Обидно было просто ужас, как сильно. И обиднее всего было то, что в тот день, когда все это началось, еще там, после нашей драки, я действительно решила довериться Ирис, вложила свою судьбу в ее руки и позволила ей делать все на свое усмотрение. А сейчас она выставила меня последней скотиной и, кажется, вполне искренне. Ладно еще, если бы это было справедливо. Но ведь это же неправда! Я всего лишь… Всего лишь…
Слеза дотекла до моих губ, и я облизнула их, почувствовав соленый вкус.
А может быть, действительно послать все к черту и сбежать? Убежать куда-нибудь далеко-далеко, оставив остальных за пределом дальности действия сканера, потеряться в этом царстве исполинских деревьев и навсегда остаться одной. У меня есть браслет и неплохой опыт выживания. Как-нибудь протяну. Но что потом? Время тут работает, конечно, против меня. Сейчас мой биологический возраст по меркам обычного человека равен, примерно, двадцати годам. И лет через тридцать-сорок, надо полагать, мне придет конец. Если я не погибну раньше по множеству других причин, которые наверняка имеют место быть в этом дурацком мире. Кстати, через десять лет в браслете сдохнет батарейка… Которую, к счастью, мне так любезно зарядили… Ирис зарядила… Да и в конце концов, это ведь не главное. Главное то, что бросить девчонок, которые на меня рассчитывают и которые ни в чем не виноваты, и даже бросить Ирис, какой бы гадкой она не была – это ведь очень подло. Браслет-то у меня, а без оружия и аптечки в этих местах лучше не гулять. Вот и получается, что мое будущее зависит, главным образом, от Ирис, а ее настоящее зависит, по большей части, от меня. И ничего тут больше не придумаешь… Возвращаться надо, пока кто-нибудь не пошел меня искать и не заблудился. Возвращаться, конечно, стыдно, но что поделать… И какого черта все так повернулось?..
Я тяжело вздохнула, собираясь с силами, и тут где-то недалеко за моей спиной послышался шорох листвы и веток, и я различила чьи-то шаги. Скорее всего, это была Майка, которая еще вчера сидела на мне верхом и лупила по чем зря. Хотя, не буду отрицать, я благодарна ей хотя бы за то, что я ей небезразлична и что она действительно хочет видеть меня хорошим человеком. Наверное, пришла утешать меня и уговаривать вернуться к остальным. Майка же у нас самая сердобольная… Но, вполне возможно, что и Лаки. Лаки – прирожденный лидер, от природы наделенная всеми необходимыми для этого качествами сверх всякой меры. А теперь, имея мои знания и опыт, она, наверное, вообще самый полезный человек в нашей небольшой разношерстной компании. Она считает себя ответственной за каждого, кого называет своим товарищем, и, не задумываясь, отдаст жизнь за любую из нас, если потребуется, это я знаю лучше нее самой. На самом деле, Лаки – очень непростая личность и в каком-то смысле даже трагичная, так как ее гениальные таланты всегда ограничены ее утрированной гордостью, которая держит их в строгом повиновении и использует, в основном, только для блага других. А вот Анжела вряд ли придет, хотя, уверена, она мне очень сочувствует и переживает за меня. Мы с ней как-то взаимно держимся на какой-то небольшой дистанции друг от друга, хотя видно, что человек она неплохой и даже очень, просто предпочитает не выделяться, когда в этом нет слишком уж сильной надобности. И вообще, по-моему, мы с ней очень похожи. Не говоря уже о том, что ее день рождения тоже ранней осенью.
Шаги подошли совсем близко, и я обернулась, заранее натягивая на лицо скорбную усмешку. Но то, что я увидела, повергло меня в ступор и смятение. Передо мной стояла Ирис.
- Чего пришла? – угрюмо и недружелюбно спросила я, кое-как совладав с волнением.
- Прости меня, - тихо проговорила Ирис, не глядя мне в глаза. – Я перегнула палку.
- Иди к черту, - повторила я слова, произнесенные мною у костра, и сердце мое опять сжалось от обиды.
- Ну, правда, прости, - сказала Ирис, подняв, наконец, взгляд, и в голосе ее, кажется, проступило неподдельное сожаление. – Я понимаю, что наговорила лишнего и искренне раскаиваюсь в этом. Они меня там сейчас уговаривали, но я бы и без них пришла. Потому что я видела, какое у тебя было лицо. Если бы я знала, что у тебя будет такое лицо, я никогда не сказала бы того, что сказала… Мне правда очень жаль. Если хочешь, можешь еще раз меня ударить. – И она выжидающе посмотрела на меня.
- Долго думала, что ли? – горько усмехнулась я ее глупому предложению.
- Нет, только сейчас на ум пришло, - уныло ответила она.
- Что, правда можно?
- Да.
Я подошла почти вплотную к Ирис, глядя ей в глаза. Ирис зажмурилась. Я вздохнула, закусила губу и бессмысленно посмотрела в сторону. Ирис осторожно приоткрыла глаза.
- Знаешь, - сказала я, - когда ты лежала там с проломленной головой, а я тебя лечила, я смотрела на твое лицо, и ты казалась мне действительно хорошим человеком. И тогда я окончательно, как мне казалось, изменила свое отношение к тебе. И это после стольких лет холодной вражды. А сейчас ты опять начинаешь нести всякую откровенную чушь, от которой у меня пропадает все желание наводить хоть какие-то мосты между нами.
- Да, я знаю все это, – проникновенно и оттого очень непривычно сказала Ирис.
- А какого черта тогда ты это делаешь? – тоже искренне, с прорвавшейся обидой воскликнула я. – Я уже, кажется, и так открылась тебе, ничего не утаив! А эта дуреха вообще разболтала тебе мой самый сокровенный секрет! И что я получила от тебя взамен? Предательницу и скотину? Издевки и презрение? Это все, на что хватило способностей твоих абсолютных мозгов?
- Ну, прости меня… - просительно и даже с каким-то отчаянием проговорила Ирис, опустив голову. – Я и сама себе такая противна… Просто я… Не знаю, как объяснить…
- Как есть! – буркнула я.
Я сказала это просто так, ничего, особо, не ожидая. Но Ирис восприняла всерьез.
- Просто я как будто сама не своя после всего этого… После того, как у меня пропала моя сила, - стала сбивчиво объяснять она. – Я и раньше старалась не использовать ее, но это было совсем по-другому, ведь в глубине души я всегда знала, что если что-то случится, то всегда можно будет… - она замялась, подыскивая слова.
- Выйти сухой из воды, - с кривой усмешкой подсказала я.
- Ну да, что-то вроде этого, - согласилась Ирис. – А сейчас я каждую минуту леденею от страха при мысли о том, что если умрешь здесь, то это уже навсегда, и все – это будет конец. И дальше мир продолжит существовать уже без тебя, а тебя больше не будет в нем никогда-никогда…
- Дурочка ты, Ирис, - сказала я грустно. – И не потому, что боишься смерти сейчас, нет. А потому, что ты считала себя бессмертной, когда была абсолютом. Неужели тебе не ясно, что в этом мире нет ничего вечного? Будь ты человек, сверхчеловек или же абсолют – когда-нибудь все равно настанет миг, когда твое время закончится и тебя, выражаясь твоими же словами, не будет уже никогда-никогда. И когда этот миг придет, будет уже совсем неважно, сколько лет у тебя за спиной – двадцать или миллион. Смерть есть смерть – конец всему. Но именно смерть и придает жизни смысл.
- Ты права, наверное, - неуверенно и робко проговорила Ирис. – Но я никогда об этом не думала. И, наверное, поэтому сейчас мне очень страшно.
- Я тебя понимаю, - вздохнула я. – Я очень хорошо могу представить себе твое состояние. Но, знаешь, что? Все дело в том, что это ни в коей мере не дает тебе права оскорблять и унижать других.
Ирис снова уныло опустила голову.
- Я поняла, - тихо проговорила она.
И в этот миг я почувствовала, что Ирис действительно поняла, и на меня невольно накатил приступ сентиментальности. С сильно бьющимся сердцем, я взяла ее руку и слегка сжала теплые пальцы.
- Я тоже наговорила много лишнего, - сказала я. – И я искреннее сожалею об этом. Давай оставим наши ссоры в прошлом и постараемся быть друг к другу терпимее, хорошо? Конечно, разногласий нам не избежать. Но только не говори больше то, что сказала, пожалуйста.
- Я больше не буду, Кайли, - ответила Ирис.
- Ну, надо же, - невольно улыбнулась я. – Ты даже помнишь, как меня зовут. Ну, что ж, пойдем… Ирис. И… - я вздохнула, - прости за змею.
- Ничего, - улыбнулась Ирис. – Я заслужила. Наверное.
Костер уже почти догорел и я подбросила в него побольше веток, когда Ирис и Кайли вернулись обратно. Они шли рядом, вид у обоих был немного смущенный, но лица не хмурые, и я с огромным облегчением почувствовала, что все закончилось хорошо.
- Давайте ложиться, - сказала Лаки, как ни в чем не бывало. – Мы тут нарвали много высокой густой травы, на ней будет удобно и мягко. А костер можно оставить, его огонь хорошо согревает.
- Наконец-то нам не придется мерзнуть! – сказала я. – Надо было с самого начала разводить на ночь костер.
- Огонь могут заметить, - негромко проговорила Анжела.
- В радиусе пятнадцати километров вокруг нас людей по-прежнему нет, - усмехнулась Кайли. – Так что костер действительно можно оставить. Вот только…
Она приподняла руку с браслетом и на земле рядом с нашим костром появилась небольшое углубление. Кайли спихнула в нее ногой горящие поленья.
- Так будет безопаснее, - сказала она. – Ну а если кто-нибудь свалится туда во сне, мы его потом подлечим. Верно? – И Кайли весело посмотрела на меня.
- Верно! – радостно засмеялась я.
Мы разобрали траву, устроили себе лежанки вокруг очага и стали укладываться. Тепло от огня действительно хорошо согревало и мне сразу же очень захотелось спать.
Ноги мои почти касались ног Анжелы, а моя голова оказалась рядом с головой Ирис.
- Спокойной ночи, Ирис, - тихонько проговорила я.
- Спокойной ночи, Майя, - шепотом ответила мне Ирис. – И спасибо, что заступилась за меня.
- Прости, что ударила тебя тогда, - с искренним раскаянием прошептала я.
- Проехали, - шепнула Ирис.
Я не очень поняла смысл последнего слова Ирис, но тон ее меня успокоил. Я стала придумывать, что бы ей еще сказать хорошего, но вскоре заметила, что Ирис уже мирно сопит, закрыв глаза. Тогда я устроилась поудобнее, чувствуя, как у меня тоже слипаются веки.
Пламя костра слегка потрескивало. Надо было не заниматься ерундой, а с самого начала спать с огнем, потому что на мне, Лаки и Анжеле была совсем легкая одежда, плохо согревающая в прохладные ночи. Мне стало так хорошо и уютно, что даже начало казаться, что на самом деле мы ни в каком ни другом мире, а просто на прогулке где-то недалеко от нашего дома у озера, не успели вернуться и вот заночевали в нашем родном лесу, в котором нет и быть не может никаких опасностей, ну, кроме змей, конечно. По-моему, в какой-то момент, уже проваливаясь в сон, я окончательно в это поверила, и всякие тревожные и невеселые мысли улетучились из моей головы. Я подложила руку под голову и уснула.
Мы шли уже десятый день, и уже восемь дней никто ни с кем не ссорился, и поэтому на душе у меня было очень легко и даже, я бы сказала, весело. Ну, подумаешь – другой мир. Ну и что? Не очень-то здесь и опасно. Правда, трудновато с едой – чтобы не остаться голодными, приходится убивать всякую живность – змей, птиц да зверьков. Что поделать – нам ведь тоже хочется жить, а без еды здесь не выжить. К тому же Кайли говорит, что ее оружие убивает совсем не больно. С водой немного лучше – как только она кончается, Кайли делает глубокую яму и набирает полную бутылку. Вот только у воды неприятный привкус, но с этим мы смирились. А однажды мы наткнулись на какой-то небольшой пруд, с виду достаточно прозрачный, и я решила, что тут уж мы напьемся вдоволь чистой воды, но Кайли, поводив над прудом рукой и глянув на свой браслет, сказала, что вода плохая, что в ней полно всякой дряни и пить ее нельзя ни в коем случае. И что вообще, это только с виду пруд, а на самом деле – болото с кучей дохлятины на дне. Мы, конечно, огорчились, но перенесли это спокойно и даже легко. А вот пить дождь, который был три дня назад, Кайли разрешила, сказав, что дождик вполне нормальный. Она даже сделала из своего невидимого щита большую воронку и, когда в бутылке под ней набиралось немного воды, по очереди давала каждой из нас попить, и я наконец-то вдоволь напилась прохладной и чистой дождевой воды. Жаль, что у нас только одна бутылка. Будь их больше, можно было бы делать запасы на несколько дней. С другой стороны, хорошо, что у нас вообще есть эта бутылка. И хорошо, что Кайли всегда может наполнить ее подземной водой.
А вообще, Ирис в чем-то была права, когда сказала, что здесь почти как у нас дома. Я и сама иногда ловлю себя на этой мысли. Места, конечно, чужие, ни городов, ни степей здесь нет. Но если представить себе, что мы где-нибудь в нашем лесу, то все очень даже похоже. Но лучше, все-таки, не забывать, что это не наш лес, а совсем другой – незнакомый, хоть и умело притворяющийся нашим.
А еще Ирис сказала, что нам очень повезло, так как была большая вероятность того, что мир, в котором мы очутились, мог оказаться мертвым, то есть без воздуха, и тогда мы сразу умерли бы ужасной смертью. Кайли подтвердила это, сказав, что таких миров ей попадалось достаточно много. И еще она сказала, что Ирис не совсем права, и что если бы этот мир оказался пустым, то перед смертью мы бы отхватили так, что самая большая задница, которая с нами происходила, показалась бы нам сущим пустяком. Я не особо хорошо поняла, что она имела в виду, но спрашивать постеснялась.
Хорошо, что Кайли и Ирис больше не ссорятся. Из-за этого я переживала больше всего. Меня очень сильно угнетало то, что они конфликтовали друг с другом. Да и не только меня – Лаки и Майку тоже, я это чувствовала. А сейчас эти двое, кажется, даже подружились, и нам всем стало легче. Интересно, по сколько им лет? Если судить по тому, что рассказывала о Кайли Лаки, то ей сейчас должно быть больше тридцати. А выглядит она лет на двадцать. Хотя и всем остальным, включая и меня, наверное, также не дашь больше двадцати лет. Ирис, надо полагать, не младше Кайли, а тоже выглядит очень молодо. Да еще к тому же и такая красивая, что иногда даже смотреть страшно. Да и остальные недалеко от нее ушли… Я порою вообще чувствую себя в нашей компании белой вороной – с одной стороны Лаки с Майкой, с другой – Кайли с Ирис, и даже не знаешь, кто из них всех красивее. И тут ты – со своими черными, землистыми волосами… Нет, об этом лучше не думать, а то так тоскливо становится, что хоть плачь. Лучше подумать, например, о Майке. Майка вновь стала веселой и беззаботной, какой мы с Лаки привыкли ее всегда видеть. Во время привалов она пристает с расспросами и разными глупостями к Кайли или Ирис. Не теряя надежды, выпрашивает поносить браслет и возмущается и обзывается, когда Кайли, как обычно, ей отказывает. Один раз она захотела залезть на дерево, чтобы осмотреть округу, но, забравшись уже довольно высоко, сорвалась, упала на землю и сильно ушиблась, и Кайли пришлось ее лечить. А безумно испугавшаяся Лаки в порыве чувств, кажется, очень хотела влепить Майке хорошую затрещину и даже уже подняла руку, но только с горечью посмотрела ей в глаза и, отвернувшись, отошла в сторону.
Слеза дотекла до моих губ, и я облизнула их, почувствовав соленый вкус.
А может быть, действительно послать все к черту и сбежать? Убежать куда-нибудь далеко-далеко, оставив остальных за пределом дальности действия сканера, потеряться в этом царстве исполинских деревьев и навсегда остаться одной. У меня есть браслет и неплохой опыт выживания. Как-нибудь протяну. Но что потом? Время тут работает, конечно, против меня. Сейчас мой биологический возраст по меркам обычного человека равен, примерно, двадцати годам. И лет через тридцать-сорок, надо полагать, мне придет конец. Если я не погибну раньше по множеству других причин, которые наверняка имеют место быть в этом дурацком мире. Кстати, через десять лет в браслете сдохнет батарейка… Которую, к счастью, мне так любезно зарядили… Ирис зарядила… Да и в конце концов, это ведь не главное. Главное то, что бросить девчонок, которые на меня рассчитывают и которые ни в чем не виноваты, и даже бросить Ирис, какой бы гадкой она не была – это ведь очень подло. Браслет-то у меня, а без оружия и аптечки в этих местах лучше не гулять. Вот и получается, что мое будущее зависит, главным образом, от Ирис, а ее настоящее зависит, по большей части, от меня. И ничего тут больше не придумаешь… Возвращаться надо, пока кто-нибудь не пошел меня искать и не заблудился. Возвращаться, конечно, стыдно, но что поделать… И какого черта все так повернулось?..
Я тяжело вздохнула, собираясь с силами, и тут где-то недалеко за моей спиной послышался шорох листвы и веток, и я различила чьи-то шаги. Скорее всего, это была Майка, которая еще вчера сидела на мне верхом и лупила по чем зря. Хотя, не буду отрицать, я благодарна ей хотя бы за то, что я ей небезразлична и что она действительно хочет видеть меня хорошим человеком. Наверное, пришла утешать меня и уговаривать вернуться к остальным. Майка же у нас самая сердобольная… Но, вполне возможно, что и Лаки. Лаки – прирожденный лидер, от природы наделенная всеми необходимыми для этого качествами сверх всякой меры. А теперь, имея мои знания и опыт, она, наверное, вообще самый полезный человек в нашей небольшой разношерстной компании. Она считает себя ответственной за каждого, кого называет своим товарищем, и, не задумываясь, отдаст жизнь за любую из нас, если потребуется, это я знаю лучше нее самой. На самом деле, Лаки – очень непростая личность и в каком-то смысле даже трагичная, так как ее гениальные таланты всегда ограничены ее утрированной гордостью, которая держит их в строгом повиновении и использует, в основном, только для блага других. А вот Анжела вряд ли придет, хотя, уверена, она мне очень сочувствует и переживает за меня. Мы с ней как-то взаимно держимся на какой-то небольшой дистанции друг от друга, хотя видно, что человек она неплохой и даже очень, просто предпочитает не выделяться, когда в этом нет слишком уж сильной надобности. И вообще, по-моему, мы с ней очень похожи. Не говоря уже о том, что ее день рождения тоже ранней осенью.
Шаги подошли совсем близко, и я обернулась, заранее натягивая на лицо скорбную усмешку. Но то, что я увидела, повергло меня в ступор и смятение. Передо мной стояла Ирис.
- Чего пришла? – угрюмо и недружелюбно спросила я, кое-как совладав с волнением.
- Прости меня, - тихо проговорила Ирис, не глядя мне в глаза. – Я перегнула палку.
- Иди к черту, - повторила я слова, произнесенные мною у костра, и сердце мое опять сжалось от обиды.
- Ну, правда, прости, - сказала Ирис, подняв, наконец, взгляд, и в голосе ее, кажется, проступило неподдельное сожаление. – Я понимаю, что наговорила лишнего и искренне раскаиваюсь в этом. Они меня там сейчас уговаривали, но я бы и без них пришла. Потому что я видела, какое у тебя было лицо. Если бы я знала, что у тебя будет такое лицо, я никогда не сказала бы того, что сказала… Мне правда очень жаль. Если хочешь, можешь еще раз меня ударить. – И она выжидающе посмотрела на меня.
- Долго думала, что ли? – горько усмехнулась я ее глупому предложению.
- Нет, только сейчас на ум пришло, - уныло ответила она.
- Что, правда можно?
- Да.
Я подошла почти вплотную к Ирис, глядя ей в глаза. Ирис зажмурилась. Я вздохнула, закусила губу и бессмысленно посмотрела в сторону. Ирис осторожно приоткрыла глаза.
- Знаешь, - сказала я, - когда ты лежала там с проломленной головой, а я тебя лечила, я смотрела на твое лицо, и ты казалась мне действительно хорошим человеком. И тогда я окончательно, как мне казалось, изменила свое отношение к тебе. И это после стольких лет холодной вражды. А сейчас ты опять начинаешь нести всякую откровенную чушь, от которой у меня пропадает все желание наводить хоть какие-то мосты между нами.
- Да, я знаю все это, – проникновенно и оттого очень непривычно сказала Ирис.
- А какого черта тогда ты это делаешь? – тоже искренне, с прорвавшейся обидой воскликнула я. – Я уже, кажется, и так открылась тебе, ничего не утаив! А эта дуреха вообще разболтала тебе мой самый сокровенный секрет! И что я получила от тебя взамен? Предательницу и скотину? Издевки и презрение? Это все, на что хватило способностей твоих абсолютных мозгов?
- Ну, прости меня… - просительно и даже с каким-то отчаянием проговорила Ирис, опустив голову. – Я и сама себе такая противна… Просто я… Не знаю, как объяснить…
- Как есть! – буркнула я.
Я сказала это просто так, ничего, особо, не ожидая. Но Ирис восприняла всерьез.
- Просто я как будто сама не своя после всего этого… После того, как у меня пропала моя сила, - стала сбивчиво объяснять она. – Я и раньше старалась не использовать ее, но это было совсем по-другому, ведь в глубине души я всегда знала, что если что-то случится, то всегда можно будет… - она замялась, подыскивая слова.
- Выйти сухой из воды, - с кривой усмешкой подсказала я.
- Ну да, что-то вроде этого, - согласилась Ирис. – А сейчас я каждую минуту леденею от страха при мысли о том, что если умрешь здесь, то это уже навсегда, и все – это будет конец. И дальше мир продолжит существовать уже без тебя, а тебя больше не будет в нем никогда-никогда…
- Дурочка ты, Ирис, - сказала я грустно. – И не потому, что боишься смерти сейчас, нет. А потому, что ты считала себя бессмертной, когда была абсолютом. Неужели тебе не ясно, что в этом мире нет ничего вечного? Будь ты человек, сверхчеловек или же абсолют – когда-нибудь все равно настанет миг, когда твое время закончится и тебя, выражаясь твоими же словами, не будет уже никогда-никогда. И когда этот миг придет, будет уже совсем неважно, сколько лет у тебя за спиной – двадцать или миллион. Смерть есть смерть – конец всему. Но именно смерть и придает жизни смысл.
- Ты права, наверное, - неуверенно и робко проговорила Ирис. – Но я никогда об этом не думала. И, наверное, поэтому сейчас мне очень страшно.
- Я тебя понимаю, - вздохнула я. – Я очень хорошо могу представить себе твое состояние. Но, знаешь, что? Все дело в том, что это ни в коей мере не дает тебе права оскорблять и унижать других.
Ирис снова уныло опустила голову.
- Я поняла, - тихо проговорила она.
И в этот миг я почувствовала, что Ирис действительно поняла, и на меня невольно накатил приступ сентиментальности. С сильно бьющимся сердцем, я взяла ее руку и слегка сжала теплые пальцы.
- Я тоже наговорила много лишнего, - сказала я. – И я искреннее сожалею об этом. Давай оставим наши ссоры в прошлом и постараемся быть друг к другу терпимее, хорошо? Конечно, разногласий нам не избежать. Но только не говори больше то, что сказала, пожалуйста.
- Я больше не буду, Кайли, - ответила Ирис.
- Ну, надо же, - невольно улыбнулась я. – Ты даже помнишь, как меня зовут. Ну, что ж, пойдем… Ирис. И… - я вздохнула, - прости за змею.
- Ничего, - улыбнулась Ирис. – Я заслужила. Наверное.
Костер уже почти догорел и я подбросила в него побольше веток, когда Ирис и Кайли вернулись обратно. Они шли рядом, вид у обоих был немного смущенный, но лица не хмурые, и я с огромным облегчением почувствовала, что все закончилось хорошо.
- Давайте ложиться, - сказала Лаки, как ни в чем не бывало. – Мы тут нарвали много высокой густой травы, на ней будет удобно и мягко. А костер можно оставить, его огонь хорошо согревает.
- Наконец-то нам не придется мерзнуть! – сказала я. – Надо было с самого начала разводить на ночь костер.
- Огонь могут заметить, - негромко проговорила Анжела.
- В радиусе пятнадцати километров вокруг нас людей по-прежнему нет, - усмехнулась Кайли. – Так что костер действительно можно оставить. Вот только…
Она приподняла руку с браслетом и на земле рядом с нашим костром появилась небольшое углубление. Кайли спихнула в нее ногой горящие поленья.
- Так будет безопаснее, - сказала она. – Ну а если кто-нибудь свалится туда во сне, мы его потом подлечим. Верно? – И Кайли весело посмотрела на меня.
- Верно! – радостно засмеялась я.
Мы разобрали траву, устроили себе лежанки вокруг очага и стали укладываться. Тепло от огня действительно хорошо согревало и мне сразу же очень захотелось спать.
Ноги мои почти касались ног Анжелы, а моя голова оказалась рядом с головой Ирис.
- Спокойной ночи, Ирис, - тихонько проговорила я.
- Спокойной ночи, Майя, - шепотом ответила мне Ирис. – И спасибо, что заступилась за меня.
- Прости, что ударила тебя тогда, - с искренним раскаянием прошептала я.
- Проехали, - шепнула Ирис.
Я не очень поняла смысл последнего слова Ирис, но тон ее меня успокоил. Я стала придумывать, что бы ей еще сказать хорошего, но вскоре заметила, что Ирис уже мирно сопит, закрыв глаза. Тогда я устроилась поудобнее, чувствуя, как у меня тоже слипаются веки.
Пламя костра слегка потрескивало. Надо было не заниматься ерундой, а с самого начала спать с огнем, потому что на мне, Лаки и Анжеле была совсем легкая одежда, плохо согревающая в прохладные ночи. Мне стало так хорошо и уютно, что даже начало казаться, что на самом деле мы ни в каком ни другом мире, а просто на прогулке где-то недалеко от нашего дома у озера, не успели вернуться и вот заночевали в нашем родном лесу, в котором нет и быть не может никаких опасностей, ну, кроме змей, конечно. По-моему, в какой-то момент, уже проваливаясь в сон, я окончательно в это поверила, и всякие тревожные и невеселые мысли улетучились из моей головы. Я подложила руку под голову и уснула.
Глава 8.
Мы шли уже десятый день, и уже восемь дней никто ни с кем не ссорился, и поэтому на душе у меня было очень легко и даже, я бы сказала, весело. Ну, подумаешь – другой мир. Ну и что? Не очень-то здесь и опасно. Правда, трудновато с едой – чтобы не остаться голодными, приходится убивать всякую живность – змей, птиц да зверьков. Что поделать – нам ведь тоже хочется жить, а без еды здесь не выжить. К тому же Кайли говорит, что ее оружие убивает совсем не больно. С водой немного лучше – как только она кончается, Кайли делает глубокую яму и набирает полную бутылку. Вот только у воды неприятный привкус, но с этим мы смирились. А однажды мы наткнулись на какой-то небольшой пруд, с виду достаточно прозрачный, и я решила, что тут уж мы напьемся вдоволь чистой воды, но Кайли, поводив над прудом рукой и глянув на свой браслет, сказала, что вода плохая, что в ней полно всякой дряни и пить ее нельзя ни в коем случае. И что вообще, это только с виду пруд, а на самом деле – болото с кучей дохлятины на дне. Мы, конечно, огорчились, но перенесли это спокойно и даже легко. А вот пить дождь, который был три дня назад, Кайли разрешила, сказав, что дождик вполне нормальный. Она даже сделала из своего невидимого щита большую воронку и, когда в бутылке под ней набиралось немного воды, по очереди давала каждой из нас попить, и я наконец-то вдоволь напилась прохладной и чистой дождевой воды. Жаль, что у нас только одна бутылка. Будь их больше, можно было бы делать запасы на несколько дней. С другой стороны, хорошо, что у нас вообще есть эта бутылка. И хорошо, что Кайли всегда может наполнить ее подземной водой.
А вообще, Ирис в чем-то была права, когда сказала, что здесь почти как у нас дома. Я и сама иногда ловлю себя на этой мысли. Места, конечно, чужие, ни городов, ни степей здесь нет. Но если представить себе, что мы где-нибудь в нашем лесу, то все очень даже похоже. Но лучше, все-таки, не забывать, что это не наш лес, а совсем другой – незнакомый, хоть и умело притворяющийся нашим.
А еще Ирис сказала, что нам очень повезло, так как была большая вероятность того, что мир, в котором мы очутились, мог оказаться мертвым, то есть без воздуха, и тогда мы сразу умерли бы ужасной смертью. Кайли подтвердила это, сказав, что таких миров ей попадалось достаточно много. И еще она сказала, что Ирис не совсем права, и что если бы этот мир оказался пустым, то перед смертью мы бы отхватили так, что самая большая задница, которая с нами происходила, показалась бы нам сущим пустяком. Я не особо хорошо поняла, что она имела в виду, но спрашивать постеснялась.
Хорошо, что Кайли и Ирис больше не ссорятся. Из-за этого я переживала больше всего. Меня очень сильно угнетало то, что они конфликтовали друг с другом. Да и не только меня – Лаки и Майку тоже, я это чувствовала. А сейчас эти двое, кажется, даже подружились, и нам всем стало легче. Интересно, по сколько им лет? Если судить по тому, что рассказывала о Кайли Лаки, то ей сейчас должно быть больше тридцати. А выглядит она лет на двадцать. Хотя и всем остальным, включая и меня, наверное, также не дашь больше двадцати лет. Ирис, надо полагать, не младше Кайли, а тоже выглядит очень молодо. Да еще к тому же и такая красивая, что иногда даже смотреть страшно. Да и остальные недалеко от нее ушли… Я порою вообще чувствую себя в нашей компании белой вороной – с одной стороны Лаки с Майкой, с другой – Кайли с Ирис, и даже не знаешь, кто из них всех красивее. И тут ты – со своими черными, землистыми волосами… Нет, об этом лучше не думать, а то так тоскливо становится, что хоть плачь. Лучше подумать, например, о Майке. Майка вновь стала веселой и беззаботной, какой мы с Лаки привыкли ее всегда видеть. Во время привалов она пристает с расспросами и разными глупостями к Кайли или Ирис. Не теряя надежды, выпрашивает поносить браслет и возмущается и обзывается, когда Кайли, как обычно, ей отказывает. Один раз она захотела залезть на дерево, чтобы осмотреть округу, но, забравшись уже довольно высоко, сорвалась, упала на землю и сильно ушиблась, и Кайли пришлось ее лечить. А безумно испугавшаяся Лаки в порыве чувств, кажется, очень хотела влепить Майке хорошую затрещину и даже уже подняла руку, но только с горечью посмотрела ей в глаза и, отвернувшись, отошла в сторону.
