Хотелось вместе сидеть на шкуре перед камином и рассматривать картинки в книге или просто пристроиться Веларду под боком и смотреть на то, как огонь пляшет по поленьям.
Я задумчиво сидела на диване в бильярдной и пропустила момент, когда вошли Леон и Велард. Вот только серьёзный сосредоточенный вид мужчин разом прогнал все посторонние мысли из головы. Подумаю о своих чувствах к Веларду потом, наедине с собой, а сейчас надо разобраться с проблемой Леона.
– Рассказывай, – вновь потребовал Велард у Леона и, к моему разочарованию, занял кресло. А Леон никак не мог найти себе места, метался, как зверь в клетке.
Я никогда прежде не видела лекаря таким растерянным. Хотелось погладить его по голове, утешить, но не думаю, что взрослый мужчина оценил бы мой порыв, да ещё перед другом. Я покосилась на Веларда. Пожалуй, они оба не оценили бы.
Леон провёл рукой по волосам, приведя их в беспорядок, прошёлся перед камином, опустился в своё кресло. Поставил локти на колени, сцепил руки в замок перед лицом. Потом, словно опомнившись, откинулся на спинку и вцепился в подлокотники.
– Ну?! – поторопил его Велард. Я недовольно покосилась на чёрного эдельвульфа.
– Я не помню, где был и что делал прошлой ночью. И во все предыдущие ночи тоже, – словно только и ждал повторного вопроса, произнёс Леон бесстрастным голосом. У меня от его вида и тона мурашки побежали по спине, как будто от сквозняка. Лекарь считал себя виноватым и был готов признаться в этом. Вот только как он может быть в этом уверен, если сам же сказал, что не помнит?
– Давно? – уточнил Велард.
– Несколько месяцев, – так же ровно отозвался Леон.
– Я ни разу не замечал, чтобы ты пропадал из замка, – покачал головой Велард. – И мне не докладывали, что ты отлучался или выходил один в город.
– Обычно я просыпаюсь в лаборатории или своей спальне, но никогда не помню, как пришёл туда и когда лёг. И что делал накануне.
– Посторонние метки, запахи, предметы? – Велард наклонился вперёд, пристально разглядывая друга.
– Ни разу, – Леон под внимательным взглядом не дрогнул, а вот мне по-прежнему было не по себе. Было ощущение, что я что-то не понимаю или не замечаю очевидного.
– Значит, скорее всего, пределов замка ты не покидал, – заключил Велард. – Кто-нибудь из кланников обязательно бы заметил. Это может быть переутомление или обычный лунатизм? Сам говорил когда-то, иногда он может появляться и исчезать без видимых причин. Быть может, ты пробовал настойку на незнакомых травах или грибах? – без тени иронии поинтересовался Велард.
– Нет, ничего такого, что мы с тобой уже не опробовали бы в самых различных вариациях, – криво усмехнулся Леон.
Велард кивнул, плавным движением пересел, перетёк на диван и притянул меня к себе. Я даже пискнуть не успела! А когда аромат гвоздики и костра окутал, уж и не захотела возмущаться. Я незаметно прислонилась к боку эдельвульфа. Он излучал спокойствие, уверенность, которых мне так не хватало.
– Знаешь, Леон, у меня ощущение, что тебя подставили, – озвучил свои мысли Велард.
– Мне тоже так показалось. Ты просто не мог быть там! И ты бы никогда не сделал ничего плохого, даже во сне! – заявила я, пытаясь убедить лекаря в том, что считала незыблемой истиной. Но Леон мой порыв не оценил, хмыкнул, криво улыбнулся.
– Мне импонирует твоя вера в меня, кутёнок, но, поверь, я в жизни совершал много ужасных поступков. Белый цвет шерсти ещё ни о чём не говорит.
Снисходительный взгляд лекаря я вынесла стойко, решив, что его слова и давние поступки ничего не изменят для меня в настоящем. Без прошлого он не был бы тем Леоном, которого я знаю, и тогда, возможно, он не протянул бы мне лапу помощи в трудный момент.
– Для твоего спокойствия я могу запереть двери снаружи, тогда ты просто не сможешь выйти из своего крыла, – предложил Велард. – И буду дежурить поблизости.
– Идёт, – кивнул Леон и с облегчением расслабил плечи. Потом одним слитным движением встал, достал из шкафа бутыль с жидкостью подозрительного буро-зелёного цвета.
– О! Это та настойка на травах, что мне понравилась? – поднял брови Велард, с интересом разглядывая сосуд в руках лекаря.
– Она самая, – хмыкнул Леон. – Вилена, будешь? В чистом виде не налью, уж прости, рано тебе, но в чай могу накапать.
Я подумала и согласилась. Напиться чая с лечебной настойкой в компании друзей? Почему бы и нет. На столе быстро оказались бокалы, чашка и чайник для меня, тарелка с бутербродами и ужином. Мужчины маленькими глотками, не торопясь, смаковали пахнущий травами напиток, и активно заедали его мясом. Леон уплетал больше всех, налегая в основном на бутерброды. Мы смеялись, говорили обо всём, кроме провалов в памяти Леона и обвинений стражника.
Велард ненавязчиво завладел моей ладошкой. Он рисовал пальцами узоры на моей коже, а я невольно пыталась проследить, во что складывается узор. Хм. Слово? Или просто набор отдельных символов?
– А вам не кажется, что малявкам уже давно пора спать? – кивнул на тёмное небо за окном Леон. От того, что он внезапно назвал меня человеческим словом вместо обыкновенного «кутёнок», я едва не поперхнулась последним бутербродом. Единственным, который мне достался из целой горы, некогда возвышавшейся на тарелке. Вот чую, это месть за то, что я увела этот бутерброд у лекаря из-под носа!
– Ты прав, – тут же нахмурился Велард. – Вилена, я тебя провожу.
– Ну кто бы сомневался, – фыркнул Леон и добавил что-то по-волчьи. Велард зло и очень весомо рыкнул, лекарь поднял руки и выставил их открытыми ладонями перед собой, мол, сдаётся. Пока они выясняли отношения, я успела дожевать.
– Спокойной ночи, Леон, – покладисто попрощалась я, про себя решив, что обязательно отыграюсь Леону за то, что он вечно командует и обзывается.
– Ясной Луны, – отозвался лекарь.
– Я вернусь, – предупредил его Велард и протянул мне руку.
Да, я помнила, что чёрного эдельвульфа ждёт Леон. Знала, что уже очень поздно, и что это совершенно неприлично для воспитанной девушки, но ничего не могла с собой поделать. И, когда Велард поцеловал меня у двери комнаты, прощаясь, ответила на поцелуй. И на второй. И на третий.
Велард отстранился первым. Оказалось, что я прижата к стене, мои руки запутались в волосах мужчины, а верхние пуговицы на его рубашке расстёгнуты. Одна рука Веларда лежала у меня на затылке, а вторая оказалась на груди. Улыбнувшись кончиками губ, вожак убрал разгулявшиеся руки, сделал шаг назад.
– Спокойной ночи, Вилена, – хрипло произнёс Велард, не отрывая взгляда от моих губ.
Он издевается? Спокойной? Да я же теперь, после таких переживаний, не усну! Сердце билось, словно я два раза оббежала весь замок, в ушах звенело, а от ноток, проскользнувших в голосе Веларда, хотелось… не знаю, чего, но очень хотелось.
– Спокойной, – собрав себя по кусочкам и заставив непослушные ноги двигаться, отозвалась я. Через три шага и бесконечно долгие шесть секунд за моей спиной закрылась дверь, и сразу послышались удаляющиеся по коридору шаги. Глухо застонав, рухнула поперёк кровати. Богиня-матерь, я действительно влюбилась!
Утром на пороге комнаты я обнаружила подарок. Поверх завёрнутого в шуршащую бумагу тёплого платья приятного насыщенного зелёного цвета созревшей листвы, как вишенка на торте, лежала шоколадная конфета в яркой обёртке. Я видела в городской кондитерской, сколько стоили вот такие угощения, и прекрасно осознавала, во что могло обойтись платье из хорошей и яркой ткани. Внутри ворочалось щемящее чувство благодарности к Веларду. Я ни минуты не сомневалась, что подарок был от него. От кого же ещё? Конфетку, не выдержав, я съела сразу же, и решила ехать в департамент в новом платье. Веларду будет приятно, а мне безумно нравилось чувствовать себя красивой и нарядной.
Завтракали мы, как обычно, втроём. Велард был молчалив и задумчив и занимался уничтожением яичницы, не забывая, впрочем, подливать мне компот, передавать тарелки с салатом и пирожками и сыпать комплиментами. И он же сунул мне в руки завёрнутый в полотенце пирог перед выходом. Леон трещал без умолку и выглядел вполне здоровым, довольным жизнью и выспавшимся. От вчерашней хандры не осталось и следа. Или же он хотел, чтобы мы так думали. Леон походя сообщил, что платье мне идёт, я в очередной раз поблагодарила Веларда за подарки.
– И платье, и конфета мне очень понравились, – улыбнулась я, а Велард внезапно напрягся.
– Какая конфета?
– Шоколадная...
Следующие полчаса Велард вместе с Леоном обнюхивали коридор и мою комнату. Обёртка от конфеты, которую я оставила на тумбе, загадочным образом исчезла. Но по словам эдельвульфов, в мою комнату кроме них двоих никто не заходил! И никто из них сладости мне не оставлял. Я едва не плакала.
– Быть может, мне просто приснилось? – пролепетала я. Леон поморщился, уколол мне палец когтем, понюхал и слизнул капельку крови.
– Не думаю, кутёнок, – покачал головой Велард.
– Следов отравления нет, ты здорова, – вынес вердикт лекарь, и мы все дружно облегченно выдохнули.
– Так кто же тогда...
– Не знаю, кутёнок, и это очень меня беспокоит. Будь осторожна, хорошо? – чёрный эдельвульф чмокнул меня в лоб и подал руку.
– Я тебя провожу в департамент, пойдём, уже опаздываешь.
– Буду в лаборатории. Дверь за мной запри, – бросил Леон вожаку.
В карете я поинтересовалась у Веларда, как прошла ночь. Мужчина пожал плечами, окинул меня задумчивым взглядом. И поведал, что всю ночь волком караулил под дверями спальни нашего лекаря. Но тот никаких подозрительных, неправильных действий не предпринимал. Немного ворочался во сне, да и только.
– Знаешь, кутёнок, мы с ним связаны не только долгом и дружбой. Мы столько всего пережили вместе! И порой приходилось ночевать в тавернах в одной комнате, на чердаках, в сараях. Я никогда не замечал, чтобы он страдал лунатизмом или чем-то похожим. Всё же склоняюсь к мысли, что он перестарался с экспериментами в своей лаборатории и надышался или выпил что-нибудь снотворное или стирающее память. Когда-то один путешественник и отчаянный парень, ушедший искать приключений за горную гряду, привозил нам на изучение грибы с похожим эффектом. Пожуёшь сушёный грибочек – и осознаёшь себя только спустя пару часов, словно бы и не было их в твоей жизни.
– То есть, нападать в городе на девушек он не мог? – затаив дыхание поинтересовалась я. На душе скребли кошки, и мне очень, безумно хотелось, чтобы с нашим лекарем всё было в порядке.
– Нет, – отрезал Велард. – Я абсолютно уверен, что его пытаются подставить, но кому это нужно и зачем, пока выяснить не удалось. Он не покидал территории замка последние несколько месяцев, от него ни разу за это время не пахло посторонними и тем более женщиной.
Я смутилась, сообразив, что имел в виду Велард. Они даже это чуют. Хотя, чему я удивляюсь? То есть, если я выйду замуж, и мы с Велардом останемся наедине, наутро об этом будет знать вся стая? Какой кошмар!
– О чём задумалась? – мягко спросил чёрный эдельвульф. В его глазах плескалась нежность, а на губах играла лёгкая полуулыбка. Ох. И что тут сказать?
– Скажи, а когда будет самое длинное зимнее полнолуние в этом году? – быстро перевела я тему. В замке все так или иначе готовились к самому важному волчьему празднику, но делалось это тайком, чтобы никто не смог нарушить ход торжества. Я много раз видела, как щенки состязаются друг с другом, валяют по полу в коридорах и в сугробах во дворе. Взрослые таинственно переглядывались, давали подросткам советы, показывали приёмы. Волчицы всё время что-то шили, проверяли, готовили, обговаривали. Я оставалась в стороне от приготовлений, но они не могли ускользнуть от моего внимания, и я невольно заразилась общим настроением торжественного и волнительного ожидания.
– Через несколько дней, – взгляд вожака стал мечтательно-предвкушающим. – Мы всем кланом выйдем глубокой ночью и отправимся на тайную прогулку. Изначально место подбирал Лис, но после его ухода и внезапного визита Баграна нам пришлось поменять поляну. Дату, увы, изменить не получится, она и так всем известна. Это определяют звёзды, не мы.
– А что там будет? – полюбопытствовала я, подавшись вперёд. Против обыкновения Велард сидел не рядом, а напротив, спиной по ходу кареты, и я тайком любовалась им. На шее вожака был повязан шарф, что меня неизменно смущало, не знаю, почему.
– Сама увидишь, – загадочно улыбнулся мужчина и подмигнул, чем окончательно вогнал меня в краску.
– Но, Велард! Мне же интересно! – попробовала надавить на жалось чёрного эдельвульфа, но попытка не удалась.
– Вот потому и не скажу, – Велард ловко выбрался из кареты и подал руку. Мы стояли напротив департамента, с крыльца задумчиво и безразлично оглядывал улицу Аргус в синем распахнутом пальто.
Рабочий день прошёл скучно и тяжело. Сальвадор коротко поздоровался со мной и вместе с Аргусом уехал по каким-то срочным делам, Фориан закрылся в подвале в лаборатории и не показывался. Стопка бумаг на столе вгоняла в тоску. Время от времени в кабинет заглядывал заместитель Агруса, серый серьёзный молодой эдельвульф, но нам с ним не о чем было разговаривать. На мой вопрос он ответил, что расследование продолжается, и никаких новых сведений у него нет, лучше спросить у магистра. Я вздохнула, поблагодарила и вернулась к бумагам.
Обедала я пирогом, который не забыла только благодаря Веларду, и запивала травяным чаем, из сбора, который приготовил Леон. За окном мерно и тихо, огромными хлопьями, падал снег, от подоконника немного дуло. Кружка грела руки, а на записях Сальвадора, над которыми я просидела всё утро, неведомым образом оказались крошки пирога. Я же ела в сторонке, за отдельным столиком! Я быстро стряхнула крошки на пол и очень понадеялась, что магистр не заметит крошечное пятнышко от ягодной начинки на одном из листов.
За мной приехал Велард, как и обещал. В карете сел рядом и всю дорогу перебирал и целовал пальчики, от чего по телу шла дрожь, а дыхание сбивалось. Внутри щемило от нежности и непонятного чувства, которому я пока не могла найти определения. А в замке Велард, к моему огромному разочарованию, сразу ушёл. Прибыл глава городской стражи, и вожаку нужно было с ним побеседовать. Я постаралась ничем не выдать своего настроения, в конце концов, я не могу привязать Веларда к себе цепью и заставить всё время быть рядом. Не хочу быть ему обузой и мучать его. Я не такая.
В итоге весь вечер я провела в своей комнате, в кресле, с книгой. И, когда за окном окончательно стемнело, а огня от камина стало не хватать, я отложила чтение. Если Велард так и не пришёл, значит, был очень занят и наверняка устал. Хотелось ему помочь, порадовать, и в голову пришла мысль приготовить что-нибудь вкусненькое. Госпожа Дора часто приговаривала, что добрый мужчина – сытый мужчина, и даже научила нескольким рецептам вкусного печенья. Приняв решение, выскользнула в коридор. Редкие встречные не обращали на меня никакого внимания, что удивило и озадачило. Привыкли ко мне и к моему запаху, о чём когда-то предупреждал Леон?
На кухне хозяйничала пожилая крепкая адальфина. Вымытая посуда кверху донышками высилась на столе на полотенцах, в большой кастрюле парилась крупа на утро для завтрака. Увидев меня, женщина замерла, нахмурилась. Я вежливо поздоровалась, поблагодарила за вкусный ужин, после чего лицо адальфины немного смягчилось.
Глава 18
Я задумчиво сидела на диване в бильярдной и пропустила момент, когда вошли Леон и Велард. Вот только серьёзный сосредоточенный вид мужчин разом прогнал все посторонние мысли из головы. Подумаю о своих чувствах к Веларду потом, наедине с собой, а сейчас надо разобраться с проблемой Леона.
– Рассказывай, – вновь потребовал Велард у Леона и, к моему разочарованию, занял кресло. А Леон никак не мог найти себе места, метался, как зверь в клетке.
Я никогда прежде не видела лекаря таким растерянным. Хотелось погладить его по голове, утешить, но не думаю, что взрослый мужчина оценил бы мой порыв, да ещё перед другом. Я покосилась на Веларда. Пожалуй, они оба не оценили бы.
Леон провёл рукой по волосам, приведя их в беспорядок, прошёлся перед камином, опустился в своё кресло. Поставил локти на колени, сцепил руки в замок перед лицом. Потом, словно опомнившись, откинулся на спинку и вцепился в подлокотники.
– Ну?! – поторопил его Велард. Я недовольно покосилась на чёрного эдельвульфа.
– Я не помню, где был и что делал прошлой ночью. И во все предыдущие ночи тоже, – словно только и ждал повторного вопроса, произнёс Леон бесстрастным голосом. У меня от его вида и тона мурашки побежали по спине, как будто от сквозняка. Лекарь считал себя виноватым и был готов признаться в этом. Вот только как он может быть в этом уверен, если сам же сказал, что не помнит?
– Давно? – уточнил Велард.
– Несколько месяцев, – так же ровно отозвался Леон.
– Я ни разу не замечал, чтобы ты пропадал из замка, – покачал головой Велард. – И мне не докладывали, что ты отлучался или выходил один в город.
– Обычно я просыпаюсь в лаборатории или своей спальне, но никогда не помню, как пришёл туда и когда лёг. И что делал накануне.
– Посторонние метки, запахи, предметы? – Велард наклонился вперёд, пристально разглядывая друга.
– Ни разу, – Леон под внимательным взглядом не дрогнул, а вот мне по-прежнему было не по себе. Было ощущение, что я что-то не понимаю или не замечаю очевидного.
– Значит, скорее всего, пределов замка ты не покидал, – заключил Велард. – Кто-нибудь из кланников обязательно бы заметил. Это может быть переутомление или обычный лунатизм? Сам говорил когда-то, иногда он может появляться и исчезать без видимых причин. Быть может, ты пробовал настойку на незнакомых травах или грибах? – без тени иронии поинтересовался Велард.
– Нет, ничего такого, что мы с тобой уже не опробовали бы в самых различных вариациях, – криво усмехнулся Леон.
Велард кивнул, плавным движением пересел, перетёк на диван и притянул меня к себе. Я даже пискнуть не успела! А когда аромат гвоздики и костра окутал, уж и не захотела возмущаться. Я незаметно прислонилась к боку эдельвульфа. Он излучал спокойствие, уверенность, которых мне так не хватало.
– Знаешь, Леон, у меня ощущение, что тебя подставили, – озвучил свои мысли Велард.
– Мне тоже так показалось. Ты просто не мог быть там! И ты бы никогда не сделал ничего плохого, даже во сне! – заявила я, пытаясь убедить лекаря в том, что считала незыблемой истиной. Но Леон мой порыв не оценил, хмыкнул, криво улыбнулся.
– Мне импонирует твоя вера в меня, кутёнок, но, поверь, я в жизни совершал много ужасных поступков. Белый цвет шерсти ещё ни о чём не говорит.
Снисходительный взгляд лекаря я вынесла стойко, решив, что его слова и давние поступки ничего не изменят для меня в настоящем. Без прошлого он не был бы тем Леоном, которого я знаю, и тогда, возможно, он не протянул бы мне лапу помощи в трудный момент.
– Для твоего спокойствия я могу запереть двери снаружи, тогда ты просто не сможешь выйти из своего крыла, – предложил Велард. – И буду дежурить поблизости.
– Идёт, – кивнул Леон и с облегчением расслабил плечи. Потом одним слитным движением встал, достал из шкафа бутыль с жидкостью подозрительного буро-зелёного цвета.
– О! Это та настойка на травах, что мне понравилась? – поднял брови Велард, с интересом разглядывая сосуд в руках лекаря.
– Она самая, – хмыкнул Леон. – Вилена, будешь? В чистом виде не налью, уж прости, рано тебе, но в чай могу накапать.
Я подумала и согласилась. Напиться чая с лечебной настойкой в компании друзей? Почему бы и нет. На столе быстро оказались бокалы, чашка и чайник для меня, тарелка с бутербродами и ужином. Мужчины маленькими глотками, не торопясь, смаковали пахнущий травами напиток, и активно заедали его мясом. Леон уплетал больше всех, налегая в основном на бутерброды. Мы смеялись, говорили обо всём, кроме провалов в памяти Леона и обвинений стражника.
Велард ненавязчиво завладел моей ладошкой. Он рисовал пальцами узоры на моей коже, а я невольно пыталась проследить, во что складывается узор. Хм. Слово? Или просто набор отдельных символов?
– А вам не кажется, что малявкам уже давно пора спать? – кивнул на тёмное небо за окном Леон. От того, что он внезапно назвал меня человеческим словом вместо обыкновенного «кутёнок», я едва не поперхнулась последним бутербродом. Единственным, который мне достался из целой горы, некогда возвышавшейся на тарелке. Вот чую, это месть за то, что я увела этот бутерброд у лекаря из-под носа!
– Ты прав, – тут же нахмурился Велард. – Вилена, я тебя провожу.
– Ну кто бы сомневался, – фыркнул Леон и добавил что-то по-волчьи. Велард зло и очень весомо рыкнул, лекарь поднял руки и выставил их открытыми ладонями перед собой, мол, сдаётся. Пока они выясняли отношения, я успела дожевать.
– Спокойной ночи, Леон, – покладисто попрощалась я, про себя решив, что обязательно отыграюсь Леону за то, что он вечно командует и обзывается.
– Ясной Луны, – отозвался лекарь.
– Я вернусь, – предупредил его Велард и протянул мне руку.
Да, я помнила, что чёрного эдельвульфа ждёт Леон. Знала, что уже очень поздно, и что это совершенно неприлично для воспитанной девушки, но ничего не могла с собой поделать. И, когда Велард поцеловал меня у двери комнаты, прощаясь, ответила на поцелуй. И на второй. И на третий.
Велард отстранился первым. Оказалось, что я прижата к стене, мои руки запутались в волосах мужчины, а верхние пуговицы на его рубашке расстёгнуты. Одна рука Веларда лежала у меня на затылке, а вторая оказалась на груди. Улыбнувшись кончиками губ, вожак убрал разгулявшиеся руки, сделал шаг назад.
– Спокойной ночи, Вилена, – хрипло произнёс Велард, не отрывая взгляда от моих губ.
Он издевается? Спокойной? Да я же теперь, после таких переживаний, не усну! Сердце билось, словно я два раза оббежала весь замок, в ушах звенело, а от ноток, проскользнувших в голосе Веларда, хотелось… не знаю, чего, но очень хотелось.
– Спокойной, – собрав себя по кусочкам и заставив непослушные ноги двигаться, отозвалась я. Через три шага и бесконечно долгие шесть секунд за моей спиной закрылась дверь, и сразу послышались удаляющиеся по коридору шаги. Глухо застонав, рухнула поперёк кровати. Богиня-матерь, я действительно влюбилась!
Утром на пороге комнаты я обнаружила подарок. Поверх завёрнутого в шуршащую бумагу тёплого платья приятного насыщенного зелёного цвета созревшей листвы, как вишенка на торте, лежала шоколадная конфета в яркой обёртке. Я видела в городской кондитерской, сколько стоили вот такие угощения, и прекрасно осознавала, во что могло обойтись платье из хорошей и яркой ткани. Внутри ворочалось щемящее чувство благодарности к Веларду. Я ни минуты не сомневалась, что подарок был от него. От кого же ещё? Конфетку, не выдержав, я съела сразу же, и решила ехать в департамент в новом платье. Веларду будет приятно, а мне безумно нравилось чувствовать себя красивой и нарядной.
Завтракали мы, как обычно, втроём. Велард был молчалив и задумчив и занимался уничтожением яичницы, не забывая, впрочем, подливать мне компот, передавать тарелки с салатом и пирожками и сыпать комплиментами. И он же сунул мне в руки завёрнутый в полотенце пирог перед выходом. Леон трещал без умолку и выглядел вполне здоровым, довольным жизнью и выспавшимся. От вчерашней хандры не осталось и следа. Или же он хотел, чтобы мы так думали. Леон походя сообщил, что платье мне идёт, я в очередной раз поблагодарила Веларда за подарки.
– И платье, и конфета мне очень понравились, – улыбнулась я, а Велард внезапно напрягся.
– Какая конфета?
– Шоколадная...
Следующие полчаса Велард вместе с Леоном обнюхивали коридор и мою комнату. Обёртка от конфеты, которую я оставила на тумбе, загадочным образом исчезла. Но по словам эдельвульфов, в мою комнату кроме них двоих никто не заходил! И никто из них сладости мне не оставлял. Я едва не плакала.
– Быть может, мне просто приснилось? – пролепетала я. Леон поморщился, уколол мне палец когтем, понюхал и слизнул капельку крови.
– Не думаю, кутёнок, – покачал головой Велард.
– Следов отравления нет, ты здорова, – вынес вердикт лекарь, и мы все дружно облегченно выдохнули.
– Так кто же тогда...
– Не знаю, кутёнок, и это очень меня беспокоит. Будь осторожна, хорошо? – чёрный эдельвульф чмокнул меня в лоб и подал руку.
– Я тебя провожу в департамент, пойдём, уже опаздываешь.
– Буду в лаборатории. Дверь за мной запри, – бросил Леон вожаку.
В карете я поинтересовалась у Веларда, как прошла ночь. Мужчина пожал плечами, окинул меня задумчивым взглядом. И поведал, что всю ночь волком караулил под дверями спальни нашего лекаря. Но тот никаких подозрительных, неправильных действий не предпринимал. Немного ворочался во сне, да и только.
– Знаешь, кутёнок, мы с ним связаны не только долгом и дружбой. Мы столько всего пережили вместе! И порой приходилось ночевать в тавернах в одной комнате, на чердаках, в сараях. Я никогда не замечал, чтобы он страдал лунатизмом или чем-то похожим. Всё же склоняюсь к мысли, что он перестарался с экспериментами в своей лаборатории и надышался или выпил что-нибудь снотворное или стирающее память. Когда-то один путешественник и отчаянный парень, ушедший искать приключений за горную гряду, привозил нам на изучение грибы с похожим эффектом. Пожуёшь сушёный грибочек – и осознаёшь себя только спустя пару часов, словно бы и не было их в твоей жизни.
– То есть, нападать в городе на девушек он не мог? – затаив дыхание поинтересовалась я. На душе скребли кошки, и мне очень, безумно хотелось, чтобы с нашим лекарем всё было в порядке.
– Нет, – отрезал Велард. – Я абсолютно уверен, что его пытаются подставить, но кому это нужно и зачем, пока выяснить не удалось. Он не покидал территории замка последние несколько месяцев, от него ни разу за это время не пахло посторонними и тем более женщиной.
Я смутилась, сообразив, что имел в виду Велард. Они даже это чуют. Хотя, чему я удивляюсь? То есть, если я выйду замуж, и мы с Велардом останемся наедине, наутро об этом будет знать вся стая? Какой кошмар!
– О чём задумалась? – мягко спросил чёрный эдельвульф. В его глазах плескалась нежность, а на губах играла лёгкая полуулыбка. Ох. И что тут сказать?
– Скажи, а когда будет самое длинное зимнее полнолуние в этом году? – быстро перевела я тему. В замке все так или иначе готовились к самому важному волчьему празднику, но делалось это тайком, чтобы никто не смог нарушить ход торжества. Я много раз видела, как щенки состязаются друг с другом, валяют по полу в коридорах и в сугробах во дворе. Взрослые таинственно переглядывались, давали подросткам советы, показывали приёмы. Волчицы всё время что-то шили, проверяли, готовили, обговаривали. Я оставалась в стороне от приготовлений, но они не могли ускользнуть от моего внимания, и я невольно заразилась общим настроением торжественного и волнительного ожидания.
– Через несколько дней, – взгляд вожака стал мечтательно-предвкушающим. – Мы всем кланом выйдем глубокой ночью и отправимся на тайную прогулку. Изначально место подбирал Лис, но после его ухода и внезапного визита Баграна нам пришлось поменять поляну. Дату, увы, изменить не получится, она и так всем известна. Это определяют звёзды, не мы.
– А что там будет? – полюбопытствовала я, подавшись вперёд. Против обыкновения Велард сидел не рядом, а напротив, спиной по ходу кареты, и я тайком любовалась им. На шее вожака был повязан шарф, что меня неизменно смущало, не знаю, почему.
– Сама увидишь, – загадочно улыбнулся мужчина и подмигнул, чем окончательно вогнал меня в краску.
– Но, Велард! Мне же интересно! – попробовала надавить на жалось чёрного эдельвульфа, но попытка не удалась.
– Вот потому и не скажу, – Велард ловко выбрался из кареты и подал руку. Мы стояли напротив департамента, с крыльца задумчиво и безразлично оглядывал улицу Аргус в синем распахнутом пальто.
Рабочий день прошёл скучно и тяжело. Сальвадор коротко поздоровался со мной и вместе с Аргусом уехал по каким-то срочным делам, Фориан закрылся в подвале в лаборатории и не показывался. Стопка бумаг на столе вгоняла в тоску. Время от времени в кабинет заглядывал заместитель Агруса, серый серьёзный молодой эдельвульф, но нам с ним не о чем было разговаривать. На мой вопрос он ответил, что расследование продолжается, и никаких новых сведений у него нет, лучше спросить у магистра. Я вздохнула, поблагодарила и вернулась к бумагам.
Обедала я пирогом, который не забыла только благодаря Веларду, и запивала травяным чаем, из сбора, который приготовил Леон. За окном мерно и тихо, огромными хлопьями, падал снег, от подоконника немного дуло. Кружка грела руки, а на записях Сальвадора, над которыми я просидела всё утро, неведомым образом оказались крошки пирога. Я же ела в сторонке, за отдельным столиком! Я быстро стряхнула крошки на пол и очень понадеялась, что магистр не заметит крошечное пятнышко от ягодной начинки на одном из листов.
За мной приехал Велард, как и обещал. В карете сел рядом и всю дорогу перебирал и целовал пальчики, от чего по телу шла дрожь, а дыхание сбивалось. Внутри щемило от нежности и непонятного чувства, которому я пока не могла найти определения. А в замке Велард, к моему огромному разочарованию, сразу ушёл. Прибыл глава городской стражи, и вожаку нужно было с ним побеседовать. Я постаралась ничем не выдать своего настроения, в конце концов, я не могу привязать Веларда к себе цепью и заставить всё время быть рядом. Не хочу быть ему обузой и мучать его. Я не такая.
В итоге весь вечер я провела в своей комнате, в кресле, с книгой. И, когда за окном окончательно стемнело, а огня от камина стало не хватать, я отложила чтение. Если Велард так и не пришёл, значит, был очень занят и наверняка устал. Хотелось ему помочь, порадовать, и в голову пришла мысль приготовить что-нибудь вкусненькое. Госпожа Дора часто приговаривала, что добрый мужчина – сытый мужчина, и даже научила нескольким рецептам вкусного печенья. Приняв решение, выскользнула в коридор. Редкие встречные не обращали на меня никакого внимания, что удивило и озадачило. Привыкли ко мне и к моему запаху, о чём когда-то предупреждал Леон?
На кухне хозяйничала пожилая крепкая адальфина. Вымытая посуда кверху донышками высилась на столе на полотенцах, в большой кастрюле парилась крупа на утро для завтрака. Увидев меня, женщина замерла, нахмурилась. Я вежливо поздоровалась, поблагодарила за вкусный ужин, после чего лицо адальфины немного смягчилось.
