Они были вынуждены пропустить и приживалок, демонстративно отворачивавшихся от Ивенн. Зарина показала Ивенн на подушку рядом с собой, с другой стороны от Грануаль.
- Чтобы раз и навсегда прекратить все наговоры и недомолвки, - Ивенн казалась спокойной и величественной, как айсберг. - Я из благородной, но слишком уж многодетной семьи, воспитание мне обеспечили достойное, но у меня не было приданного, а у родителей - возможности меня содержать, и Лиши, моя однокровная сестра, предложила мне жить в её доме. Она часто выходила замуж — на год и один день, и всегда принимала в дом только тех мужчин, которые соглашались платить за свои ухаживания. Так что, благородная Грануаль, то, что ты рассказываешь теперь и под этой крышей — чистейшей воды выдумки. Так или иначе, кто-то должен ублажать дорогих гостей, оставшихся на ночь. У меня не было выхода.
- Выход есть всегда, - тихо, но твёрдо сказала Морин.
- Всегда, - согласилась Ивенн. - Даже если тебя проглотят, у тебя остаётся целых два выхода, только не всех они устраивают: выйдешь или грязной, или покалеченной.
- Морин, поторопи повариху! - Зарина рассердилась.
- Прости, - Морин покраснела.
- Я действительно родила до свадьбы с Майне двух дочек, и никогда не стремилась назвать имена их отцов. Я сама занималась детьми, и в доме Лиши их никто не дразнил. Мне жаль, что они умерли от грудницы в год детского мора. Через год в нашем доме гостил Майне Ахромвиль, сын Финварра, с младшим братом.
Зарина с недоумением посмотрела на Финварра.
- Мой отец — такой затейник, - пояснил Майне. - Терпеть не могу это имечко, но в родословных под ним и останусь, ничего не поделаешь.
- Вообще-то, я предназначалась его младшему брату, но мой будущий муж рассудил по-своему. Я не завлекала его, ничего не просила и не давала никаких обещаний. Меня очень удивило, что к празднику Лунаса он посватался ко мне, с позволения его родителей, дал выкуп, и была свадьба. Мой отец не настолько нищ, чтобы не уплатить цену чести Майне за разницу в достатке. Так что я законная жена своего мужа, мать его перворождённого сына и опорный столб его дома, а что говорят другие — поговорят-поговорят, да и успокоятся.
- Конечно я был не очень рад тому, что мой перворождённый сын выбрал женщину, которая его намного старше и очень бедна, но Ита взяла её сторону, и оказалась права, в очередной раз. А когда невеста моего сына на сговоре обыграла меня в фидхел, у меня окончательно отлегло от сердца. Мы подружились.
- Все знают, как тебе легко подружиться с женщиной, - процедила тётка.
- Грануаль, ну отвяжись! - Аковран схватился за голову.
- Беда ваша в том, что не цените, когда вам хочешь одолжить немного ума, - толстуха надулась, как мышь на крупу.
- Если старшего сына зовут Майне Ахромвиль, то как зовут остальных? - поинтересовалась Зарина.
- После меня родилась Финнавар, и мать уговорила отца уняться. Мои младшие братья - Карибре и Оху, правда Оху отец за глаза всё-таки называет Кихмуина. Брат очень недоволен. Есть ещё две сестрички, от Бан Ви, Эмер и Инейт.
- А ещё у него в каждой богатой усадьбе по ребёнку! - фыркнула Грануаль.
- Ты преувеличиваешь, и потом, это дело прошлое. Мой младший сын меня давно перещеголял. И вообще, куда интереснее слушать Брандува, чем тебя, - Финварр кивнул на слепого арфиста. - А, как наедимся, может быть, и наша хозяюшка побалует нас своим искусством.
- Непременно! - пообещал Кормак.
Ашлин подала еду. Поварихе помогали внучки. Морин припоздала. Она встревоженно оглядывалась на хозяйку. Жена ард-ри переговаривалась с Кивой через Ивенн и не обращала внимания на некрасивую девушку. В какой-то момент Ивенн встретила взгляд приживалки. Морин смешалась окончательно. Её обдало могильным холодом.
Грануаль пила и ела до отрыжки. Рот её не закрывался от шпилек и подначек. Зарина измучилась, пытаясь сгладить острые углы, и всё-равно ей несколько раз пришлось возразить: слишком уж напористо тётка искала ссоры. Когда мужчин потянуло на высокое, жена ард-ри испытала несказанное облегчение. Конечно, Грануаль была против.
Опять Зарина играла на пару с Брандувом. Кормак очень хотел послушать дядю. Финварр уклонялся. Он ждал, что хозяйка его попросит, и не дождался.
Грануаль обосновалась в доме, сделав его тесным и неуютным. Хорошо ещё, что из своих спутниц она оставила ночевать только одну, Дир Ойне, рябую тощую тётку неопределённого возраста, почему-то отчётливо пахнущую загорелой рыбой. За глаза в свите её так и называли: «Корюшка». Ничем иным она не выделялась. Именно ею Грануаль отгородилась от жены племянника, окончательно лишив ту возможности чем-то угодить. Дир Ойне перестелила постель, поменяла золу в грелке, помогла покровительнице подготовиться ко сну. Даже Морин гостьи — или новые хозяйки сильно давили на психику. Кормак не обращал на это ни малейшего внимания.
Утром Зарина выпорхнула из дома затемно. Морин, обычно сопровождавшая её на дойку, на сей раз поторопилась в мастерскую, сославшись на то, что пора бы протопить очаг по такому морозу, иначе у прях пальцы застынут. Боясь поскользнуться на обледенелых ступенях колодца, Зарина не пошла к воде и умылась снегом. Ивенн избавила её от раздумий, удобно ли стучаться в Длинный дом и как это принято здесь делать.
Когда молоко от основного стада было распределено и унесено в кладовую, настал черёд дележа обретённого скота. Ивенн придирчиво осматривала животных и заглядывала в подойники. Зарина бестолково слонялась за ней. Наконец невестка Финварра показала восемь коров.
- Семь отменные, белолобая удойная, но задерживает молоко, нрав у неё подлый — поглядишь на её телят, но я бы их не оставляла. Остальные не годятся. Девятой возьмёшь нетель, вон ту, со шрамом на морде.
- Спасибо тебе, - Зарина осторожно взяла женщину за руку. - Если бы не ты, я бы не справилась, и в моём стаде оказались бы никчёмные животные.
- Не за что. Меня попросил Финварр.
- Ивенн, я не думаю так, как Морин.
- Так думают все, и у них своя правда. Не переживай! Я привыкла, - Ивенн освободила руку и, сдержанно улыбнулась. - Пора поесть, дел ещё не невпроворот. Муж проверяет, как там свинопас устроил хрюшек. Нам нужно встретить стадо в твоём доме. Кормак решил сам перегнать коров, Финварр поедет с ним.
- Финварр ездит верхом? - удивилась Зарина.
- То, что он — поэт, вовсе не значит, что он — не воин. Он в своё время получил оружие. И, кстати, опробовал его не на охоте, а на соседской меже.
- Что у тебя с ним? - в лоб спросила Зарина.
- Увы, ничего, о чём стоило бы сплетничать. Когда он гостит у нас, мы играем в фидхел, его это развлекает, - если он не сочиняет песни и не скучает по тебе. В отличие от тебя, меня общество Финварра не тяготит. Он не обирает детей, а я предана Майне, который чудовищно ревнив, так что мы со свёкром раз и навсегда решили, где черта, к которой и подходить не будем. И, знаешь ли, нам с тобой не стоит продолжать эту тему, особенно в усадьбе. У тебя там всюду уши.
- Тётка, - понимающе кивнула Зарина.
- Ты о Грануаль? Она всего-лишь дура, которая тешит самолюбие, унижая других. Я имею ввиду Гэлиш.
- Я нашла способ, как услать её наушницу.
- Ошибаешься. Ты избавилась не от той девушки. Дейривиле всё мотает на ус и сливает старшему над наёмниками, Нуллану. Он служит Гэлиш.
- Мерзавка!
- Все выживают, как могут. Куда деваться девчонке, которая понесла неизвестно от кого? Что будет с её младенцем, да и со следующими, разве она остановится? Я потратила немало времени, чтобы вычистить от таких, как она, хлева и мастерские, не то, что ближний круг. Со временем справишься. Ты молодец, что смогла подружиться с Шед, говорят, это непросто. Я дорого бы отдала, чтобы с первых дней в новой семье у меня была такая служанка.
- Она моя свояченица. То, что с ней произошло, неправильно и несправедливо.
- А то, что произошло с тобой, справедливо? Справедливость вообще есть? Её едят, пьют или надевают? Ничего нет, важнее чести, Ласар, во всяком случае, у нашего народа. Когда место твоё скромно, то и честь невелика. Дейривиле рискует жизнью, а ты и Гэлиш — честью. Честь стоит между тобой и погибелью крепостной стеной.
- Вот-вот, и тут вспомним Флари, Финварра и прочих, кажется Этерскела и Эйлу, с которыми я должна закрутить любовь, обманув законного мужа.
- Твоя честь стоит половину его чести. Посмотри на него! Как тебя вообще угораздило?
Ответа не последовало. Дейривиле выливала помои в яму под оборонительным валом. Настырная девица нашла-таки способ, как просочиться в хозяйский дом.
После завтрака Ивенн потащила Зарину в усадьбу на Круглое озеро. Майне выделил телохранителя. Аковран разрывался между желанием провести день у очага, потягивая вино, чревоугодничая, слушая арфу Брандува и претерпевая брюзжание Грануаль, либо сунуть острый нос в котлы и углы обновлённой усадьбы жены ард-ри после недолгой пешей прогулки на морозе. Отвращение к Грануаль пересилило. Зарина выделила законнику пару высоких носков, заверив, что без возврата. Аковран был польщён. Кива не пожелала наслаждаться компанией тётки ард-ри и потащилась за Ивенн.
Стёжка, протоптанная лошадью Линшеха, была слишком узкой для людей в тёплой многослойной одежде. Чулки Зарины быстро намокли от снега. Отсутствие белья теперь ощущалось особенно остро. Из-за Кивы, грациозной, как дирижабль, поднимались вдвое дольше, чем обычно с тихоходной Морин. Так или иначе, мытарства закончились у резных ворот, недавно повешенных на могучие петли. Оскар, когда сдавал Зарине ряду, с удовлетворением заметил: «Добротно сделано». Рогатые олени, водящие хоровод среди прихотливых завитков узелкового орнамента, вездесущая Кейлах Варе на поперечине, дубовая древесина пропитана маслом — всё это слишком контрастировало с обветшалым, поседевшим от ветра и солнца входом в ЛохЛуйбне. Подворье выглядело вызывающе ухоженным: снег вывезен, двор вычищен до камня. К приходу хозяйки был готов грог, который законник одобрил куда больше, чем холодное вино. Перепало и мальчишкам, которых Кормак забрал у родителей, чтобы пасти овец — они только что выгнали отару на верхний луг, и, оставив часового, спустились погреться. Шед сетовала на то, что дармоедов вдвое больше, чем нужно для простой работы.
- Не отсылай нас, хозяюшка! - взмолился младший, щуплый оборванец лет семи в отцовской потрёпанной лейне и куцом плаще, сшитом из кусков старого одеяла и выношенной овчины. - Если мы тут мешаем, мы будем наверху костёр палить.
- Успокойся, никто вас не отошлёт, только в свинопасы переведут, если станете лениться и овец провороните, - пообещала Ивенн.
- Ненадо в свинопасы. Мы хорошо за овцами смотрим, и волков нынче нет, - поёжился старший. - И едим мы совсем немного, самую чуточку.
- Вот и хорошо. Морозы закончатся, чтоб с рассвета до заката все были на пастбище, бездельники! Узнаю, что хозяйку не слушаетесь — расскажу свёкру, он вас проклянёт, - пригрозила Ивенн.
Пастушат как ветром сдуло — так быстро они пропали из виду. Авторитет филида, способного сочинить песню поношения, был непререкаемым, и в его тени близкие родственники беззастенчиво укрепляли положение в обществе. Аковран осмотрел усадьбу и отметил чистоту дворов, добротность построек и изгородей, и лишь душок свинарника, причину которого Шед не преминула объяснить, нарушил идиллию. Ивенн присутствовашая при осмотре, кивнула:
- Полы придётся замостить, и чем скорее, тем лучше. Дом стоит на скале, чему тут впитывать? Половики положите и не разводите сырость, - отмахнулась она от возражений Шед, предпочитавшей земляной пол.
Пригнали коров. Финварр в самом деле прекрасно держался в седле, но он был слишком высок и статен, и верхом на лошадке ростом с крупного пони напоминал рыцаря печального образа. У Зарины это вызвало улыбку, которую поэт принял на свой счёт и приосанился от гордости.
Тем временем, суматошный день близился к завершению. Шед накрыла пир в хозяйском доме. Компания, отдыхавшая от общества Грануаль, насладилась угощением и обсудила, как славно обустроено хозяйство жены Кормака и какие радости и удобства это сулит в будущем. Тем временем с юга натянуло облаков и возвращались уже под снегопадом. Майне вёз Ивенн на своей лошади, Кормак почти всю дорогу нёс жену на руках. Киве никто не помогал - только Линшеха, время от времени поддерживал её, не давая свалиться в сугроб. Аковран замыкал процессию.
В доме Зарина первым делом бросилась отогревать беременную родственницу, и заставила её надеть шерстяные чулки, а затем, спохватившись, протянула последнюю пару Ивенн - не желая, чтобы та почувствовала себя обделённой. Грануаль впервые промолчала. Кетмуинтир Майне украдкой с удовольствием разглядывала чужестранный рисунок из разноцветных звёздочек и листьев на чёрном фоне. Её взгляд скользил по причудливому узору, словно она пыталась разгадать скрытый смысл орнамента. Зарина досадовала на то, что ничего не успевает.
- К лету я пришлю тебе двух толковых девушек в помощь, - пообещала Ивенн. - К ярмарке появятся излишки, сможешь кое-что выручить за труды, а может, и отложить на худые времена получится.
- А платить служанкам чем она будет? - фыркнула Грануаль.
- Новым ремеслом.
- Ну да, чтобы, в Бругге тоже делали такие вещи! В чём тогда выгода?
- Видимо, в том, чтобы носки желал иметь всякий, как и обувь. Тогда появятся искусные вязальщицы, где-то их трудом поднимутся новые семьи, и благородная кровь обновится, - терпеливо объяснил Аковран. - И потом: люди будут жить дольше, ведь зимой старики и дети умирают от холода и болезней.
- А котёл чем наполнять? - Грануаль посмотрела на законника как на дурачка. - Если люди перестанут умирать, то и новым и не родиться!
- Да успокойся ты, неугомонная! - Финварр катал шарики из сухой травы и кидал их в очаг. - Всегда кующий мечи будет первым среди мастеров, и его трудами котёл наполнят юноши, в которых вырастут детишки, согретые трудами милостивицы Ласар, а за воинами всегда тащится целая рать беспутных баб, которые уже не могут рожать. Так всё и уравновесится.
- Ты что, думаешь, войны случаются из-за кузнецов? - ужаснулась Зарина.
- Если бы! От лишних сыновей. Богатство прирастает, скот плодится, а земли сколько было, столько и останется, - терпеливо объяснил Кормак. - С каждым поколением наделы становятся меньше, а вахлаки беднее, пока не случится война или моровое поветрие. Это все знают.
Он замолчал, подбирая слова:
- Вот скажи, если бы я, вместо того, чтобы тебя сватать, пошёл войной на Верхний Коннаут - как мой отец, дед и прадед - лишних сыновей стало бы поменьше, а скота у нас прибавилось. Но я хотел жениться именно на тебе, а у коннаутов новый ард-ри, мой ровесник, тот ещё забияка, - Кормак усмехнулся. - Очень интересно было бы нынешним летом встречать коннаутское войско — после такого недорода, тем паче, мы ближе всего к границе. Я лучше с ним подружусь. Глядишь, мы вместе наведём порядок в Муме, и будет мир.
- Ты со всем светом делишься своими планами? - Финварр удивлённо поднял брови.
Утром потеплело. Даль подёрнулась дымкой, и гости засобирались в путь, справедливо полагая, что лучше бы успеть добраться домой, пока дороги не развезло от талого снега. К огорчению Зарины, муж не захотел оставаться.
- Чтобы раз и навсегда прекратить все наговоры и недомолвки, - Ивенн казалась спокойной и величественной, как айсберг. - Я из благородной, но слишком уж многодетной семьи, воспитание мне обеспечили достойное, но у меня не было приданного, а у родителей - возможности меня содержать, и Лиши, моя однокровная сестра, предложила мне жить в её доме. Она часто выходила замуж — на год и один день, и всегда принимала в дом только тех мужчин, которые соглашались платить за свои ухаживания. Так что, благородная Грануаль, то, что ты рассказываешь теперь и под этой крышей — чистейшей воды выдумки. Так или иначе, кто-то должен ублажать дорогих гостей, оставшихся на ночь. У меня не было выхода.
- Выход есть всегда, - тихо, но твёрдо сказала Морин.
- Всегда, - согласилась Ивенн. - Даже если тебя проглотят, у тебя остаётся целых два выхода, только не всех они устраивают: выйдешь или грязной, или покалеченной.
- Морин, поторопи повариху! - Зарина рассердилась.
- Прости, - Морин покраснела.
- Я действительно родила до свадьбы с Майне двух дочек, и никогда не стремилась назвать имена их отцов. Я сама занималась детьми, и в доме Лиши их никто не дразнил. Мне жаль, что они умерли от грудницы в год детского мора. Через год в нашем доме гостил Майне Ахромвиль, сын Финварра, с младшим братом.
Зарина с недоумением посмотрела на Финварра.
- Мой отец — такой затейник, - пояснил Майне. - Терпеть не могу это имечко, но в родословных под ним и останусь, ничего не поделаешь.
- Вообще-то, я предназначалась его младшему брату, но мой будущий муж рассудил по-своему. Я не завлекала его, ничего не просила и не давала никаких обещаний. Меня очень удивило, что к празднику Лунаса он посватался ко мне, с позволения его родителей, дал выкуп, и была свадьба. Мой отец не настолько нищ, чтобы не уплатить цену чести Майне за разницу в достатке. Так что я законная жена своего мужа, мать его перворождённого сына и опорный столб его дома, а что говорят другие — поговорят-поговорят, да и успокоятся.
- Конечно я был не очень рад тому, что мой перворождённый сын выбрал женщину, которая его намного старше и очень бедна, но Ита взяла её сторону, и оказалась права, в очередной раз. А когда невеста моего сына на сговоре обыграла меня в фидхел, у меня окончательно отлегло от сердца. Мы подружились.
- Все знают, как тебе легко подружиться с женщиной, - процедила тётка.
- Грануаль, ну отвяжись! - Аковран схватился за голову.
- Беда ваша в том, что не цените, когда вам хочешь одолжить немного ума, - толстуха надулась, как мышь на крупу.
- Если старшего сына зовут Майне Ахромвиль, то как зовут остальных? - поинтересовалась Зарина.
- После меня родилась Финнавар, и мать уговорила отца уняться. Мои младшие братья - Карибре и Оху, правда Оху отец за глаза всё-таки называет Кихмуина. Брат очень недоволен. Есть ещё две сестрички, от Бан Ви, Эмер и Инейт.
- А ещё у него в каждой богатой усадьбе по ребёнку! - фыркнула Грануаль.
- Ты преувеличиваешь, и потом, это дело прошлое. Мой младший сын меня давно перещеголял. И вообще, куда интереснее слушать Брандува, чем тебя, - Финварр кивнул на слепого арфиста. - А, как наедимся, может быть, и наша хозяюшка побалует нас своим искусством.
- Непременно! - пообещал Кормак.
Ашлин подала еду. Поварихе помогали внучки. Морин припоздала. Она встревоженно оглядывалась на хозяйку. Жена ард-ри переговаривалась с Кивой через Ивенн и не обращала внимания на некрасивую девушку. В какой-то момент Ивенн встретила взгляд приживалки. Морин смешалась окончательно. Её обдало могильным холодом.
Грануаль пила и ела до отрыжки. Рот её не закрывался от шпилек и подначек. Зарина измучилась, пытаясь сгладить острые углы, и всё-равно ей несколько раз пришлось возразить: слишком уж напористо тётка искала ссоры. Когда мужчин потянуло на высокое, жена ард-ри испытала несказанное облегчение. Конечно, Грануаль была против.
Опять Зарина играла на пару с Брандувом. Кормак очень хотел послушать дядю. Финварр уклонялся. Он ждал, что хозяйка его попросит, и не дождался.
Грануаль обосновалась в доме, сделав его тесным и неуютным. Хорошо ещё, что из своих спутниц она оставила ночевать только одну, Дир Ойне, рябую тощую тётку неопределённого возраста, почему-то отчётливо пахнущую загорелой рыбой. За глаза в свите её так и называли: «Корюшка». Ничем иным она не выделялась. Именно ею Грануаль отгородилась от жены племянника, окончательно лишив ту возможности чем-то угодить. Дир Ойне перестелила постель, поменяла золу в грелке, помогла покровительнице подготовиться ко сну. Даже Морин гостьи — или новые хозяйки сильно давили на психику. Кормак не обращал на это ни малейшего внимания.
Утром Зарина выпорхнула из дома затемно. Морин, обычно сопровождавшая её на дойку, на сей раз поторопилась в мастерскую, сославшись на то, что пора бы протопить очаг по такому морозу, иначе у прях пальцы застынут. Боясь поскользнуться на обледенелых ступенях колодца, Зарина не пошла к воде и умылась снегом. Ивенн избавила её от раздумий, удобно ли стучаться в Длинный дом и как это принято здесь делать.
Когда молоко от основного стада было распределено и унесено в кладовую, настал черёд дележа обретённого скота. Ивенн придирчиво осматривала животных и заглядывала в подойники. Зарина бестолково слонялась за ней. Наконец невестка Финварра показала восемь коров.
- Семь отменные, белолобая удойная, но задерживает молоко, нрав у неё подлый — поглядишь на её телят, но я бы их не оставляла. Остальные не годятся. Девятой возьмёшь нетель, вон ту, со шрамом на морде.
- Спасибо тебе, - Зарина осторожно взяла женщину за руку. - Если бы не ты, я бы не справилась, и в моём стаде оказались бы никчёмные животные.
- Не за что. Меня попросил Финварр.
- Ивенн, я не думаю так, как Морин.
- Так думают все, и у них своя правда. Не переживай! Я привыкла, - Ивенн освободила руку и, сдержанно улыбнулась. - Пора поесть, дел ещё не невпроворот. Муж проверяет, как там свинопас устроил хрюшек. Нам нужно встретить стадо в твоём доме. Кормак решил сам перегнать коров, Финварр поедет с ним.
- Финварр ездит верхом? - удивилась Зарина.
- То, что он — поэт, вовсе не значит, что он — не воин. Он в своё время получил оружие. И, кстати, опробовал его не на охоте, а на соседской меже.
- Что у тебя с ним? - в лоб спросила Зарина.
- Увы, ничего, о чём стоило бы сплетничать. Когда он гостит у нас, мы играем в фидхел, его это развлекает, - если он не сочиняет песни и не скучает по тебе. В отличие от тебя, меня общество Финварра не тяготит. Он не обирает детей, а я предана Майне, который чудовищно ревнив, так что мы со свёкром раз и навсегда решили, где черта, к которой и подходить не будем. И, знаешь ли, нам с тобой не стоит продолжать эту тему, особенно в усадьбе. У тебя там всюду уши.
- Тётка, - понимающе кивнула Зарина.
- Ты о Грануаль? Она всего-лишь дура, которая тешит самолюбие, унижая других. Я имею ввиду Гэлиш.
- Я нашла способ, как услать её наушницу.
- Ошибаешься. Ты избавилась не от той девушки. Дейривиле всё мотает на ус и сливает старшему над наёмниками, Нуллану. Он служит Гэлиш.
- Мерзавка!
- Все выживают, как могут. Куда деваться девчонке, которая понесла неизвестно от кого? Что будет с её младенцем, да и со следующими, разве она остановится? Я потратила немало времени, чтобы вычистить от таких, как она, хлева и мастерские, не то, что ближний круг. Со временем справишься. Ты молодец, что смогла подружиться с Шед, говорят, это непросто. Я дорого бы отдала, чтобы с первых дней в новой семье у меня была такая служанка.
- Она моя свояченица. То, что с ней произошло, неправильно и несправедливо.
- А то, что произошло с тобой, справедливо? Справедливость вообще есть? Её едят, пьют или надевают? Ничего нет, важнее чести, Ласар, во всяком случае, у нашего народа. Когда место твоё скромно, то и честь невелика. Дейривиле рискует жизнью, а ты и Гэлиш — честью. Честь стоит между тобой и погибелью крепостной стеной.
- Вот-вот, и тут вспомним Флари, Финварра и прочих, кажется Этерскела и Эйлу, с которыми я должна закрутить любовь, обманув законного мужа.
- Твоя честь стоит половину его чести. Посмотри на него! Как тебя вообще угораздило?
Ответа не последовало. Дейривиле выливала помои в яму под оборонительным валом. Настырная девица нашла-таки способ, как просочиться в хозяйский дом.
После завтрака Ивенн потащила Зарину в усадьбу на Круглое озеро. Майне выделил телохранителя. Аковран разрывался между желанием провести день у очага, потягивая вино, чревоугодничая, слушая арфу Брандува и претерпевая брюзжание Грануаль, либо сунуть острый нос в котлы и углы обновлённой усадьбы жены ард-ри после недолгой пешей прогулки на морозе. Отвращение к Грануаль пересилило. Зарина выделила законнику пару высоких носков, заверив, что без возврата. Аковран был польщён. Кива не пожелала наслаждаться компанией тётки ард-ри и потащилась за Ивенн.
Стёжка, протоптанная лошадью Линшеха, была слишком узкой для людей в тёплой многослойной одежде. Чулки Зарины быстро намокли от снега. Отсутствие белья теперь ощущалось особенно остро. Из-за Кивы, грациозной, как дирижабль, поднимались вдвое дольше, чем обычно с тихоходной Морин. Так или иначе, мытарства закончились у резных ворот, недавно повешенных на могучие петли. Оскар, когда сдавал Зарине ряду, с удовлетворением заметил: «Добротно сделано». Рогатые олени, водящие хоровод среди прихотливых завитков узелкового орнамента, вездесущая Кейлах Варе на поперечине, дубовая древесина пропитана маслом — всё это слишком контрастировало с обветшалым, поседевшим от ветра и солнца входом в ЛохЛуйбне. Подворье выглядело вызывающе ухоженным: снег вывезен, двор вычищен до камня. К приходу хозяйки был готов грог, который законник одобрил куда больше, чем холодное вино. Перепало и мальчишкам, которых Кормак забрал у родителей, чтобы пасти овец — они только что выгнали отару на верхний луг, и, оставив часового, спустились погреться. Шед сетовала на то, что дармоедов вдвое больше, чем нужно для простой работы.
- Не отсылай нас, хозяюшка! - взмолился младший, щуплый оборванец лет семи в отцовской потрёпанной лейне и куцом плаще, сшитом из кусков старого одеяла и выношенной овчины. - Если мы тут мешаем, мы будем наверху костёр палить.
- Успокойся, никто вас не отошлёт, только в свинопасы переведут, если станете лениться и овец провороните, - пообещала Ивенн.
- Ненадо в свинопасы. Мы хорошо за овцами смотрим, и волков нынче нет, - поёжился старший. - И едим мы совсем немного, самую чуточку.
- Вот и хорошо. Морозы закончатся, чтоб с рассвета до заката все были на пастбище, бездельники! Узнаю, что хозяйку не слушаетесь — расскажу свёкру, он вас проклянёт, - пригрозила Ивенн.
Пастушат как ветром сдуло — так быстро они пропали из виду. Авторитет филида, способного сочинить песню поношения, был непререкаемым, и в его тени близкие родственники беззастенчиво укрепляли положение в обществе. Аковран осмотрел усадьбу и отметил чистоту дворов, добротность построек и изгородей, и лишь душок свинарника, причину которого Шед не преминула объяснить, нарушил идиллию. Ивенн присутствовашая при осмотре, кивнула:
- Полы придётся замостить, и чем скорее, тем лучше. Дом стоит на скале, чему тут впитывать? Половики положите и не разводите сырость, - отмахнулась она от возражений Шед, предпочитавшей земляной пол.
Пригнали коров. Финварр в самом деле прекрасно держался в седле, но он был слишком высок и статен, и верхом на лошадке ростом с крупного пони напоминал рыцаря печального образа. У Зарины это вызвало улыбку, которую поэт принял на свой счёт и приосанился от гордости.
Тем временем, суматошный день близился к завершению. Шед накрыла пир в хозяйском доме. Компания, отдыхавшая от общества Грануаль, насладилась угощением и обсудила, как славно обустроено хозяйство жены Кормака и какие радости и удобства это сулит в будущем. Тем временем с юга натянуло облаков и возвращались уже под снегопадом. Майне вёз Ивенн на своей лошади, Кормак почти всю дорогу нёс жену на руках. Киве никто не помогал - только Линшеха, время от времени поддерживал её, не давая свалиться в сугроб. Аковран замыкал процессию.
В доме Зарина первым делом бросилась отогревать беременную родственницу, и заставила её надеть шерстяные чулки, а затем, спохватившись, протянула последнюю пару Ивенн - не желая, чтобы та почувствовала себя обделённой. Грануаль впервые промолчала. Кетмуинтир Майне украдкой с удовольствием разглядывала чужестранный рисунок из разноцветных звёздочек и листьев на чёрном фоне. Её взгляд скользил по причудливому узору, словно она пыталась разгадать скрытый смысл орнамента. Зарина досадовала на то, что ничего не успевает.
- К лету я пришлю тебе двух толковых девушек в помощь, - пообещала Ивенн. - К ярмарке появятся излишки, сможешь кое-что выручить за труды, а может, и отложить на худые времена получится.
- А платить служанкам чем она будет? - фыркнула Грануаль.
- Новым ремеслом.
- Ну да, чтобы, в Бругге тоже делали такие вещи! В чём тогда выгода?
- Видимо, в том, чтобы носки желал иметь всякий, как и обувь. Тогда появятся искусные вязальщицы, где-то их трудом поднимутся новые семьи, и благородная кровь обновится, - терпеливо объяснил Аковран. - И потом: люди будут жить дольше, ведь зимой старики и дети умирают от холода и болезней.
- А котёл чем наполнять? - Грануаль посмотрела на законника как на дурачка. - Если люди перестанут умирать, то и новым и не родиться!
- Да успокойся ты, неугомонная! - Финварр катал шарики из сухой травы и кидал их в очаг. - Всегда кующий мечи будет первым среди мастеров, и его трудами котёл наполнят юноши, в которых вырастут детишки, согретые трудами милостивицы Ласар, а за воинами всегда тащится целая рать беспутных баб, которые уже не могут рожать. Так всё и уравновесится.
- Ты что, думаешь, войны случаются из-за кузнецов? - ужаснулась Зарина.
- Если бы! От лишних сыновей. Богатство прирастает, скот плодится, а земли сколько было, столько и останется, - терпеливо объяснил Кормак. - С каждым поколением наделы становятся меньше, а вахлаки беднее, пока не случится война или моровое поветрие. Это все знают.
Он замолчал, подбирая слова:
- Вот скажи, если бы я, вместо того, чтобы тебя сватать, пошёл войной на Верхний Коннаут - как мой отец, дед и прадед - лишних сыновей стало бы поменьше, а скота у нас прибавилось. Но я хотел жениться именно на тебе, а у коннаутов новый ард-ри, мой ровесник, тот ещё забияка, - Кормак усмехнулся. - Очень интересно было бы нынешним летом встречать коннаутское войско — после такого недорода, тем паче, мы ближе всего к границе. Я лучше с ним подружусь. Глядишь, мы вместе наведём порядок в Муме, и будет мир.
- Ты со всем светом делишься своими планами? - Финварр удивлённо поднял брови.
Утром потеплело. Даль подёрнулась дымкой, и гости засобирались в путь, справедливо полагая, что лучше бы успеть добраться домой, пока дороги не развезло от талого снега. К огорчению Зарины, муж не захотел оставаться.
