-Он мой брат. Я не могу быть его возлюбленной.
-Если ты о Бране, то пролитое обратно не нальёшь, и у вашей единственной ночи будет долгое эхо. Не раз тебе придётся выручать брата, бросив неотложные дела. Но сейчас не в твоих руках его судьба, займись собственной.
Я хочу предупредить тебя: младенец, прижитый сестрой от брата, дочерью от отца и матерью от сына, должен быть зашит в кожаный мешок, положен в корзину и пущен по водам. Если ему суждено выжить, он станет собственностью того, на чьей земле будет найден — низведен в рабство. Этого требует закон. Поэтому ребёнок, зачатый тобой, — сын Кормака Птицелова, стой на этом до последнего вздоха. Когда мальчик получит оружие, можешь сказать ему правду. Выросшие дети — не ответчики за проступки родителей. Может быть, твой сын захочет почитать родного отца.
-Я ещё не знаю, беременна ли.
-Вот в этом не сомневайся, именно так.
-Как некстати! Что я скажу Кормаку?
-Чтобы перестал пить отраву, которую ему наливает его виночерпий Мураху. Поторопись, Ласар, время у тебя кончается. Ты ещё можешь убедить своего завтрашнего мужа, что зачала от него, если его перестанут опаивать.
-Так это вино пьют все, - ужаснулась Зарина.
-Кроме слуг и воинов.
-Кому понадобилось травить моего жениха?
-А вот это — не твоя забота, женщина. Сохрани ребёнка: из-за него и ради него тебя впустили в этот мир. Из необычных детей иногда вырастают необычные люди. Будем надеяться на это.
-Мой ребёнок действительно будет необычен?
-Он будет здоров. Остального не знаю, прости. У моего дара есть пределы. Я слишком часто напрягаю мысли, мне последнее время неможется. Я стар, девочка. И очень рад, что дожил... - Фиахна улыбнулся.
Друид выглядел измотанным. За ним и Зариной уже поднимался Эрк. Привал сворачивали. Горяча лошадь хлыстом, вниз по долине сорвался нарочный. Росс слушал доклад шпиона и удовлетворённо кивал головой. Впервые за последние дни маска напряжённого внимания отпустила его постаревшее лицо. Кормак тоже воодушевился, и ему впервые после Ойхе Хоуна оседлали коня.
Зарина осталась одна в своей повозке. Шед всё ещё сердилась на хозяйку за потворство бестолковым затеям ард-ри. Это не мешало рабыне под монотонный скрип колёс и перестук спиц давать подробную инструкцию по брачному протоколу.
Впрочем, свадьба здесь не была столь уж эпохальным событием: среди благородных людей — да и всех слоёв общества, допущенных к жертвоприношениям, — мало кому удавалось прожить всю жизнь в одном браке. Мало того, что разводы были обычным делом, ещё чаще, как снег на голову, происходили неприятности, отправлявшие душу одного из супругов в прожорливый котёл, а бренные останки — на родовое кладбище. Почему-то Шед считала, что быть похороненной рядом с её предками — великая честь, и постоянно возвращалась к этой важной теме. Зарину больше интересовала судьба вдовы-инородки, настолько, что рабыня разозлилась не на шутку.
Уже в сумерках отряд свернул с дороги, и повозка остановилась посреди поля для игры в оманах — перед вечно открытыми воротами гостеприимного дома. На противоположной стороне долины, за чахлым криволесьем на склоне гряды белая коренная порода, с которой тщательно сняли дёрн, сложилась в грубое стилизованное изображение исполинской лошади.
Кормак пропал куда-то. Вместо него Росс проводил Зарину в обширную пристройку к дому, где у жарко горящего очага её ждали девицы и команда местных служанок.
Гостеприимный дом предоставлял странникам стол и кров на первый взгляд совершенно бесплатно. Должность госеприимца считалась такой почётной, что цена его лица была такой же, как у ри, и в этом ровней ему был только олав, то есть, высший разряд, филидов — поэтов, но таковых было девять на весь ГиБрашил, а гостеприимные дома имелись у каждого уважающего себя племени и многих многолюдных кланов.
Гостеприимец безоговорочно освобождался от выплат дани и любых поборов. Ещё вопрос, что разорительнее — платить в общую казну или оказывать неограниченное гостеприимство.
На самом деле, жизнь гостеприимца была не настолько безрадостной: постояльцы, отправляясь восвояси, непременно отдаривались, чтобы не оказаться в неудобной ситуации, когда в следующий раз приедешь, а место свободно только на лужайке перед домом, гостей столько, что мясо в котле уполовинили, а ширнуть туда вилкой разрешено только один раз, так что вместо мяса и супа удовольствуешься простым супом.
К тому же, гостеприимцы знали всяких людей — и нехороших тоже — и со всеми дружили. Так что, быть приятным гостеприимцу куда выгоднее, чем быть ограбленным на пустынном тракте. В общем, гостеприимцы совсем не бедствовали, даже если ри в полюдье задерживался на свои допущенные девять дней. Их покои были просторны и набиты добром, жёны, чада и домочадцы нарядны, житницы ломились от зерна, амбары — от припасов.
На низком столе был накрыт ужин. Зарина прислушивалась к собственному телу, не ощущая никаких перемен. Аппетит пропал. Болтовня женщин её не развлекала. Шед заметила, что хозяйка опечалена, и вскорости отослала всех, кроме Киры, поторопила слуг гостеприимца, и невесту ард-ри повели в баню. Во влажной темноте Зарине стало дурно от духоты и аромата благовоний, которыми щедро заправили тяжёлый пар. Она с трудом вытерпела положенное время. Купель в гостеприимном доме была тут же, под навесом. Девушке полегчало, и она повеселела. Шед вымыла тяжёлые волосы хозяйки и сполоснула их отваром ромашки, чтобы сделать золотистый блеск ещё ярче.
-Тебе нужно выспаться, милостивица моя. Ты должна быть краше всех невест ГиБрашила. Гостеприимец задаст пир для всей долины. А уж какой пояс заготовили для вязания узелков! Негоже выходить к людям бледной и усталой.
-Об этих узелках столько разговоров, что я уже трепещу! - огрызнулась Зарина.
Кира закончила приводить в порядок синее платье, в котором хозяйка встретилась с Кормаком — здесь не в ходу был суеверный страх, что жених сглазит невесту, увидев свадебный наряд.
-А если холодно будет, никто красоту и не увидит, - с сожалением сказала служанка, оглаживая шитьё.
-Наденет лисий плащ, так оно и ничего, - отрезала Шед.
-К этому платью нужен короткий и белый, как снег, на худой конец — серый или голубой, - вздохнула Зарина. - Здесь вообще кто-то думает о сочетании цветов? Неужели чем больше, тем лучше?
Кира непонимающе посмотрела на хозяйку.
-Опять причуды? Иначе-то как? - рабыня жестом отослала прачку.
Зарина легла, укрывшись двойным шерстяным одеялом. Шед сменила полотенце на волосах хозяйки и села на край постели.
-Я видела, как ты говорила с друидом. Чем тебя огорчил старый ворон? Тебя будто подменили.
-Он предсказал мне большие неприятности. С Кормаком всё будет в порядке, не бойся.
-Кстати, у меня просьба к тебе. Не сочти за дерзость.
-Проси, чего хочешь.
-Нужно выпустить Линшеха. Он издуривается от безделья. Человек привык работать, а теперь сидит сиднем, как затравленный зверь.
-Мы же боялись, что братцы до него доберутся! - удивилась Зарина.
-Негоже, если в день твоей свадьбы кто-то будет несчастлив. Линшеху взаперти скверно, - Шед продолжила крутить шарманку.
-А уж как Конри с Конумаилом обрадуются, когда увидят Линшеха живым и невредимым, - съязвила Зарина. - Просто запляшут от радости и прослезятся от счастья.
-Да уж, - глаза Шед, не заметившей иронии, сверкнули злорадством. - Только парню не из чего выбирать, сударыня. Поговори с Кормаком. Пусть возьмёт его обратно.
-Знаешь что, Шед, лучше себе заберу его я. Если он так дорог Кормаку, то пусть будет у меня на виду.
-А выдержишь?
-Не знаю. Так мне спокойнее.
-Парень, конечно, работящий, поворотливый, но мурый. Себе не уме, то есть. Хотя в доме нужен кто-то крепкий и не блажной. А не то этот балбес Кан такой проворный, что на нём мухи женятся. Таскает по полведра, принести — поднять не допросишься, лень раньше него родилась, а уж как дрова колоть будет и очаг топить — так вообще виселица, одно из двух: замёрзнем насмерть или одичаем от сырой еды. И потом: Линшех готовит хорошо, а ещё ловко орудует посохом, если что может отбиться от разбойника — это если куда с поручением отправить, или если вор в дом залезет... Опять таки, я с ним неплохо могу ладить, хуже нет, когда меж прислуги вражда. Тебе только туго придётся. Мой брат себе не хозяин и слово не держит.
-Об этом я и думаю. Лучше пусть будет Линшех, чем кто-то наподобие братцев.
-Может, ты и права...
-Спроси сначала парня. Он всё-таки свободный человек.
-Он? С какого перепугу он свободный? Он же шён-кле, принадлежит дому, в котором вырос, и служит хозяину.
-Домовый эльф, - вздохнула Зарина.
-Вот видишь, хоть что-то в твоих краях, как у нас. Значит, понимаешь, о чём я.
Зарина так и не смогла заснуть. Шед заварила ей какую-то отраву, которая придавила девушку волной беспамятства, и когда тяжесть зелья схлынула, уже светало.
Шед подала таз для умывания и помогла невесте ард-ри одеться.
-Скоро придёт Арахт тебя причесать. А пока Линшех ждёт.
-Ты с ума сошла! - Зарина поперхнулась травяным чаем. - Ещё не хватало, чтобы Кормак его здесь застукал. Я же не одета!
-Кормака сначала нужно разбудить. Он вчера славно погулял с хозяином дома и свитой, а потом догнался с братцами. К полудню проспится, лекарь его починит, будет как новенький, а сейчас он всё равно, что мёртвый.
-Ладно, тащи домового эльфа.
Зарина перебралась поближе к очагу и укрыла ноги плащом. В комнате с утра было холодно. Выглядел Линшех неважно. Ему удалось вычистить травинки из мохнатого плаща и вычесать сено из волос, но рубец на шее ещё не сошёл, и лицо опухло не только от долгого сна.
-Э, дружочек, да ты пил без просыпа. Терпеть не могу, когда люди запивают свои горести хмельным, - покривилась Зарина. - Будешь так себя вести — не уживёмся.
- Я пью скромно, сударыня, мне не по чину. Росс велел, не мне ему перечить. Ты меня звала, я слушаю.
-Я решила взять тебя в дом. Едва ли Кормак мне откажет. Но я не хочу забирать тебя без твоего согласия. Мне не нужен человек, который недоволен своей судьбой. Я понимаю, что ты будешь видеть моего мужа реже...
На лице Линшеха была написана такая мука, что Зарина осеклась на полуслове. Было слышно, как потрескивают угольки в очаге и хрустит овсом в торбе, переминаясь с ноги на ногу у коновязи, верховая лошадь за стеной.
-Причём здесь это? Век бы с ним не встречался, сударыня, ни прежде, ни впредь - слова шли у юноши тяжело, как под пыткой. - Я тебе соврал тогда, в лесу. Я умышлял против него. Значит, и против тебя тоже.
Линшех протянул Шед поясную сумку. Рабыня вытащила кожаный мешочек с каким-то порошком. Слуга смотрел в землю. Шед медленно растёрла снадобье между пальцами и понюхала, потом лизнула. Линшех упал ниц перед невестой ард-ри. Зарина вскочила от неожиданности и сделала шаг назад.
-И давно ты даёшь господину эту отраву и в чём разводишь? - голос рабыни стал вкрадчивым.
-Ни разу не давал, клянусь богами, которыми клянётся мой народ. Только взял. Мне было велено подсыпать порошок в вино, которое хозяин пьёт перед сном. Я не посмел отказать, но и давать не посмел.
-Убить этим не выйдет, а вот навредить — раз плюнуть, - пояснила Шед. Называется «Тихая ночь» или «Спящая доблесть», в большом почёте у разбитных жёнушек, которых утомили мужья. Если мужчина принимает это зелье каждый день, то постепенно теряет силу. Неужели мой брат тебе так надоел, Линшех?
-Да не моя это затея, и не давал я ему ничего, - Линшех схватился за голову.
-Да ты встань, голубчик, нечего перед госпожой на коленках ползать - чай, не священный столб перед тобой, а почти что хозяйка. А ну встал, паскудник, и в глаза посмотрел госпоже! - рявкнула Шед.
-Кто тебя подговаривал это сделать? - устало спросила Зарина.
-Туал, сын Уэни, сына Табера Шенаха, из Побережных МакИнтайров. Лекарь из позады, - уронил коленопреклонённый Линшех, все-ещё не смея поднять глаз.
-Ему-то зачем? - опешила рабыня.
-Отдай мне отраву и живым или мёртвым приведи сюда Мураху! - Зарина побледнела. - Не справишься сама — бери в помощь сыновей Росса, скажешь, я приказала.
-Да уж придётся. Я одна этого хмельного борова не дотащу, не знаю, на что он тебе сдался? А этот как же? - Шед кивнула на Линшеха.
-Побудет здесь, у меня на глазах.
Шед буркнула что-то невразумительное и, накинув плащ, вышла навстречу утреннему туману. Зарина снова вернулась на подушки. Линшех упрямо не поднимался с колен.
-Я верю тебе. Ты правильно поступил, что взял отраву. Но ард-ри это не спасло. Лекарь тебе не поверил и нашёл не такого щепетильного слугу.
-Ты меня простишь?
-Я на тебя и не сердилась. Да встань ты в конце концов!
Линшех на ватных ногах отошёл к двери и прислонился к косяку.
-Почему ты по-прежнему хочешь взять меня в дом? - слуга смотрел на Зарину с недоверием и недоумением. - Даже после того, что обо мне знаешь?
-На твоё место может прийти кто-то похуже. Ты хотя бы предан нам, при этом сметлив и неглуп. Только будь любезен: в следующий раз не держи при себе такие истории. Если бы ты всё честно рассказал хозяину, многого бы удалось избежать.
-Ты Кормака Птицелова не знаешь, а я знаю. Ничего бы я ему не доказал, сударыня. И ты ему тоже ничего не докажешь.
-А мне это и не нужно, - Зарина улыбнулась и пожала плечами.
-Святая ты женщина... Перепояшешь?
-Не понимаю, что ты мне предлагаешь, глупый человек. По-моему, какую-то подлость.
В дом ввалились Адайр и Эрк, волоча за шиворот бледного и помятого Мураху.
-Упирался, вшивец, добро тебе, хозяйка! - поздоровался неумытый Адайр.
-Хотелось бы сказать тебе «Добро пожаловать», добрейший Мураху, - холодно произнесла Зарина, - но что-то не поворачивается язык. Не подскажешь ли, что это такое? - она показала домоправителю отраву.
Мураху затравленно смотрел на мешочек, покачивающийся на шнурке, и облизывал пересохшие губы.
- «Спящая доблесть.» - выдохнул пройдоха. - Я не давал ему! Только иногда, когда точно знал, что никто другой не выпьет... Может быть, раз или два. Он запугал меня. Ты же знаешь, кому он служит.
Мураху нервно теребил многочисленные тонкие наскниды на шее.
-Сколько раз в день? - тихо спросила Шед.
-Не помню. Может быть раз, и не каждый день точно. Через день, наверное... Три недели. Да не считал я!
-Этого достаточно, - вздохнула рабыня.
-Сейчас соберёшь своё добро, столько, сколько сможешь унести, и исчезнешь, не прощаясь с ард-ри. Задержишься или что-то кому-то расскажешь о нашем разговоре, пеняй на себя. А тем временем Шед выльет вино, ты же покажешь, что именно отравлено?
-Это кому он наливал-то? - закипел Адайр. - За такие шутки оскопить мало!
-Поэтому я его отпущу, - перебила его Зарина. - Помогите Шед избавиться от отравленного вина, и никому не слова.
-Ну отцу-то можно? - Адайр чувствовал, что его распирает.
-Охота поговорить — сунь голову в пивной котёл, а ещё лучше — в колодец, придурок, - рявкнул Эрк, - и болтай сколько влезет! Лучше помоги Шед, а я присмотрю за слизнем, чтобы не напутал чего, - он выкрутил толстяку руку.
-Погодите! - остановила их Зарина. - Кому ещё ты сказал о своих проделках, Мураху?
-Никому.
-Ответ неверный! - Зарина покачала головой.
Эрк заставил домоправителя согнуться пополам.
-Конри. Только Конри. Остальные и так знали, - Мураху охнул.
-Если ты о Бране, то пролитое обратно не нальёшь, и у вашей единственной ночи будет долгое эхо. Не раз тебе придётся выручать брата, бросив неотложные дела. Но сейчас не в твоих руках его судьба, займись собственной.
Я хочу предупредить тебя: младенец, прижитый сестрой от брата, дочерью от отца и матерью от сына, должен быть зашит в кожаный мешок, положен в корзину и пущен по водам. Если ему суждено выжить, он станет собственностью того, на чьей земле будет найден — низведен в рабство. Этого требует закон. Поэтому ребёнок, зачатый тобой, — сын Кормака Птицелова, стой на этом до последнего вздоха. Когда мальчик получит оружие, можешь сказать ему правду. Выросшие дети — не ответчики за проступки родителей. Может быть, твой сын захочет почитать родного отца.
-Я ещё не знаю, беременна ли.
-Вот в этом не сомневайся, именно так.
-Как некстати! Что я скажу Кормаку?
-Чтобы перестал пить отраву, которую ему наливает его виночерпий Мураху. Поторопись, Ласар, время у тебя кончается. Ты ещё можешь убедить своего завтрашнего мужа, что зачала от него, если его перестанут опаивать.
-Так это вино пьют все, - ужаснулась Зарина.
-Кроме слуг и воинов.
-Кому понадобилось травить моего жениха?
-А вот это — не твоя забота, женщина. Сохрани ребёнка: из-за него и ради него тебя впустили в этот мир. Из необычных детей иногда вырастают необычные люди. Будем надеяться на это.
-Мой ребёнок действительно будет необычен?
-Он будет здоров. Остального не знаю, прости. У моего дара есть пределы. Я слишком часто напрягаю мысли, мне последнее время неможется. Я стар, девочка. И очень рад, что дожил... - Фиахна улыбнулся.
Друид выглядел измотанным. За ним и Зариной уже поднимался Эрк. Привал сворачивали. Горяча лошадь хлыстом, вниз по долине сорвался нарочный. Росс слушал доклад шпиона и удовлетворённо кивал головой. Впервые за последние дни маска напряжённого внимания отпустила его постаревшее лицо. Кормак тоже воодушевился, и ему впервые после Ойхе Хоуна оседлали коня.
Зарина осталась одна в своей повозке. Шед всё ещё сердилась на хозяйку за потворство бестолковым затеям ард-ри. Это не мешало рабыне под монотонный скрип колёс и перестук спиц давать подробную инструкцию по брачному протоколу.
Впрочем, свадьба здесь не была столь уж эпохальным событием: среди благородных людей — да и всех слоёв общества, допущенных к жертвоприношениям, — мало кому удавалось прожить всю жизнь в одном браке. Мало того, что разводы были обычным делом, ещё чаще, как снег на голову, происходили неприятности, отправлявшие душу одного из супругов в прожорливый котёл, а бренные останки — на родовое кладбище. Почему-то Шед считала, что быть похороненной рядом с её предками — великая честь, и постоянно возвращалась к этой важной теме. Зарину больше интересовала судьба вдовы-инородки, настолько, что рабыня разозлилась не на шутку.
Уже в сумерках отряд свернул с дороги, и повозка остановилась посреди поля для игры в оманах — перед вечно открытыми воротами гостеприимного дома. На противоположной стороне долины, за чахлым криволесьем на склоне гряды белая коренная порода, с которой тщательно сняли дёрн, сложилась в грубое стилизованное изображение исполинской лошади.
Кормак пропал куда-то. Вместо него Росс проводил Зарину в обширную пристройку к дому, где у жарко горящего очага её ждали девицы и команда местных служанок.
Гостеприимный дом предоставлял странникам стол и кров на первый взгляд совершенно бесплатно. Должность госеприимца считалась такой почётной, что цена его лица была такой же, как у ри, и в этом ровней ему был только олав, то есть, высший разряд, филидов — поэтов, но таковых было девять на весь ГиБрашил, а гостеприимные дома имелись у каждого уважающего себя племени и многих многолюдных кланов.
Гостеприимец безоговорочно освобождался от выплат дани и любых поборов. Ещё вопрос, что разорительнее — платить в общую казну или оказывать неограниченное гостеприимство.
На самом деле, жизнь гостеприимца была не настолько безрадостной: постояльцы, отправляясь восвояси, непременно отдаривались, чтобы не оказаться в неудобной ситуации, когда в следующий раз приедешь, а место свободно только на лужайке перед домом, гостей столько, что мясо в котле уполовинили, а ширнуть туда вилкой разрешено только один раз, так что вместо мяса и супа удовольствуешься простым супом.
К тому же, гостеприимцы знали всяких людей — и нехороших тоже — и со всеми дружили. Так что, быть приятным гостеприимцу куда выгоднее, чем быть ограбленным на пустынном тракте. В общем, гостеприимцы совсем не бедствовали, даже если ри в полюдье задерживался на свои допущенные девять дней. Их покои были просторны и набиты добром, жёны, чада и домочадцы нарядны, житницы ломились от зерна, амбары — от припасов.
На низком столе был накрыт ужин. Зарина прислушивалась к собственному телу, не ощущая никаких перемен. Аппетит пропал. Болтовня женщин её не развлекала. Шед заметила, что хозяйка опечалена, и вскорости отослала всех, кроме Киры, поторопила слуг гостеприимца, и невесту ард-ри повели в баню. Во влажной темноте Зарине стало дурно от духоты и аромата благовоний, которыми щедро заправили тяжёлый пар. Она с трудом вытерпела положенное время. Купель в гостеприимном доме была тут же, под навесом. Девушке полегчало, и она повеселела. Шед вымыла тяжёлые волосы хозяйки и сполоснула их отваром ромашки, чтобы сделать золотистый блеск ещё ярче.
-Тебе нужно выспаться, милостивица моя. Ты должна быть краше всех невест ГиБрашила. Гостеприимец задаст пир для всей долины. А уж какой пояс заготовили для вязания узелков! Негоже выходить к людям бледной и усталой.
-Об этих узелках столько разговоров, что я уже трепещу! - огрызнулась Зарина.
Кира закончила приводить в порядок синее платье, в котором хозяйка встретилась с Кормаком — здесь не в ходу был суеверный страх, что жених сглазит невесту, увидев свадебный наряд.
-А если холодно будет, никто красоту и не увидит, - с сожалением сказала служанка, оглаживая шитьё.
-Наденет лисий плащ, так оно и ничего, - отрезала Шед.
-К этому платью нужен короткий и белый, как снег, на худой конец — серый или голубой, - вздохнула Зарина. - Здесь вообще кто-то думает о сочетании цветов? Неужели чем больше, тем лучше?
Кира непонимающе посмотрела на хозяйку.
-Опять причуды? Иначе-то как? - рабыня жестом отослала прачку.
Зарина легла, укрывшись двойным шерстяным одеялом. Шед сменила полотенце на волосах хозяйки и села на край постели.
-Я видела, как ты говорила с друидом. Чем тебя огорчил старый ворон? Тебя будто подменили.
-Он предсказал мне большие неприятности. С Кормаком всё будет в порядке, не бойся.
-Кстати, у меня просьба к тебе. Не сочти за дерзость.
-Проси, чего хочешь.
-Нужно выпустить Линшеха. Он издуривается от безделья. Человек привык работать, а теперь сидит сиднем, как затравленный зверь.
-Мы же боялись, что братцы до него доберутся! - удивилась Зарина.
-Негоже, если в день твоей свадьбы кто-то будет несчастлив. Линшеху взаперти скверно, - Шед продолжила крутить шарманку.
-А уж как Конри с Конумаилом обрадуются, когда увидят Линшеха живым и невредимым, - съязвила Зарина. - Просто запляшут от радости и прослезятся от счастья.
-Да уж, - глаза Шед, не заметившей иронии, сверкнули злорадством. - Только парню не из чего выбирать, сударыня. Поговори с Кормаком. Пусть возьмёт его обратно.
-Знаешь что, Шед, лучше себе заберу его я. Если он так дорог Кормаку, то пусть будет у меня на виду.
-А выдержишь?
-Не знаю. Так мне спокойнее.
-Парень, конечно, работящий, поворотливый, но мурый. Себе не уме, то есть. Хотя в доме нужен кто-то крепкий и не блажной. А не то этот балбес Кан такой проворный, что на нём мухи женятся. Таскает по полведра, принести — поднять не допросишься, лень раньше него родилась, а уж как дрова колоть будет и очаг топить — так вообще виселица, одно из двух: замёрзнем насмерть или одичаем от сырой еды. И потом: Линшех готовит хорошо, а ещё ловко орудует посохом, если что может отбиться от разбойника — это если куда с поручением отправить, или если вор в дом залезет... Опять таки, я с ним неплохо могу ладить, хуже нет, когда меж прислуги вражда. Тебе только туго придётся. Мой брат себе не хозяин и слово не держит.
-Об этом я и думаю. Лучше пусть будет Линшех, чем кто-то наподобие братцев.
-Может, ты и права...
-Спроси сначала парня. Он всё-таки свободный человек.
-Он? С какого перепугу он свободный? Он же шён-кле, принадлежит дому, в котором вырос, и служит хозяину.
-Домовый эльф, - вздохнула Зарина.
-Вот видишь, хоть что-то в твоих краях, как у нас. Значит, понимаешь, о чём я.
Зарина так и не смогла заснуть. Шед заварила ей какую-то отраву, которая придавила девушку волной беспамятства, и когда тяжесть зелья схлынула, уже светало.
Шед подала таз для умывания и помогла невесте ард-ри одеться.
-Скоро придёт Арахт тебя причесать. А пока Линшех ждёт.
-Ты с ума сошла! - Зарина поперхнулась травяным чаем. - Ещё не хватало, чтобы Кормак его здесь застукал. Я же не одета!
-Кормака сначала нужно разбудить. Он вчера славно погулял с хозяином дома и свитой, а потом догнался с братцами. К полудню проспится, лекарь его починит, будет как новенький, а сейчас он всё равно, что мёртвый.
-Ладно, тащи домового эльфа.
Зарина перебралась поближе к очагу и укрыла ноги плащом. В комнате с утра было холодно. Выглядел Линшех неважно. Ему удалось вычистить травинки из мохнатого плаща и вычесать сено из волос, но рубец на шее ещё не сошёл, и лицо опухло не только от долгого сна.
-Э, дружочек, да ты пил без просыпа. Терпеть не могу, когда люди запивают свои горести хмельным, - покривилась Зарина. - Будешь так себя вести — не уживёмся.
- Я пью скромно, сударыня, мне не по чину. Росс велел, не мне ему перечить. Ты меня звала, я слушаю.
-Я решила взять тебя в дом. Едва ли Кормак мне откажет. Но я не хочу забирать тебя без твоего согласия. Мне не нужен человек, который недоволен своей судьбой. Я понимаю, что ты будешь видеть моего мужа реже...
На лице Линшеха была написана такая мука, что Зарина осеклась на полуслове. Было слышно, как потрескивают угольки в очаге и хрустит овсом в торбе, переминаясь с ноги на ногу у коновязи, верховая лошадь за стеной.
-Причём здесь это? Век бы с ним не встречался, сударыня, ни прежде, ни впредь - слова шли у юноши тяжело, как под пыткой. - Я тебе соврал тогда, в лесу. Я умышлял против него. Значит, и против тебя тоже.
Линшех протянул Шед поясную сумку. Рабыня вытащила кожаный мешочек с каким-то порошком. Слуга смотрел в землю. Шед медленно растёрла снадобье между пальцами и понюхала, потом лизнула. Линшех упал ниц перед невестой ард-ри. Зарина вскочила от неожиданности и сделала шаг назад.
-И давно ты даёшь господину эту отраву и в чём разводишь? - голос рабыни стал вкрадчивым.
-Ни разу не давал, клянусь богами, которыми клянётся мой народ. Только взял. Мне было велено подсыпать порошок в вино, которое хозяин пьёт перед сном. Я не посмел отказать, но и давать не посмел.
-Убить этим не выйдет, а вот навредить — раз плюнуть, - пояснила Шед. Называется «Тихая ночь» или «Спящая доблесть», в большом почёте у разбитных жёнушек, которых утомили мужья. Если мужчина принимает это зелье каждый день, то постепенно теряет силу. Неужели мой брат тебе так надоел, Линшех?
-Да не моя это затея, и не давал я ему ничего, - Линшех схватился за голову.
-Да ты встань, голубчик, нечего перед госпожой на коленках ползать - чай, не священный столб перед тобой, а почти что хозяйка. А ну встал, паскудник, и в глаза посмотрел госпоже! - рявкнула Шед.
-Кто тебя подговаривал это сделать? - устало спросила Зарина.
-Туал, сын Уэни, сына Табера Шенаха, из Побережных МакИнтайров. Лекарь из позады, - уронил коленопреклонённый Линшех, все-ещё не смея поднять глаз.
-Ему-то зачем? - опешила рабыня.
-Отдай мне отраву и живым или мёртвым приведи сюда Мураху! - Зарина побледнела. - Не справишься сама — бери в помощь сыновей Росса, скажешь, я приказала.
-Да уж придётся. Я одна этого хмельного борова не дотащу, не знаю, на что он тебе сдался? А этот как же? - Шед кивнула на Линшеха.
-Побудет здесь, у меня на глазах.
Шед буркнула что-то невразумительное и, накинув плащ, вышла навстречу утреннему туману. Зарина снова вернулась на подушки. Линшех упрямо не поднимался с колен.
-Я верю тебе. Ты правильно поступил, что взял отраву. Но ард-ри это не спасло. Лекарь тебе не поверил и нашёл не такого щепетильного слугу.
-Ты меня простишь?
-Я на тебя и не сердилась. Да встань ты в конце концов!
Линшех на ватных ногах отошёл к двери и прислонился к косяку.
-Почему ты по-прежнему хочешь взять меня в дом? - слуга смотрел на Зарину с недоверием и недоумением. - Даже после того, что обо мне знаешь?
-На твоё место может прийти кто-то похуже. Ты хотя бы предан нам, при этом сметлив и неглуп. Только будь любезен: в следующий раз не держи при себе такие истории. Если бы ты всё честно рассказал хозяину, многого бы удалось избежать.
-Ты Кормака Птицелова не знаешь, а я знаю. Ничего бы я ему не доказал, сударыня. И ты ему тоже ничего не докажешь.
-А мне это и не нужно, - Зарина улыбнулась и пожала плечами.
-Святая ты женщина... Перепояшешь?
-Не понимаю, что ты мне предлагаешь, глупый человек. По-моему, какую-то подлость.
В дом ввалились Адайр и Эрк, волоча за шиворот бледного и помятого Мураху.
-Упирался, вшивец, добро тебе, хозяйка! - поздоровался неумытый Адайр.
-Хотелось бы сказать тебе «Добро пожаловать», добрейший Мураху, - холодно произнесла Зарина, - но что-то не поворачивается язык. Не подскажешь ли, что это такое? - она показала домоправителю отраву.
Мураху затравленно смотрел на мешочек, покачивающийся на шнурке, и облизывал пересохшие губы.
- «Спящая доблесть.» - выдохнул пройдоха. - Я не давал ему! Только иногда, когда точно знал, что никто другой не выпьет... Может быть, раз или два. Он запугал меня. Ты же знаешь, кому он служит.
Мураху нервно теребил многочисленные тонкие наскниды на шее.
-Сколько раз в день? - тихо спросила Шед.
-Не помню. Может быть раз, и не каждый день точно. Через день, наверное... Три недели. Да не считал я!
-Этого достаточно, - вздохнула рабыня.
-Сейчас соберёшь своё добро, столько, сколько сможешь унести, и исчезнешь, не прощаясь с ард-ри. Задержишься или что-то кому-то расскажешь о нашем разговоре, пеняй на себя. А тем временем Шед выльет вино, ты же покажешь, что именно отравлено?
-Это кому он наливал-то? - закипел Адайр. - За такие шутки оскопить мало!
-Поэтому я его отпущу, - перебила его Зарина. - Помогите Шед избавиться от отравленного вина, и никому не слова.
-Ну отцу-то можно? - Адайр чувствовал, что его распирает.
-Охота поговорить — сунь голову в пивной котёл, а ещё лучше — в колодец, придурок, - рявкнул Эрк, - и болтай сколько влезет! Лучше помоги Шед, а я присмотрю за слизнем, чтобы не напутал чего, - он выкрутил толстяку руку.
-Погодите! - остановила их Зарина. - Кому ещё ты сказал о своих проделках, Мураху?
-Никому.
-Ответ неверный! - Зарина покачала головой.
Эрк заставил домоправителя согнуться пополам.
-Конри. Только Конри. Остальные и так знали, - Мураху охнул.
