Судьба или ошибка?

"Кинозвезда на красной дорожке, а не полицейский на допросе преступника!" - подумала Симона, глядя на столичного инспектора...

Дорогие друзья!
В день, который бывает раз в году, начинаю выкладку нового романа. "Жена-беглянка" ждёт вас в гости: https://prodaman.ru/Kira-Kalinina/books/Zhena-beglyanka Стол уже накрыт. Для затравки — кофе с зефирками, главным блюдом станет вкуснейший "росяной" осётр, разжиганию аппетита послужит чарка "веселья", а на десерт — оладьи с пылу с жару.
Впрочем, история у нас совсем не кулинарная...

Аннотация:

В душе я сильфида, и за это мне грозит тюрьма. Чтобы обосноваться в безопасном месте, придётся срочно выйти замуж. Хотя бы временно — и лучше понарошку. Кандидат в мужья имеется. Но его условия неприемлемы! А впрочем… От судьбы не убежишь. Только как узнать, что это судьба, а не ошибка?

Имеются: герой — настырный, но милый; чувствительная героиня, упорствующая в своём заблуждении. А зря или нет, время покажет.
- доля юмора
- немного переживаний
- щепотка магии
- капелька детектива
- хеппи-энд

И небольшой отрывок:

Тут принесли кофе, и я обомлела.
"Мэт + Мона!"
Имя Даймера выписано на поверхности молочной пенки, обрубок моего — коряво намалёван струйкой карамельного сиропа поверх горки зефирок. Между чашек на подносе — две трубочки сахара в бумажной обёртке, крест на крест, причём в нижней трубочке фабричным способом сделана выемка для верхней.
Нет, я слышала о моде рисовать на кофе. Но и представить не могла, что это окажется так… так…
— Забавно, правда? — инспектор улыбнулся.
Не думая, я схватила верхнюю трубочку — отчего плюс превратился в отрадный глазу минус, в сердцах надорвала обёртку, собираясь высыпать сахар в кофе и размешать безобразие по имени "Мона" к лешим и водяным!
— Вообще-то это мой, — безмятежно заметил Даймер, и моя рука замерла над чашкой. — Берите, мне не жалко. Но ваш латте и так слаще патоки. Если добавить сахара, боюсь, вы пить не сможете.
Наглец отобрал у меня вскрытую трубочку, не отказав себе в удовольствии, будто ненароком, прихватить мои пальцы. Из-под его рукава снова высунулись часы, и я разглядела надпись на циферблате: "Кселор".
Глянцевые журналы любят сравнивать часы этой марки с автомобилями на чистом зле — по цене и престижу.
Хорошие же зарплаты в экономическом департаменте! Или господин инспектор берёт по-крупному и не скрывает? А говорят, это Татур погряз в коррупции…
— Какая у вас анима, Симона? — Даймер не спеша помешивал ложечкой, превращая надпись "Мэт" в абстрактное кофейно-молочное полотно. — Дайте угадаю. Нимфа? Или фея?
— Сильфида. Почти наверняка.
— Почти?
— Моя мама — сильфида, отец — обычный человек. Брат тоже сильф. Кем ещё я могу быть?
Тут, правда, имелся нюанс…
— Разве в Татуре делают экспертизу на аниму? — удивился инспектор.
— Нет, конечно! У нас и эксперта, и заказчика сразу отправят на добычу зла.
— Тогда откуда вы знаете, что ваш брат — сильф?
— Вижу. Вернее, чувствую, — я пожала плечами. — Это и есть мой так называемый талант.
— Вы видите анимы? Просто так?
Ну, сейчас начнётся...
— И кто, по-вашему, я? — Даймер улыбнулся, явно предвкушая забаву.
— Эльф и орк.
— Я похож на орка?
— А против эльфа вы не возражаете?
На самом деле его анимы, на первый взгляд взаимоисключающие, гармонично уравновешивали друг друга. По крайней мере, внешне. С одной стороны, рослая плечистая фигура, но без массивности, свойственной оркам, упрямый подбородок, некоторая жёсткость в чертах. С другой — общая привлекательность, лёгкость движений, намёк на благородную утончённость, но без эльфийской слащавости.
Даймеру на роду написано быть разбивателем женских сердец. И я не я, если он не в курсе!
— Вообще-то аниму трудно распознать по облику человека. Задним числом признаки всегда находятся, но это, если знаешь, кто перед тобой. Вот смотрите...
Через столик от нас расположилась компания мужчин праздного вида — наверняка отпускники, приехавшие порыбачить в лесных озёрах близ Бежена. Один всё время хохотал. Рыжий, с мелкими угловатыми чертами и глубоко посаженными глазками, явно потомок туземцев. У таких бывают звериные анимы. Но не в данном случае. И рыжий, и его приятели — обычные люди.
А вот двое у стены, под снимком шоколадного торта, как раз могли служить наглядным пособием. Тот, что справа, постарше, крепко сбитый, с широким лицом, чем-то походил на Ругги Тачку. Его визави, долговязый парень с жидким белобрысым хвостиком, был худ и бледен.
— Кто из них, по-вашему, гном?