– И как я это сделаю? – опешил мельник.
– А так же, как массаж ты делал в минувший день. А ведь в недавнем прошлом ты, как уволень стоял тут, едва завидев грудь, ты как малец зелёный себя не мог сдержать…, – услышав это Очеслав, виновато опустил глаза. – Ты сможешь всё, я в тебя верю, – понизив тон, сказал правитель… Начнём с простейшей похвалы… Взгляни какие груди у Мадлены, сравни их … с …
Правитель замолчал, давая слово мужику.
– … они как… как…, – мельник посмотрел на свои руки и сжал их в кулаки. – … они как… руки после масла… приятно их сжимать и мять… такие мягкие и тёплые…
– Продолжай… – кивнул правитель, с Мадленой обменявшись взглядом, та кивнула, с трудом улыбку удержав.
– … они как … свежая мука в мешке сожмёшь и …
– Стоп… – вмешался царь, резко Очеслава перебив… – Забудь про мельницу, и вспоминай … к примеру вот цветы… – царь выхватил из вазы розу… обсыпав лепестками грудь девицы.
– … я… эээ… – промямлил мельник губы облизнув. – Её цицьки как белый лепесток…
От этих слов Мадлена рассмеялась не в силах больше сдерживать себя… Но царь сумел сдержать улыбку, позвал слугу…, за смехом девы мельник не услышал слов царя. Слуга кивнул и быстро убежал. Вскоре в светлицу к ним вошёл мужчина молодой, да кучерявый светловолосый. В богато росшитой рубахе, подпоясанный шёлковым поясом и льняных штанах, обутый в башмаки.
– Вот, Услад тебе поможет…
Вошедший вдруг слуга, поспешно подошёл к царю. Правитель фразу не закончил, давая знак прислужке говорить. Тот тихо что-то произнёс, получил в ответ кивок и поспешил уйти.
– Я вас оставлю ненадолго, – нахмурив брови произнёс правитель. – Пока меня не будет, ты Очеслав, обучишься науке краснослова. Услад, придворный стихоплёт, тебе всё разъяснит. Ты справился с массажем и с красноречьем, я уверен, ты тоже совладаешь.
Оставив их, царь поспешно шёл по коридорам, в сопровождении слуги.
Дойдя до запертых дверей по знаку, створки распахнулись, и царь вошёл.
Понтелей невольно вздрогнул, прижав к груди походный инструмент, отступив от входа.
– Да что ж ты дёрганный такой? – нахмурив брови возмутился царь, от этих слов сапожник лишь сильнее сжался. Увидев это, царь смягчил свой тон и улыбнулся. – Как звать тебя? – спросил он мужика.
– Понтелеем отец назвал, и он же мастерство сапожное своё мне передал.
– Ты молодец, что чтишь заветы предков. И слышал я, что мастер ты хороший… А значит, и в других науках, ты тоже так же сможешь преуспеть… Идём, нас ждёт учитель…
– Но … я…
– Конечно ты… – не дал правитель мужику договорить, и первый вышел в коридор.
Поплёлся Понтелей вслед за царём. Прошли по коридорам, подошли к резной двери, по знаку створки распахнулись, Понтелей чрез силу сделал шаг, и дверь за ним закрылась.
Пред ними были богатые покои. Всюду ковры, на окнах шторы, и ложе, накрытое узорным покрывалом с цветными мягкими подушками. Девица, улыбаясь, с постели выгибаясь поднялась, потягиваясь, встала и направилась к столу. По знаку царскому, взяла графин, бокал, покачивая бёдрами, едва прикрытая узорным пеньюаром к сапожнику направилась… Тот, хмуря брови отступил, глаза не поднимая, но от протянутого девицей кубка отказаться не посмел. И покосившись на царя поспешно кубок осушил.
– Присядем, – перст правителя указал на расписной ковёр, усыпанный подушками, и Понтелей покорно сел на пол…сжимая инструмент двумя руками…
По знаку царскому девица, наполнила бокал повторно и низко наклоняясь к сапожнику с улыбкой протянула угощенье.
Тот, облизнув сухие губы, взял кубок, быстро выпил, занюхав по привычки рукавом, отдал пустую чарку.
Царь снова подал знак, и дева, Понтелею подмигнув, качнула бёдрами и отошла к столу поставила кувшин и кубок. Откуда-то послышалась мелодия заморская, но приятная на слух, и дева, подхватив мотив, затанцевала. Она была стройна и грациозна. Движенья плавны и легки. Взмах рук, качнула бёдрами, прогнулась, встала, взмах ноги… изящный поворот, наклон и снова взмах руки… и вдруг… затмив собой льющийся мотив, раздался громкий храп… девица аж остановилась…
Сапожник, завалившись на подушки, крепко спал походный инструмент даже во сне сжимая крепко…
Царь подал знак всё прекратить. Мелодия затихла, дева замерла, растерянно и вдруг стыдливо, решила пеньюаром себя прикрыть.
– Ха-ха-ха… вот это сапожник, – загоготали у костра. – Ну и мужик… пред ним деваха полуголая танцует, а он храпит… – смех слушателей перебил рассказчика и он, хитро прищурившись, с улыбкой ждал пока друзья наговорятся...
– Ну как же так… – вопил Лёхан вскочив и тут же сел, эмоциями, не владея … – Ну как так можно было… ух мне б сюда эту девицу…
– И ты б как мальчик заробел, – смеясь не дал ему договорить Илья и дружным смехом его все поддержали.
– Да ну вас, – отмахнулся обижено Лёхан, и тут же переключился на рассказчика. – Ну что там дальше было, Дубня, чего ты замолчал…
Царь задумчиво смотрел на спящего сапожника, затем дал знак девице быть свободной. Сам тоже встал и вышел, отдав приказ следить за мужиком, а сам вернулся к Очеславу.
А там ученье шло полным ходом. Услад в задоре пылком, словами, словно лепестками Мадлену осыпал… «… и как прекрасны ваши очи… и стройный стан… и груди словно сладкий сочный плод заморский, к ним так и хочется припасть …»
– …да, да … кивал согласно мельник, в речь встревая … – Я эти тити б так и сжал… – и руки мужика, против его воли, тут же рефлекторно отреагировали на слова, сжимая пальцы.
– А эти губы, медовой сладости полны, я б к ним прильнул, уйдя в блаженный рай …
– … и я… и я… – кивал мужик… облизывая губы… – Облобызал бы их как сочный помидор, когда он только сорван с грядки… он весь горячий, спелый, сладкий, надкусишь его он соком брызжет прямо в ро…
– Ну как у вас дела? – спросил правитель тихонько к Мадлене подойдя…
Та, с трудом сдержав улыбку, кивнула, послав воздушный поцелуй Усладу и Очеславу.
Те замолчали, резко оборвав себя на полуслове, увидев вошедшего царя…
– Вы продолжайте, продолжайте, – махнул рукой правитель, присев на мягкие подушки, давая знак слуге подать ему вина.
По знаку царскому, Услад продолжил свою речь:
– … и стройный стан как гибкая лоза …
– … да, да, ух… как я мял эти бока… – добавил мельник, снова закивав…
– Он безнадёжен… – зашептала дева на ухо царю, придвинувшись.
– Дай ему время… – ответил царь.
Мадлена улыбнулась про себя и снова поцелуй воздушный послала мельнику и подмигнув Усладу.
И стихоплёт продолжил речью распыляясь, он ссыпал комплименты не жалея слов. Сравнил Мадлену он с цветами, потом на фрукты перешёл… и мастерски вплетая в изреченья Услад, то вспомнил, шёлк волос, и бархат кожи, и холод льда в глазах рассерженной девицы… и тут же нежность, когда сменила гнев на милость… и трепет утренней росы, когда дрожат ресницы прикрывая томный взгляд… и звёзды, и луну на небе и солнце тоже не забыл…
Мельник кивал.
– … да… да… когда намазанной ладонью я по ноге веду… она от масла вся блестит… и по спине были мурашки, когда рукой я проводил… И кожа сразу, как у гуся, пупырышками занялась …, но я погладил её и она вся, выгибаяся стонала…
– О Боги, – тихо выдала Мадлена, покосившись на царя, правитель, к счастью, этого не слышал.
А Очеслав продолжил…
– … и груди девы словно два… – пауза… – Нет… две репы в средине лета… ещё не выросли… упругие, но если их полить… Сжимать руками их приятно… и ноги стройные, как у кобылки молодой, когда её ты чистишь щёткой, убрав навоз, она вся телом затрясётся, фыркает от удовольствия, переступая и стуча копытами … а зад…, ну…, то есть попа… как у молодого поросёнка… когда его поймаешь… подмышкой так зажмёшь, пяточком назад … он весь визжит, а попка с хвостиком торчащим … такая гладкая… что…
– … что, обхватив руками упругость тела, ты ощутишь горячий пыл и тут же телеса твои вдруг оживут, приподнимаясь, желая …
– … желая… – тут же мельник подхватил, кивая… – … ейные раздвинуть ноги стянуть портки и…
– …и окунуться в рай блаженный, войти поглубже …
– Стоп… – перебил их царь. – Вот тут, пожалуй … пока …не будем мы спешить.
Услад кивнул, и подмигнув Мадлене он продолжил…
– Но в райский сад закрыты пока двери, и нужно отомкнуть замок, а в связке нашей множество ключей какой из них нам подойдёт… возможно этот маленький и тонкий, а может тот, что в связке самый длинный…
– … ааа… – воскликнул мельник… – Кажется я понял… ключи – это красивые слова, что нужно мне сказать, чтоб дева сама раздвинула предо мной ноги…
– О боги… – воскликнула Мадлена прикрыв лицо руками подавляя в себе хохот.
– Ты правильно всё понял, – закивал правитель улыбаясь. – Урок сегодня ты полностью усвоил… иди домой и завтра снова приходи с женой, твоё ученье мы продолжим…
Наш мельник шёл, бубня себе под нос…
– … ключ – это слово. А что… тут всё ж понятно, я даже к лошади, когда иду и, прежде чем её запрячь поглажу, и добрым словом награжу… Она скотина же, а всё то понимает, и фыркнет мне в ответ… а если я сердитый к ней приду, она ответит мне, но фыркнет недовольно и без кнута не хочет слушаться… а женщина… – пауза. – Она ж всё понимает… и ласковое слово … – снова пауза, и мельник аж остановился, переосмысляя… – Да как же раньше я этого не видел… Василина… милая моя жена… она ж моя ромашка, он рефлекторно наклонился, сорвал цветок, – …а я её… – мельник осмотрелся. Он шёл вдоль наполовину скошенного поля, и ветерок шумел листвою в лесополке. Над ним синело небо с облаками. Очеслав вздохнул, и запах свежескошенной травы прогнал остатки благовоний… – вот он мой рай… – с улыбкой произнёс мужик… – Эх сюда б сейчас мне Василину… упасть с ней в свежую траву… сорвать с неё ненужную одежду… осыпал я б ей цветами, погладил нежно так бока, и грудь помял бы осторожно, облобызав и… – тьфу ты… – сплюнул мельник прогоняя мысли… – швырнул в траву недавно сорванный цветок и поспешил домой. Но вдруг остановился, улыбнулся… собрал букет из полевых цветов, и не останавливаясь больше пошёл домой.
Понтелей проснулся, открыл глаза и резко сел, испуганно осматриваясь… после сна он плохо понимал, что с ним и где он находился … Немного посидев, он встал, не отпуская походный инструмент, и озираясь направился к двери. Она была не заперта и тот спокойно вышел, замерев увидев царского слугу.
– Вам завтра велено прийти без инструмента, – сказал слуга. Давая знак идти за ним.
Оглядываясь, сапожник шёл за провожатым, зажав руками инструмент так, что побелели пальцы.
Спокойно вышли за ворота, и служка, не прощаясь поспешил уйти.
Сапожник постоял немного, озираясь и косясь на стражу, пошёл домой.
Он шёл вдоль полей и лесополок, не поднимая головы. – «Что происходит…, что хочет царь… Он спал в покоях во дворце… и пил … и эта странна девица… что все они хотят … зачем мне завтра снова явиться надобно к царю… меня работа ждёт… заказы… и что сейчас я дома расскажу…» – рой мыслей в беспорядке разбередили душу мужику. И Понтелей нарочно не спешил, пытаясь избавиться от бунта в голове. «… за что мне это наказанье… в чём Бога я вдруг прогневил… я жил себе не нарушая правил, шил сапоги, и сына возрастил… Зачем теперь мне всё вот это…» – сапожник замер руки опустив… А пред глазами, как живая, возникла дева в танце выгибаясь и улыбалася ему. – «… да чтоб тебя» – сердился Понтелей мотая головой, чтобы прогнать вдруг нежеланный образ туманящий и так уставший от тяжёлых думок разум.
Домой пришёл он когда уже стемнело. Украдкой попытался скрыться в мастерской, но верный пёс, обрадовшись хозяину, запрыгал, лая на весь двор. На шум из дома вышла Дуня.
Опасаясь её расспросов, сапожник поспешил к колодцу и жажду, жадно утоляя набрал в рот воды, шумно умываясь. Жена лишь молча полотенце протянула, и повернувшись собралась уйти, но вдруг остановилась …
– Я тебе ужин в мастерской накрыла… – сказала это и ушла не обернувшись.
Сапожник с облегченьем выдохнул, порадовавшись кроткости жены, закрылся в мастерской поужинал и лёг на мягкую подстилку… Закрыл глаза, но сон спасительный не шёл. А снова дева пред глазами встала как живая… Едва прикрыта пеньюаром, она склонилась над ним… И бесполезно было гнать это виденье… Не помогла холодная вода, и свежий воздух… и даже по щекам себя он, отхлестав, не смог прогнать девицу из сознанья. И Лейла словно ожила тут в мастерской, протягивая кубок наклонилася к нему бесстыдно оголившись и улыбаясь…
Всю ночь промучился бедняга Понтелей. И лишь петухи запели поутру, он встал, умылся, и пытаясь спрятаться от приставучих грёз в домашнюю рутину занырнув. Он с остервенением очистил весь навоз в свинарнике, в кровнике и на конюшне… Помыл, коров, коней, свиней и коз. Почистил двор и вывез всё на кучу… Воды с колодца натаскал… убрал в сарае, мастерской…
Жена, неслышной тенью завтрак принесла, поставила на стол и вдруг пропала. И сын, поспешно взяв косу, ушёл…
Двор вдруг словно опустел…, но Понтелей ушедший в свои мысли, этого даже не заметил.
Позавтракал, не ощущая вкуса, собрался и отправился к царю.
Нарочно шёл он дальнюю дорогой, избегая хожих троп, чтоб не нарваться на расспросы случайно встретив вдруг прохожих.
И мельник тоже проснулся с петухами. Управку во дворе никто не отменял… и натаскав воды с колодца, сегодня стирка у жены… он поспешил на мельницу там со вчера стоят мешки с зерном…
Управившись с делами, Очеслав с женой к царю пошли…
Идя за мужем Василена терялась в думках, – «… ну ладно мужа… а я зачем нужна царю? Неужто он опять меня …» – зарделась краской женщина, следя за мужем. Тот, к счастью, шёл не оборачиваясь. И пытаясь усмирить сердечный пыл, она взглянула на поля. – «Какой простор и красота, пшеница колосится, уж скоро убирать пора. Богатый будет снова урожай… И руки слуг царя такие сильные… тьфу ты… А вот и яблоки поспели…» – сорвала на ходу она одно, переключив своё внимание на лесполку. Обтёрла фрукт передником и поднеся к губам она вдохнула его запах, надкусила сочный плод и тут же, в памяти всплыло, как сладкие уста, слились с ней крепком поцелуе… И руки сильные её схватили, подняли и …» – поперхнувшись яблоком Василина закашлялась, привлекая вниманье мужа.
– Ты чего там? – насторожился мельник, обернувшись.
– Не ожидала, что яблоко окажется настолько сочным… – прокашлявшись, ответила она.
– Да… – удивился мельник, воротясь … сорвал он пару штук и поспешил догнать жену, жуя на ходу яблоком… – И правда вкусно. Когда обратно мы пойдём, надо будет насобирать…
– Хорошо, – кивнула Василина, сделав вид, что плодом так увлечена, что не может даже говорить.
И мельник тоже смачно захрустел.
По пути они срывали и другие ягоды и фрукты.
Так они и подошли к дворцу.
Царь в тронном зале приветливо их встретил. И сразу дал распоряжение слуги.
– Пока мы с Очеслав будем заняты, ты дочь моя, нас подожди, слуга тебя проводит…
Забилось сердце бешено в груди, когда слуга пред девой двери распахнул… И Василина затаив дыхание вошла в знакомые покои, нервно передник теребя и озираясь, высматривая слуг царя.
– Ха-ха-ха, – загоготали у костра… Дождалась баба своего счастья, сейчас её царёвы слуги…
– И после них она пошлёт подальше мужика… и снова прибежит к царю… ха-ха-ха…
– Так, тихо вам – замахал руками на собравшихся Лёхан. – Ну, что там Дубня, дальше было …
– А так же, как массаж ты делал в минувший день. А ведь в недавнем прошлом ты, как уволень стоял тут, едва завидев грудь, ты как малец зелёный себя не мог сдержать…, – услышав это Очеслав, виновато опустил глаза. – Ты сможешь всё, я в тебя верю, – понизив тон, сказал правитель… Начнём с простейшей похвалы… Взгляни какие груди у Мадлены, сравни их … с …
Правитель замолчал, давая слово мужику.
– … они как… как…, – мельник посмотрел на свои руки и сжал их в кулаки. – … они как… руки после масла… приятно их сжимать и мять… такие мягкие и тёплые…
– Продолжай… – кивнул правитель, с Мадленой обменявшись взглядом, та кивнула, с трудом улыбку удержав.
– … они как … свежая мука в мешке сожмёшь и …
– Стоп… – вмешался царь, резко Очеслава перебив… – Забудь про мельницу, и вспоминай … к примеру вот цветы… – царь выхватил из вазы розу… обсыпав лепестками грудь девицы.
– … я… эээ… – промямлил мельник губы облизнув. – Её цицьки как белый лепесток…
От этих слов Мадлена рассмеялась не в силах больше сдерживать себя… Но царь сумел сдержать улыбку, позвал слугу…, за смехом девы мельник не услышал слов царя. Слуга кивнул и быстро убежал. Вскоре в светлицу к ним вошёл мужчина молодой, да кучерявый светловолосый. В богато росшитой рубахе, подпоясанный шёлковым поясом и льняных штанах, обутый в башмаки.
– Вот, Услад тебе поможет…
Вошедший вдруг слуга, поспешно подошёл к царю. Правитель фразу не закончил, давая знак прислужке говорить. Тот тихо что-то произнёс, получил в ответ кивок и поспешил уйти.
– Я вас оставлю ненадолго, – нахмурив брови произнёс правитель. – Пока меня не будет, ты Очеслав, обучишься науке краснослова. Услад, придворный стихоплёт, тебе всё разъяснит. Ты справился с массажем и с красноречьем, я уверен, ты тоже совладаешь.
Оставив их, царь поспешно шёл по коридорам, в сопровождении слуги.
Дойдя до запертых дверей по знаку, створки распахнулись, и царь вошёл.
Понтелей невольно вздрогнул, прижав к груди походный инструмент, отступив от входа.
– Да что ж ты дёрганный такой? – нахмурив брови возмутился царь, от этих слов сапожник лишь сильнее сжался. Увидев это, царь смягчил свой тон и улыбнулся. – Как звать тебя? – спросил он мужика.
– Понтелеем отец назвал, и он же мастерство сапожное своё мне передал.
– Ты молодец, что чтишь заветы предков. И слышал я, что мастер ты хороший… А значит, и в других науках, ты тоже так же сможешь преуспеть… Идём, нас ждёт учитель…
– Но … я…
– Конечно ты… – не дал правитель мужику договорить, и первый вышел в коридор.
Поплёлся Понтелей вслед за царём. Прошли по коридорам, подошли к резной двери, по знаку створки распахнулись, Понтелей чрез силу сделал шаг, и дверь за ним закрылась.
Пред ними были богатые покои. Всюду ковры, на окнах шторы, и ложе, накрытое узорным покрывалом с цветными мягкими подушками. Девица, улыбаясь, с постели выгибаясь поднялась, потягиваясь, встала и направилась к столу. По знаку царскому, взяла графин, бокал, покачивая бёдрами, едва прикрытая узорным пеньюаром к сапожнику направилась… Тот, хмуря брови отступил, глаза не поднимая, но от протянутого девицей кубка отказаться не посмел. И покосившись на царя поспешно кубок осушил.
– Присядем, – перст правителя указал на расписной ковёр, усыпанный подушками, и Понтелей покорно сел на пол…сжимая инструмент двумя руками…
По знаку царскому девица, наполнила бокал повторно и низко наклоняясь к сапожнику с улыбкой протянула угощенье.
Тот, облизнув сухие губы, взял кубок, быстро выпил, занюхав по привычки рукавом, отдал пустую чарку.
Царь снова подал знак, и дева, Понтелею подмигнув, качнула бёдрами и отошла к столу поставила кувшин и кубок. Откуда-то послышалась мелодия заморская, но приятная на слух, и дева, подхватив мотив, затанцевала. Она была стройна и грациозна. Движенья плавны и легки. Взмах рук, качнула бёдрами, прогнулась, встала, взмах ноги… изящный поворот, наклон и снова взмах руки… и вдруг… затмив собой льющийся мотив, раздался громкий храп… девица аж остановилась…
Сапожник, завалившись на подушки, крепко спал походный инструмент даже во сне сжимая крепко…
Царь подал знак всё прекратить. Мелодия затихла, дева замерла, растерянно и вдруг стыдливо, решила пеньюаром себя прикрыть.
– Ха-ха-ха… вот это сапожник, – загоготали у костра. – Ну и мужик… пред ним деваха полуголая танцует, а он храпит… – смех слушателей перебил рассказчика и он, хитро прищурившись, с улыбкой ждал пока друзья наговорятся...
– Ну как же так… – вопил Лёхан вскочив и тут же сел, эмоциями, не владея … – Ну как так можно было… ух мне б сюда эту девицу…
– И ты б как мальчик заробел, – смеясь не дал ему договорить Илья и дружным смехом его все поддержали.
– Да ну вас, – отмахнулся обижено Лёхан, и тут же переключился на рассказчика. – Ну что там дальше было, Дубня, чего ты замолчал…
Царь задумчиво смотрел на спящего сапожника, затем дал знак девице быть свободной. Сам тоже встал и вышел, отдав приказ следить за мужиком, а сам вернулся к Очеславу.
А там ученье шло полным ходом. Услад в задоре пылком, словами, словно лепестками Мадлену осыпал… «… и как прекрасны ваши очи… и стройный стан… и груди словно сладкий сочный плод заморский, к ним так и хочется припасть …»
– …да, да … кивал согласно мельник, в речь встревая … – Я эти тити б так и сжал… – и руки мужика, против его воли, тут же рефлекторно отреагировали на слова, сжимая пальцы.
– А эти губы, медовой сладости полны, я б к ним прильнул, уйдя в блаженный рай …
– … и я… и я… – кивал мужик… облизывая губы… – Облобызал бы их как сочный помидор, когда он только сорван с грядки… он весь горячий, спелый, сладкий, надкусишь его он соком брызжет прямо в ро…
– Ну как у вас дела? – спросил правитель тихонько к Мадлене подойдя…
Та, с трудом сдержав улыбку, кивнула, послав воздушный поцелуй Усладу и Очеславу.
Те замолчали, резко оборвав себя на полуслове, увидев вошедшего царя…
– Вы продолжайте, продолжайте, – махнул рукой правитель, присев на мягкие подушки, давая знак слуге подать ему вина.
По знаку царскому, Услад продолжил свою речь:
– … и стройный стан как гибкая лоза …
– … да, да, ух… как я мял эти бока… – добавил мельник, снова закивав…
– Он безнадёжен… – зашептала дева на ухо царю, придвинувшись.
– Дай ему время… – ответил царь.
Мадлена улыбнулась про себя и снова поцелуй воздушный послала мельнику и подмигнув Усладу.
И стихоплёт продолжил речью распыляясь, он ссыпал комплименты не жалея слов. Сравнил Мадлену он с цветами, потом на фрукты перешёл… и мастерски вплетая в изреченья Услад, то вспомнил, шёлк волос, и бархат кожи, и холод льда в глазах рассерженной девицы… и тут же нежность, когда сменила гнев на милость… и трепет утренней росы, когда дрожат ресницы прикрывая томный взгляд… и звёзды, и луну на небе и солнце тоже не забыл…
Мельник кивал.
– … да… да… когда намазанной ладонью я по ноге веду… она от масла вся блестит… и по спине были мурашки, когда рукой я проводил… И кожа сразу, как у гуся, пупырышками занялась …, но я погладил её и она вся, выгибаяся стонала…
– О Боги, – тихо выдала Мадлена, покосившись на царя, правитель, к счастью, этого не слышал.
А Очеслав продолжил…
– … и груди девы словно два… – пауза… – Нет… две репы в средине лета… ещё не выросли… упругие, но если их полить… Сжимать руками их приятно… и ноги стройные, как у кобылки молодой, когда её ты чистишь щёткой, убрав навоз, она вся телом затрясётся, фыркает от удовольствия, переступая и стуча копытами … а зад…, ну…, то есть попа… как у молодого поросёнка… когда его поймаешь… подмышкой так зажмёшь, пяточком назад … он весь визжит, а попка с хвостиком торчащим … такая гладкая… что…
– … что, обхватив руками упругость тела, ты ощутишь горячий пыл и тут же телеса твои вдруг оживут, приподнимаясь, желая …
– … желая… – тут же мельник подхватил, кивая… – … ейные раздвинуть ноги стянуть портки и…
– …и окунуться в рай блаженный, войти поглубже …
– Стоп… – перебил их царь. – Вот тут, пожалуй … пока …не будем мы спешить.
Услад кивнул, и подмигнув Мадлене он продолжил…
– Но в райский сад закрыты пока двери, и нужно отомкнуть замок, а в связке нашей множество ключей какой из них нам подойдёт… возможно этот маленький и тонкий, а может тот, что в связке самый длинный…
– … ааа… – воскликнул мельник… – Кажется я понял… ключи – это красивые слова, что нужно мне сказать, чтоб дева сама раздвинула предо мной ноги…
– О боги… – воскликнула Мадлена прикрыв лицо руками подавляя в себе хохот.
– Ты правильно всё понял, – закивал правитель улыбаясь. – Урок сегодня ты полностью усвоил… иди домой и завтра снова приходи с женой, твоё ученье мы продолжим…
Наш мельник шёл, бубня себе под нос…
– … ключ – это слово. А что… тут всё ж понятно, я даже к лошади, когда иду и, прежде чем её запрячь поглажу, и добрым словом награжу… Она скотина же, а всё то понимает, и фыркнет мне в ответ… а если я сердитый к ней приду, она ответит мне, но фыркнет недовольно и без кнута не хочет слушаться… а женщина… – пауза. – Она ж всё понимает… и ласковое слово … – снова пауза, и мельник аж остановился, переосмысляя… – Да как же раньше я этого не видел… Василина… милая моя жена… она ж моя ромашка, он рефлекторно наклонился, сорвал цветок, – …а я её… – мельник осмотрелся. Он шёл вдоль наполовину скошенного поля, и ветерок шумел листвою в лесополке. Над ним синело небо с облаками. Очеслав вздохнул, и запах свежескошенной травы прогнал остатки благовоний… – вот он мой рай… – с улыбкой произнёс мужик… – Эх сюда б сейчас мне Василину… упасть с ней в свежую траву… сорвать с неё ненужную одежду… осыпал я б ей цветами, погладил нежно так бока, и грудь помял бы осторожно, облобызав и… – тьфу ты… – сплюнул мельник прогоняя мысли… – швырнул в траву недавно сорванный цветок и поспешил домой. Но вдруг остановился, улыбнулся… собрал букет из полевых цветов, и не останавливаясь больше пошёл домой.
Понтелей проснулся, открыл глаза и резко сел, испуганно осматриваясь… после сна он плохо понимал, что с ним и где он находился … Немного посидев, он встал, не отпуская походный инструмент, и озираясь направился к двери. Она была не заперта и тот спокойно вышел, замерев увидев царского слугу.
– Вам завтра велено прийти без инструмента, – сказал слуга. Давая знак идти за ним.
Оглядываясь, сапожник шёл за провожатым, зажав руками инструмент так, что побелели пальцы.
Спокойно вышли за ворота, и служка, не прощаясь поспешил уйти.
Сапожник постоял немного, озираясь и косясь на стражу, пошёл домой.
Он шёл вдоль полей и лесополок, не поднимая головы. – «Что происходит…, что хочет царь… Он спал в покоях во дворце… и пил … и эта странна девица… что все они хотят … зачем мне завтра снова явиться надобно к царю… меня работа ждёт… заказы… и что сейчас я дома расскажу…» – рой мыслей в беспорядке разбередили душу мужику. И Понтелей нарочно не спешил, пытаясь избавиться от бунта в голове. «… за что мне это наказанье… в чём Бога я вдруг прогневил… я жил себе не нарушая правил, шил сапоги, и сына возрастил… Зачем теперь мне всё вот это…» – сапожник замер руки опустив… А пред глазами, как живая, возникла дева в танце выгибаясь и улыбалася ему. – «… да чтоб тебя» – сердился Понтелей мотая головой, чтобы прогнать вдруг нежеланный образ туманящий и так уставший от тяжёлых думок разум.
Домой пришёл он когда уже стемнело. Украдкой попытался скрыться в мастерской, но верный пёс, обрадовшись хозяину, запрыгал, лая на весь двор. На шум из дома вышла Дуня.
Опасаясь её расспросов, сапожник поспешил к колодцу и жажду, жадно утоляя набрал в рот воды, шумно умываясь. Жена лишь молча полотенце протянула, и повернувшись собралась уйти, но вдруг остановилась …
– Я тебе ужин в мастерской накрыла… – сказала это и ушла не обернувшись.
Сапожник с облегченьем выдохнул, порадовавшись кроткости жены, закрылся в мастерской поужинал и лёг на мягкую подстилку… Закрыл глаза, но сон спасительный не шёл. А снова дева пред глазами встала как живая… Едва прикрыта пеньюаром, она склонилась над ним… И бесполезно было гнать это виденье… Не помогла холодная вода, и свежий воздух… и даже по щекам себя он, отхлестав, не смог прогнать девицу из сознанья. И Лейла словно ожила тут в мастерской, протягивая кубок наклонилася к нему бесстыдно оголившись и улыбаясь…
Всю ночь промучился бедняга Понтелей. И лишь петухи запели поутру, он встал, умылся, и пытаясь спрятаться от приставучих грёз в домашнюю рутину занырнув. Он с остервенением очистил весь навоз в свинарнике, в кровнике и на конюшне… Помыл, коров, коней, свиней и коз. Почистил двор и вывез всё на кучу… Воды с колодца натаскал… убрал в сарае, мастерской…
Жена, неслышной тенью завтрак принесла, поставила на стол и вдруг пропала. И сын, поспешно взяв косу, ушёл…
Двор вдруг словно опустел…, но Понтелей ушедший в свои мысли, этого даже не заметил.
Позавтракал, не ощущая вкуса, собрался и отправился к царю.
Нарочно шёл он дальнюю дорогой, избегая хожих троп, чтоб не нарваться на расспросы случайно встретив вдруг прохожих.
И мельник тоже проснулся с петухами. Управку во дворе никто не отменял… и натаскав воды с колодца, сегодня стирка у жены… он поспешил на мельницу там со вчера стоят мешки с зерном…
Управившись с делами, Очеслав с женой к царю пошли…
Глава 7
Идя за мужем Василена терялась в думках, – «… ну ладно мужа… а я зачем нужна царю? Неужто он опять меня …» – зарделась краской женщина, следя за мужем. Тот, к счастью, шёл не оборачиваясь. И пытаясь усмирить сердечный пыл, она взглянула на поля. – «Какой простор и красота, пшеница колосится, уж скоро убирать пора. Богатый будет снова урожай… И руки слуг царя такие сильные… тьфу ты… А вот и яблоки поспели…» – сорвала на ходу она одно, переключив своё внимание на лесполку. Обтёрла фрукт передником и поднеся к губам она вдохнула его запах, надкусила сочный плод и тут же, в памяти всплыло, как сладкие уста, слились с ней крепком поцелуе… И руки сильные её схватили, подняли и …» – поперхнувшись яблоком Василина закашлялась, привлекая вниманье мужа.
– Ты чего там? – насторожился мельник, обернувшись.
– Не ожидала, что яблоко окажется настолько сочным… – прокашлявшись, ответила она.
– Да… – удивился мельник, воротясь … сорвал он пару штук и поспешил догнать жену, жуя на ходу яблоком… – И правда вкусно. Когда обратно мы пойдём, надо будет насобирать…
– Хорошо, – кивнула Василина, сделав вид, что плодом так увлечена, что не может даже говорить.
И мельник тоже смачно захрустел.
По пути они срывали и другие ягоды и фрукты.
Так они и подошли к дворцу.
Царь в тронном зале приветливо их встретил. И сразу дал распоряжение слуги.
– Пока мы с Очеслав будем заняты, ты дочь моя, нас подожди, слуга тебя проводит…
Забилось сердце бешено в груди, когда слуга пред девой двери распахнул… И Василина затаив дыхание вошла в знакомые покои, нервно передник теребя и озираясь, высматривая слуг царя.
– Ха-ха-ха, – загоготали у костра… Дождалась баба своего счастья, сейчас её царёвы слуги…
– И после них она пошлёт подальше мужика… и снова прибежит к царю… ха-ха-ха…
– Так, тихо вам – замахал руками на собравшихся Лёхан. – Ну, что там Дубня, дальше было …
