Не зря, коротая нудные вечера в башне, он наводил полировку и точил оружие: остриё распороло рукава трёх шерстяных лейн от кисти до плеча. Толпа ахнула.
Рана горячила Хэла, как шпоры породную лошадь, и он становился всё изобретательнее. Одежда на толстяке повисла лоскутами, всё ещё невредимый, он вынужден был бросить плащ и сорвать с себя мешающее двигаться тряпьё. Народ веселился от души, подбадривая здоровяка. Его белая нечистая кожа лоснилась, словно у опарыша.
Отражая очередной удар, Хэл отсёк длинные пряди волос над ухом задиры. Из толпы хлынули заказы, что следует отрезать дальше. Мальчишки свистели и улюлюкали. Толстяк побагровел от бешенства.
-Уймись, не то уйдёшь голым и лысым, - процедил Хэл по-английски.
Поединок затянулся. Владелец сена оказался выносливее и упорнее, чем можно было ожидать. Он не сумел повторить свой успех, но и не получил ни царапины, хотя и лишился большей части шевелюры,. Хэл начал уставать, дыхание сбилось. Пора было заканчивать.
Со второй попытки он распорол завязки на штанах обидчика. Толпа снова взревела. Фехтовать, удерживая второй рукой ускользающие брюки, оказалось неудобно — дебошир запаниковал.
Хэл хлопнул клинком плашмя по дрожащему мечу противника. Толстяк дёрнулся, затравленно огляделся, — ни одобрения, ни сочувствия вокруг. Он бросил оружие. Хэл на всякий случай пинком отшвырнул меч в снег.
Толстяк попятился, достиг безопасного расстояния, развернулся и побежал со всех ног, показав неожиданную прыть. Какой-то мастеровой подставил ему подножку — беглец споткнулся, но удержался на ногах.
Горожане не спешили расходиться. Хэл не чувствовал враждебности или неодобрения. Никогда и нигде прежде женщины не смотрели на него с таким восторгом. Их не смущало, что победитель тощ, небрит, грязен, неряшлив, растрёпан и худо одет, а физиономия опухла от вечерних излишеств.
К нему подошёл поджарый седой мужчина и закатил рукав, показывая выцветшую, расплывшуюся от времени татуировку — клинок в бесконечной вязи узелкового орнамента. Хэл не понял, чего от него хотят и на всякий случай окрысился.
В это время Айнар высунул нос из приоткрытой двери — и тут же получил в лоб: Киран вломился в башню, вместе с заснеженным пони. Хэла не хотели отпускать.
-Отстаньте от него! Не в себе он. Его зовут Бран МакФогарта, из западного Лохланна, - на помощь спешил ювелир. - Он под моей защитой.
Хэл с облегчением улыбнулся. Теперь всё могло наладиться.
-Я бы на твоём месте, Эркан, увёл в дом этого молодца, да не выпускал за ворота седмицу-другую, пока страсти поутихнут, - седой ухмыльнулся в бороду. - Пускай этот Даанах пустил ему кровь у всех на глазах, твоему другу не стоило его стричь, особенно если учесть, что друг твой не в себе. Гэр будет обижен — Даанах у него на постое. И, сдаётся мне, скоро твой друг огорчит кого-то из соседей — посмотри на этих бесстыжих шлюх, они уже готовы подраться за него .
Женщины не обиделись — лишь начали отвязно хихикать, толкая друг друга под бок.
-С Гэром я договорюсь о мировой, - упрямо нахмурился Эркан.
-Не горячись. Парень мне понравился. Он необычен. Первый раз вижу, чтобы бой выиграли на одной защите, - седой хлопнул ювелира по плечу и добавил вполголоса. - Скверно, если он не татуирован, а дело дойдёт до суда.
-Да пропади они, эти две коровы! Тогда я тоже пойду в суд. Гэр не станет позориться.
В башне Киран поспешно собирал вещи.
-Давай зайдём в дом. Нечего народ веселить, - ювелир подтолкнул Хэла к распахнутой двери.
Айнар тёр багровую шишку на лбу.
-Твой непутёвый раб меня за малым не зашиб, - накинулся старик на Хэла.
-Заткнись, а? Весь город видел, как ты подвёл гостя под погибель. Где это видано — дверь запирать перед носом, когда на людей напали? Только рот раскрой — всё расскажу Трэсаху.
-Да уже без тебя, поди, доложили, - вздохнул Айнар. - Ну так что, не перепадёт мне на лечение?
-Еду оставишь себе, у меня в доме полно припасов. Лекарь со своим парнем будут жить у меня в доме. Больше я твоих жалоб не слышу. Охота — иди к законнику, - ювелир демонстративно развернулся к старику спиной и спросил Кирана: -Долго тебе ещё?
-Нам лучше бы спуститься в долину, - промямлил раб. - Неприятности будут.
-Не выйдет: снег на склоне тяжёлый, до вечера до гостеприимного дома не дойти. А о неприятностях стоило подумать, когда ты по ночам сено крал. Вам же предлагали пол-куалы за лошадь. Чего не продали?
-Хозяин не велел, - с невинным видом соврал Киран.
-Так он говорит или нет?
-Говорит, сам слышал. Только ничегошеньки не понимает, - вставил веское слово Айнар.
-Мне, в общем-то, всё равно. Грузи ящики! - сухо отрезал ювелир, почувствовав себя полным дураком.
-Отпустил бы ты нас, мастер Эрк! - взмолился юноша.
-Бран, так ты идёшь или остаёшься? - ювелир начал терять терпение.
Хэл сгрёб раба за шиворот и сунул ему под нос кулак. Киран молча навьючил лошадь и собрал в узел несвежие одеяла.
Толпа на улице уже рассеялась, но у Хэла образовалась группа преданных почитателей из числа местных мальчишек. Они помогли донести вещи.
-Слышь, немой, может, тебе бельишко постирать, заштопать чего, заходи, не стесняйся, - залпом выпалила ему вслед громадная тётка, скрестив на груди багровые обветренные ручищи.
Хэл белозубо улыбнулся и на всякий случай покачал головой. Он спохватился, что здесь могут не так показывать отрицание, но его поняли.
В доме ювелира Хэла встретили как долгожданного гостя. Ему неловко было от того, что его приходу без памяти рады и ищут, чем бы угодить. Хозяйка промыла и самолично перебинтовала рану.
Киран, перепуганный и мрачный, не стал заносить в дом поклажу, буркнув:
-У нас вши.
Жена хозяина, ни слова не говоря, полезла в сундук за чистой одеждой. Пожилой слуга уже топил баню.
-Удивительно, что только вши, - Эрк наполнил братскую чашу пивом из бочонка в погребице. - Этот Айнар сам издохнет от грязи и на нас наведёт заразу. Выпей со мной, дружище. Тебе после поединка надо бы спустить пары, хотя я сроду не видывал, чтоб боец был так собран и невозмутим. Пожалуй, это был самый необычный и самый красивый бой, который мне приходилось видеть. Не хотелось бы мне оказаться твоим врагом.
Хэл понял, что ему щедро расточают комплименты, и натянуто улыбнулся. Он искал глазами мальчика, но того нигде не было видно. Пиво уняло головную боль.
Через пару часов баня прогрелась, угли выгребли и залили каменный пол водой, настоянной на можжевеловых ветках и ещё какой-то благовонной траве. Хэл представлял, что его ждёт, — и если сама парилка не радовала, то ощущение лёгкости и пустоты после всех мук во чреве печки, полной влажным горячим паром, он вспоминал с удовольствием и заранее смирился.
На сей раз он проторчал в бане так долго, что едва не схлопотал тепловой удар. Уже ощущая, что мир кружится и ускользает, Хэл выполз на мороз. Одежда исчезла.
Хозяйка, приветливо улыбаясь, стояла рядом с большой лоханью, над которой клубилось душистое облачко пара. Хэл от неожиданности выругался и попытался отвернуться — тут же оказавшись лицом к лицу со служанкой, притащившей очередное ведро воды.
-Да, поглумились над тобой не по-детски. Это же надо такое удумать! - она покачала головой, беззастенчиво рассматривая тело чужака.
-Заткнись, а? - хозяйка на корню пресекла развитие темы. - И не вздумай болтать! Бран, забирайся в лохань, простынешь!
Спрятать наготу можно было только в купели. Погрузившись по плечи в горячую воду, Хэл кое-как прикрылся краем простыни, которую постелили на горячие камни. Он понял, что ничего сверхъестественного не происходит, просто забавный местный обычай.
Ему были приятны прикосновения привлекательной молодой женщины, но мысли о том, что в десятке шагов за стеной дома её муж запивает пивом ревность, отравили всякое удовольствие. А хозяйка отполаскивала короткие волосы гостя чемеричной водой, расчёсывала частым гребнем и периодически щёлкала ногтями.
-О Боже! Самец японского макака отмокает в горячем источнике, уже в шерсти ищут, - пробормотал Хэл.
Наконец гость был избавлен от насекомых и одет в чистое. Оказаться в долгополых рубашках, без штанов было непривычно и неловко. Месяц назад он отвыкал от белья. То, что далеко не все мужчины в этом мире носят брюки, Хэл успел заметить, однако вовсе не стремился щеголять в платье — а нынешний его наряд очень сильно напоминал эту деталь дамского гардероба.
Тем временем в доме был накрыт стол.
-Чем он недоволен? - Эрк заметил, что гость красен от досады и прячет глаза.
-Ты знаешь, по-моему последняя женщина, которая его мыла — его мать, и было это лет двадцать тому назад, не позже, - хозяйка сняла мокрый передник.
-Так грязен?
-Так скромен. Очень необычный парень. Вспыхивает, как берёста, и при этом сквозь землю провалиться готов от смущения.
Сын ювелира тихонько выполз из-под кровати, надеясь незамеченным улизнуть к матери. Он был, словно капуста, одет в семь шерстяных рубашек, и при этом бос. Хэл застонал и схватился за голову. Он нашёл у порога войлочные башмачки, поймал перепуганного ребёнка и обул его, не разбирая, где левый, а где правый.
Лица хозяев вытянулись от изумления, но никто бы и пальцем не пошевелил, чтоб помешать гостю — даже вздумай тот поджечь дом. Пользуясь случаем, Хэл размотал повязку на шее мальчика. Шов выглядел неплохо и подсох, рана заживала. Мать помогла вернуть бинты на место.
-Мы не представляем, как благодарить тебя, Бран, за твоё благодеяние. Никто не должен работать даром, особенно если беден и сир. Знали бы мы, что дела твои так плохи, тебе не пришлось бы отстаивать своё добро и защищать слугу. Мы сразу забрали бы тебя в дом, - Эрк выкладывал для Хэла лучшие куски в серебряную тарелку.
Хэл, несмотря на похмелье, проголодался, но за ним имелся ещё один должок. Он выпросил у мастера молоток и зубило и на пальцах объяснил, что нужна помощь.
Киран оставил виновника неприятностей в пустом телячьем загончике — наедине с соломой и тючком сена. Рабу тоже перепала малая толика заботы — наполовину остывшая лохань с водой после хозяйского купания, мыло и настойка чемерицы, чему он был несказанно рад. Парнишка едва успел одеться, когда награда нашла его.
Когда Киран понял, что с ним сейчас сделают, мёртвой хваткой вцепился в ошейник и истошно завизжал, как поросёнок, завидевший нож резника. Хэл оторопел. Эрк помалкивал, но одобрения на его лице не было — скорее затея ему претила. Жена ювелира вообще накрыла раба, ползающего на коленях, льняным передником, и примирительно предложила:
-Может, ты его по-другому как-то накажешь? У парня не было выхода: скотину нужно кормить, иначе издохнет.
-И правда, лучше побей его. Проучить его, конечно, надо, но не так же сурово. Никто ведь не умер, - мастер осмелился замолвить словечко.
Киран на коленях подполз к хозяину, протягивая толстенную жердь, которую заготовили для починки загона. Хэл нахмурился и не стал настаивать. Его неправильно поняли. Он не догадывался, какую вину за собой знает Киран и вовсе не собирался его колотить. Только развёл руками, вернул Эрку инструмент и вернулся в дом.
-Суров твой хозяин, твоё счастье, что отходчив, чучело ты воровливое, - бросил ювелир зарёванному рабу. - Я бы об тебя не одну эту жердину сломал.
Киран умылся снегом, снятым с навеса, потом долго сушил волосы у кухонного очага, а кухарка и служанка сушили зубы, пытаясь разговорить единственного человека, который что-то знал о странном немом то ли лекаре, то ли воине. Юноша был немногословен: наболтать лишнего ему вовсе не улыбалось.
Служанка всё пыталась выудить, кто и зачем нанёс гостю злое увечье, укоротив плоть хозяина Кирана, и утешала предположениями, что не первый же раз раба выдворяют — и теперь обойдётся.
Посиделки разогнала жена ювелира, отправив служанку с пустыми вёдрами к источнику, а кухарку с полным — взбивать масло.
Хэл сроду не думал, что может просидеть полдня за столом, при этом не упиться насмерть и не задохнуться от обжорства. Ему было хорошо в доме ювелира, не смотря на то, что поддерживать беседу не мог — только слушать. Очень скоро его перестало беспокоить то, что напитки каждый черпает своим стаканом из общего тазика. Через час он, наконец, узнал имя хозяйки — Финви. Их сына звали Монган.
Мальчик в конце концов перестал дичиться и даже решился пристроиться рядом. Хэл посадил малыша на колени и обнял по-родственному. Монган смотрел на гостя непонимающе, но не пытался сбежать.
-Избалуешь мне парня, - улыбнулся Эрк. - Гони его в шею.
Хэл нахмурился. Его память бередил другой голос: «На людях ни один осетин не окажет жене никакого внимания, никогда не возьмёт на руки ребёнка».
-Чтож, Ангелочек, кажется, ты дома, - прошептал он, будто надеясь, что его услышат в невообразимой дали.
-Он говорит, только не по-нашему. По-моему, он сакс, Эркан, - Финви долила пива в братскую чашу из объемистого серебряного кувшина. - Потому и имя отца такое.
-Мне без разницы. Хоть сакс, хоть бесов сын, хоть неупокоенный мертвец. Если бы не он, мой сын отправился бы в Котёл за остальными. Это Монгвин сжалилась над нами и послали умелого лекаря, пусть чужака.
-Я к тому, что он не безумен.
-Кто тут не безумен? - на пороге образовался Трэсах.
-Привет тебе, Трэсах. Присоединишься? - Эрк встал навстречу.
-Привет. Победу празднуете?
-Ну ничего в нашем околотке не утаить.
-О всех кражах, драках, смертоубийствах я узнаю первым. Парень правда не татуирован?
-У него птица Луга Лавады на спине, очень красивый рисунок через обе лопатки, - Финви подала брату чашу. - Других знаков нет.
-Айнар что-то говорил. Не спешите. Я проверю посты и зайду к завтрему, как стемнеет. Постарайтесь, чтоб не сильно набрался — вдруг сонную одурь давать понадобится?
-А вдруг не захочет? - заколебался Эрк.
-Что он — невинная девица, чтоб его уламывать? Объясним как-нибудь. В крайнем случае, в молоке одурь разведём, вздремнёт маленько.
-Мы только говорили, он не слабоумный. Он просто чужак, а не болван.
-Трэсах, он не может быть саксом? - осторожно спросила Финви.
-Не смеши меня, женщина. Сакс с мечом? Запомните оба: саксы не владеют оружием, кроме ножей, да и те пускают в дело неохотно. Чтобы так биться, нужно поступить в учение не старше восьми лет. Этот парень родился с клинком в руке, и мать с острия меча кормила его кашей. Не знаю, почему у нашего приятеля нет на теле знаков. Моё дело это поправить. Дней через пять никто не докажет, что их и не было.
Хэл понимал что с ним что-то не так, и догадался: снова ему удалось избежать местной кутузки. Во всяком случае, Трэсах был миролюбив и доброжелателен. Может быть, услуга, оказанная ему давеча, заставила спустить на тормозах скандальную драку, а заодно и кражу сена. Коррупция на пару с кумовством свили гнездо и в этом мире. Начальник стражи осушил кружку пива и откланялся.
Киран, в отличии от хозяина, прекрасно понимал, что добром история не кончится: порезать человека, защищавшего своё, - подсудное дело, но ведь и толстый подручный купца, которого знали только по названию племени, тоже разозлился не на пустом месте: до того грозил Кирану, что переломает Угольку ноги за потраву. Как говорится, пошёл по шерсть — вернулся стриженым, причём в прямом смысле слова.
Рана горячила Хэла, как шпоры породную лошадь, и он становился всё изобретательнее. Одежда на толстяке повисла лоскутами, всё ещё невредимый, он вынужден был бросить плащ и сорвать с себя мешающее двигаться тряпьё. Народ веселился от души, подбадривая здоровяка. Его белая нечистая кожа лоснилась, словно у опарыша.
Отражая очередной удар, Хэл отсёк длинные пряди волос над ухом задиры. Из толпы хлынули заказы, что следует отрезать дальше. Мальчишки свистели и улюлюкали. Толстяк побагровел от бешенства.
-Уймись, не то уйдёшь голым и лысым, - процедил Хэл по-английски.
Поединок затянулся. Владелец сена оказался выносливее и упорнее, чем можно было ожидать. Он не сумел повторить свой успех, но и не получил ни царапины, хотя и лишился большей части шевелюры,. Хэл начал уставать, дыхание сбилось. Пора было заканчивать.
Со второй попытки он распорол завязки на штанах обидчика. Толпа снова взревела. Фехтовать, удерживая второй рукой ускользающие брюки, оказалось неудобно — дебошир запаниковал.
Хэл хлопнул клинком плашмя по дрожащему мечу противника. Толстяк дёрнулся, затравленно огляделся, — ни одобрения, ни сочувствия вокруг. Он бросил оружие. Хэл на всякий случай пинком отшвырнул меч в снег.
Толстяк попятился, достиг безопасного расстояния, развернулся и побежал со всех ног, показав неожиданную прыть. Какой-то мастеровой подставил ему подножку — беглец споткнулся, но удержался на ногах.
Горожане не спешили расходиться. Хэл не чувствовал враждебности или неодобрения. Никогда и нигде прежде женщины не смотрели на него с таким восторгом. Их не смущало, что победитель тощ, небрит, грязен, неряшлив, растрёпан и худо одет, а физиономия опухла от вечерних излишеств.
К нему подошёл поджарый седой мужчина и закатил рукав, показывая выцветшую, расплывшуюся от времени татуировку — клинок в бесконечной вязи узелкового орнамента. Хэл не понял, чего от него хотят и на всякий случай окрысился.
В это время Айнар высунул нос из приоткрытой двери — и тут же получил в лоб: Киран вломился в башню, вместе с заснеженным пони. Хэла не хотели отпускать.
-Отстаньте от него! Не в себе он. Его зовут Бран МакФогарта, из западного Лохланна, - на помощь спешил ювелир. - Он под моей защитой.
Хэл с облегчением улыбнулся. Теперь всё могло наладиться.
-Я бы на твоём месте, Эркан, увёл в дом этого молодца, да не выпускал за ворота седмицу-другую, пока страсти поутихнут, - седой ухмыльнулся в бороду. - Пускай этот Даанах пустил ему кровь у всех на глазах, твоему другу не стоило его стричь, особенно если учесть, что друг твой не в себе. Гэр будет обижен — Даанах у него на постое. И, сдаётся мне, скоро твой друг огорчит кого-то из соседей — посмотри на этих бесстыжих шлюх, они уже готовы подраться за него .
Женщины не обиделись — лишь начали отвязно хихикать, толкая друг друга под бок.
-С Гэром я договорюсь о мировой, - упрямо нахмурился Эркан.
-Не горячись. Парень мне понравился. Он необычен. Первый раз вижу, чтобы бой выиграли на одной защите, - седой хлопнул ювелира по плечу и добавил вполголоса. - Скверно, если он не татуирован, а дело дойдёт до суда.
-Да пропади они, эти две коровы! Тогда я тоже пойду в суд. Гэр не станет позориться.
В башне Киран поспешно собирал вещи.
-Давай зайдём в дом. Нечего народ веселить, - ювелир подтолкнул Хэла к распахнутой двери.
Айнар тёр багровую шишку на лбу.
-Твой непутёвый раб меня за малым не зашиб, - накинулся старик на Хэла.
-Заткнись, а? Весь город видел, как ты подвёл гостя под погибель. Где это видано — дверь запирать перед носом, когда на людей напали? Только рот раскрой — всё расскажу Трэсаху.
-Да уже без тебя, поди, доложили, - вздохнул Айнар. - Ну так что, не перепадёт мне на лечение?
-Еду оставишь себе, у меня в доме полно припасов. Лекарь со своим парнем будут жить у меня в доме. Больше я твоих жалоб не слышу. Охота — иди к законнику, - ювелир демонстративно развернулся к старику спиной и спросил Кирана: -Долго тебе ещё?
-Нам лучше бы спуститься в долину, - промямлил раб. - Неприятности будут.
-Не выйдет: снег на склоне тяжёлый, до вечера до гостеприимного дома не дойти. А о неприятностях стоило подумать, когда ты по ночам сено крал. Вам же предлагали пол-куалы за лошадь. Чего не продали?
-Хозяин не велел, - с невинным видом соврал Киран.
-Так он говорит или нет?
-Говорит, сам слышал. Только ничегошеньки не понимает, - вставил веское слово Айнар.
-Мне, в общем-то, всё равно. Грузи ящики! - сухо отрезал ювелир, почувствовав себя полным дураком.
-Отпустил бы ты нас, мастер Эрк! - взмолился юноша.
-Бран, так ты идёшь или остаёшься? - ювелир начал терять терпение.
Хэл сгрёб раба за шиворот и сунул ему под нос кулак. Киран молча навьючил лошадь и собрал в узел несвежие одеяла.
Толпа на улице уже рассеялась, но у Хэла образовалась группа преданных почитателей из числа местных мальчишек. Они помогли донести вещи.
-Слышь, немой, может, тебе бельишко постирать, заштопать чего, заходи, не стесняйся, - залпом выпалила ему вслед громадная тётка, скрестив на груди багровые обветренные ручищи.
Хэл белозубо улыбнулся и на всякий случай покачал головой. Он спохватился, что здесь могут не так показывать отрицание, но его поняли.
В доме ювелира Хэла встретили как долгожданного гостя. Ему неловко было от того, что его приходу без памяти рады и ищут, чем бы угодить. Хозяйка промыла и самолично перебинтовала рану.
Киран, перепуганный и мрачный, не стал заносить в дом поклажу, буркнув:
-У нас вши.
Жена хозяина, ни слова не говоря, полезла в сундук за чистой одеждой. Пожилой слуга уже топил баню.
-Удивительно, что только вши, - Эрк наполнил братскую чашу пивом из бочонка в погребице. - Этот Айнар сам издохнет от грязи и на нас наведёт заразу. Выпей со мной, дружище. Тебе после поединка надо бы спустить пары, хотя я сроду не видывал, чтоб боец был так собран и невозмутим. Пожалуй, это был самый необычный и самый красивый бой, который мне приходилось видеть. Не хотелось бы мне оказаться твоим врагом.
Хэл понял, что ему щедро расточают комплименты, и натянуто улыбнулся. Он искал глазами мальчика, но того нигде не было видно. Пиво уняло головную боль.
Через пару часов баня прогрелась, угли выгребли и залили каменный пол водой, настоянной на можжевеловых ветках и ещё какой-то благовонной траве. Хэл представлял, что его ждёт, — и если сама парилка не радовала, то ощущение лёгкости и пустоты после всех мук во чреве печки, полной влажным горячим паром, он вспоминал с удовольствием и заранее смирился.
На сей раз он проторчал в бане так долго, что едва не схлопотал тепловой удар. Уже ощущая, что мир кружится и ускользает, Хэл выполз на мороз. Одежда исчезла.
Хозяйка, приветливо улыбаясь, стояла рядом с большой лоханью, над которой клубилось душистое облачко пара. Хэл от неожиданности выругался и попытался отвернуться — тут же оказавшись лицом к лицу со служанкой, притащившей очередное ведро воды.
-Да, поглумились над тобой не по-детски. Это же надо такое удумать! - она покачала головой, беззастенчиво рассматривая тело чужака.
-Заткнись, а? - хозяйка на корню пресекла развитие темы. - И не вздумай болтать! Бран, забирайся в лохань, простынешь!
Спрятать наготу можно было только в купели. Погрузившись по плечи в горячую воду, Хэл кое-как прикрылся краем простыни, которую постелили на горячие камни. Он понял, что ничего сверхъестественного не происходит, просто забавный местный обычай.
Ему были приятны прикосновения привлекательной молодой женщины, но мысли о том, что в десятке шагов за стеной дома её муж запивает пивом ревность, отравили всякое удовольствие. А хозяйка отполаскивала короткие волосы гостя чемеричной водой, расчёсывала частым гребнем и периодически щёлкала ногтями.
-О Боже! Самец японского макака отмокает в горячем источнике, уже в шерсти ищут, - пробормотал Хэл.
Наконец гость был избавлен от насекомых и одет в чистое. Оказаться в долгополых рубашках, без штанов было непривычно и неловко. Месяц назад он отвыкал от белья. То, что далеко не все мужчины в этом мире носят брюки, Хэл успел заметить, однако вовсе не стремился щеголять в платье — а нынешний его наряд очень сильно напоминал эту деталь дамского гардероба.
Тем временем в доме был накрыт стол.
-Чем он недоволен? - Эрк заметил, что гость красен от досады и прячет глаза.
-Ты знаешь, по-моему последняя женщина, которая его мыла — его мать, и было это лет двадцать тому назад, не позже, - хозяйка сняла мокрый передник.
-Так грязен?
-Так скромен. Очень необычный парень. Вспыхивает, как берёста, и при этом сквозь землю провалиться готов от смущения.
Сын ювелира тихонько выполз из-под кровати, надеясь незамеченным улизнуть к матери. Он был, словно капуста, одет в семь шерстяных рубашек, и при этом бос. Хэл застонал и схватился за голову. Он нашёл у порога войлочные башмачки, поймал перепуганного ребёнка и обул его, не разбирая, где левый, а где правый.
Лица хозяев вытянулись от изумления, но никто бы и пальцем не пошевелил, чтоб помешать гостю — даже вздумай тот поджечь дом. Пользуясь случаем, Хэл размотал повязку на шее мальчика. Шов выглядел неплохо и подсох, рана заживала. Мать помогла вернуть бинты на место.
-Мы не представляем, как благодарить тебя, Бран, за твоё благодеяние. Никто не должен работать даром, особенно если беден и сир. Знали бы мы, что дела твои так плохи, тебе не пришлось бы отстаивать своё добро и защищать слугу. Мы сразу забрали бы тебя в дом, - Эрк выкладывал для Хэла лучшие куски в серебряную тарелку.
Хэл, несмотря на похмелье, проголодался, но за ним имелся ещё один должок. Он выпросил у мастера молоток и зубило и на пальцах объяснил, что нужна помощь.
Киран оставил виновника неприятностей в пустом телячьем загончике — наедине с соломой и тючком сена. Рабу тоже перепала малая толика заботы — наполовину остывшая лохань с водой после хозяйского купания, мыло и настойка чемерицы, чему он был несказанно рад. Парнишка едва успел одеться, когда награда нашла его.
Когда Киран понял, что с ним сейчас сделают, мёртвой хваткой вцепился в ошейник и истошно завизжал, как поросёнок, завидевший нож резника. Хэл оторопел. Эрк помалкивал, но одобрения на его лице не было — скорее затея ему претила. Жена ювелира вообще накрыла раба, ползающего на коленях, льняным передником, и примирительно предложила:
-Может, ты его по-другому как-то накажешь? У парня не было выхода: скотину нужно кормить, иначе издохнет.
-И правда, лучше побей его. Проучить его, конечно, надо, но не так же сурово. Никто ведь не умер, - мастер осмелился замолвить словечко.
Киран на коленях подполз к хозяину, протягивая толстенную жердь, которую заготовили для починки загона. Хэл нахмурился и не стал настаивать. Его неправильно поняли. Он не догадывался, какую вину за собой знает Киран и вовсе не собирался его колотить. Только развёл руками, вернул Эрку инструмент и вернулся в дом.
-Суров твой хозяин, твоё счастье, что отходчив, чучело ты воровливое, - бросил ювелир зарёванному рабу. - Я бы об тебя не одну эту жердину сломал.
Киран умылся снегом, снятым с навеса, потом долго сушил волосы у кухонного очага, а кухарка и служанка сушили зубы, пытаясь разговорить единственного человека, который что-то знал о странном немом то ли лекаре, то ли воине. Юноша был немногословен: наболтать лишнего ему вовсе не улыбалось.
Служанка всё пыталась выудить, кто и зачем нанёс гостю злое увечье, укоротив плоть хозяина Кирана, и утешала предположениями, что не первый же раз раба выдворяют — и теперь обойдётся.
Посиделки разогнала жена ювелира, отправив служанку с пустыми вёдрами к источнику, а кухарку с полным — взбивать масло.
Хэл сроду не думал, что может просидеть полдня за столом, при этом не упиться насмерть и не задохнуться от обжорства. Ему было хорошо в доме ювелира, не смотря на то, что поддерживать беседу не мог — только слушать. Очень скоро его перестало беспокоить то, что напитки каждый черпает своим стаканом из общего тазика. Через час он, наконец, узнал имя хозяйки — Финви. Их сына звали Монган.
Мальчик в конце концов перестал дичиться и даже решился пристроиться рядом. Хэл посадил малыша на колени и обнял по-родственному. Монган смотрел на гостя непонимающе, но не пытался сбежать.
-Избалуешь мне парня, - улыбнулся Эрк. - Гони его в шею.
Хэл нахмурился. Его память бередил другой голос: «На людях ни один осетин не окажет жене никакого внимания, никогда не возьмёт на руки ребёнка».
-Чтож, Ангелочек, кажется, ты дома, - прошептал он, будто надеясь, что его услышат в невообразимой дали.
-Он говорит, только не по-нашему. По-моему, он сакс, Эркан, - Финви долила пива в братскую чашу из объемистого серебряного кувшина. - Потому и имя отца такое.
-Мне без разницы. Хоть сакс, хоть бесов сын, хоть неупокоенный мертвец. Если бы не он, мой сын отправился бы в Котёл за остальными. Это Монгвин сжалилась над нами и послали умелого лекаря, пусть чужака.
-Я к тому, что он не безумен.
-Кто тут не безумен? - на пороге образовался Трэсах.
-Привет тебе, Трэсах. Присоединишься? - Эрк встал навстречу.
-Привет. Победу празднуете?
-Ну ничего в нашем околотке не утаить.
-О всех кражах, драках, смертоубийствах я узнаю первым. Парень правда не татуирован?
-У него птица Луга Лавады на спине, очень красивый рисунок через обе лопатки, - Финви подала брату чашу. - Других знаков нет.
-Айнар что-то говорил. Не спешите. Я проверю посты и зайду к завтрему, как стемнеет. Постарайтесь, чтоб не сильно набрался — вдруг сонную одурь давать понадобится?
-А вдруг не захочет? - заколебался Эрк.
-Что он — невинная девица, чтоб его уламывать? Объясним как-нибудь. В крайнем случае, в молоке одурь разведём, вздремнёт маленько.
-Мы только говорили, он не слабоумный. Он просто чужак, а не болван.
-Трэсах, он не может быть саксом? - осторожно спросила Финви.
-Не смеши меня, женщина. Сакс с мечом? Запомните оба: саксы не владеют оружием, кроме ножей, да и те пускают в дело неохотно. Чтобы так биться, нужно поступить в учение не старше восьми лет. Этот парень родился с клинком в руке, и мать с острия меча кормила его кашей. Не знаю, почему у нашего приятеля нет на теле знаков. Моё дело это поправить. Дней через пять никто не докажет, что их и не было.
Хэл понимал что с ним что-то не так, и догадался: снова ему удалось избежать местной кутузки. Во всяком случае, Трэсах был миролюбив и доброжелателен. Может быть, услуга, оказанная ему давеча, заставила спустить на тормозах скандальную драку, а заодно и кражу сена. Коррупция на пару с кумовством свили гнездо и в этом мире. Начальник стражи осушил кружку пива и откланялся.
Киран, в отличии от хозяина, прекрасно понимал, что добром история не кончится: порезать человека, защищавшего своё, - подсудное дело, но ведь и толстый подручный купца, которого знали только по названию племени, тоже разозлился не на пустом месте: до того грозил Кирану, что переломает Угольку ноги за потраву. Как говорится, пошёл по шерсть — вернулся стриженым, причём в прямом смысле слова.
