— Но ты не можешь исключать его из уравнения, — качаю головой, — это не просто… — делаю глубокий вздох, спотыкаясь на синонимах — физическое влечение. Чувство к нему проросло во мне слишком прочно, сильно, оно часть меня, и оно не имеет ничего общего с единением тел.
— Тогда почему ты была в его постели? — Обвиняет Калеб, мои щеки вспыхивают. — Почему ты не ограничилась лишь разговором? Объединением душ?
— И какой же ты делаешь из всего этого вывод? Я глупая дура, повелась на его ласки? Так?
— Нет, — охотник качает головой, — вывод должна сделать ты, но не сейчас, не в таком состоянии.
— Что еще за состояние? — Огрызаюсь я и тут же ловлю себя на очередной волне гнева.
— Сегодня мы проверим одного охотника, — игнорирует мой вопрос Калеб, предпочитая не вмешиваться в мой океан лютой ненависти, который породила во мне тьма Аарона. — Потом я займусь поисками колдуна. Нужно очистить тебя, прежде чем ты начнешь принимать судьбоносные решения.
— О чем ты говоришь?
Калеб не отвечает, лишь смотрит мне в глаза, и я все понимаю, но не хочу принимать, не собираюсь! Он не заставит меня отказаться от Аарона! Идиот! Козел! Ненавижу!
Тьма. Такая густая и непроницаемая, такая сильная и несокрушимая. Почему она со мной? Почему Аарон сделал это? Намеренно ли? Или любая с ним близость будет стоить мне частички света? Как мне жить с этим? Привыкать?
Можно ли привыкнуть к этой тьме? Аарон в ней живет давно, а вот Калеб… Калеб с ней борется. Она в нем постоянна, во мне же — лишь временно, с моей тьмой можно справиться, ее можно изгнать.
Но если я буду с Аароном, тьма ведь станет и моей неотъемлемой частью, так ведь? Именно поэтому…
Когда Калеб уже собирается выходить из кухни, я окликаю его вновь.
— Ты же можешь помочь мне, — заявляю почти претензией, — сладить с тьмой.
— Тебе это не нужно.
— Но когда Аарон вернется мне это точно понадобится, — нерушимо заявляю я, как будто это словно восход солнца, неизменно. — Ты же не хочешь, чтобы я натворила глупостей?
— Именно поэтому ты здесь, — напоминает Калеб. — Собирайся.
— Калеб, — все еще настаиваю.
На мгновение охотник опускает глаза, о чем-то задумывается, потом возвращается ко мне. Взгляд слишком пристальный, с трудом его выдерживаю.
— Ты права, я должен возобновить наши занятия, — соглашается хоть с чем-то он. — Тебе нравились руны, а твоя тьма все равно никуда не денется. Так ты хоть немного сможешь ее отвлечь.
— Что за колдун? — Морщусь я.
— Есть у меня кое-какие сведения, — Калеб снова уходит в себя на несколько мгновений. — Как я понимаю в Храме из тебя извлекли семя демона.
Тут же смущенно опускаю глаза, елозю на стуле, прикрываюсь пустой кружкой, словно это может помочь.
— Хемиш сказал, что оно бы потом само… вымылось, — с трудом подбираю подходящие слова.
— Моя магия тоже добавляет тебе тьмы, — замечает Калеб, — поэтому нам и нужен колдун, чтобы рассказал, как разобраться с проблемой как можно скорее.
— И ты действительно считаешь, что как только я снова очищусь от тьмы, я передумаю вызволять Аарона из ада?
— Посмотрим, — довольно спокойно воспринимает мой вызов Калеб. — А сейчас нам лучше будет поторопиться. Охотник, за которым мы отправимся следить, цель не из легких.
— Я его знаю? — Уточняю.
— Может видела, но вряд ли общалась, он нелюдим. И далеко не душа компании.
— С тобой я вроде как знакома, — ухмыляюсь я.
Калеб ухмыляется в ответ, кивает на выход и выходит. Я же делаю глубокий вздох и укладываюсь на столе. Опустошение все еще со мной, хоть Аарон ушел от меня так давно. Но в этот раз он не бросил меня, он спас мне жизнь, пожертвовав собой, ради… меня…
Мне нельзя пасовать и задерживаться, я должна торопиться.
Глава 5.
После недолгих сборов мы приехали в аэропорт. Каждый новый шаг меня сильно интриговал, но я не спешила задавать вопросов. Я знала Калеба не так давно, но этот его сосредоточенный вид и максимальная собранность говорили лишь об одном: лучше к нему сейчас не лезть.
Я и не лезла.
Вообще, прокручивая в голове наше совместное сожительство с Хемишем, я не могла не думать о том, как мы притирались друг к другу с Калебом. Он был охотником, одиночкой, на чью территорию лучше не заходить. Но в связи с обстоятельствами он был вынужден терпеть меня. Поскольку Калеб не являлся фанатом открытого проявления эмоций, по нему было сложно сказать, насколько сильно я его раздражаю.
А что я его именно раздражала сомнений не было никаких.
В какие-то короткие моменты прояснения моего сознания я понимала, насколько сильно меня поглотила тьма. Не сказать, что это расставляло все по своим местам, являя миру меня добрую и светлую, но я хотя бы могла оценить масштабы разрушения.
Мне вспоминались наставления Иззи, и, если честно, я начинала потихоньку опасаться за свое благополучие.
Еще после первого раза с Аароном я почувствовала изменения, как что-то неизбежно умерло во мне. Тогда я считала, что это моя невинность, детская наивность, инфантильность. Но сейчас я понимаю, что дело было далеко не в очевидном взрослении. Во мне умирал свет.
Это кольнуло в меня случайным откровением. Вот я вроде бы наблюдаю через стекло за маленькой собачонкой, которая приветствует хозяйку по возвращению, меня это умиляет и радует. Раньше, когда я видела собак, они всегда воспринимали меня по-доброму, виляли хвостиком, радовалась мне, как будто я причастна к их семье.
Но вот собачонка вдруг отбегает в мою сторону, не в силах сдержать радости, замечает через стекло меня и мгновенно замирает в стойке. Враждебность, настороженность, легкое рычание, хозяйка окликает собачонку, и та уже возвращается обратно.
Но осадок остается у меня.
Ты думаешь, что меняешься только ты, ничто другое неизменно, нерушимо, всегда будет таким, каким было. Но это не так. Все изменения касаются внешнего мира, он воспринимает тебя ровно также, как ты воспринимаешь его. Живой организм, меняющийся за считанные секунды.
И это стало для меня неожиданностью. Наверное, Хемиш все-таки создал вокруг меня ореол защитного купола, ведь я не заботилась ни о чем, просто жила на его попечительстве, воспринимая все как должное и не волновалась совершенно.
Но все ли действительно так просто? Нет. Жизнь — сложная штука, для многих это очевидно. Но я была наивной маленькой девочкой, которая впервые открывала глаза на мир, поэтому все воспринималось мною слишком остро.
Сделав глубокий вздох, я глянула на Калеба — он сосредоточенно наблюдал за выходом, но что-то в его взгляде вызывало у меня тревогу. Охотник был настороже, и мне это не нравилось.
И интуиция меня, к сожалению, не подвела.
— Он знает, — внезапно констатирует Калеб, а я вообще не поняла, с кем он заговорил.
Быстро открывает дверь, выходит наружу, вторю его действиям, быстрым шагом обхожу машину, встаю рядом. Калеб насторожен, вглядывается вдаль, замечаю, что он даже дыхание задержал, настолько чутко прислушивается к окружению. Интересно, слух у него тоже развит лучше?
— Нужно его обмануть, идем, — Калеб берет меня за руку и быстрым шагом пересекает стоянку.
Я только вскидываю брови в удивлении, потому что ничего не понимаю, но не смею ничего спрашивать, Калеб выглядит слишком опасным для моих уточнений. Потом сам все расскажет. Наверное.
К счастью, на стоянке перед аэропортом много машин и людей, кто-то приезжает, кто-то выходит из аэропорта, и наоборот, нас едва ли можно выделить из толпы. Калеб сосредоточен, обходит каждое препятствие так, словно запрограммировал его действовать по сценарию. Да кто же этот охотник, за которым мы вышли сегодня?
Добираемся до входа в аэропорт, заходим внутрь, Калеб не медлит, быстро проходим рамки, на него ничего не пищит. Что не удивительно, ведь в нем течет демоническая кровь, его инструмент в его силе и магии демонов. Зачем такому оружие?
Калеб снова осматривает густую толпу, я замечаю только несколько лиц, пытаясь повторять за ним, но ему хватает и пары секунд, чтобы он принял решение и двинулся в нужном направлении.
М-да, вряд ли у меня получится научиться у него слежке и наблюдению. Но попытка не пытка, других вариантов все равно нет.
Наверное, интуиция, я не могу сказать точно, но внезапно я словно чувствую на себе взгляд и бессознательно нахожу его источник. Довольно неприятный тип лет пятидесяти с проседью в волосах, потрепанный, хмурый, отталкивающий.
— Калеб… — уже в процессе оклика охотник замирает и тоже находит, как я полагаю, нашу цель взглядом.
Мимо него проходят люди, загораживая от нас и уже через секунду тип исчезает, как будто его там и не было, словно нам просто показалось. Выискиваю его в толпе, но все бесполезно, он исчез.
— Он знает, что мы здесь, — констатирую я разочарованно. — План не удался?
— План был не такой, — качает головой Калеб, и снова уверенно тащит меня за собой, переходит на бег.
Я не очень с бегом и с физкультурой в целом, поэтому как могу бегу следом, больше похожу на тряпичную куклу, которую Калеб продолжает тащить за собой. У него действительно был план, поэтому он достаточно беспрепятственно добирается до неприметной двери и без труда врывается внутрь. Осматривается — коридоры, никого.
Движемся дальше, Калеб как будто в аэропорту всю жизнь прожил, настолько легко он выбирает нужные открытые двери и заходит внутрь. Пытаюсь запоминать его действия, подмечать, что и где он применяет, но в большинстве своем я даже повороты посчитать правильно не способна.
Какими способами, какими маневрами мы добираемся до странного пустого помещения с одной стеклянной стеной слева, я не знаю. Массивная лестница ведет на второй этаж, оборудованные явно под будущие магазины стеклянные витрины пока пустуют, но я хочу знать. Возможно, это достройки, в скором времени и эту часть откроют. Но пока…
Калеб внезапно толкает меня в бок, успеваю только лишь выплюнуть негодование, а в воздухе звенит звук скрестившихся клинков. Чего? У Калеба же не было оружия!
И когда мне удается найти две мерцающие точки, я осознаю одну простую истину: у него и сейчас оружия нет. А как можно назвать сотканный из рун клинок, которым он сражается? Да, тот неприятный тип уже здесь, и он как раз противник Калеба. В отличии от моего охотника, этот сражается странным оружием. Вроде бы сталь, но какая-то мутная, испещрена рунами, но не демоническими.
И тут возникает вполне справедливый вопрос: если эти две точки (точнее два охотника) тут перемещаются со скоростью света, каким вообще образом я разглядела руны на клинке охотника?
Все очень просто. Стою я себе, рот разеваю, мыслительный процесс отстает на сто миллионов лет, и тут вдруг охотник-противник такой «а дай-ка я загляну на территорию, на которой еще не был» и метнулся ко мне. Не то чтобы я почувствовала угрозу, меня кто-то пытался убить (да, успокаивай себя), но охотники внезапно задержались аккурат в метре от меня. Калеб давил клинком из демонических рун, дядька удерживал его своим необычным лезвием, которое я за эту секунду и успела разглядеть.
Потом оба охотника снова метнулись подальше от меня, я лишь тяжело вздохнула и поняла, что держусь за сердце. Что не удивительно.
Что еще я узнала? Что этому охотнику не мешало бы помыться. Калеб приятно пах, поэтому запах грязных вещей и пота принадлежал явно не ему. Но не думаю, что в праве раздавать рекомендации, мужчина только прилетел, может просто мечтает о душе. А тут мы.
Наконец движение прекратилось, когда Калеба подсекли, он грузно свалился на пол, а затем, используя обманный маневр, метнул в охотника… что-то. Оружия-то у него по-прежнему не было, но это что-то отлично прибило охотника к стене, протащив его несколько метров за собой.
— Я хочу только поговорить, — поднимается на ноги Калеб, двигается к охотнику почему-то все же с осторожностью.
— Ты знаешь, я не люблю трепаться, — тяжело дыша, выдает охотник. Взгляд типа становится еще более отталкивающим, жестким, неприятным. — А еще ты прекрасно знаешь, что я не люблю, когда меня преследуют.
Интересно узнать, что у них за прошлое.
— Обстоятельства, — подходит все ближе Калеб, замирает в двух метрах от цели, как будто опасается. Или что-то знает наверняка. — Тебя не было полтора года, поэтому я думаю, что могу на тебя положиться.
— Не советую даже включать меня в список «обратиться, чтоб добил», — кривится мужчина.
— В офисе предатель. Он освободил порождение демона адских врат, — быстро переходит к делу Калеб.
— А я слышал, демон горит в аду, — невольно делаю глубокий вздох от того, насколько жестко звучат эти слова.
— У всего свои причины, — напоминает Калеб. — Главное не в этом. Нужна твоя помощь, Грэм.
— Я тебе уже достаточно помог, — огрызается этот Грэм. — По-моему, к этому моменту ты уже должен был вынуть соску изо рта.
— Я проверил почти всех потенциальных подозреваемых, — сообщает Калеб. Чего? — Но ни один из них не подходит на роль предателя.
— Значит, плохо проверил.
— Все как ты учил, — настаивает Калеб.
Учил? Так-так-так, Калеб — мой учитель, а у Калеба тоже был учитель. А я-то думала он просто с врожденным талантом к уничтожению демонов к своим должностным обязанностям приступил. Впрочем, часть демонических рун и прочего я еще могу понять, а вот схватки и сражения…
М-да, не удивительно, что Калеб был так строг ко мне.
— Не дави на жалость, парень, — огрызается Грэм. — Свою несостоятельность сводом правил не прикроешь. Что за девка?
Первый порыв — напомнить, что я вообще-то девочка Хемиша. М-да, одуванчик расцвел. Следующее чувство — стыд и сожаление. А к привилегиям быстро привыкаешь, оказывается. И хоть Калеб был сильным охотником, я все же не ощущала себя в тех же условиях. Прошлое ушло безвозвратно утеряно, с этим надо смириться.
— Не задавай вопросов, на которые не знаешь ответов, — отрезает Калеб.
Мог бы и поправить, мол я не девка. Но да ладно. Сложила руки перед собой и вздохнула.
— Мне интересно, как ты ее представишь, — скалится Грэм. — Помнится, с девками всерьез ты завязал.
— Она менталистка, — скрипит раздражением Калеб, с трудом унимая свой норов.
— А ты раньше без нее справляться не мог, — насмешка такая колкая, что задевает даже меня.
Что это за самоуверенный старпер? Не представляю, как он обучал Калеба, я бы точно и дня не продержалась.
— Грэм, — настаивает Калеб.
— Я скажу тебе так: я еще та продажная свинья, — как самокритично, — и я буду работать на того, кто мне платит деньги. А ты знаешь, Хемиш платит мне просто баснословные деньги. А потому твой междусобойчик с этой милой дурочкой я поддерживать не собираюсь.
— Что приказал тебе Хемиш?
— Ты знаешь, — насмешка на лице Грэма омерзительная.
— Привести ее.
— Хемиш не любит, когда его любимые игрушки кто-то забирает у него из-под носа. Особенно его примерный цепной пес.
— Ты тянешь время, — констатирует Калеб.
— Конечно тяну, — резкий рывок и Грэм уже освобождается от оков, уверенно шагает к охотнику. — Ты знаешь, где я все это время был. Думаешь, Хемиш стал бы отвлекать меня без причины?
— Вне зависимости от того, что я думаю о Хемише, это наше общее дело, разобраться с предателем. Тебе это тоже хорошо известно.
