-Светлая память твоей матушке, великой мудрости была женщина, - благоговейно сказал начальник стражи. - Помяни моё слово, о тебе скоро тоже пойдёт слава, госпожа моя. Уж эти висельники позаботятся, чтоб о кухне твоей только и говорили. Сроду не видел, чтоб солдатня меняла у слуг бараньи потроха, — те, что вчера готовили, — на выпивку. Да и потом при делёжке едва не дошло до драки.
-Их что, не кормят?
-Гэлиш бережлива, - признался Росс. - Этим варят из того, что похуже.
Дела действительно умножались с невероятной скоростью. Молока было слишком много для немногочисленной челяди, а сычуг из-за головотяпства Мураху в достаточном количестве не заготовили. Доярки повадились сливать излишки в ручей. Здесь бытовало суеверие, что скисшее молоко вызывает болезни у людей и животных.
Со скандалом Зарина заставила пустить на сыр снятое молоко, оставшееся от сливок, свиньям пойло приготовить на пахте, а цельное молоко заквасить. Кухарка не верила, что причина порчи масла — в воде, и не понимала, зачем его перетапливать. Пряхи к завтраку так и не объявились.
Кормак тоже оценил животворящую силу хаша и развлекался тем, как бедная собачка сражается с мослом больше её по величине и весу. У него не было иных забот. Зарина наскоро собрала его в дорогу. Отъезд мужа был единственным радостным событием.
Стопку пирогов погрузили в ящик под сидением Аули. Зарина спохватилась, что все эти дни возница ни разу не попался на глаза, но выглядел он вполне довольным жизнью и улыбался приветливо.
Тем временем в усадьбе появился плотник, тот самый зеленоглазый красавец, что приглянулся Кормаку. Снова Зарина стала невольной свидетельницей бездумной несдержанности мужа. Ладный парень, державший себя с такой гордостью, будто это на его его груди сверкает орнаментом брошь властодержца, исподволь завладевал сердцем своего господина и повелителя. На ряду он в принципе согласился, но смотреть с Кормаком объём работ не пошёл, сославшись на неотложные дела. Сошлись на том, что Зарина позже покажет, что нужно поправить, и сойдётся в цене, а плата пойдёт в уменьшение ежегодной скотной дани. И Кормак у всех на глазах сжимал сложенные ладонями руки плотника, упиваясь первым прикосновением, а тот снисходительно улыбался.
-Приеду завтра к полудню, хозяйка. Будет лучше, если ты окажешься на месте, чтоб и тебе освободиться пораньше, и мне сразу приступить. Да, кормёжка твоя, в наших краях так принято.
-А разве можно иначе? - холодно спросила Зарина.
-Бывает. Я летом ладил пристань в Верхнем Коннауте. Так вот там платят больше, но провиант и постой не их забота. Недоразумения мне ни к чему, - с достоинством ответил мастер.
Вскорости он отправился домой, а Кормак мечтательно смотрел ему вслед под насмешливыми взглядами наёмников. Зарина расстроилась.
Наконец и муж съехал со двора. Когда след его простыл на Нижней дороге, Зарина испытала облегчение. Её ждала дурная бесконечность домашних забот. Пряхи заявились только к полудню, не смотря на то, что работа им была поручена с вечера. Зарина напомнила им уговор. Ашлин, не торопясь, замешивала овсяную муку на крови для запеканки. Заедок осталось столько, что хватало на ужин и хозяйке, и слугам, но кухарка не привыкла сидеть без дела. Даре, латавший изгородь телячьего загона, посоветовал госпоже прогуляться — и воздухом подышать, и развеяться. Морин, расстроенная безобразием, которое вынуждена была наблюдать всё утро, помалкивала.
Подниматься на гряду без мужа было легче и намного приятнее. Морин, прожившая последние годы затворницей в замке Энгуса, не привыкла к пешим прогулкам, и Зарина, рассеянная и молчаливая, терпеливо ждала, пока подруга переведёт дух.
-По снегу здесь будет совсем тяжко, - посетовала девушка.
Двор усадьбы чисто вымели. Во дворе конюшни слонялась вьючная лошадь. Линшех пилил на яблоне сухие сучья. Он вскинул руку в знак приветствия и продолжил работу.
-Только не погуби дерево, пожалуйста! - крикнула ему Зарина.
Шед и Кира выскочили на голос. Они искренне обрадовались госпоже. В доме было тепло, и за ароматом можжевельника, пихтовой лапки и лаванды миазмы свинства почти не ощущались. Шед перечисляла, чем нужно озадачить плотника. Кира, опасаясь реакции хозяйки, сообщила, что беременна. Зарина не рассердилась.
Засиделись почти до сумерок, и Линшех проводил хозяйку и её приживалку домой. Привратник уже заступил на пост. При нём появились двое парней, вооружённых лёгкими копьями и луками со стрелами. Заёмщики исполняли свой долг по очереди, присылая сыновей для охраны семьи хозяина. Морин была приятно удивлена. Другой сюрприз оказался неприятным. Пряхи норму не выполнили.
-Ну чтож, красавицы, прикажу Даре принести вам свет. Пока не закончите, домой не пойдёте. И поесть вам раньше не удастся. То же скажу и вашим родителям, - Зарина развела руками.
Оскар появился задолго до полудня, Линшеху пришлось сбегать за хозяйкой. Плотник держался ровно, соблюдая дистанцию. Трудно было понять причину его невозмутимости: то ли жизненный опыт, то ли бесстыдство. Зарина запомнила почти всё, что ей перечисляла Шед. То, что она забыла, Оскар показал сам.
-С воротами вместе, две дойные коровы и нетель, - сосчитал он сумму. - Ворота мне резать дома две седмицы. Остальное за четыре дня сработаю. Если ты согласна, могу приступать.
-А это законно? Я не могу совершать сделки от имени мужа.
-Но муж твой сделку вроде как одобрил. Не вижу препятствий, - мастер пожал плечами. - Если ты не против, я поживу у тебя в усадьбе, чтоб время впустую не тратить, не кататься домой и из дома ежедневно. Дома только ворота резать буду.
-Делай, как удобно, - торопливо согласилась Зарина, желая отвязаться поскорее от неприятного общения.
Вечером за пряхами пришли их отцы. Они не требовали. Они канючили, ссылаясь на домашние заботы, и уговаривали отпустить домой их дочек.
-Что-то я не поняла: вы, кажется, должны отрабатывать в нашей усадьбе право жить на наших землях. Ваши дочери прядут в мастерской три дня в каждую седмицу. Прядут, а не болтают и щёлкают орехи. Если не умеют, присылайте жён, мне всё-равно. Я жду пряжу.
-Мы понимаем. Только совсем скоро пахать нужно.
-Не ваши дочери пашут, и не вы на них. Если что-то не так, я поговорю с мужем. Можете зимовать у другого хозяина. Посоветуйтесь дома, завтра скажете решение. А сейчас мне пора спать, вертелась, как мельничное колесо, в отличии от ваших дочурок-бездельниц.
С третьей попытки у Зарины получилось подобие адыгейского сыра. Доярки пробовать отказывались, Морин и слуги ели из вежливости, прислушиваясь к симптомам. Ашлин молчала. Только она, казалось, не замечала хозяйских чудачеств. Пряхи вернулись, но по-прежнему работали спустя рукава. Морин освоила спицы, и всё свободное время дамы проводили за вязанием. Казалось, жизнь вошла в спокойное русло. Через четыре дня Оскар закончил часть заказа в ДунЛа и Зарина приняла работу. Выпал снег, пролежал до обеда и сошёл, лишь в оврагах да на северных склонах остались подтаявшие остатки былого великолепия. Оскар был так доволен, что решил поделиться с госпожой житейской мудростью.
- Мой тебе совет: пусть пол в доме замостят плитняком. Вонища после свиней годами не выветривается, в жару убедитесь. Никакой осокой эту напасть не осилить. И потом: земляной пол — крыша крысиного селения. Ты крыс любишь?
- Боюсь, - поёжилась Зарина.
-От камня одна беда — холод, но и средство то же. Хорошо выделанные телячьи шкуры осеннего убоя на пол в жилой части, и будет замечательно.
Шед поперхнулась и сделала страшные глаза. Долго ещё после отъезда Оскара она перечисляла достоинства жизни на глубокой подстилке: и тепло, и если пролил что — так оно и впиталось, и блох вывести легко полынью, и обновить можно в любой момент, когда стало грязно. Зарина отмалчивалась. Ночью в ТехРи она прислушивалась, лёжа без сна, пока не различила за монотонным сопением Морин торопливую поступь маленьких лапок, шуршание и сдавленный скрипучий писк. Стало ясно, почему Ночка удирала ночевать в кухню: она была слишком мала, чтобы выдержать схватку с амбарной крысой.
Наутро Ашлин увидела на лице хозяйки тень бессонной ночи. Зарина пожаловалась на грызунов.
-Крыску на ночь в доме оставь. Ну, собачонку, которую ты прикормила. Их для того и держат в усадьбах. На какое-то время Крыска их отвадит, только сперва будет шумно, - посоветовала кухарка.
Крыска до рассвета визгливо лаяла, ворчала и рыла осоку. За неделю она смогла добыть только одну свою тёзку, обеспечив нескучные ночи всей усадьбе. Зарина упорно предпочитала бессонницу обществу грызунов. Охране было даже проще нести караул под крыскины завывания, домочадцы молчали, но были сильно недовольны.
Кормак объявился аж через десять дней, потребовал с порога ванну, ужин и выпивку. С собой он привёз сюрприз в виде Глены и долговязой красотки, которую Зарина тоже вспомнила — Дейривиле. Глена была зелена и непривычно тиха, её подруга, как всегда, отвязна.
-Устрой их в мастерской, Даре, - велел Крмак старому слуге, - да поручи дело. Шлюхи брюхатые.
Незамужние подёнщицы, жилички и приживалки неизбежно беременели, ублажая стражников, конюхов, прочую холостую челядь и блудливых господ. Гнев на двух незадачливых подружек был Зарине вовсе непонятен. Гэлиш, выяснив, что обе не могут назвать отцов приплода, попросила Кормака убрать их из замка, и он кстати вспомнил о ТехРи, где охрана может не вовремя осложнить отношения с чужаками, попортив какую-то из их дочек.
-Только не пускай в дом эту шваль, радость моя. Будем держать их на случай гостей или вот как сейчас, охраны. Долговязая-то ещё ничего, а Глена эта вообще замухрышка.
-А дети? - ужаснулась Зарина.
-Отдадим кому-нибудь. Щенят, и тех пристраивают. А нет, так пускай тут бегают. Не порти себе настроение. Смотри лучше подарок!
Кормак привёз жене арфу, слишком маленькую для взрослого арфиста. Зарина провела пальцем по орнаменту обкладок из белой бронзы и коснулась струн. Звук оказался неожиданно глубоким, страстным, но не таким концертным, как у Гэлах.
-Её зовут Милшахт. Кроме мастера и Брандува, на ней никто не играл, и касаться не посмеет. Она только для тебя, моя радость. Поиграешь мне сегодня после ужина, ладно?
-Конечно, - согласилась Зарина.
Водворение Глены в развинченную артель прях настолько выбило Зарину из колеи, что она не придала значения тому, что арфа - слишком дорогая вещь, чтоб служить простым знаком внимания.
Узнав, что ремонт на Круглом озере почти окончен и Оскара там нет, ард-ри был разочарован, но быстро овладел собой.
Нежась в лохани в протопленном доме, Кормак рассуждал, что хорошо бы отвести отдельные дни для отдыха в ТехРи. Однако проклятый суд и неотложные дела могут подвинуть приятное времяпровождение властодержца. Он рассказывал об однообразных выходках тётушки Гэлиш, о кумушках из её свиты — всё пустопорожнее и незначительное.
Флари дожидался белой дороги, доживая последние недели у алтрама.
Финварр, наконец, оправился от болезни достаточно, чтоб сдвинуться с места, и старший сын, Майне Ахромвиль, привёз его в Дом на Рыбной реке, в дне пути от ТехРи.
Говаривали, что Финварр вознамерился отдать усадьбу Майне на следующий Ойхе Хоуна, и молодой хозяин решил присмотреться к работникам и заёмщикам прежде, чем принять дела. И, кстати, Финварр развёлся со второй женой. Подробностей Кормак не знал.
-Вроде как, Бан Ви чудила на похоронах у Иты, да так, что Финварр со стыда чуть сквозь землю не провалился. Они крепко повздорили. А ещё она плохо обращается с его дочерьми — у них две дочери убогие, горбуньи, я тебе говорил.
Вообще странный он какой-то стал, как овдовел. Всё имущество раздал детям, себе оставил только домик на землях Аода МакМаэла, под самым его домом, можно сказать, — да корабль этот разбойный. Бан Ви пыталась оспорить, куда там. Её брат, защитник чести, подал иск в суд, говорят. Аковран перехватил дело, — так что может и до меня доберутся, если не договорятся. Не хотелось бы. Мой батюшка — Бан Ви родной дядя. Не хочу в это лезть.
По совести, Финварр прав. Сыновья уже взрослые, пусть лучше ждут его живого домой в гости, а не когда, наконец, мёртвого вывозить из дома на кладбище. И Бан Ви жалко: осталась на старости лет на бобах, да и дети никудышные.
-Кстати, о детях. Ты правда собрался отнять младенцев у тех шалопутных девиц? - поинтересовалась Зарина.
-Придётся, - вздохнул Кормак. - Не заберу — могут утопить, голодом заморить или как-то иначе лишить жизни. Не у всех хватит духу просто отнести на киллени. Я против детоубийства. Пусть растут, прокормим. Не пойму, чего тётка так взъелась? Ей нравятся подкидыши в доме. Мирна, её домашняя служанка, — подкидыш, примерная девушка, хотя мать — шлюха из шлюх, пропала на Косе в питейном доме. От Дейривиле, длинной, может родиться красивый ребёнок. Ой, полегче! Лысым оставишь. Что на тебя нашло?
Зарина спохватилась, что слишком резко потянула непослушные волосы мужа костяным гребнем.
На рассвете Кормак отбыл на охоту. Вместо Росса охраной командовал незнакомый усатый дядька, которого наёмники слушались с большим желанием. Судя по тому, что в дом его не звали, он выслужился из солдатской среды. И вообще, физиономии были новые, если не считать Бьёли, который как-то сразу очутился на кухне.
Зарина застукала его за тем, что он уписывает кисломолочный сыр, щедро отрезанный сердобольной посудомойкой.
-Всё-равно кроме тебя, поварихи и её внучек, этой едой брезгуют, глупые, - невозмутимо пояснил он, облизывая пальцы. - А по мне — так и ничего. Только лучше подкоптить в дыму, а то пресновато.
-Не наглей, а! - возмутилась Зарина.
-Вообще-то меня начальство отрядило чистить хвосты и копыта. Пьём мы много. Так что велено наварить побольше того похмельного супца, которым ты нас давеча вылечила.
-Похмельный супец называется ХАШ!
-Да какая разница, как его в твоих краях называют? Еда полезная, приятственная и питательная, значит, наша, считай, в Лохланне уже прижилась - примирительно сказал наёмник.
-Дожёвывай поскорее, пока собака голяшки не обсмоктала, балабол, - проворчала Ашлин.
Аули, с трудом перводя дух, опустил тушу косули на подмёрзшую траву. Перед тем, как сопровождать хозяина, он успел почистить, накормить, напоить лошадей и отбить денники. Боги не были благосклонны к вознице, в отъезде служившему и простым конюхом: Кормак затеялся идти на охоту пешком, а заодно наведаться к одному из заёмщиков, и, кроме телохранителей, захотел взять с собой и возницу, — как оказалось, в качестве вьючного животного. Кормак повидался с кем-то и остался не очень доволен, зато с добычей ему повезло. До ДунЛа было отсюда не больше километра. Гряда защищала от северного ветра старую залежь, посреди которой, за поваленным плетнём, виднелась почерневшая от времени тростниковая крыша полуземлянки, загоны и крытый двор. В ложбине бормотал родник.
-Чего ты застрял? Уже совсем чуть-чуть осталось, - торопил Кормак, шедший налегке.
Аули вздохнул и, приняв на плечи ношу, ещё раз с сожалением посмотрел на запущенные угодья.
Перед закатом Линшех спустился за Зариной и Морин. Ард-ри собрался ночевать в ДунЛа. Баню уже затопили, и велено было привести жену и принести её новую арфу.
-Их что, не кормят?
-Гэлиш бережлива, - признался Росс. - Этим варят из того, что похуже.
Дела действительно умножались с невероятной скоростью. Молока было слишком много для немногочисленной челяди, а сычуг из-за головотяпства Мураху в достаточном количестве не заготовили. Доярки повадились сливать излишки в ручей. Здесь бытовало суеверие, что скисшее молоко вызывает болезни у людей и животных.
Со скандалом Зарина заставила пустить на сыр снятое молоко, оставшееся от сливок, свиньям пойло приготовить на пахте, а цельное молоко заквасить. Кухарка не верила, что причина порчи масла — в воде, и не понимала, зачем его перетапливать. Пряхи к завтраку так и не объявились.
Кормак тоже оценил животворящую силу хаша и развлекался тем, как бедная собачка сражается с мослом больше её по величине и весу. У него не было иных забот. Зарина наскоро собрала его в дорогу. Отъезд мужа был единственным радостным событием.
Стопку пирогов погрузили в ящик под сидением Аули. Зарина спохватилась, что все эти дни возница ни разу не попался на глаза, но выглядел он вполне довольным жизнью и улыбался приветливо.
Тем временем в усадьбе появился плотник, тот самый зеленоглазый красавец, что приглянулся Кормаку. Снова Зарина стала невольной свидетельницей бездумной несдержанности мужа. Ладный парень, державший себя с такой гордостью, будто это на его его груди сверкает орнаментом брошь властодержца, исподволь завладевал сердцем своего господина и повелителя. На ряду он в принципе согласился, но смотреть с Кормаком объём работ не пошёл, сославшись на неотложные дела. Сошлись на том, что Зарина позже покажет, что нужно поправить, и сойдётся в цене, а плата пойдёт в уменьшение ежегодной скотной дани. И Кормак у всех на глазах сжимал сложенные ладонями руки плотника, упиваясь первым прикосновением, а тот снисходительно улыбался.
-Приеду завтра к полудню, хозяйка. Будет лучше, если ты окажешься на месте, чтоб и тебе освободиться пораньше, и мне сразу приступить. Да, кормёжка твоя, в наших краях так принято.
-А разве можно иначе? - холодно спросила Зарина.
-Бывает. Я летом ладил пристань в Верхнем Коннауте. Так вот там платят больше, но провиант и постой не их забота. Недоразумения мне ни к чему, - с достоинством ответил мастер.
Вскорости он отправился домой, а Кормак мечтательно смотрел ему вслед под насмешливыми взглядами наёмников. Зарина расстроилась.
Наконец и муж съехал со двора. Когда след его простыл на Нижней дороге, Зарина испытала облегчение. Её ждала дурная бесконечность домашних забот. Пряхи заявились только к полудню, не смотря на то, что работа им была поручена с вечера. Зарина напомнила им уговор. Ашлин, не торопясь, замешивала овсяную муку на крови для запеканки. Заедок осталось столько, что хватало на ужин и хозяйке, и слугам, но кухарка не привыкла сидеть без дела. Даре, латавший изгородь телячьего загона, посоветовал госпоже прогуляться — и воздухом подышать, и развеяться. Морин, расстроенная безобразием, которое вынуждена была наблюдать всё утро, помалкивала.
Подниматься на гряду без мужа было легче и намного приятнее. Морин, прожившая последние годы затворницей в замке Энгуса, не привыкла к пешим прогулкам, и Зарина, рассеянная и молчаливая, терпеливо ждала, пока подруга переведёт дух.
-По снегу здесь будет совсем тяжко, - посетовала девушка.
Двор усадьбы чисто вымели. Во дворе конюшни слонялась вьючная лошадь. Линшех пилил на яблоне сухие сучья. Он вскинул руку в знак приветствия и продолжил работу.
-Только не погуби дерево, пожалуйста! - крикнула ему Зарина.
Шед и Кира выскочили на голос. Они искренне обрадовались госпоже. В доме было тепло, и за ароматом можжевельника, пихтовой лапки и лаванды миазмы свинства почти не ощущались. Шед перечисляла, чем нужно озадачить плотника. Кира, опасаясь реакции хозяйки, сообщила, что беременна. Зарина не рассердилась.
Засиделись почти до сумерок, и Линшех проводил хозяйку и её приживалку домой. Привратник уже заступил на пост. При нём появились двое парней, вооружённых лёгкими копьями и луками со стрелами. Заёмщики исполняли свой долг по очереди, присылая сыновей для охраны семьи хозяина. Морин была приятно удивлена. Другой сюрприз оказался неприятным. Пряхи норму не выполнили.
-Ну чтож, красавицы, прикажу Даре принести вам свет. Пока не закончите, домой не пойдёте. И поесть вам раньше не удастся. То же скажу и вашим родителям, - Зарина развела руками.
Оскар появился задолго до полудня, Линшеху пришлось сбегать за хозяйкой. Плотник держался ровно, соблюдая дистанцию. Трудно было понять причину его невозмутимости: то ли жизненный опыт, то ли бесстыдство. Зарина запомнила почти всё, что ей перечисляла Шед. То, что она забыла, Оскар показал сам.
-С воротами вместе, две дойные коровы и нетель, - сосчитал он сумму. - Ворота мне резать дома две седмицы. Остальное за четыре дня сработаю. Если ты согласна, могу приступать.
-А это законно? Я не могу совершать сделки от имени мужа.
-Но муж твой сделку вроде как одобрил. Не вижу препятствий, - мастер пожал плечами. - Если ты не против, я поживу у тебя в усадьбе, чтоб время впустую не тратить, не кататься домой и из дома ежедневно. Дома только ворота резать буду.
-Делай, как удобно, - торопливо согласилась Зарина, желая отвязаться поскорее от неприятного общения.
Вечером за пряхами пришли их отцы. Они не требовали. Они канючили, ссылаясь на домашние заботы, и уговаривали отпустить домой их дочек.
-Что-то я не поняла: вы, кажется, должны отрабатывать в нашей усадьбе право жить на наших землях. Ваши дочери прядут в мастерской три дня в каждую седмицу. Прядут, а не болтают и щёлкают орехи. Если не умеют, присылайте жён, мне всё-равно. Я жду пряжу.
-Мы понимаем. Только совсем скоро пахать нужно.
-Не ваши дочери пашут, и не вы на них. Если что-то не так, я поговорю с мужем. Можете зимовать у другого хозяина. Посоветуйтесь дома, завтра скажете решение. А сейчас мне пора спать, вертелась, как мельничное колесо, в отличии от ваших дочурок-бездельниц.
С третьей попытки у Зарины получилось подобие адыгейского сыра. Доярки пробовать отказывались, Морин и слуги ели из вежливости, прислушиваясь к симптомам. Ашлин молчала. Только она, казалось, не замечала хозяйских чудачеств. Пряхи вернулись, но по-прежнему работали спустя рукава. Морин освоила спицы, и всё свободное время дамы проводили за вязанием. Казалось, жизнь вошла в спокойное русло. Через четыре дня Оскар закончил часть заказа в ДунЛа и Зарина приняла работу. Выпал снег, пролежал до обеда и сошёл, лишь в оврагах да на северных склонах остались подтаявшие остатки былого великолепия. Оскар был так доволен, что решил поделиться с госпожой житейской мудростью.
- Мой тебе совет: пусть пол в доме замостят плитняком. Вонища после свиней годами не выветривается, в жару убедитесь. Никакой осокой эту напасть не осилить. И потом: земляной пол — крыша крысиного селения. Ты крыс любишь?
- Боюсь, - поёжилась Зарина.
-От камня одна беда — холод, но и средство то же. Хорошо выделанные телячьи шкуры осеннего убоя на пол в жилой части, и будет замечательно.
Шед поперхнулась и сделала страшные глаза. Долго ещё после отъезда Оскара она перечисляла достоинства жизни на глубокой подстилке: и тепло, и если пролил что — так оно и впиталось, и блох вывести легко полынью, и обновить можно в любой момент, когда стало грязно. Зарина отмалчивалась. Ночью в ТехРи она прислушивалась, лёжа без сна, пока не различила за монотонным сопением Морин торопливую поступь маленьких лапок, шуршание и сдавленный скрипучий писк. Стало ясно, почему Ночка удирала ночевать в кухню: она была слишком мала, чтобы выдержать схватку с амбарной крысой.
Наутро Ашлин увидела на лице хозяйки тень бессонной ночи. Зарина пожаловалась на грызунов.
-Крыску на ночь в доме оставь. Ну, собачонку, которую ты прикормила. Их для того и держат в усадьбах. На какое-то время Крыска их отвадит, только сперва будет шумно, - посоветовала кухарка.
Крыска до рассвета визгливо лаяла, ворчала и рыла осоку. За неделю она смогла добыть только одну свою тёзку, обеспечив нескучные ночи всей усадьбе. Зарина упорно предпочитала бессонницу обществу грызунов. Охране было даже проще нести караул под крыскины завывания, домочадцы молчали, но были сильно недовольны.
Кормак объявился аж через десять дней, потребовал с порога ванну, ужин и выпивку. С собой он привёз сюрприз в виде Глены и долговязой красотки, которую Зарина тоже вспомнила — Дейривиле. Глена была зелена и непривычно тиха, её подруга, как всегда, отвязна.
-Устрой их в мастерской, Даре, - велел Крмак старому слуге, - да поручи дело. Шлюхи брюхатые.
Незамужние подёнщицы, жилички и приживалки неизбежно беременели, ублажая стражников, конюхов, прочую холостую челядь и блудливых господ. Гнев на двух незадачливых подружек был Зарине вовсе непонятен. Гэлиш, выяснив, что обе не могут назвать отцов приплода, попросила Кормака убрать их из замка, и он кстати вспомнил о ТехРи, где охрана может не вовремя осложнить отношения с чужаками, попортив какую-то из их дочек.
-Только не пускай в дом эту шваль, радость моя. Будем держать их на случай гостей или вот как сейчас, охраны. Долговязая-то ещё ничего, а Глена эта вообще замухрышка.
-А дети? - ужаснулась Зарина.
-Отдадим кому-нибудь. Щенят, и тех пристраивают. А нет, так пускай тут бегают. Не порти себе настроение. Смотри лучше подарок!
Кормак привёз жене арфу, слишком маленькую для взрослого арфиста. Зарина провела пальцем по орнаменту обкладок из белой бронзы и коснулась струн. Звук оказался неожиданно глубоким, страстным, но не таким концертным, как у Гэлах.
-Её зовут Милшахт. Кроме мастера и Брандува, на ней никто не играл, и касаться не посмеет. Она только для тебя, моя радость. Поиграешь мне сегодня после ужина, ладно?
-Конечно, - согласилась Зарина.
Водворение Глены в развинченную артель прях настолько выбило Зарину из колеи, что она не придала значения тому, что арфа - слишком дорогая вещь, чтоб служить простым знаком внимания.
Узнав, что ремонт на Круглом озере почти окончен и Оскара там нет, ард-ри был разочарован, но быстро овладел собой.
Нежась в лохани в протопленном доме, Кормак рассуждал, что хорошо бы отвести отдельные дни для отдыха в ТехРи. Однако проклятый суд и неотложные дела могут подвинуть приятное времяпровождение властодержца. Он рассказывал об однообразных выходках тётушки Гэлиш, о кумушках из её свиты — всё пустопорожнее и незначительное.
Флари дожидался белой дороги, доживая последние недели у алтрама.
Финварр, наконец, оправился от болезни достаточно, чтоб сдвинуться с места, и старший сын, Майне Ахромвиль, привёз его в Дом на Рыбной реке, в дне пути от ТехРи.
Говаривали, что Финварр вознамерился отдать усадьбу Майне на следующий Ойхе Хоуна, и молодой хозяин решил присмотреться к работникам и заёмщикам прежде, чем принять дела. И, кстати, Финварр развёлся со второй женой. Подробностей Кормак не знал.
-Вроде как, Бан Ви чудила на похоронах у Иты, да так, что Финварр со стыда чуть сквозь землю не провалился. Они крепко повздорили. А ещё она плохо обращается с его дочерьми — у них две дочери убогие, горбуньи, я тебе говорил.
Вообще странный он какой-то стал, как овдовел. Всё имущество раздал детям, себе оставил только домик на землях Аода МакМаэла, под самым его домом, можно сказать, — да корабль этот разбойный. Бан Ви пыталась оспорить, куда там. Её брат, защитник чести, подал иск в суд, говорят. Аковран перехватил дело, — так что может и до меня доберутся, если не договорятся. Не хотелось бы. Мой батюшка — Бан Ви родной дядя. Не хочу в это лезть.
По совести, Финварр прав. Сыновья уже взрослые, пусть лучше ждут его живого домой в гости, а не когда, наконец, мёртвого вывозить из дома на кладбище. И Бан Ви жалко: осталась на старости лет на бобах, да и дети никудышные.
-Кстати, о детях. Ты правда собрался отнять младенцев у тех шалопутных девиц? - поинтересовалась Зарина.
-Придётся, - вздохнул Кормак. - Не заберу — могут утопить, голодом заморить или как-то иначе лишить жизни. Не у всех хватит духу просто отнести на киллени. Я против детоубийства. Пусть растут, прокормим. Не пойму, чего тётка так взъелась? Ей нравятся подкидыши в доме. Мирна, её домашняя служанка, — подкидыш, примерная девушка, хотя мать — шлюха из шлюх, пропала на Косе в питейном доме. От Дейривиле, длинной, может родиться красивый ребёнок. Ой, полегче! Лысым оставишь. Что на тебя нашло?
Зарина спохватилась, что слишком резко потянула непослушные волосы мужа костяным гребнем.
На рассвете Кормак отбыл на охоту. Вместо Росса охраной командовал незнакомый усатый дядька, которого наёмники слушались с большим желанием. Судя по тому, что в дом его не звали, он выслужился из солдатской среды. И вообще, физиономии были новые, если не считать Бьёли, который как-то сразу очутился на кухне.
Зарина застукала его за тем, что он уписывает кисломолочный сыр, щедро отрезанный сердобольной посудомойкой.
-Всё-равно кроме тебя, поварихи и её внучек, этой едой брезгуют, глупые, - невозмутимо пояснил он, облизывая пальцы. - А по мне — так и ничего. Только лучше подкоптить в дыму, а то пресновато.
-Не наглей, а! - возмутилась Зарина.
-Вообще-то меня начальство отрядило чистить хвосты и копыта. Пьём мы много. Так что велено наварить побольше того похмельного супца, которым ты нас давеча вылечила.
-Похмельный супец называется ХАШ!
-Да какая разница, как его в твоих краях называют? Еда полезная, приятственная и питательная, значит, наша, считай, в Лохланне уже прижилась - примирительно сказал наёмник.
-Дожёвывай поскорее, пока собака голяшки не обсмоктала, балабол, - проворчала Ашлин.
Аули, с трудом перводя дух, опустил тушу косули на подмёрзшую траву. Перед тем, как сопровождать хозяина, он успел почистить, накормить, напоить лошадей и отбить денники. Боги не были благосклонны к вознице, в отъезде служившему и простым конюхом: Кормак затеялся идти на охоту пешком, а заодно наведаться к одному из заёмщиков, и, кроме телохранителей, захотел взять с собой и возницу, — как оказалось, в качестве вьючного животного. Кормак повидался с кем-то и остался не очень доволен, зато с добычей ему повезло. До ДунЛа было отсюда не больше километра. Гряда защищала от северного ветра старую залежь, посреди которой, за поваленным плетнём, виднелась почерневшая от времени тростниковая крыша полуземлянки, загоны и крытый двор. В ложбине бормотал родник.
-Чего ты застрял? Уже совсем чуть-чуть осталось, - торопил Кормак, шедший налегке.
Аули вздохнул и, приняв на плечи ношу, ещё раз с сожалением посмотрел на запущенные угодья.
Перед закатом Линшех спустился за Зариной и Морин. Ард-ри собрался ночевать в ДунЛа. Баню уже затопили, и велено было привести жену и принести её новую арфу.
