеждой глядя в глаза Ирис.
Мне очень сильно хотелось спросить ее совсем о другом, но у меня не хватало духу.
- Как? – Ирис покусала губу, задумавшись. – Не знаю, Кайли. Вроде бы, все как обычно, но… Знаешь, пока я там была, у меня было такое ощущение, что я вернулась в детство. Не знаю, почему так…
Она замолчала.
- Скажи, а все остальные миры когда-нибудь кончаются? – спросила я. И опять не о том, о чем сильнее всего хотела спросить. – И они правда закольцованы, как полагают ученые Империи?
- А с чего ты взяла, что я это знаю? – удрученно посмотрела на меня Ирис. – Ты даже представить себе не можешь, как далеко я забиралась когда-то в своей вселенной. Твои десять миллиардов просто один шаг по сравнению с пройденным мною путем. Я уходила настолько далеко, что иногда даже страшно становилось. Сидишь неделю на одном месте, как сумасшедшая, и перелистываешь все эти миры… А измерения все продолжаются и продолжаются, вытекая одно из другого… А ты уже настолько далеко, что даже и со счета давно сбилась, а конца им все не видно… И ты даже не знаешь, есть ли конец вообще? А если нет – то каково это – что-то бесконечное? Жутко это все, если честно. Так же жутко, как невозможность понять бесконечность пространства. Прав был Кристофер, когда сказал, что без знания истины наша абсолютная сила ни черта не стоит.
Она замолчала, глядя в пол остекленевшими глазами. От того, что она рассказала, мне стало немного не по себе и я невольно поежилась. Но в то же время во мне проснулось присущее любому дальнему разведчику любопытство.
- А там… - я помедлила, подбирая слова. – В тех, самых далеких мирах… Живут люди?
- Что ты, - с застывшей на губах усмешкой покачала головой Ирис. – Там и Земли-то нет. И звезд там тоже нет, словно их никогда и не было, сколько не смотри в прошлое. И галактик – ни в будущем, ни в прошлом. Просто нескончаемое пустое черное пространство повсюду. И непонятно – жив ты или мертв, летишь с огромной скоростью или же стоишь на месте. Там нет никаких ориентиров… И лишь иногда попадаются невероятно громадные и застывшие в пространстве окаменевшие глыбы какой-то странной, мертвой материи с чудовищной плотностью. Словно не родившиеся галактики, навеки замершие в пустоте… Страшные миры… Мертвые, как называл их Крис. Жуткие места. По-моему, лучше так далеко вообще не забредать, а то с ума сойти можно. Даже от одной только этой мысли становится не по себе, если представить, что все это где-то сейчас, то есть, в этот вот самый момент, существует, где-то в бесконечно пустом холодном мире, без единой искры жизни… Когда я думаю об этом, мне кажется, что что-то такое же жутко холодное сжимает мое сердце…
Ирис вздрогнула и замолчала.
Мне стало очень зябко и неуютно от ее слов. Обычно Ирис была так себе рассказчицей, но сейчас мне показалось, что я сама всем своим существом почувствовала тот внутренний холод, о котором она говорила.
- Но, может быть, после этих пустых миров вновь начинаются обычные… - робко предположила я, неуверенно глядя на Ирис.
- Не знаю, Кайли, - вздохнула она. – Мак тоже говорил об этом. Он говорил, что не бывает ничего бесконечного. Но сколько я не смотрела, они все не кончались. Я не смогла дойти до конца и вернулась… Слушай, ну их к черту, а? Страшно…
Ирис поежилась, как от озноба или какого-то неприятного чувства. Наверное, сейчас ей меньше всего хотелось опять переживать эти мрачные воспоминания, а я так бесцеремонно заставляла ее это делать. Толстокожая дура.
- Давай больше не будем об этом, а? – словно прочитав мои мысли, жалобно проговорила Ирис. – Я понимаю, что тебе интересны такие вещи, но меня просто трясти начинает, когда я вспоминаю, как я там… Одна… И на многие квинтильоны миров ни одной живой души вокруг…
Ирис снова вздрогнула и тогда я сделала шаг вперед, обняла ее, и ласково погладила по голове.
- Теперь рядом с тобой есть целых четыре живых души, - проговорила я с теплотой в голосе. – И ты всегда можешь на них положиться.
Ирис обняла меня в ответ и тихо усмехнулась.
- Ты что? – спросила я.
- Ничего, это я так, - ответила Ирис. – Просто, когда ты это сказала, мне сразу стало тепло и уютно. И унылые пустынные пейзажи остановившегося времени ушли из моей головы, а на смену им пришло что-то небесно-голубое и очень солнечное. Так забавно. И приятно. Спасибо тебе.
Я подняла голову с плеча Ирис, отступила на два шага назад и удивленно посмотрела на ее смеющиеся лицо.
- Ну и ассоциации у тебя, - сказала я с улыбкой. – И знаешь что?
Я замялась, не зная, сказать ей то, что я хотела сказать, или же стоит оставить это при себе.
- Не знаю, - улыбнулась Ирис. – Что?
Я решилась.
- Добрая и искренняя, пусть и самая обычная девушка, гораздо лучше той всесильной неприкасаемой полубогини, которая была до нее. И я думаю, остальные тоже так считают.
- О, а как же твои заявления по поводу моего аутизма? – с ехидным прищуром поинтересовалась Ирис.
- Ну, хватит! – проговорила я с досадой и смущенно отвела взгляд. – И вообще, это было на второй день, как мы оказались в этом мире. Тогда ты вела себя просто ужасно, и, естественно, я не скупилась на комментарии в твой адрес.
- Но почему аутистка-то? – весело полюбопытствовала Ирис.
- Ну… - Я замялась, подбирая слова помягче. – Ты была такая угрюмая, неразговорчивая и отстраненная. И когда Майка спросила меня, почему ты такая, я, вместо того, чтобы попытаться объяснить ей хоть что-то, просто ляпнула со злости первое, что пришло в голову.
- Коза ты, - улыбнулась Ирис.
- Ну, извини, - улыбнулась я.
Какое-то время мы с любопытством смотрели друг на дружку, словно впервые встретились. Ирис была такого же роста, что и я, и к тому же очень красивая. Из всех нас красивее ее была, наверное, только Анжела, да и то – не факт. Но у Анжелы красота совсем другая – дикая, хищная и страстная, как у какой-нибудь изящной черной пантеры. Ирис же можно было сравнить с благородным цветком орхидеи, выросшим где-то высоко в горах в тишине и безмятежности. Правильные, нежные черты ее лица, большие глаза цвета стали, красивый лоб и волнистые каштановые волосы, пребывающие всегда в легком беспорядке, производили потрясающее впечатление. Ей можно было невольно залюбоваться. Или позавидовать – в зависимости от настроения. Ирис как-то печально улыбнулась и опустила взгляд.
- Что-то ты какая-то подозрительно вежливая сегодня, - с ехидством прищурилась я.
- Да я и сама себе удивляюсь… - проговорила Ирис, и, прислонившись плечом к каменной стене, с тоской посмотрела в узкое окно. – Наверно, просто ты первая, кому я доверилась с тех пор, как мы оказались в этом дурацком мире.
