– Я разберусь с этим, – нахмурился Велард после моих слов. Осмотрел толпу, обернулся ко мне, и улыбнулся так, что стало жарко. – Куда хочешь пойти?
– Не знаю, – пожала я плечами. – А куда бы ты посоветовал?
– Я тоже давно не бывал на городских праздниках, – ухмыльнулся мужчина. – Давай осмотримся?
Я кивнула. Велард взял меня за руку и повёл вокруг площади. Лотки со сладостями, со всевозможными безделушками, клоун с котом, перед которым на снегу лежала шляпа для монет; на дальнем краю был залит каток и насыпана снежная горка, но там каталось одни дети. Когда вокруг начинали толкаться, Велард шёл чуть позади, чтобы загородить от толпы, и придерживал меня за руку или за талию, а я забывала, как дышать.
На крыльце ратуши шло кукольное представление, стоящие вокруг люди то и дело смеялись, но за спинами было совершенно ничего не видно. Расстроенно вздохнув, я пошла было дальше, но внезапно почувствовала чьи-то руки на талии, земля ушла из-под ног, и я оказалась на плече Веларда. Только и успела вскрикнуть, а эдельвульф добродушно произнёс:
– Так тебе будет лучше видно. Не бойся, не уроню. О, смотри, злой колдун уже похитил принцессу!
Я тут же всё внимание устремила на сцену на ступенях ратуши. Когда рыцарь пришёл спасать возлюбленную и сражался с колдуном, я, забывшись, подпрыгивала на плече Веларда и вместе с толпой зрителей кричала рыцарю, что враг вон он, за его спиной. Потом я громко хлопала, так, что едва не отбила ладошки. Когда зрители стали расходиться, Велард осторожно опустил меня на землю.
– Ну как, понравилось? – глаза чёрного оборотня сияли.
– Очень! – я подпрыгнула и хлопнула в ладоши, но, опомнившись, спрятала руки в муфту. – Куда дальше?
– Хочешь какао? – спросил Велард.
– Хочу! – тут же отозвалась я. И на всякий случай уточнила. – А что это?
В этих негостеприимных холодных краях в преддверии северных гор темнота опускалась рано, особенно зимой. Несмотря на то, что я замёрзла и устала, я очень, безумно жалела, что праздник подходил к концу. Велард был любезен, не отходил от меня ни на шаг, покупал пряники и согревающие напитки. И вокруг было море всего интересного. Мы посмотрели ещё одно представление, я бросила монетку для кота, который по указанию клоуна послушно ходил по тонкой дощечке и прыгал в кольцо. Вокруг сновали довольные горожане, семьями и поодиночке; в толпе порой мелькали знакомые лица, я увидела чинно прогуливающуюся под руку с мужем госпожу Дору, издали кивнула Сальвадору, заметила мелькнувшие белые волосы, потом вдали увидела парня с выбившимися из-под шапки рыжими прядями, удивилась гриве роскошных иссиня-черных волос проходившей мимо дамы. Отвлекаться на прохожих было некогда, Велард постоянно показывал или говорил мне что-нибудь интересное. Мне было безумно весело, я никогда в жизни не чувствовала себя настолько живой.
Уже начало темнеть, когда Велард увидел кого-то из знакомых.
– Извини, мне нужно отойти. Подождёшь немного? Потом я провожу тебя до дома.
– Хорошо, – кивнула я и присела на скамью у катка. Родители забирали детей, на огороженном снежным забором льду остался лишь один парень, выписывавший в дальнем углу какие-то сложные фигуры. Веларда всё не было. Решившись, я взяла за мелкую монетку у дежурившего рядом с катком лавочника лезвия, неумело примотала их шнурками к ботинкам. Держась за ограду, вышла на лёд. Странные ощущения. Я неуверенно шагнула вперёд, лезвия заскользили по льду. Здорово! Однако буквально через миг ноги предательски разъехались в разные стороны, и я бы упала, если бы чьи-то руки не подхватили у самой земли.
– Осторожно! Ты первый раз на катке? – надо мной навис парень, что катался в дальнем углу. Я кивнула. – Не переживай, в первый раз у всех так. Смотри, как нужно ноги ставить. Не параллельно, а немножко в стороны.
Парень поставил меня на ноги и, пока я неловко пыталась совладать со льдом, лезвиями и собственными ногами, наворачивал круги вокруг.
– Ага, так. Ты молодец, быстро учишься. А чья будешь?
Я подняла взгляд на парня и только теперь поняла, почему он так легко поймал меня. Молодой эдельвульф. Не в мехах, как кланники Веларда, но и не в синем. Пока я разглядывала незнакомца, тот потянул носом.
– Из клана Веларда, так? Везёт. Я бы тоже к ним пошел, да они просто так любого не берут. Ой.
Я проследила за взглядом парня. За бортиком стоял хмурый Велард. Я поехала к нему, радуясь, что уже целых три шага держусь от того, чтобы упасть. Хотелось, чтобы Велард похвалил меня за успехи в непростом деле покорения льда, однако у чёрного оборотня, похоже, испортилось настроение. Стоило подъехать ближе, Велард недовольно рыкнул, подхватил меня, перенёс через бортик и посадил на скамью.
– Да ты замёрзла и продрогла! Нельзя так. Зачем ты вообще пошла на этот каток.
Я промолчала. Стало грустно. Велард сам снял лезвия, легко, одним движением, хотя я так долго и старательно затягивала ремешки. Бросил лезвия на прилавок перед лавочником и, взяв меня за руку, повёл прочь. Я оглянулась.
– Хочешь вернуться к тому парню? Он тебе понравился? – стиснув зубы, процедил Велард. Я поёжилась от его тона.
– Нет, что ты. Просто я не попрощалась, это неприлично, – отозвалась я. На самом деле просто было грустно, что день заканчивается, и что я толком не покаталась, хотя и заплатила целую монету.
– Прилично, неприлично. Забудь уже про эти дурацкие правила. У нас всё иначе, ясно?
Я расстроилась. И от тона, каким вдруг заговорил Велард, и вообще… Стараясь не показывать своих чувств, подняла голову и наткнулась на внимательный взгляд оборотня.
– Прости. Я просто волнуюсь за тебя. Не хочу, чтобы ты простыла, – смягчился Велард.
– Прости, что заставила беспокоиться, – ровно ответила я. Поёжилась. Как бы то ни было, Велард был прав, я действительно замёрзла.
Велард довёл меня до двери госпожи Доры, вежливо попрощался. Я кивнула ему, поблагодарила за прогулку и подарок, и, не дожидаясь ответа, зашла в тепло.
– Девочка, ты вернулась? – из кухни вышла хозяйка.
– Да, госпожа Дора. Я ненадолго, мне ещё на работу идти, – отозвалась я.
– Как всё прошло? Откуда у тебя такая муфточка? – добродушно поинтересовалась старушка.
– Всё было замечательно. И праздник, и представление! А муфту мне подарили. Простите, госпожа Дора, мне сегодня ещё в таверну идти. Я вам завтра непременно всё расскажу, хорошо?
– Беги-беги, девочка. Всё успеваешь, ишь ты. Какие мои годы, эх, – ворча, хозяйка вернулась на кухню, а я помчалась наверх. Быстро переоделась в юбку и свитер попроще, не удержавшись, проверила, как там шубка. Провела рукой по мягкому меху, думая о черноглазом эдельвульфе, потом решительно захлопнула дверцу шкафа и поспешила вниз. Раньше приду в таверну, раньше закончу.
Берта зашивалась у плиты, стараясь выполнить разом все заказы, Верка металась с подносом и тарелками.
– И я ещё жаловалась, дура, что мы не в центре работаем! – выдала полукровка, проходя мимо меня в зал. Я увидела в приоткрывшуюся дверь толпу народа. Над тарелками склонились головы всех мастей, шум и гомон стояли невообразимые.
– А ты поменьше болтай! – осадила её Берта. – О, Вилена, ты вовремя! Быстрее, у нас большой заказ!
Уже далеко за полночь разошлись последние клиенты. С Веркой и Бертой мы втроём, уставшие, сидели на кухне и пили чай с добавлением какой-то крепкой настойки. «От простуды», как выразилась Берта. Заглянул хозяин.
– Девочки, вы ещё тут? Давайте по домам. Завтра открываемся на час позже, отдохните.
«Девочки» немного пьяно рассмеялись и принялись собираться. Через десять минут я шла по ночному городу, жалея, что Берта с Веркой живут в другой стороне. Окна отражали колючие звёзды, храня покой уставших горожан. Редкие фонари освещали дорогу, да и те горели через один. Я поёжилась, чувствуя, как холод пробирается под дублёнку. В конце переулка почудилось движение. Будучи уверена, что это присматривавшие за мной оборотни, я спокойно шла вперёд. Тень замерла посреди дороги. И только подойдя ближе, я различила контуры фигуры. Меньше, ниже, чем оборотни. Худощавая фигура подняла руку, смутно знакомый голос прокаркал слова заклинания. Волоски на руках встали дыбом, а грудь обожгло болью.
Я даже не успела испугаться. Просто недвижимой куклой рухнула в снег, недоумевая, почему фигура показалась такой знакомой. Раздались шаги, меня грубо потянули за плечо, переворачивая лицом вверх. Я по-прежнему видела лишь тень, контуры. Сознание уплывало, грудь жгло, и только из-за заклинания, обездвижившего меня, я не кричала. Было страшно, на глаза навернулись слёзы. Незнакомец наклонился ближе. Я задохнулась, когда перед глазами мелькнули старческие узловатые пальцы. Лорд-изверг. Как?! Почему? Чужая рука рванула завязки на пальто, Изверг грязно выругался, отдёрнув ладонь. Он не может меня коснуться?
– Всё равно ты сдохнешь. Жаль только, что так бестолково, – прошипел над моей головой голос, привыкший раздавать приказы и бормотать заклинания. Силуэт перестал заслонять холодное безучастное небо над головой. Послышался скрип снега под ногами удаляющегося Изверга, и всё стихло.
Ушёл. Беззвучные отчаянные слёзы катились у меня из глаз. Не в силах пошевелиться, позвать на помощь, я лежала на снегу в распахнутом пальто, чувствуя, как холод пробирает до костей. Глаза начали закрываться. Я старалась, отчаянно старалась удержаться в сознании. Быть может, заклинание спадёт, и тогда я смогу хотя бы закричать. Звёзды бледнели, но мне казалось, что темнота, напротив, надвигается всё ближе. Я моргнула, и поняла, что уже не могу открыть глаза.
Резкий запах моющих средств, нечистот, крови, чьи-то крики и стоны. Боль в груди. Я попыталась пошевелиться, но удалось лишь приподнять руку, чтобы тут же уронить её на что-то мягкое. Пришло понимание, что я уже не на улице. Новая попытка пошевелиться вызвала дикую боль в голове и во всём теле.
– Ну и чего стонешь? Нечего было напиваться до того, чтобы уснуть в сугробе! Вот лечи тебя теперь! Так, терпи, пущу кровь.
Запястье кольнуло, обожгло болью. Я с трудом открыла глаза. Огромное серое помещение со множеством пустых и занятых коек. Надо мной склонился незнакомый лекарь, удерживая руку так, чтобы кровь из пореза попадала в подставленную посудину. От вида крови меня тут же замутило.
– Не надо, – прошептала я.
– Что? – поднял раздраженный взгляд мужчина.
– Не надо кровь. Леон… позовите Леона…
– Ха! Нашлась цыпа, – фыркнул мужчина, перематывая мне руку серым бинтом. – Вот прямо так и побежал я за белым лекарем. Ему плевать на вас, на нас всех, понимаешь? – зло бросил мужчина, отходя к следующей кровати.
Голова кружилась, хотелось пить. Накатило безразличие ко всему. Не было сил поднять руку, пошевелиться, не было сил даже думать.
– Ты откуда? – раздался рядом женский голос. С третьей попытки я сумела сфокусировать взгляд. Миловидная горожанка с большим животом, в просторной ночной рубашке и тёплом халате поверх.
– Позови… Веларда… госпожа Дора…. – пробормотала я, пытаясь связать разбегавшиеся мысли и облечь их в слова, но получалось плохо. Женщина покачала головой, принялась что-то разглядывать в изножье кровати. Только когда она подняла пальто и вытащила из-под него муфту, я поняла, что там лежали мои вещи. Я что-то протестующе замычала, но женщина не обратила на это внимания. Огладила живот, перевела на меня взгляд.
– Хм. А ты не похожа на пьяницу и бродяжку, – удивлённо произнесла она. Оглянулась на лекаря и, убедившись, что тот не смотрит, пошла прочь. Мне хотелось её остановить, расспросить, что случилось и как я сюда попала, но голос не слушался. Последнее, что помнила – узловатый старческий палец с тёмными пятнами от магических зелий, который на меня указывал, потом почему-то Изверг в образе городского лекаря пускал мне кровь. Мысли путались, я провалилась в забытье.
Очнулась от грохота распахнувшихся двустворчатых дверей. Ко мне нечеловечески быстро приближался белый посланник богини смерти. Ну вот и всё. А я даже не попрощалась с госпожой Дорой. Стало до слёз обидно.
Надо мной нависло бледное лицо, белоснежные волосы касались моей щеки. Я хотела отмахнуться от них, но руку поднять было слишком сложно. Бледно-голубые, почти прозрачные льдистые глаза внимательно меня разглядывали. Посланник смерти вдохнул, поморщился. Наклонился близко-близко, почти касаясь носом щеки, и шумно втянул воздух. Нет, посланник богини не должен себя так вести. Он должен… А что он должен?..
– Вилена, слышишь? Посмотри на меня. Знаешь, кто я? Помнишь, как тебя зовут?
Я что-то отрицательно простонала. Кто такая Вилена? Почему он меня об этом спрашивает? Внутри всё горело огнём, дышать было сложно. Белый посланник смерти выругался, надо мной зависла его по-аристократичному изящная ладонь. Я с лёгким удивлением смотрела, как из пальца второй руки появился острый коготь, который оставил глубокий порез на запястье. Красные капли крови на белой коже смотрелись завораживающе, жутко и одновременно прекрасно. Окровавленное запястье ткнулось мне в губы, во рту почувствовался солёный вкус крови. Я возмущённо замычала, невольно облизнулась, стремясь стереть постороннюю влагу с губ, а белый посланник уже совершенно по-собачьи зализывал собственное запястье. Снова склонился надо мной.
– Помнишь, как здесь оказалась? Сколько пальцев я показываю?
– Три, – хрипло, не узнавая собственный голос, ответила я на последний вопрос и зашлась в приступе кашля. Я наконец-то узнала своего собеседника. Леон.
– Слава Великому Вождю, – пробормотал белый лекарь. – Я её забираю, – холодно бросил он кому-то.
Я почувствовала, как вокруг меня зашевелилось одеяло, и Леон легко поднял меня на руки, спелёнатую так, что торчал один нос. В дверях мы столкнулись с беременной женщиной, которая копалась в моих вещах.
– Карета у входа. Ждать я не буду, – бросил ей Леон. И уже тише, с явной тревогой, обратился ко мне. – Потерпи немного. Вернёмся в замок, и тебе быстро полегчает.
– Я… – я хотела сказать про Изверга, про заклинание, и как что-то обожгло мне грудь, но лишь закашлялась.
– Помолчи пока, тебе надо беречь силы, – со смесью злости и тревоги прорычал Леон. – Вот ведь, склянка касторки. И какая блоха тебе под хвост попала, что ты среди ночи по городу одна куда-то попёрлась?
В лицо дохнуло холодом, но почти сразу мы оказались в закрытой повозке. Леон по-прежнему держал меня на руках, приговаривая что-то, как маленькой. Следом за нами в повозку, нет, скорее, в просторную карету, залезла давнишняя беременная горожанка. Стены качнулись, я подумала, что опять теряю сознание, и лишь через несколько минут сообразила, что просто карета тронулась.
– Что с ней? – заскучав, горожанка вытянула шею и посмотрела на меня. Протянула руку, намереваясь, наверное, поправить одеяло.
– Не тронь её, – резко рыкнул Леон. Как топором рубанул. Женщина отпрянула и отвернулась к окну. Ненадолго.
– Она дорога тебе? – полюбопытствовала горожанка.
– Она пади чёрного эдельвульфа, – словно нехотя, произнёс Леон. Женщина охнула и во все глаза уставилась на меня. Стало неприятно, и я смежила веки, чтобы не видеть горожанку. Леон то и дело наклонялся надо мной, принюхивался, касался холодными пальцами лба. Убаюканная мерным покачиванием кареты, я задремала.
– Не знаю, – пожала я плечами. – А куда бы ты посоветовал?
– Я тоже давно не бывал на городских праздниках, – ухмыльнулся мужчина. – Давай осмотримся?
Я кивнула. Велард взял меня за руку и повёл вокруг площади. Лотки со сладостями, со всевозможными безделушками, клоун с котом, перед которым на снегу лежала шляпа для монет; на дальнем краю был залит каток и насыпана снежная горка, но там каталось одни дети. Когда вокруг начинали толкаться, Велард шёл чуть позади, чтобы загородить от толпы, и придерживал меня за руку или за талию, а я забывала, как дышать.
На крыльце ратуши шло кукольное представление, стоящие вокруг люди то и дело смеялись, но за спинами было совершенно ничего не видно. Расстроенно вздохнув, я пошла было дальше, но внезапно почувствовала чьи-то руки на талии, земля ушла из-под ног, и я оказалась на плече Веларда. Только и успела вскрикнуть, а эдельвульф добродушно произнёс:
– Так тебе будет лучше видно. Не бойся, не уроню. О, смотри, злой колдун уже похитил принцессу!
Я тут же всё внимание устремила на сцену на ступенях ратуши. Когда рыцарь пришёл спасать возлюбленную и сражался с колдуном, я, забывшись, подпрыгивала на плече Веларда и вместе с толпой зрителей кричала рыцарю, что враг вон он, за его спиной. Потом я громко хлопала, так, что едва не отбила ладошки. Когда зрители стали расходиться, Велард осторожно опустил меня на землю.
– Ну как, понравилось? – глаза чёрного оборотня сияли.
– Очень! – я подпрыгнула и хлопнула в ладоши, но, опомнившись, спрятала руки в муфту. – Куда дальше?
– Хочешь какао? – спросил Велард.
– Хочу! – тут же отозвалась я. И на всякий случай уточнила. – А что это?
В этих негостеприимных холодных краях в преддверии северных гор темнота опускалась рано, особенно зимой. Несмотря на то, что я замёрзла и устала, я очень, безумно жалела, что праздник подходил к концу. Велард был любезен, не отходил от меня ни на шаг, покупал пряники и согревающие напитки. И вокруг было море всего интересного. Мы посмотрели ещё одно представление, я бросила монетку для кота, который по указанию клоуна послушно ходил по тонкой дощечке и прыгал в кольцо. Вокруг сновали довольные горожане, семьями и поодиночке; в толпе порой мелькали знакомые лица, я увидела чинно прогуливающуюся под руку с мужем госпожу Дору, издали кивнула Сальвадору, заметила мелькнувшие белые волосы, потом вдали увидела парня с выбившимися из-под шапки рыжими прядями, удивилась гриве роскошных иссиня-черных волос проходившей мимо дамы. Отвлекаться на прохожих было некогда, Велард постоянно показывал или говорил мне что-нибудь интересное. Мне было безумно весело, я никогда в жизни не чувствовала себя настолько живой.
Уже начало темнеть, когда Велард увидел кого-то из знакомых.
– Извини, мне нужно отойти. Подождёшь немного? Потом я провожу тебя до дома.
– Хорошо, – кивнула я и присела на скамью у катка. Родители забирали детей, на огороженном снежным забором льду остался лишь один парень, выписывавший в дальнем углу какие-то сложные фигуры. Веларда всё не было. Решившись, я взяла за мелкую монетку у дежурившего рядом с катком лавочника лезвия, неумело примотала их шнурками к ботинкам. Держась за ограду, вышла на лёд. Странные ощущения. Я неуверенно шагнула вперёд, лезвия заскользили по льду. Здорово! Однако буквально через миг ноги предательски разъехались в разные стороны, и я бы упала, если бы чьи-то руки не подхватили у самой земли.
– Осторожно! Ты первый раз на катке? – надо мной навис парень, что катался в дальнем углу. Я кивнула. – Не переживай, в первый раз у всех так. Смотри, как нужно ноги ставить. Не параллельно, а немножко в стороны.
Парень поставил меня на ноги и, пока я неловко пыталась совладать со льдом, лезвиями и собственными ногами, наворачивал круги вокруг.
– Ага, так. Ты молодец, быстро учишься. А чья будешь?
Я подняла взгляд на парня и только теперь поняла, почему он так легко поймал меня. Молодой эдельвульф. Не в мехах, как кланники Веларда, но и не в синем. Пока я разглядывала незнакомца, тот потянул носом.
– Из клана Веларда, так? Везёт. Я бы тоже к ним пошел, да они просто так любого не берут. Ой.
Я проследила за взглядом парня. За бортиком стоял хмурый Велард. Я поехала к нему, радуясь, что уже целых три шага держусь от того, чтобы упасть. Хотелось, чтобы Велард похвалил меня за успехи в непростом деле покорения льда, однако у чёрного оборотня, похоже, испортилось настроение. Стоило подъехать ближе, Велард недовольно рыкнул, подхватил меня, перенёс через бортик и посадил на скамью.
– Да ты замёрзла и продрогла! Нельзя так. Зачем ты вообще пошла на этот каток.
Я промолчала. Стало грустно. Велард сам снял лезвия, легко, одним движением, хотя я так долго и старательно затягивала ремешки. Бросил лезвия на прилавок перед лавочником и, взяв меня за руку, повёл прочь. Я оглянулась.
– Хочешь вернуться к тому парню? Он тебе понравился? – стиснув зубы, процедил Велард. Я поёжилась от его тона.
– Нет, что ты. Просто я не попрощалась, это неприлично, – отозвалась я. На самом деле просто было грустно, что день заканчивается, и что я толком не покаталась, хотя и заплатила целую монету.
– Прилично, неприлично. Забудь уже про эти дурацкие правила. У нас всё иначе, ясно?
Я расстроилась. И от тона, каким вдруг заговорил Велард, и вообще… Стараясь не показывать своих чувств, подняла голову и наткнулась на внимательный взгляд оборотня.
– Прости. Я просто волнуюсь за тебя. Не хочу, чтобы ты простыла, – смягчился Велард.
– Прости, что заставила беспокоиться, – ровно ответила я. Поёжилась. Как бы то ни было, Велард был прав, я действительно замёрзла.
Велард довёл меня до двери госпожи Доры, вежливо попрощался. Я кивнула ему, поблагодарила за прогулку и подарок, и, не дожидаясь ответа, зашла в тепло.
– Девочка, ты вернулась? – из кухни вышла хозяйка.
– Да, госпожа Дора. Я ненадолго, мне ещё на работу идти, – отозвалась я.
– Как всё прошло? Откуда у тебя такая муфточка? – добродушно поинтересовалась старушка.
– Всё было замечательно. И праздник, и представление! А муфту мне подарили. Простите, госпожа Дора, мне сегодня ещё в таверну идти. Я вам завтра непременно всё расскажу, хорошо?
– Беги-беги, девочка. Всё успеваешь, ишь ты. Какие мои годы, эх, – ворча, хозяйка вернулась на кухню, а я помчалась наверх. Быстро переоделась в юбку и свитер попроще, не удержавшись, проверила, как там шубка. Провела рукой по мягкому меху, думая о черноглазом эдельвульфе, потом решительно захлопнула дверцу шкафа и поспешила вниз. Раньше приду в таверну, раньше закончу.
Берта зашивалась у плиты, стараясь выполнить разом все заказы, Верка металась с подносом и тарелками.
– И я ещё жаловалась, дура, что мы не в центре работаем! – выдала полукровка, проходя мимо меня в зал. Я увидела в приоткрывшуюся дверь толпу народа. Над тарелками склонились головы всех мастей, шум и гомон стояли невообразимые.
– А ты поменьше болтай! – осадила её Берта. – О, Вилена, ты вовремя! Быстрее, у нас большой заказ!
Уже далеко за полночь разошлись последние клиенты. С Веркой и Бертой мы втроём, уставшие, сидели на кухне и пили чай с добавлением какой-то крепкой настойки. «От простуды», как выразилась Берта. Заглянул хозяин.
– Девочки, вы ещё тут? Давайте по домам. Завтра открываемся на час позже, отдохните.
«Девочки» немного пьяно рассмеялись и принялись собираться. Через десять минут я шла по ночному городу, жалея, что Берта с Веркой живут в другой стороне. Окна отражали колючие звёзды, храня покой уставших горожан. Редкие фонари освещали дорогу, да и те горели через один. Я поёжилась, чувствуя, как холод пробирается под дублёнку. В конце переулка почудилось движение. Будучи уверена, что это присматривавшие за мной оборотни, я спокойно шла вперёд. Тень замерла посреди дороги. И только подойдя ближе, я различила контуры фигуры. Меньше, ниже, чем оборотни. Худощавая фигура подняла руку, смутно знакомый голос прокаркал слова заклинания. Волоски на руках встали дыбом, а грудь обожгло болью.
Я даже не успела испугаться. Просто недвижимой куклой рухнула в снег, недоумевая, почему фигура показалась такой знакомой. Раздались шаги, меня грубо потянули за плечо, переворачивая лицом вверх. Я по-прежнему видела лишь тень, контуры. Сознание уплывало, грудь жгло, и только из-за заклинания, обездвижившего меня, я не кричала. Было страшно, на глаза навернулись слёзы. Незнакомец наклонился ближе. Я задохнулась, когда перед глазами мелькнули старческие узловатые пальцы. Лорд-изверг. Как?! Почему? Чужая рука рванула завязки на пальто, Изверг грязно выругался, отдёрнув ладонь. Он не может меня коснуться?
– Всё равно ты сдохнешь. Жаль только, что так бестолково, – прошипел над моей головой голос, привыкший раздавать приказы и бормотать заклинания. Силуэт перестал заслонять холодное безучастное небо над головой. Послышался скрип снега под ногами удаляющегося Изверга, и всё стихло.
Ушёл. Беззвучные отчаянные слёзы катились у меня из глаз. Не в силах пошевелиться, позвать на помощь, я лежала на снегу в распахнутом пальто, чувствуя, как холод пробирает до костей. Глаза начали закрываться. Я старалась, отчаянно старалась удержаться в сознании. Быть может, заклинание спадёт, и тогда я смогу хотя бы закричать. Звёзды бледнели, но мне казалось, что темнота, напротив, надвигается всё ближе. Я моргнула, и поняла, что уже не могу открыть глаза.
Резкий запах моющих средств, нечистот, крови, чьи-то крики и стоны. Боль в груди. Я попыталась пошевелиться, но удалось лишь приподнять руку, чтобы тут же уронить её на что-то мягкое. Пришло понимание, что я уже не на улице. Новая попытка пошевелиться вызвала дикую боль в голове и во всём теле.
– Ну и чего стонешь? Нечего было напиваться до того, чтобы уснуть в сугробе! Вот лечи тебя теперь! Так, терпи, пущу кровь.
Запястье кольнуло, обожгло болью. Я с трудом открыла глаза. Огромное серое помещение со множеством пустых и занятых коек. Надо мной склонился незнакомый лекарь, удерживая руку так, чтобы кровь из пореза попадала в подставленную посудину. От вида крови меня тут же замутило.
– Не надо, – прошептала я.
– Что? – поднял раздраженный взгляд мужчина.
– Не надо кровь. Леон… позовите Леона…
– Ха! Нашлась цыпа, – фыркнул мужчина, перематывая мне руку серым бинтом. – Вот прямо так и побежал я за белым лекарем. Ему плевать на вас, на нас всех, понимаешь? – зло бросил мужчина, отходя к следующей кровати.
Голова кружилась, хотелось пить. Накатило безразличие ко всему. Не было сил поднять руку, пошевелиться, не было сил даже думать.
– Ты откуда? – раздался рядом женский голос. С третьей попытки я сумела сфокусировать взгляд. Миловидная горожанка с большим животом, в просторной ночной рубашке и тёплом халате поверх.
– Позови… Веларда… госпожа Дора…. – пробормотала я, пытаясь связать разбегавшиеся мысли и облечь их в слова, но получалось плохо. Женщина покачала головой, принялась что-то разглядывать в изножье кровати. Только когда она подняла пальто и вытащила из-под него муфту, я поняла, что там лежали мои вещи. Я что-то протестующе замычала, но женщина не обратила на это внимания. Огладила живот, перевела на меня взгляд.
– Хм. А ты не похожа на пьяницу и бродяжку, – удивлённо произнесла она. Оглянулась на лекаря и, убедившись, что тот не смотрит, пошла прочь. Мне хотелось её остановить, расспросить, что случилось и как я сюда попала, но голос не слушался. Последнее, что помнила – узловатый старческий палец с тёмными пятнами от магических зелий, который на меня указывал, потом почему-то Изверг в образе городского лекаря пускал мне кровь. Мысли путались, я провалилась в забытье.
Очнулась от грохота распахнувшихся двустворчатых дверей. Ко мне нечеловечески быстро приближался белый посланник богини смерти. Ну вот и всё. А я даже не попрощалась с госпожой Дорой. Стало до слёз обидно.
Надо мной нависло бледное лицо, белоснежные волосы касались моей щеки. Я хотела отмахнуться от них, но руку поднять было слишком сложно. Бледно-голубые, почти прозрачные льдистые глаза внимательно меня разглядывали. Посланник смерти вдохнул, поморщился. Наклонился близко-близко, почти касаясь носом щеки, и шумно втянул воздух. Нет, посланник богини не должен себя так вести. Он должен… А что он должен?..
– Вилена, слышишь? Посмотри на меня. Знаешь, кто я? Помнишь, как тебя зовут?
Я что-то отрицательно простонала. Кто такая Вилена? Почему он меня об этом спрашивает? Внутри всё горело огнём, дышать было сложно. Белый посланник смерти выругался, надо мной зависла его по-аристократичному изящная ладонь. Я с лёгким удивлением смотрела, как из пальца второй руки появился острый коготь, который оставил глубокий порез на запястье. Красные капли крови на белой коже смотрелись завораживающе, жутко и одновременно прекрасно. Окровавленное запястье ткнулось мне в губы, во рту почувствовался солёный вкус крови. Я возмущённо замычала, невольно облизнулась, стремясь стереть постороннюю влагу с губ, а белый посланник уже совершенно по-собачьи зализывал собственное запястье. Снова склонился надо мной.
– Помнишь, как здесь оказалась? Сколько пальцев я показываю?
– Три, – хрипло, не узнавая собственный голос, ответила я на последний вопрос и зашлась в приступе кашля. Я наконец-то узнала своего собеседника. Леон.
– Слава Великому Вождю, – пробормотал белый лекарь. – Я её забираю, – холодно бросил он кому-то.
Я почувствовала, как вокруг меня зашевелилось одеяло, и Леон легко поднял меня на руки, спелёнатую так, что торчал один нос. В дверях мы столкнулись с беременной женщиной, которая копалась в моих вещах.
– Карета у входа. Ждать я не буду, – бросил ей Леон. И уже тише, с явной тревогой, обратился ко мне. – Потерпи немного. Вернёмся в замок, и тебе быстро полегчает.
– Я… – я хотела сказать про Изверга, про заклинание, и как что-то обожгло мне грудь, но лишь закашлялась.
– Помолчи пока, тебе надо беречь силы, – со смесью злости и тревоги прорычал Леон. – Вот ведь, склянка касторки. И какая блоха тебе под хвост попала, что ты среди ночи по городу одна куда-то попёрлась?
В лицо дохнуло холодом, но почти сразу мы оказались в закрытой повозке. Леон по-прежнему держал меня на руках, приговаривая что-то, как маленькой. Следом за нами в повозку, нет, скорее, в просторную карету, залезла давнишняя беременная горожанка. Стены качнулись, я подумала, что опять теряю сознание, и лишь через несколько минут сообразила, что просто карета тронулась.
– Что с ней? – заскучав, горожанка вытянула шею и посмотрела на меня. Протянула руку, намереваясь, наверное, поправить одеяло.
– Не тронь её, – резко рыкнул Леон. Как топором рубанул. Женщина отпрянула и отвернулась к окну. Ненадолго.
– Она дорога тебе? – полюбопытствовала горожанка.
– Она пади чёрного эдельвульфа, – словно нехотя, произнёс Леон. Женщина охнула и во все глаза уставилась на меня. Стало неприятно, и я смежила веки, чтобы не видеть горожанку. Леон то и дело наклонялся надо мной, принюхивался, касался холодными пальцами лба. Убаюканная мерным покачиванием кареты, я задремала.
