- Филтиарны гораздо сильнее. Тогда, действительно, тебе у моего батюшки не понравится. Как ты переживёшь полюдье?
- И не знаю. Говорят, у О'Айнах коз и телят держат в доме.
Боясь, что муж на ровном месте разведёт склоку, Зарина поспешила сменить тему.
- Я виновата перед тобой, Кормак. Я без спроса пустила на свои земли семью чужаков.
- Всего-то? - фыркнул ард-ри. - У Круглого озера делай, что хочешь. Кто такие хоть? Почему встречать не вышли?
- Братья твоего возницы. У них полная упряжка для пахоты.
- Это славно. Аули мне нравится, скромный и услужливый. Они справятся без него? Я его не могу отпустить. Пойду посмотрю на них. Где они живут?
- В риге. Я провожу.
- Сиди, хромоножка, - Кормак обеими руками припечатал жену к месту.
Оставшись наедине с Флари, Зарина предпочла чем-то себя занять, а не искать продолжения беседы. Юноша, закинув руки за голову, вольготно расположился на подушках, которые Морин предпочитала складывать в подобие дивана. Гость не спеша, с удовольствием рассматривал занавески алькова, вышитые красным узелковым орнаментом и уже не вполне белоснежные наверху, и парадную посуду, сиявшую на полках буфета. Он удивлённо поднял брови на наскоро заправленную постель Шед, скорчил рожу Крыске, которая просочилась со двора и тявкнула для порядка, и лишь потом ощупал долгим оценивающим взглядом молодую хозяйку, зажигавшую лампы. Зарина обернулась.
- Прости, госпожа Ласар, я испугал тебя, - Флари дружелюбно улыбнулся. - Ты, вижу, не очень рада такому нашествию.
- Не сомневалась, что ард-ри приедет со спутниками.
- Но не с моими родителями.
- Это немного неожиданно. И только.
- Хочу, чтобы ты знала: то, что надумали мои родители, мне не по душе. Я слишком молод, чтобы обольщать зрелую женщину, к тому же замужнюю и непорожнюю. К тому же, я не намерен жениться прежде, чем вырастут мои дети.
Зарина рассмеялась.
- Очень прямолинейно, но всё-равно спасибо.
- У нас будет много времени для вежливых недомолвок и совсем не будет — для чистосердечных признаний.
- А они нужны?
- Я не враг тебе и рад, что мы друг друга поняли.
- Зачем ты мне это рассказываешь, Флари?
- Лучше ты услышишь чистую правду из первых уст, чем небылицы от кого-то из позады.
- Гэлиш и позаду с собой взяла? - испугалась Зарина.
- Не в этот раз. Аковран отговорил отца, всё-таки Имболг — семейный праздник, и пиры закатывать не принято.
- Ты меня неправильно понял: у меня маленький дом, и мне не удастся с удобством устроить всех пятьдесят благородных женщин.
- Для чужеземки, ты прекрасно говоришь, - похвалил Флари. - Долго училась?
- Не имела возможности. Я рада, что мой выговор понятен. Я, к стыду своему, понимаю далеко не всё, — например, некоторые песни почтенного Финварра не понимаю вовсе.
- Ничего удивительного: бэрлу не понимает никто. Она сложилась во времена Карибре Ниа Фера, и сейчас на ней говорят только поэты и друиды, да, может быть, пара-тройка старинных лекарских семей, чтоб не похитили их секреты. Но это и не эрайн всё-таки, на котором друиды говорят с богами, а горцы из Сухой котловины — с овцами. Рад, что не имею способностей. Провести лучшие годы юности в тёмном помещении размером с баню, заучивая тексты, как ручной скворец — это ли не насмешка судьбы и сумасбродство?
- Почему нельзя записывать, а не заучивать наизусть?
-Наверное, потому, что половина Ги-Брашила умеет резать буквы. Какое же это благородное ремесло, если оно доступно даже рабам?
Очередная порция гостей уже тарабанила в ворота, требуя свою долю уважения. Зарина нашла благовидный повод избавиться от общества юнца, считавшего себя кладезем житейской мудрости. Хозяйка ДунЛа выскочила в морозные сумерки, едва потрудившись прикрыть плечи пёстрым платком. Колесницу и повозки уже отгоняли на конюшенный двор.
К дому, навстречу Кормаку, шествовал Энгус. Рядом с ним, с детьми на руках плыла Гэлиш. Насчёт свиты Флари почти не ошибся: тётка не могла обходиться без Мирны, а в румяной справной бабёнке угадывалась кормилица. Едва ли таништ ри отправился в путь без камердинера. По самым скромным подсчётам, кухня должна была обеспечить пропитанием дополнительно человек пятнадцать, если считать не только господ, но и охрану и прислугу.
Чтобы обнять дядю, Кормак был вынужден нагибаться. Поприветствовав главного гостя, ард-ри повернулся к Финварру, которого Зарина, озабоченная приёмом, не заметила, — и была на то причина: филид утеплился тёмным ворсовым плащом, подол которого щедро усеяли брызги дорожной грязи, а не белоснежным замшевым одеянием олава. Гэлиш пристально следила за невесткой.
Настал черёд хозяйки здороваться с гостями. Финварр поцеловал её в лоб, прикрытый покрывалом, и вообще держался скромно, будто был едва знаком. Дети отвлекли Зарину и избавили от пустопорожних разговоров с тёткой. Малыши, измотанные переездом, капризничали.
В Длинном доме всё было готово к долгому пиру. Дети, которых пришлось переодевать и успокаивать, скомкали ритуал. Зарина была только рада сбыть гостей на попечение Морин. Гэлиш со своего места с умилением любовалась молодой хозяйкой, поившей отпрысков Флари чем-то, наскоро сваренным из молока и муки, припущенной в масле. Мальчики уснули в середине позднего ужина, и то ли кормилица, то ли нянька уложила их в постель, а сама присоединилась к Шед и Мирне.
На семейных пирах мужчинам и женщинам не возбранялось сидеть за одним столом, — и это было как нельзя более кстати: третий, для прислуги, не помещался. Зарина опоздала к омовению рук, и Морин подала ей чашу отдельно. Наир внесла огромный поднос с хинкали. Народ ждал мяса. Лицо Энгуса вытянулось.
- И что с этим делать? - с явным скепсисом осведомилась Гэлиш.
- Всё просто и легко. Берёте за узелок, выпиваете сок, съедаете остальное, узелок выбрасываете.
Финварр ухмылялся. Энгус попробовал, задумачиво откусил, пожевал и с удовлетворением кивнул. Кормак тут же принялся пространно хвастаться талантом жены. Гэлиш улыбалась, шумно высасывала бульон, чавкала и украдкой поглядывала на сына. Флари ел с удовольствием, но без собачьей жадности. Он даже пальцы облизывал с достоинством, неторопливо и непринуждённо.
- Ты кормишь прислугу тем же, что и ешь сама? - уточнила Гэлиш, бросив колючий взгляд на Наир.
- И так, и не так, - сдержанно ответила Зарина. - Насколько мне объяснили, на Имболг не принято готовить большое угощение, поэтому особых разносолов не будет. Для нас запасено вино, прислуга обойдётся пивом.
Тем временем, Наир вносила очередное блюдо, аккуратно пристроив его на низкий стол.
- Ты ешь овощи? - удивилась тётка Кормака, приподняв бровь.
- Это вполне приличная еда, под мясо, - вступился за жену Кормак. - Потом наутро кишки не крутит.
Зарина поперхнулась.
- Если бы не искусное рукоделие, бойкая игра на арфе и вкуснейший стол, я решила бы, что тебя вырастили пастухи. Что на тебе надето? - прицепилась Гэлиш.
- Ты о коте? - уточнила Зарина. - Прости, я всегда ношу её дома, чтобы не испачкать верхнюю лейну, — просто не успела снять. Я такая замарашка.
- Благородной женщине не пристало щеголять в простонародном платье. Испачкаешь — постирают. Или ты намерена даром кормить прачку?
- Гэлиш, даже если бы Ласар нарядилась в мешок из-под зерна, её бы это не испортило, - заметил Финварр с мягкой улыбкой. - А прачка и так трудится, не покладая рук: в этом доме принято менять простыни каждую седмицу.
- Если ты вернёшь жену в замок, я, пожалуй, выгоню повара, - бросил Энгус, мало интересовавшийся чужим бельём.
Морин молча сидела рядом с хозяйкой и почти ничего не ела. Гэлиш изредка окатывала её взглядом, полным холодного презрения. Служанки тем временем вполголоса обсуждали последние сплетни, и Шед развлекалась вместе с ними. Тётка даже начала обращать внимание на них, но в чужом доме не могла пресечь «неприличное» веселье. Зарина мысленно ей сочувствовала.
Гости насытились достаточно быстро и сами удивились этому.
- Между прочим, если бы нас потчевали мясом, под столом уже выросла бы гора костей и объедков, - заметил Кормак. - А так всё довольны, и ещё осталось.
- Милый, когда вы напиваетесь, то не видите, что на кости ещё столько осталось, что впору двоим наесться, - пожала плечами Гэлиш и тут же смягчилась. - Но для домашнего пира, слов нет, твоя жена нашла хорошее решение.
- Финварр, расскажи нам древнее предание, - предложил Энгус, откидывась на подушки. - Для музыки время ещё не пришло.
- Что-то не тянет меня на сказания, братец, - устало отозвался Финварр. - Мне кажется, я за свою долгую жизнь перетрудился на этом поприще.
- Так вот почему ты сейчас не в Бругге? - не отставала Гэлиш.
- И поэтому тоже, - коротко ответил Финварр и улыбнулся Зарине.
- Но ведь у тебя испытания, - спохватилась она. - Как я поняла, олавы собираются один раз в год?
- Именно так. Но это неважно.
- Раньше ты ни на кого и ни на что не променял бы белого плаща, - голос Гэлиш был полон яда.
- Я поумнел, - тихо ответил Финварр. - И потом: сколько можно ломиться в закрытую дверь? А вдруг, за ней всё та же стена? Не знаю, сколько мне отпущено, но слишком мало, чтобы тратить остаток дней на пустые споры о том, насколько я щедро одарён, чего достоин и как должен жить. Стоит ли обсуждать мои дела под крышей этого прекрасного дома, между волшебным ужином и божественной музыкой? Ведь твоя жена поиграет для нас? - он обернулся к ард-ри.
- Поиграет, - кивнул Кормак. - И я ей подыграю на сей раз, - он потянулся, и суставы хрустнули.
- Рано для арфы, - капризно повторил Энгус.
- Морин, чего ты сидишь? - подала голос Шед из своего угла.
- Слушать дочь рассказчика, когда за столом — старший филид, почти олав? - Гэлиш окинула Морин уничижительным взглядом и насмешливо улыбнулась Финварру, который плёл что-то из стебельков осоки, бормоча себе под нос.
Зарина впервые видела, как тётке Кормака изменило самообладание. Морин смешалась окончательно.
- Все мы знакомимся с преданиями со слов рассказчиц, нянек и простых стариков. Что такого, чтобы послушать девушку? Её отец был знатоком историй и никогда ничего не путал, - заступился Финварр. - Что поучительного и красивого случалось под Имболг, Морин?
- Печальная повесть о поединке Кухулинна с Фердиадом, - тихо ответила приживалка, красная от смущения.
- Хорошо хоть, не всё «Похищение быка из долины Кули», - Гэлиш наморщила нос.
- А я бы послушал, - Кормак был так доволен жизнью, что был готов позволить и бедной приживалке проявить себя.
- «Похищение» рассказывают с седмицы безвременья, вечер за вечером, и не во всех подробностях, - напомнил Финварр. - Чтож Морин, я был бы рад услышать о бое Кухуллина с Фердиадом простым языком, а не на языке учёной премудрости.
- Не тяни время, - скривился Энгус.
Морин положила ладони на колени и села подчёркнуто прямо. На секунду она поджала губы, сосредоточилась и начала тихим, каким-то чужим голосом.
- День за днём Кухулинн перебил всех поединщиков ри Айлиля, кроме тех, кого соблазнить было нечем, обмануть невозможно, и не было в мире такого, чего бы они боялись. Но повелительница Эхмат унывала недолго. Кто-то напомнил ей о Фердиаде, сыне Дамана, сыне Даре из Иррус-Домнан, приёмном сыне злобной Скаах. Он обучался на Острове Теней воинскому искусству и настолько преуспел, что получил от матушки в награду панцирь из кожи заморского зверя, делавший владельца неуязвимым, - столь же могуч, как Кухулинн, которому Скаах пожаловала смертоносное копьё ГаБолг.
- Кстати, почему этому копью дали такое глупое название - «Пузырное»? - Зарина посмотрел на Финварра.
- Не такое уж глупое, - ответил за него Энгус. - Это оружие до сих пор в ходу у охотников на морского зверя. У него наконечник из рыбьего зуба с множеством шипов, направленных назад, а древко распадается надвое, если удар достиг цели. Раненый зверь ныряет или уходит в воду, и, чтоб не потерять добычу, под самым наконечником охотники крепят на длинной верёвке бурдюк из козьей шкуры, надутый воздухом. Потому и называют «пузырное копьё».
- Именно потому его невозможно извлечь, не разрезав тело — рука соскользнёт по обломку древка, мокрому от крови, а шипы удержат наконечник в ране, - добавил Флари, раздосадованный паузой в любимой истории.
- Извините, - Зарина вздохнула. - Морин, прости что перебила.
- Скаах брала со всех учеников клятву никогда не поднимать оружие друг на друга. Но Фердиад и Кухулинн были не просто братцами, они были неразлучными друзьями, любили друг друга и, как будто бы, побратались, хотя подлинно это неизвестно.
Фердиад отказал Мэв и прогнал посланца. Тогда повелительница племён Эхмат отправила за ним сатиристов, и они пригрозили, что ославят его на всю Ирландию, да так, что короста уничтожит его красоту, и не будет на всём острове места, где он сможет преклонить голову, и дома, где его примут как гостя, друга или родича, и станет он смешней последнего дурачка и ничтожней самого жалкого раба.
Только тогда Фердиад явился к Мэв, хотя и безо всякого желания, потому что считал: лучше умереть героем в честном поединке от меча друга, чем, став изгоем, — от стыда и горя.
Для Фердиада приготовили шатёр, и сама Финнавар, дочь Айлиля и Мэв, подавала ему вволю крепкого вина с жарким поцелуем перед каждой чашей, и спелые яблоки за пазухой тонкой лейны, и когда он сделался пьян и всем доволен, его привели к Мэв. БанРи попросила его биться насмерть с Кухуллином на броде. Фердиад снова ей отказал. Тогда владычица Эхмат посулила пахотную землю в долине Ви, — столько же, сколько должны были нарезать ему в долине Муиртимне, только свободную от податей и обременений, на время всей его жизни, жизни его сыновей, внуков и правнуков — то есть, навсегда. А кроме того, — коней и колесницу ценой трижды девять куал, дорогих нарядов на весь год, оружия и снаряжения на двенадцать человек, и Финнавар в жёны, а ещё — её, Мэв, благосклонность. Чтоб он не подумал, что с ним шутят шутки, отстегнула бесценную брошь, что скрепляла плащ на груди, и отдала ему.
Но Фердиад сомневался. И тогда злокозненная Мэв рассказала, что прав Кухулинн, когда величает Фердиада трусом, и знать, не бахвальство, что поколотит он Фердиада, как младенца. И слышали это теперь и вся свита, и все слуги, и воины, которые были вхожи в её шатёр. Этого Фердиад стерпеть не мог. Он согласился на поединок, только с условием, что Мэв даст ему шестерых поручителей — по его выбору, в том, что он получит обещанное, как только вернётся, если возьмёт верх над Кухулинном.
И Мэв поймала его на слове. Тут же был заключен договор, и скреплён вязанием узлов, и шестеро героев, среди них филид Моранд, Карибре, сын Мананда, и двое Майне, сыновей Айлиля и Мэв, и вожаки уладских изгнанников, Фергус, сын Ройга, и Кормак, сын Конхобара, назначены поручителями. Но, посмей Фердиад передумать и уклониться от поединка, должен был он сразиться со всеми шестерыми разом.
- Верная смерть, - выдохнул Флари.
- Тут же была заложена колесница для Фергуса, и поехал он передать Кухулинну вызов на поединок, и не пожалел слов, чтоб описать, как Фердиад продавал своего комдалта за тряпки, безделушки, игрушки и девку. Горько было известие, ибо не на поле боя надеялся Кухулинн встретить друга.
- И не знаю. Говорят, у О'Айнах коз и телят держат в доме.
Боясь, что муж на ровном месте разведёт склоку, Зарина поспешила сменить тему.
- Я виновата перед тобой, Кормак. Я без спроса пустила на свои земли семью чужаков.
- Всего-то? - фыркнул ард-ри. - У Круглого озера делай, что хочешь. Кто такие хоть? Почему встречать не вышли?
- Братья твоего возницы. У них полная упряжка для пахоты.
- Это славно. Аули мне нравится, скромный и услужливый. Они справятся без него? Я его не могу отпустить. Пойду посмотрю на них. Где они живут?
- В риге. Я провожу.
- Сиди, хромоножка, - Кормак обеими руками припечатал жену к месту.
Оставшись наедине с Флари, Зарина предпочла чем-то себя занять, а не искать продолжения беседы. Юноша, закинув руки за голову, вольготно расположился на подушках, которые Морин предпочитала складывать в подобие дивана. Гость не спеша, с удовольствием рассматривал занавески алькова, вышитые красным узелковым орнаментом и уже не вполне белоснежные наверху, и парадную посуду, сиявшую на полках буфета. Он удивлённо поднял брови на наскоро заправленную постель Шед, скорчил рожу Крыске, которая просочилась со двора и тявкнула для порядка, и лишь потом ощупал долгим оценивающим взглядом молодую хозяйку, зажигавшую лампы. Зарина обернулась.
- Прости, госпожа Ласар, я испугал тебя, - Флари дружелюбно улыбнулся. - Ты, вижу, не очень рада такому нашествию.
- Не сомневалась, что ард-ри приедет со спутниками.
- Но не с моими родителями.
- Это немного неожиданно. И только.
- Хочу, чтобы ты знала: то, что надумали мои родители, мне не по душе. Я слишком молод, чтобы обольщать зрелую женщину, к тому же замужнюю и непорожнюю. К тому же, я не намерен жениться прежде, чем вырастут мои дети.
Зарина рассмеялась.
- Очень прямолинейно, но всё-равно спасибо.
- У нас будет много времени для вежливых недомолвок и совсем не будет — для чистосердечных признаний.
- А они нужны?
- Я не враг тебе и рад, что мы друг друга поняли.
- Зачем ты мне это рассказываешь, Флари?
- Лучше ты услышишь чистую правду из первых уст, чем небылицы от кого-то из позады.
- Гэлиш и позаду с собой взяла? - испугалась Зарина.
- Не в этот раз. Аковран отговорил отца, всё-таки Имболг — семейный праздник, и пиры закатывать не принято.
- Ты меня неправильно понял: у меня маленький дом, и мне не удастся с удобством устроить всех пятьдесят благородных женщин.
- Для чужеземки, ты прекрасно говоришь, - похвалил Флари. - Долго училась?
- Не имела возможности. Я рада, что мой выговор понятен. Я, к стыду своему, понимаю далеко не всё, — например, некоторые песни почтенного Финварра не понимаю вовсе.
- Ничего удивительного: бэрлу не понимает никто. Она сложилась во времена Карибре Ниа Фера, и сейчас на ней говорят только поэты и друиды, да, может быть, пара-тройка старинных лекарских семей, чтоб не похитили их секреты. Но это и не эрайн всё-таки, на котором друиды говорят с богами, а горцы из Сухой котловины — с овцами. Рад, что не имею способностей. Провести лучшие годы юности в тёмном помещении размером с баню, заучивая тексты, как ручной скворец — это ли не насмешка судьбы и сумасбродство?
- Почему нельзя записывать, а не заучивать наизусть?
-Наверное, потому, что половина Ги-Брашила умеет резать буквы. Какое же это благородное ремесло, если оно доступно даже рабам?
Очередная порция гостей уже тарабанила в ворота, требуя свою долю уважения. Зарина нашла благовидный повод избавиться от общества юнца, считавшего себя кладезем житейской мудрости. Хозяйка ДунЛа выскочила в морозные сумерки, едва потрудившись прикрыть плечи пёстрым платком. Колесницу и повозки уже отгоняли на конюшенный двор.
К дому, навстречу Кормаку, шествовал Энгус. Рядом с ним, с детьми на руках плыла Гэлиш. Насчёт свиты Флари почти не ошибся: тётка не могла обходиться без Мирны, а в румяной справной бабёнке угадывалась кормилица. Едва ли таништ ри отправился в путь без камердинера. По самым скромным подсчётам, кухня должна была обеспечить пропитанием дополнительно человек пятнадцать, если считать не только господ, но и охрану и прислугу.
Чтобы обнять дядю, Кормак был вынужден нагибаться. Поприветствовав главного гостя, ард-ри повернулся к Финварру, которого Зарина, озабоченная приёмом, не заметила, — и была на то причина: филид утеплился тёмным ворсовым плащом, подол которого щедро усеяли брызги дорожной грязи, а не белоснежным замшевым одеянием олава. Гэлиш пристально следила за невесткой.
Настал черёд хозяйки здороваться с гостями. Финварр поцеловал её в лоб, прикрытый покрывалом, и вообще держался скромно, будто был едва знаком. Дети отвлекли Зарину и избавили от пустопорожних разговоров с тёткой. Малыши, измотанные переездом, капризничали.
В Длинном доме всё было готово к долгому пиру. Дети, которых пришлось переодевать и успокаивать, скомкали ритуал. Зарина была только рада сбыть гостей на попечение Морин. Гэлиш со своего места с умилением любовалась молодой хозяйкой, поившей отпрысков Флари чем-то, наскоро сваренным из молока и муки, припущенной в масле. Мальчики уснули в середине позднего ужина, и то ли кормилица, то ли нянька уложила их в постель, а сама присоединилась к Шед и Мирне.
На семейных пирах мужчинам и женщинам не возбранялось сидеть за одним столом, — и это было как нельзя более кстати: третий, для прислуги, не помещался. Зарина опоздала к омовению рук, и Морин подала ей чашу отдельно. Наир внесла огромный поднос с хинкали. Народ ждал мяса. Лицо Энгуса вытянулось.
- И что с этим делать? - с явным скепсисом осведомилась Гэлиш.
- Всё просто и легко. Берёте за узелок, выпиваете сок, съедаете остальное, узелок выбрасываете.
Финварр ухмылялся. Энгус попробовал, задумачиво откусил, пожевал и с удовлетворением кивнул. Кормак тут же принялся пространно хвастаться талантом жены. Гэлиш улыбалась, шумно высасывала бульон, чавкала и украдкой поглядывала на сына. Флари ел с удовольствием, но без собачьей жадности. Он даже пальцы облизывал с достоинством, неторопливо и непринуждённо.
- Ты кормишь прислугу тем же, что и ешь сама? - уточнила Гэлиш, бросив колючий взгляд на Наир.
- И так, и не так, - сдержанно ответила Зарина. - Насколько мне объяснили, на Имболг не принято готовить большое угощение, поэтому особых разносолов не будет. Для нас запасено вино, прислуга обойдётся пивом.
Тем временем, Наир вносила очередное блюдо, аккуратно пристроив его на низкий стол.
- Ты ешь овощи? - удивилась тётка Кормака, приподняв бровь.
- Это вполне приличная еда, под мясо, - вступился за жену Кормак. - Потом наутро кишки не крутит.
Зарина поперхнулась.
- Если бы не искусное рукоделие, бойкая игра на арфе и вкуснейший стол, я решила бы, что тебя вырастили пастухи. Что на тебе надето? - прицепилась Гэлиш.
- Ты о коте? - уточнила Зарина. - Прости, я всегда ношу её дома, чтобы не испачкать верхнюю лейну, — просто не успела снять. Я такая замарашка.
- Благородной женщине не пристало щеголять в простонародном платье. Испачкаешь — постирают. Или ты намерена даром кормить прачку?
- Гэлиш, даже если бы Ласар нарядилась в мешок из-под зерна, её бы это не испортило, - заметил Финварр с мягкой улыбкой. - А прачка и так трудится, не покладая рук: в этом доме принято менять простыни каждую седмицу.
- Если ты вернёшь жену в замок, я, пожалуй, выгоню повара, - бросил Энгус, мало интересовавшийся чужим бельём.
Морин молча сидела рядом с хозяйкой и почти ничего не ела. Гэлиш изредка окатывала её взглядом, полным холодного презрения. Служанки тем временем вполголоса обсуждали последние сплетни, и Шед развлекалась вместе с ними. Тётка даже начала обращать внимание на них, но в чужом доме не могла пресечь «неприличное» веселье. Зарина мысленно ей сочувствовала.
Гости насытились достаточно быстро и сами удивились этому.
- Между прочим, если бы нас потчевали мясом, под столом уже выросла бы гора костей и объедков, - заметил Кормак. - А так всё довольны, и ещё осталось.
- Милый, когда вы напиваетесь, то не видите, что на кости ещё столько осталось, что впору двоим наесться, - пожала плечами Гэлиш и тут же смягчилась. - Но для домашнего пира, слов нет, твоя жена нашла хорошее решение.
- Финварр, расскажи нам древнее предание, - предложил Энгус, откидывась на подушки. - Для музыки время ещё не пришло.
- Что-то не тянет меня на сказания, братец, - устало отозвался Финварр. - Мне кажется, я за свою долгую жизнь перетрудился на этом поприще.
- Так вот почему ты сейчас не в Бругге? - не отставала Гэлиш.
- И поэтому тоже, - коротко ответил Финварр и улыбнулся Зарине.
- Но ведь у тебя испытания, - спохватилась она. - Как я поняла, олавы собираются один раз в год?
- Именно так. Но это неважно.
- Раньше ты ни на кого и ни на что не променял бы белого плаща, - голос Гэлиш был полон яда.
- Я поумнел, - тихо ответил Финварр. - И потом: сколько можно ломиться в закрытую дверь? А вдруг, за ней всё та же стена? Не знаю, сколько мне отпущено, но слишком мало, чтобы тратить остаток дней на пустые споры о том, насколько я щедро одарён, чего достоин и как должен жить. Стоит ли обсуждать мои дела под крышей этого прекрасного дома, между волшебным ужином и божественной музыкой? Ведь твоя жена поиграет для нас? - он обернулся к ард-ри.
- Поиграет, - кивнул Кормак. - И я ей подыграю на сей раз, - он потянулся, и суставы хрустнули.
- Рано для арфы, - капризно повторил Энгус.
- Морин, чего ты сидишь? - подала голос Шед из своего угла.
- Слушать дочь рассказчика, когда за столом — старший филид, почти олав? - Гэлиш окинула Морин уничижительным взглядом и насмешливо улыбнулась Финварру, который плёл что-то из стебельков осоки, бормоча себе под нос.
Зарина впервые видела, как тётке Кормака изменило самообладание. Морин смешалась окончательно.
- Все мы знакомимся с преданиями со слов рассказчиц, нянек и простых стариков. Что такого, чтобы послушать девушку? Её отец был знатоком историй и никогда ничего не путал, - заступился Финварр. - Что поучительного и красивого случалось под Имболг, Морин?
- Печальная повесть о поединке Кухулинна с Фердиадом, - тихо ответила приживалка, красная от смущения.
- Хорошо хоть, не всё «Похищение быка из долины Кули», - Гэлиш наморщила нос.
- А я бы послушал, - Кормак был так доволен жизнью, что был готов позволить и бедной приживалке проявить себя.
- «Похищение» рассказывают с седмицы безвременья, вечер за вечером, и не во всех подробностях, - напомнил Финварр. - Чтож Морин, я был бы рад услышать о бое Кухуллина с Фердиадом простым языком, а не на языке учёной премудрости.
- Не тяни время, - скривился Энгус.
Морин положила ладони на колени и села подчёркнуто прямо. На секунду она поджала губы, сосредоточилась и начала тихим, каким-то чужим голосом.
- День за днём Кухулинн перебил всех поединщиков ри Айлиля, кроме тех, кого соблазнить было нечем, обмануть невозможно, и не было в мире такого, чего бы они боялись. Но повелительница Эхмат унывала недолго. Кто-то напомнил ей о Фердиаде, сыне Дамана, сыне Даре из Иррус-Домнан, приёмном сыне злобной Скаах. Он обучался на Острове Теней воинскому искусству и настолько преуспел, что получил от матушки в награду панцирь из кожи заморского зверя, делавший владельца неуязвимым, - столь же могуч, как Кухулинн, которому Скаах пожаловала смертоносное копьё ГаБолг.
- Кстати, почему этому копью дали такое глупое название - «Пузырное»? - Зарина посмотрел на Финварра.
- Не такое уж глупое, - ответил за него Энгус. - Это оружие до сих пор в ходу у охотников на морского зверя. У него наконечник из рыбьего зуба с множеством шипов, направленных назад, а древко распадается надвое, если удар достиг цели. Раненый зверь ныряет или уходит в воду, и, чтоб не потерять добычу, под самым наконечником охотники крепят на длинной верёвке бурдюк из козьей шкуры, надутый воздухом. Потому и называют «пузырное копьё».
- Именно потому его невозможно извлечь, не разрезав тело — рука соскользнёт по обломку древка, мокрому от крови, а шипы удержат наконечник в ране, - добавил Флари, раздосадованный паузой в любимой истории.
- Извините, - Зарина вздохнула. - Морин, прости что перебила.
- Скаах брала со всех учеников клятву никогда не поднимать оружие друг на друга. Но Фердиад и Кухулинн были не просто братцами, они были неразлучными друзьями, любили друг друга и, как будто бы, побратались, хотя подлинно это неизвестно.
Фердиад отказал Мэв и прогнал посланца. Тогда повелительница племён Эхмат отправила за ним сатиристов, и они пригрозили, что ославят его на всю Ирландию, да так, что короста уничтожит его красоту, и не будет на всём острове места, где он сможет преклонить голову, и дома, где его примут как гостя, друга или родича, и станет он смешней последнего дурачка и ничтожней самого жалкого раба.
Только тогда Фердиад явился к Мэв, хотя и безо всякого желания, потому что считал: лучше умереть героем в честном поединке от меча друга, чем, став изгоем, — от стыда и горя.
Для Фердиада приготовили шатёр, и сама Финнавар, дочь Айлиля и Мэв, подавала ему вволю крепкого вина с жарким поцелуем перед каждой чашей, и спелые яблоки за пазухой тонкой лейны, и когда он сделался пьян и всем доволен, его привели к Мэв. БанРи попросила его биться насмерть с Кухуллином на броде. Фердиад снова ей отказал. Тогда владычица Эхмат посулила пахотную землю в долине Ви, — столько же, сколько должны были нарезать ему в долине Муиртимне, только свободную от податей и обременений, на время всей его жизни, жизни его сыновей, внуков и правнуков — то есть, навсегда. А кроме того, — коней и колесницу ценой трижды девять куал, дорогих нарядов на весь год, оружия и снаряжения на двенадцать человек, и Финнавар в жёны, а ещё — её, Мэв, благосклонность. Чтоб он не подумал, что с ним шутят шутки, отстегнула бесценную брошь, что скрепляла плащ на груди, и отдала ему.
Но Фердиад сомневался. И тогда злокозненная Мэв рассказала, что прав Кухулинн, когда величает Фердиада трусом, и знать, не бахвальство, что поколотит он Фердиада, как младенца. И слышали это теперь и вся свита, и все слуги, и воины, которые были вхожи в её шатёр. Этого Фердиад стерпеть не мог. Он согласился на поединок, только с условием, что Мэв даст ему шестерых поручителей — по его выбору, в том, что он получит обещанное, как только вернётся, если возьмёт верх над Кухулинном.
И Мэв поймала его на слове. Тут же был заключен договор, и скреплён вязанием узлов, и шестеро героев, среди них филид Моранд, Карибре, сын Мананда, и двое Майне, сыновей Айлиля и Мэв, и вожаки уладских изгнанников, Фергус, сын Ройга, и Кормак, сын Конхобара, назначены поручителями. Но, посмей Фердиад передумать и уклониться от поединка, должен был он сразиться со всеми шестерыми разом.
- Верная смерть, - выдохнул Флари.
- Тут же была заложена колесница для Фергуса, и поехал он передать Кухулинну вызов на поединок, и не пожалел слов, чтоб описать, как Фердиад продавал своего комдалта за тряпки, безделушки, игрушки и девку. Горько было известие, ибо не на поле боя надеялся Кухулинн встретить друга.
