Глава 1. Челюсти моря
Над Внутренним морем поднималось красное солнце. Только что Ардал высадил на берег Алвиру и его людей. Ри муме разделил свою добычу. Поединщику предстояло увести с долины Брег победоносное войско, захваченный скот и пленников. Заложников же, лучшее вино и золото отправили морем.
Два корабля отбыли в Альмайн, увозя причитающуюся долю кланов Побережья, два остались при Ардале. На флагмане, «Дочери ветров», ри Муме приютил Хэла, Флари, Этерскела, сына Аода МакМаэла, и Осана, двоюродного племянника хозяйки дома Аода. Остальных Ардал окончательно зачислил в «прочую сволочь» и определил на второе судно — «Тень» — под охрану младшего поединщика.
На «Тени», перегруженной винными бочками, было невыносимо тесно. Путешествие на «Дочери ветров» сулило куда больше удобств — если бы не барабан. Спать под его рокот могли только Хэл и сам Ардал, но тот к полудню разгулялся достаточно, чтоб осатанеть. Кормщик наотрез отказался поменять свою музыку на игру волынщика.
Чтоб поднять себе настроение, ри муме после запоздалого завтрака изволил сразиться в фидхел с заложниками — каждый против всех. На его беду не только Флари, но и Этерскел оказались опытными бойцами, и они, не сговариваясь, способствовали друг другу. Ардал решил сначала расправиться с Осаном и Луараном, а потом уже решать, что делать с ушлыми молодцами.
О Хэле забыли напрочь. Киран несколько раз наведывался к хозяину, скорчившемуся под тентом. Раб видел, что господин не спит, и чувствовал неладное. За всё время их знакомства всего однажды Хэл пребывал в таком позорном унынии — в гостеприимном доме у Каменного брода. На корабле не было мудрой Нив. Леган, придворный поэт, посоветовал оставить человека в покое, и Киран, сложив с себя ответственность, с известной долей облегчения подчинился.
У раба было довольно и своих забот: Ардал внушал ему панический ужас. Собственно, так получилось, что Киран впервые увидел властодержца муме только на корабле, когда деваться было некуда. Он так усердно избегал его, что в конце концов ри муме заметил эту странность. Но Ардал был слишком разморен жарой и солнцем, чтобы разозлиться всерьёз. Максимум, на что его хватило, — поймать бедолагу за ногу, когда тот пробирался бочком мимо, тщетно стараясь не привлечь вельможного внимания.
Киран рухнул на ничего не ожидавшего гребца, получил в ухо, а тут ещё Ардал страшным голосом спросил:
- Ты чего от меня шугаешься, прыщ?
Все смеялись. Было обидно.
* * *
Финварр простился с Зариной, как только паруса кораблей муме растаяли вдали. «Дракон», должно быть, вынырнул из морских глубин — так быстро он оказался у пристани. Энгус и Аод в один голос отсоветовали филиду увозить жену: никто не знал, не задержатся ли альмайнские муме в лохланнских водах.
Зарина вообще не видела смысла в скоропостижном отплытии будущего мужа. Она не доверяла ни честному слову Энгуса, ни тому, что Гэлиш тоже оставалась в Доме Белой Форели, ни тому, что Росс запретил Блаин уезжать.
- Я пообещал Оллену и его людям отвезти их на берег. Потом будет Совет. Мне положено присутствовать — я же вождь Рыбной долины, я — филид ард-ри Лохланна, пока Энгус не найдёт мне замену. Меня ждёт Майне, - сказал Финварр на прощание и пообещал полушёпотом: - После Совета я тебя заберу, как бы то ни было. Сейчас сила на стороне Энгуса. Мы не можем рисковать. Потерпи и сбереги моё сердце.
Зарина не нашла в себе сил смотреть, как «Дракон» скрывается за мысом. У неё раскалывалась голова - к перемене погоды. Возвращаясь к себе, она краем уха слышала, как Энгус напустился на Брока, требуя объяснить, чем раб так огорчил напоследок Флари, - сын был холоден, рассеян и немногословен во время прощания. Росс вынужден был вмешаться.
* * *
Хэл встал лишь раз, подолгу выбирал места, где игроки, челядь Ардала и команда могли бы видеть его только в спину, — вызверился на шута, который назойливо вертелся под ногами. На удивление, ри муме не заступился за своего любимца.
Вино из общей чаши Хэл даже не пригубил, хотя воду пил взахлёб, из пищи взял только хлеб — и то чтоб как бы невзначай уронить на доску шарик, скатанный из мякиша. Ардал присмотрелся прежде, чем смахнуть его, и несказанно обрадовался.
- Хочешь играть - садись, а подсказывать нечестно! - возмутился Флари.
Этерскел дёрнул его за рукав и показал: «Ну чего ты?»
К полудню штиль усугубился немилосердной жарой. Солнце пекло сверху, отражалось от зеркальной глади Внутреннего моря, слепило глаза и жгло затылок. Гребцы не могли снять рубахи, облепившие потные тела. Ардал спасался пивом и к обеду снова был пьян.
За столом он цеплял Флари. Юноша краснел и молча сносил нудные пересказы историй о любовных утехах Кормака Птицелова и три круга о том, как ард-ри Лохланна проломили голову. Этерскел и Осан делали вид, что ничего не слышат. Леган изредка ёрзал в неловкости и не решался пресечь разнузданное веселья, которому предавался сын к удовольствию нетрезвого повелителя. Шут подливал масла в огонь, сопровождая истории потешной пантомимой. Радовался и кормщик.
Но тот, ради кого в действительности трудился Ардал, не воздавал должного грубым шуткам ри Муме. Он почти не ел, почему-то потребовал отдельную посуду, пил без меры и вскорости забылся сном над полным блюдом.
Сколько бы ни длился бесконечный день, а солнце село в серое марево. Желая унять, наконец, жизнелюбивого Ардала, Леган подбил арфиста сыграть песню сна. Оба судна легли в дрейф, сцепив борта.
Ночью начало задувать. Это было из рук вон скверно: корабли были предназначались для каботажного плаванья, и даже альмайнцы, не чуравшиеся открытого моря, старались пересекать его как можно скорее и только в подходящую погоду. Обычно это занимало около двух дней, а при попутном ветре — и того меньше. Штиль и жара вымотали гребцов, подменные не успевали восстановить силы, и кормщикам ничего не оставалось, кроме как прервать путь до рассвета.
Шквалистый ветер был невезением или знаком судьбы, до сих пор благоволившей Ардалу.
Корабли теперь шли параллельным курсом, паруса были убраны, сильно захлёстывало, и слуг приставили вычерпывать воду. Киран трудился из последних сил, понимая, что спасает собственную жизнь. Краем уха он слышал, как кормщик сознался Легану, что не знает, куда их сносит: небо заволокло облаками. Когда идти на вёслах стало совсем затруднительно, суда развернули носами на волну.
Барабан смолк, уступив визгливым флейтам палубных старшин. Кормщики налегали на рулевые вёсла. Ардал, помятый качкой и похмельем, молча сидел на горе подмоченных тюков под навесом. Ри Муме не привык чувствовать себя игрушкой в чужих руках и не подавал виду, что растерян.
Этерскел растолкал Хэла и уговорил убраться подальше от мачты, хотя, лишившись укрытия, оба вмиг вымокли до нитки. Флари и Осан трупами валялись у ног Ардала в лужах рвоты. Из-за них телохранители уже не могли сдерживаться. Дело было настолько плохо, что гребцы не обращали на них никакого внимания, только успевали отпихивать ногами, если сухопутные крысы слишком настырно лезли к борту, мешая ворочать вёсла.
Леган монотонно читал гимн всемогущему Мананнону, покровителю странствующих и путешествующих. Голос тонул в шуме ветра и выныривал, как поплавок. Дрожа от холода и лихорадки, Хэл потерял счёт времени.
- Слышишь? Прибой! - Этерскел тряс его за плечо.
Полоса огня с оглушительным треском распорола темноту, и красноватый неестественный свет на секунду обрисовал силуэт каменных рифов примерно в миле от кораблей, а за ними — очертание островов-близнецов, обнявшихся над неспокойной водой.
- В море! Держите в море! - заорал, срывая голос, кормщик «Дочери ветров».
«Тень» была слишком тяжёлой. Течение неуклонно тащило её к берегу. Вспышки дьявольского стробоскопа освещали её путь. Хэлу показалось, что на палубе, вовсе неуместный на перегруженной ладье, гибнущей в бурном море, плачет ребёнок.
- Брион, о Небо! - мёртвый Флари поднялся на четвереньки.
Палубный старшина пинком вернул его на место. Расстояние между кораблями росло, берег неумолимо приближался.
- С правого борта к повороту гото-ов-сь! - кормчий «Дочери ветров» начал разворачивать судно. Стена воды упала сверху, рёбра корабля жалобно закряхтели. Киран вовремя бросил ведро и успел вцепиться в ванты. Гребцы знали своё дело, и манёвр не закончился переворотом. Несчастное судно, налившись водой, осело и потеряло ход. Хэл и Этерскел переглянулись и улыбнулись друг другу — и тому, что ещё живы. Что-то изменилось, но недосуг было разбирать, что именно.
«Тень» встретила рифы первой. Язык волны подхватил корабль, чтоб ловко насадить на клык подводного камня. Сам момент крушения никто не видел — послышался треск, будто что-то рвалось и лопалось по швам, и крики.
«Дочь ветров» налетела на бочку, почему-то плывущую на боку, как будто она была пустой. Молния осветила выпотрошенное судно, сохранявшееся единым целым только благодаря обшивке. Людей давило скамьями, досками палубы и грузом. Тем, кто выпал за борт, повезло не больше: вода была ледяной, а прибой — бешеным. Никто не пришёл им на помощь: «Дочь ветров» готовилась проскочить узкий проход в бухту. За борт лили масло.
Показалось Хэлу, или действительно от этого волна лишилась пенного гребня, но судно перестало швырять. Готовясь к худшему, он снял плащ и приколол брошь к лейне под набрюшник. Этерскел что-то шептал — возможно, молитву. Днище с жутким хрустом рвущейся кожи напоролось на скалу. Удар вытряхнул Хэла в обжигающую воду. Дыхание перехватило, и он некстати понял, что изменилось: Леган после разворота умолк. Время пошло: десять минут, не больше. Чешуя тянула ко дну.
Хэл пытался осмотреться и успокоился — в воде не так качало и было не страшно.
- Хозяин?! - Киран барахтался рядом.
- К берегу плыви! - рявкнул Хэл.
Снова полыхнуло. Совсем рядом вынырнула женщина. Платье вздулось пузырём и выскользнуло из рук, когда Хэл попытался схватить подол. Море утащило добычу, и Хэл напрасно нырнул за ней вслед — он не смог определить, куда.
Просторная кормакова лейна практически не сковывала движений. Кто-то вцепился в него в темноте.
Хэл нащупал голову утопленника, ударил со всей силы и, почувствовав, что хватка ослабела, поймал за волосы под затылок. Киран, озабоченный собственным спасением, успел засечь на правление.
- Хозяин, сюда!
Хэл поплыл сначала на зов, потом — на рокот прибоя. Последняя молния ударила в берег — негостеприимный, скалистый, угрюмый. Выплыть со своей ношей было невыносимо трудно, и уж никак не выбраться целым. Ударившись рёбрами и ободрав бок о камни, Хэл смог зацепиться в тесной расщелине, куда его забросила волна. Взвыв от боли, он едва не выпустил ношу. К счастью, Киран оказался рядом. Хэл вспомнил об Этерскеле и в горячах снова полез в воду. Киран повис на нём, не давая шагу ступить. Хлынул дождь. Гроза закончилась.
Замёрзший, опустошённый и обессиленный, Хэл привалился к холодному скользкому базальту. Киран почти на ощупь разыскал место, где можно было укрыться от непогоды — впрочем, промокнуть сильнее было невозможно.
Расщелина между двумя исполинскими блоками была забита водорослями, выброшенными прошлогодними осенними штормами. Теперь этот войлок, переслоенный крупным песком и мелкой галькой, высох, как порох. В поясной сумке Киран всегда держал наготове лучок и дощечку, упакованные в кожаный промасленный футляр, наподобие тех, что в ходу у стрелков. Расщелину осветил тусклый язычок пламени. Хэл выругался. У его ног лежал едва живой Флари.
Киран обрадовался, обнаружив, что из чёрных спутанных бород водяных трав торчат наружу острые рога веток, ошкуренных морем. Плавника с лихвой хватило на небольшой костёр. Флари очухался сам. Сдав отпрыска Энгуса на руки рабу, Хэл избавился от липкой зелёной лейны, доспеха и пояса с набрюшником и разложил их на камнях на просушку. Киран помог молодому господину раздеться и устроиться так, чтоб не обжёгся и не замёрз, и приволок к огню целое бревно.
Огонь согревал и таил опасность: водоросли были готовы заняться в любой момент, и Киран, прежде, чем подкинуть дров побольше, тщательно очищал площадку вокруг кострища от сухой трухи и обкладывал камнями. Пользуясь тем, что юноша занят, Хэл зарылся в кучу водорослей. Он старался, чтобы друзья по несчастью могли смотреть на него только сквозь пламя костра. Голова была пуста, лихорадка принялась за него с удвоенной силой. Флари тоже знобило. Дождь лил, как из ведра, унимая злобу моря. Потом и дождь утих. Сын Энгуса начал истерически хихикать. Хэлу захотелось треснуть его как следует. Киран испугался.
-Я тут подумал, как много значит одежда для нашей чести. Если бы не наскниды и ошейник, поди разбери, кто тут сын бога, кто — ныне ард-ри, а кто — безродный раб.
-Надо бы посмотреть, может, кто-то выжил, - Хэл пресёк отвратительные умствования юного принца.
-Я не виноват в том, что не утонул, как Этерскел, - с трудом вымолвил Флари. - Моя утрата не меньше: ты не знал сына МакМаэла, а Брион был мне братцем. Прошлой осенью он пристрастился кататься на моих плечах. Он стал бы ловким наездником, как Росс. И храбрым. Что я скажу Блаин и дяде при встрече? Почему я не умею плавать!
-А и впрямь, почему?
-В землях моего батюшки нет глубоких рек, а в озёрах под ледниками и летом судорога сводит.
-Кто-нибудь понял, что это за место? - угрюмо спросил Хэл.
-Челюсти, россыпь островков, самые опасные воды Внутреннего моря. Почти по середине между Альмайном и БриЛей. Если бы муме не расслабились вечером, нас бы унесло в море мимо этого проклятого места. Корабли бы выдержали. А теперь... - вздохнул Флари.
-На островах живут отшельники, святые люди, - встрял Киран. - Нам бы их разыскать. Если прежде не околеем, конечно. Плащи утопили, еды нет, а оружия и подавно. Выживем — уплывём отсюда рано или поздно: сюда по обету ездят на богомолье. Тут могила Орднеха, Первого дракона. Ну, брата твоего двоюродного то есть. Который родился из сердца твоего дяди, хозяин.
-Заткнись, а? - Хэл самым решительным образом сбил на взлёте намерение Кирана порассуждать о господской родословной.
Флари отвернулся. Манеры несостоявшегося родственника его раздражали. У Хэла ломило поясницу. Он дождался, пока костёр догорел, и в полутьме отлучился на берег. Флари лежал на спине, закрыв глаза, и, казалось, спал, когда Хэл возвращался на место. Киран деликатно помалкивал.
- На твоём месте, Бран, я бы пожевал листья водяной мяты и приложил к нарывам. Неплохо жар вытягивает, - равнодушно уронил сын Энгуса.
-Ты о чём, благодетель? А держаться примочка у него как будет? - возмутился Киран.
- Полудурки! - вспылил Хэл, красный, как рак.
- Просто смешно опоганиться в твоём возрасте, не из любопытства, не в угоду страсти, а по пьяному делу — с мерзкой каргой.
