Глава 13
Тепло. Запах растопленной печи, потрескивание дров, тяжёлое тёплое одеяло. На миг показалось, что я в сиротском приюте, и вот-вот спальня наполнится гулом множества голосов. Потом мелькнула мысль, что в общей спальне не было печи. Открыв глаза, увидела над собой раскрытый полог кровати. Мои покои в замке.
– Проснулась? Как себя чувствуешь? – из кресла у камина белым призраком поднялся Леон.
– Н-не знаю, – отозвалась я, прислушиваясь к себе. – А как я тут оказалась?
– Я тебя забрал из городской больницы. Эти идиоты пускали тебе кровь, вместо того, чтобы нормально лечить. Полежи спокойно, мне нужно тебя осмотреть.
Поджав губы, Леон застыл возле кровати. Положил прохладную ладонь мне на лоб, на миг прикрыл глаза. Взял за запястье, уставился на полог, считая пульс.
– Сейчас не пугайся, – ровным тоном бросил лекарь.
Я не успела спросить, чего именно я не должна пугаться, когда он резко наклонился ко мне и щекотно понюхал шею. Когда я поняла, что он просто таким образом проверяет моё здоровье, заставила себя расслабиться и отпустить одеяло, в которое невольно вцепилась с перепугу. Не каждый день на тебя налетает белый эдельвульф. Хотелось сказать, что он мог бы спокойно объяснить, что ему нужно меня понюхать, вместо того чтобы действительно пугать резкими неожиданными движениями, но смолчала.
– Ну как? – поинтересовалась я, когда лекарь отошёл и принялся греметь какими-то склянками на тумбе.
– Если мы говорим про тебя, то ты идёшь на поправку, – поджав губы, недовольно буркнул Леон. Не поняла, он чем-то недоволен?
– А про кого ещё мы можем говорить? – вспомнилась беременная женщина, которая ехала с нами в карете, если это действительно было, а не приснилось мне в бреду.
– Ну, даже не знаю, – ядовито произнёс Леон. Поднял мне голову, заставил проглотить что-то ужасно горькое, но тут же дал запить брусничным отваром с мёдом. – Про Веларда, например.
– Что? А что с ним? – я едва не поперхнулась, с трудом заставила себя проглотить жидкость. Неужели с чёрным оборотнем что-то случилось?! Я резко села, не заботясь, что я в одной ночной рубашке и одеяло сползло с плеч, и что от слабости я совсем недавно не могла пошевелиться. За что и поплатилась. Голову сковало раскалённым обручем, в глазах потемнело.
– Эй, полегче, – окликнул меня Леон и уложил обратно на подушки.
– Что с ним, – упрямо повторила, не обращая внимания на пристальный взгляд Леона и резкую головную боль. Сердце сжималось при мысли, что Велард мог пострадать. Его достал Изверг? Напал на него? Черноволосый и черноглазый могучий оборотень просто обязан жить дальше, заботиться о стае. И пусть даже мои мечты о нём так и останутся наивными мечтами, о которых я никогда никому не признаюсь, я не могла допустить, чтобы маг причинил вред эдельвульфу. Лорд-изверг пришёл в край оборотней со мной, можно сказать, по моей вине, и я сама добровольно лягу к нему на пыточный стол, если это поможет Веларду.
– Вот, значит, как, – задумчиво пробормотал Леон, внимательно, пристально меня разглядывая. Я поёжилась, чувствуя себя распятой на лабораторном стекле под микроскопом, но взгляд не отвела. Леон хмыкнул, присел на край кровати.
– Ты его пади, кутёнок, – серьёзно произнёс Леон.
– Мне это ни о чём не говорит, – я потёрла виски. Хотелось завыть от боли, но ещё больше хотелось знать, что случилось с Велардом, почему Леон говорит об этом таким похоронным тоном и винит в чём-то меня.
– Знаю. И сейчас поясню. Так, давай ты сядешь и наклонишь вперёд голову, я облегчу боль.
Против этого я не возражала и, стиснув зубы, стерпела, когда Леон сильно и неприятно массировал шею и голову. Боль действительно отступила, и лекарь осторожно помог откинуться на подушки.
– Что такое пади? – спросила, принимая от лекаря очередной лекарственный отвар. Руки дрожали, и Леон придержал стакан, чтобы я ничего не расплескала и не уронила.
– Смысл жизни, – ровно пояснил Леон и снова присел на край постели. – То, что ищут всю жизнь, но многие так и не находят. Идеальная пара, назначенная богами и небесными покровителями. Та, ради которой, не задумываясь, идут на смерть. Если пади отвергает волка, он умирает. Если этот волк – вожак, то за ним гибнет и вся стая.
– Я не понимаю, – прошептала я, во все глаза глядя на серьёзного лекаря.
– Он от тебя зависит, Вилена. Он дышит, живёт тобой. В этом нет ни его, ни твоей вины, просто так сложились звёзды, или, если хочешь, так решили боги. А теперь представь, каково ему было, когда одним далеко не прекрасным утром Кирин сообщил, что ты пропала. Не знаю, как замок уцелел. Вся стая бросилась на твои поиски. Обыскали каждый закоулок, каждую подворотню. У сугроба, где ты, судя по всему, лежала в ту ночь, Велард едва не лишился рассудка. Ну кто же знал, что сердобольный прохожий уволочёт тебя в больницу. А там эти человеческие средства и лекарства, – Леон передёрнул плечами. – Я пробыл внутри меньше минуты, и у меня едва не отшибло напрочь нюх. Мы бы тебя там вовек не нашли, если бы не та женщина. И то я едва успел. Ночь на снегу и неправильное лечение… ты едва не ушла в небесную стаю Вождя, кутёнок. Ты в замке уже три дня, и впервые пришла в себя.
Я молчала, осознавая. Я едва не умерла. Беременная женщина позвала Леона, и только благодаря ему я до сих пор жива. Кажется, он заставил попробовать свою кровь… Эта мысль мелькнула и отступила перед более важными вопросами.
– Как он сейчас?
– Уже не кидается на кланников с когтями, – хмыкнул Леон. – Заперся у себя, три дня носа не кажет. Сегодня ночью слышал его вой из леса, – и лекарь добавил совсем тихо. – Если бы ты умерла, он бы ушёл к Великому Вождю следом.
– Я не хотела, – прошептала тихо, но Леон услышал.
– Знаю. И ты не виновата ни в чём, – серьёзно ответил лекарь.
– Но, – я пыталась подобрать слова. – Но почему тогда он меня сторонился, пока я была здесь? Он смотрел зло, постоянно ругался. Мне казалось, я его раздражаю, думала, он хотел, чтобы я уехала.
Лекарь выругался и в непечатных словах объяснил, чего именно хотят озабоченные оборотни в период гона от самок, чей запах сносит им крышу. Это было настолько резко, что я даже не смутилась. Лекарь, сообразив, что сорвался, замолк и подозрительно уставился на меня, ожидая реакции.
– Этого я пока не могу ему дать, – ответила серьёзно, вцепившись в одеяло.
– А никто этого и не требует, – вздохнул Леон. – Это пройдёт, он привыкнет к новому балансу и обуздает зверя, – словно извиняясь за недавние слова, пояснил лекарь.
– А я могу как-то ему помочь? – собравшись с духом, выпалила я. И тут же закашлялась.
– Тшш, тебе сейчас не стоит волноваться и много болтать, – покачал головой Леон. – Отдыхай. А что до помочь… Просто не отталкивай его, ладно? Дай ему шанс. Никто от тебя не требует прямо сейчас принимать решения или совершать какие-то поступки, к которым ты не готова. Но ему будет легче, если ты не будешь шарахаться от него и смотреть волком, уж прости за сравнение. Поспи. Я зайду позже.
Лекарь оставил меня одну. В голове роились мысли, путались, толкались, как торговки в базарный день. Наверное, было что-то такое в тех отварах, которыми меня напоил лекарь, потому что довольно быстро я уснула. Проснулась от шороха у дверей.
– Кто там? – окликнула. Тишина в ответ. Я села прямо, попутно отметив, что голова больше не кружится. На полу возле дверей валялись апельсины.
– Опять, – вздохнула я. Спустила ноги с кровати, убедилась, что могу самостоятельно стоять, и нетвёрдой походкой направилась в ванную. Из одежды на мне была только длинная ночная рубашка. Наверное, лекарь переодевал меня, пока я была без сознания. Стеснения за это перед белым эдельвульфом я не чувствовала. Он лекарь, а я была в беспамятстве, и у него просто не было другого выхода. Я умылась, с сомнением покосилась на душ, но тут из комнаты раздался голос Леона.
– Вилена?!
– Я здесь, – выглянула в комнату.
– Хм. А это что тут делает? – лекарь носком сапога брезгливо поддел один из апельсинов.
– Наверное, подарки от поклонников, – я равнодушно пожала плечами.
– Ясно. Противные фрукты, я даже не чую, кто их подбросил. Тебя и прежде доставали? – вопросительно поднял брови лекарь.
– Было немного. Но теперь уже неважно, – я присела на край кровати. Воздух в комнате холодил кожу. Хотелось вернуться в постель.
– Как знаешь. Дай руку, – Леон посчитал пульс, понюхал запястье. – Голова болит? Кружится? – прищурился на меня белый лекарь.
– Нет, – хотелось спросить про Веларда, но язык не поворачивался снова затронуть эту тему.
– Замечательно. Если есть силы, можешь сходить в душ, я перестелю постель. Если почувствуешь себя плохо, сразу зови.
Я кивнула, подумав, что одно дело, когда лекарь переодевал меня, пока я была без сознания, и совсем другое – звать его, стоя голышом в ванной. Нет уж. Как-нибудь сама.
Выползая из душа, я уже не была уверена в правильности своего решения. Ноги подгибались от слабости, но я всё же справилась без посторонней помощи.
– Ты долго. Ну-ка, ложись, – приказным тоном повелел Леон. Стоило забраться под одеяло, как меня напоили бульоном, какими-то травами и порошками.
– Что-нибудь нужно? – поинтересовался лекарь перед уходом.
– Угу. Выброси апельсины, – буркнула я, кутаясь в шкуры до подбородка. Казалось, что я перепахала поле, а после на каменоломне заготовила камней на целый дом. Я уснула раньше, чем за лекарем закрылась дверь.
Сон снился странный, тревожащий. Казалось, что Изверг пробрался в замок, что он указывает на меня узловатым пальцем, будто он залез руками прямо мне в душу и собирается вырвать сердце. А потом появился аромат костра и гвоздики, и Изверг отступил, исчез, растаял. Кто-то склонился надо мной, коснулся лица. Казалось, что это очень важно, что я должна проснуться, но никак не получалось открыть глаза. Напротив, меня окутало умиротворение и утянуло за собой в спокойный глубокий сон без сновидений.
Когда проснулась, в комнате я была одна. Дрова догорали в камине, за окном было светло, а в спальне – очень душно. Я добралась до умывальни, и, проходя обратно мимо окна, решила, что стоит проветрить. Как метко говорил Леон, блоха под хвост попала, иначе зачем бы я с ногами в одной длинной ночной рубашке полезла на подоконник? Просто иначе до щеколды мне было не достать. Справившись с тугим запором, распахнула окно. Холодный воздух ворвался в комнату, закружил, порывом дёрнуло створку, и я едва не улетела в сугроб под окном. Третий этаж, холодные камни двора внизу… Меня спасли только сильные руки, сомкнувшиеся на талии.
– Ты что творишь? – рыкнул над ухом Велард. Я не успела опомниться, а он уже легко, как пушинку, донёс меня до кресла, от пяток до носа укутал в шкуру, и замер рядом, тяжело дыша. Я даже не успела засмущаться из-за своих голых коленок. Я смотрела на стиснутые кулаки и боялась поднять взгляд на оборотня. Вот какая блоха дёрнула меня залезть на подоконник? Дура!
– Прости, – прошептала, чувствуя, как с перепугу, от стыда и неловкости на глаза наворачиваются слёзы.
– Если тебе не сидится в замке и ты собиралась сбежать, могла бы просто выйти через дверь! Убиваться ради этого вовсе не обязательно! – зло рыкнул Велард. Я опустила голову. Горькая слеза скатилась по щеке. Вот и поговорили…
– Вилена? – окликнул Велард.
– Я только хотела проветрить. В комнате было душно, – шепнула я и утёрла глаза кулаком.
– Вилена, – уже намного мягче произнёс Велард, опустился передо мной на корточки, судорожно вздохнул. – Прости. Я не хотел на тебя кричать. Я… Великий вождь, – Велард рассеянно провёл по волосам. Тут его взгляд упал на дверь, потом он посмотрел на себя, на окно и снова на дверь.
Сейчас уйдёт, сообразила я. Оборотни же не ходят друг к другу в гости, один только Леон плюёт на все эти правила с высокой башни. Вот только мне безумно не хотелось, чтобы чёрный оборотень уходил. Стоило ему подняться, я тут же вскинулась.
– Велард, – мужчина резко, не по-человечески быстро обернулся. – Закрой, пожалуйста, окно. Я сама не достану.
Чёрный эдельвульф молча выполнил мою просьбу. Только тогда я поняла, что на шее Веларда накинут шарф. И словно что-то упало с моих плеч, как будто до того меня крепко держали за руки, а теперь отпустили. Я уже смелее посмотрела на напряжённого оборотня.
– Посидишь со мной?
Велард так же молча подошёл к креслу и опустился на шкуру перед камином, скрестив мускулистые ноги. Какое-то время мы разглядывали друг друга, будто изучая заново. Мои щёки заливал румянец, но не от стыда, как это обычно со мной бывало, и даже не от жара, который отступил под напором микстур от Леона. Просто у Веларда был такой взгляд, что внутри что-то сладко замирало, заставляя щеки розоветь. И я сама никогда так открыто не рассматривала мужчину. Разворот плеч, лежащие на коленях руки, чётко обрисованные губы.
– Леон тебе рассказал, – утвердительно произнёс Велард.
– Да, – было понятно, о чём речь. Я не понимала другое, почему Велард сам не сказал мне о своих чувствах, тогда бы я, возможно, не стала уезжать из замка. Ну или сбежала бы раньше, перепугавшись желаний Веларда, что тоже возможно. Я вздохнула, запутавшись.
– Всё хорошо? – тут же напрягся Велард, подался вперёд.
– Да, просто это всё так странно, – честно призналась я. – Это, наверное, тяжело.
– Не надо меня жалеть, – жёстко отрезал мужчина.
– И не думала даже, – отозвалась я, поджимая под себя ноги. Всегда любила с ногами сидеть на кровати, или в кресле, или на стуле, а преподавательницы меня за это раньше нещадно ругали и били по лодыжкам линейкой. Только Веларду, похоже, было начихать на всякие там правила поведения. Вон, сам и вовсе уселся на полу.
– Тебе так удобно сидеть? – поинтересовалась, наклонив голову набок.
– Пока ты меня не гонишь, мне везде удобно, – как в ледяную воду прыгнул, признался Велард.
– Ну, в следующий раз можно будет принести ещё одно кресло, – пожала я плечами и перевела взгляд на огонь в камине. Велард шумно выдохнул.
– А можно… Если тебя это не напугает… – Велард замолк, но я заметила, как он потянул носом.
– Хочешь меня понюхать? – уточнила свою догадку.
– Да, – вроде бы ровно ответил мужчина, но я едва сдержалась, чтобы не спуститься к нему на пол и не погладить по голове. Взгляд побитой собаки, и столько отчаянной надежды в глазах, что я не смогла отказать, хотя вся эта ситуация казалась странной.
– Конечно, – я кивнула. – Если хочешь.
Глядя недоверчиво, Велард медленно поднялся. Он не стал, как Леон, резко на меня напрыгивать. Очень осторожно и медленно подошёл, опёрся рукой о спинку кресла, наклонился. Он смотрел мне в глаза, и я тонула в их уютной беспроглядной черноте. Наконец, Велард прикрыл глаза и наклонился к щеке, у самого уха я почувствовала его дыхание. Моё сердце стучало где-то в горле. Такая близость Веларда волновала, запах дыма и гвоздики кружил голову. Хлопнула входная дверь.
– А вот и я, – известил Леон. – Смотрю, вы наконец-то поладили?
Велард заслонил меня и раздражённо зарычал.
– Ну и чего рычим? Я, между прочим, лекарства ей принёс. И вообще, иди-ка ты отсюда, а то единственного в округе нормального лекаря ненароком пришибёшь, и твою пади будет некому лечить, – весело бурчал Леон со стороны тумбы. Велард несколько раз сжал и отпустил кулаки, глубоко вздохнул. Обернулся ко мне, кивнул. Уже у дверей обернулся снова.
