Только стих стук колёс и топот коней, как Лойг, сын Рианбарры, возница Кухулинна, стал расписывать, как наутро приедет Фердиад на бой — свежий, выбритый и причёсанный, принаряженный в дорогую чистую одежду, в золоте на плечах и на шее. И так тошно было это слушать Кухулинну, что он тут же велел отвезти его в СлимФуат, во владения Кирена Клуана, где находилась в то время Эмер, и эту ночь Кухулинн провёл с женой.
Фердиад же вернулся в свой шатёр, поведал слугам о великом подвиге, который предстояло совершить ему наутро, и завалился спать. Люди его пребывали в унынии, потому что знали: если сойдутся в поединке два героя, могучих и храбрых, то один из них непременно будет сражён, а то и оба.
К середине ночи сон покинул Фердиада вместе с хмелем, и молодой воин ворочался до утра, размышляя, как не упустить обещанные сокровища. Но больше всего его угнетало то, как он будет влачить свои дни, совершив чёрное предательство, потому что, убив Кухулинна, больше не владел бы он ни душой, ни телом.
Ещё рассвет не забрезжил, когда разбудил Фердиад Ита, сына Рианбарры, своего возницу, и велел собираться. Выезжая из становища, приказал он повернуть колесницу кругом по солнцу, чтоб попрощаться с войском Ирландии, ибо знал, что живым его уже не увидят.
Нужда подняла Мэв до света, и владычица племён Эхмат заметила, как уезжал Фердиад. Разбудила она мужа и рассказала о том, что видела, и о том, что был ей сон: не вернётся на своих ногах тот, кто так отправлялся на бой, и это к лучшему — немного чести от такого зятя. Согласился с ней Айлиль, но добавил, что не желает он Фердиаду смерти, и будет рад, ежели тот одержит победу. И было поднято войско, свёрнут лагерь, и начат дневной переход, как было оговорено между Айлилем и Кухулинном.
Никто не встречал Фердиада у реки, и он смог вздремнуть, ожидая Кухулинна. Объявился тот лишь ближе к полудню. Сначала обменялись противники бранными словами, как принято, но тут же принялись попрекать друг друга попранием обетов братства. Помня о шестерых поручителях, ожидавших конца боя, Фердиад сказал, наконец, что незачем впустую рвать себе сердца, и пора переходить к делу.
Они обменялись ударами, и Фердиад брал верх. Бросался на него Кухулинн, и трижды Фердиад сбрасывал его в воду. Наконец Кухулинн был ранен в грудь мечом Фердиада.
Лойг поносил хозяина, расписывал, как Фердиад наказал его — будто мать отшлёпала неразумного младенца. Кухулинн рассвирепел, и тогда Лойг спустил по течению ГаБолг. Кухулинн прижал копьё ногой под водой к плоским камням и метнул дротик в голову Фердиаду. Тот поднял щит, чтоб отразить удар, и тут Кухулинн нанёс другу смертельную рану копьём в открытый живот, под панцирь.
Кухулинн вытащил убитого Фердиада на свой берег и сложил по Фердиаду плач, но ему пришлось приказать Лойгу вырезать наконечник ГаБолг из ещё тёплого мёртвого тела, — негоже было оставаться совсем без оружия. Когда возница снял панцирь с Фердиада, под доспехом оказалась золотая брошь Мэв... Кухулинн забрал её, и Лойг поспешил увезти господина, потому что тот не держался на ногах, а поручители Фердиада уже готовы были добить раненого.
Позже люди Фердиада похоронили хозяина на месте боя и справили поминки. Вот конец печальной истории о битве Кухулинна с Фердиадом, - степенно закончила Морин.
Огонь потрескивал в очаге. На веснушчатом лице рассказчицы плясали отсветы. Одухотворённое игрой бликов и теней, оно казалось почти красивым.
- Что ж, Морин, добротно рассказано! - похвалил Финварр.
- Не знал, что ты умеешь не только прясть шерсть, - хмыкнул Энгус.
- Лён тоже умеет, - кивнула Гэлиш.
- Стиль нашего брата вполне усвоен. Боюсь, Охукан не рассказал бы лучше, - Финварр пропустил мимо ушей комментарии.
- Жаль только, разговоры пропали. Мне нравятся речи героев, - вздохнул Флари.
- Я помню слова, но мне они не удаются, - Морин покраснела.
- А почему ты молчишь, Ласар? Тебе не нравятся наши сказания? - Гэлиш подняла брови.
- Единственное, что меня мирит с этой историей, так это то, что она выдумана от начала и до конца, - отчеканила Зарина.
- Даже если ты права, то стоило её сложить!- возразил Флари, слегка обидевшись. - Нет лучшего предания о женском коварстве и поруганном братстве!
- Флари, почему ты говоришь с Ласар, как со старшей и чужой? - пожурила сына Гэлиш. - Она всего лишь жена твоего двоюродного брата, да и разница в возрасте у Вас не больше, чем у Айлиля и Мэв!
- Хорошо хотя бы, что у тебя не величают Мэв женщиной-ри Коннаута, как там, где я жила, - Зарина проглотила едкое сравнение.
- Ну, положим, это были бы действительно глупости, - рассмеялся Финварр. - Женщины не правят и не становятся на камень. И потом: даже рассказчицам известно: прежде, чем поднялись в зенит славы потомки Конна Ста битв, они должны были вытеснить и рассеять три племени, включавших тридцать три клана. Возможно, кланов было несколько больше. Гэлы в этой каше служили только приправой, и не удивлюсь, что среди Эхмат далеко не все говорили на одном языке и только благодаря гэльге понимали друг друга. Различия изгладились только при Кормаке Длиннобородом, сыне Арта. — Как бы то ни было, в родословных ри Старой Ирландии Айлиль и Мэв упояминуты, так что они всё-таки жили на свете, - продолжил Финварр. - Что же касается старинных сказаний, то их приукрашивали уже те, кто впервые их поведал миру.
- У Вас помнят их имена? - у Зарины перехватило дух.
- Конечно. Повесть о похищении быка приписывают Фергусу МакРойгу, - встрял Флари.
- Именно так, - подтвердил Финварр.
- Это и у нас признавали, правда, как будто бы историю эту рассказал не сам Фергус, а его привидение, - Зарина была разочарована.
- Это вряд ли, - Финварру стало ещё веселее. - Он всё-таки был человек, а не бог, так что после смерти и дня не прожил. Но некоторые, скажем так, тонкости подтверждают, что именно он и сплёл сию поучительную историю. Скорее всего, то, что происходило собственно с Кухулинном, выболтал ему возница Лойг — других очевидцев не было. Не знаю уж, зачем это ему понадобилось, но Кухулинн выглядит в этой истории слишком уж героически, а сам Фергус и его знакомец Ку Рои — волшебно. Совершают деяния, достойные богов. Хотя лишения и утраты несчастного мальчика, в одиночку оборонявшего свои земли от целого войска, действительно трогают сердце.
- Мне он не нравится, - призналась Зарина. - Он мучил животных забавы ради и унижал женщин, без конца хвастался, нарушал слово, словом, вёл себя недостойно.
- Это ты о чём? - не понял Флари.
- Да хотя бы о броши, которую он стянул у мёртвого Фердиада.
- Ты особенно прелестна, когда сердишься, - отмахнулся Финварр. - В первый раз слышу, что ты о ком-то отзываешься плохо.
- Он не совершил ничего недостойного, забрав брошь, - заступился Флари. - Всё, что надето на убитом в поединке, принадлежит победителю, а заодно оружие, доспехи, кони и колесница, а возница и все спутники становятся пленниками, пока родичи не выкупят. Этого требует закон. Так что, Кухулинн, напротив, проявил великодушие, отпустив Ита и взяв на память только никчёмную безделицу. Я бы выбрал панцирь — в те времена защитный доспех был редок, а Фердиаду он был уже ни к чему.
- Не слишком ли ты строга, Ласар? - заметил Энгус. - Женщины частенько жалеют побеждённых. Фердиад сам нарвался на неприятности. Сатирист не из головы берёт предмет для песен поношения. Что-то успел натворить беспечный юнец, что стало известно Мэв, а, возможно, многие знали. Иначе он мог преспокойно отказаться от этого поединка по единственной причине: пьян был, спьяну и подрядился. И никто из поручителей слова бы не сказал против, не то, чтобы за оружие хвататься.
- Полно тебе! Что мог успеть наделать двадцатилетний мальчик? - томно вздохнула Гэлиш.
- Боюсь, ему не было двадцати, -уточнил Финварр. Кухулинну исполнилось семнадцать, а Фердиад был на год старше.
- У Мэв у самой сыновья были ему ровесниками! - горячо возразила Зарина. - А то средство, которым она воспользовалась, чтоб заставить Фердиада приехать, в наших краях называется шантаж, то есть вымогательство, преступление, между прочим. Или у Вас принято безнаказанно угрожать позором?
- В суд с этим не пойдёшь, а люди... Видишь ли, чем ниже цена чести того, кому, как ты изволила сказать, угрожаешь, тем меньше риск, что пойдут пересуды. Парень, по всему судя, стоил не так уж дорого, - пожал плечами Энгус.
- Эта история темна, как века, которые нас от неё отделяют, - снисходительно произнёс Финварр. - Что-то мог бы рассказать Ит, сын Рианбарры, да и рассказал, судя по всему, брату — Фергус, и, тем более, Лойг не могли быть свидетелями тому, что происходило в шатре Фердиада. Лойг— сплетник, подстрекатель и сводник, приходился Иту родным братом, а Фергуса возил их отец.
Финварр взял паузу, отпил вина и продолжил:
- Знаешь ли, Ласар, возницы завели привычку есть каждый день,— о лошадях я не говорю, одежда рвётся, изнашивается и нуждается в починке что у господина, что у слуги. И, кроме того, дружба с такими юношами, как Кухулинн, племянник и далта ард-ри Улада, заставляет задумываться, как всему этому соответствовать.
Судя по тому, что Фердиад прежде искал службы и покровительства в Уладе— и, кстати, нашёл, отсюда и пашня на равнине Муиртимне,— богатствами этот достойный юноша не располагал и остро в них нуждался. К чести Фердиада, он выторговал себе куда больше, чем взрослые мужи, вызывавшие Кухулинна на бой по наущению Айлиля и Мэв,— не смотря на то, что только Фердиад, да, разве что, Ферба, точно знали, чем рискуют и как дорого заплатят.
В любом случае, обстоятельства, заставившие Федиада уступить банРи Мэв, были тяжелее, нежели простые жадность и тщеславие. О внезапной любви к девушке, стриженой наподобие овцы, наливающей в тебя вино, как в бурдюк, и позволяющей с порога распускать шаловливые руки, судить не берусь. Но не думаю, что молодого воина она могла крепко задеть за живое: сражаясь, люди грубеют.
Сама же Мэв давно увяла, хотя и не одряхлела: сорок ей уже точно стукнуло. Потерю зубов не возместит никакой опыт, так что всё её очарование было не более, чем плодом её самомнения. Даже неприлично было старухе призывать юношу к плотскому соитию, выдавая это за особую милость.
Полагаю, Мэв догадывалась, что Фердиад продолжал сопротивляться её уговорам, затем и понадобился заградительный отряд из шестерых молодцов, которые тоже были пьяны, когда соглашались. Представляю, как бы они выглядели, прикончив мальчишку, оспорившего хмельной договор.
Так или иначе, затея Мэв удалась: против Кухулинна вышел лучший друг, почти что брат, и чем бы ни закончился поединок, Кухулинн оказался в проигрыше. Быть убитым или увидеть кровь Фердиада на своём оружии — кто знает, что горше?
Что же касается добычи, то вряд ли Кухулинна радовала брошь, приобретенная таким способом. След её сразу же потерялся, и она не упоминается более в преданиях. Обычно такие сокровища отправляют по водам, бросают в колодцы или оставляют на перекрёстках.
И с поединком этим вышла гнилая история. Почему-то для Кухулинна он оказался последним, если не считать, конечно, схватки с собственным сыном. А ведь он прожил ещё десять лет! Не странно ли — воин, участвовавший в стольких сражениях, снявший столько голов, и вдруг никто не ищет для себя славы биться с ним один на один?
- Смысл, если никто, кроме Этеркуала, брата Лугеда, не вышел из боя с Кухулинном живым? - Флари не хотел спорить, но Финварр зацепил какие-то болезненный струны в его душе.
- Да кого и когда это останавливало? - фыркнул Кормак. - Перебил он ровесников, так новые успели подрасти, и многим должно было захотеться попробовать оружие на его меже. И среди старших имелись ему достойные соперники. Тот же Кет, сын Маги, а потом — сыновья Кета были не из робких. Так ты думаешь, что-то произошло на том броде, а Финварр?
- Произошло, причём при восьми свидетелях, — и Фергус позаботился, чтобы они помалкивали об увиденном и дружно дули в его дуду. Это шило так и осталось в мешке, но современники подробности знали. Истину нам уже не установить. Ласар права в одном: Кухулинн, Фергус, Мэв, Конхобар, жившие в той давней дали, и те, которых оживила Морин своим рассказом, — разные люди. В жизни Мэв могла быть не такой подлой, Кухулинн — не таким храбрым, а Фердиад не таким корыстным. Но кому они были бы тогда интересны?
- Мы всё-таки привыкли верить преданиям, - осторожно возразил Энгус. - Правда, кое-какие подробности и у меня вызывают сомнения. Не мог Фергус укрыть девять мужей от грозы своей бородой, и меж глаз его не было семи ладоней, о размерах его достоинства я вообще умолчу.
- Это ты о чём, дядя? - насторожился Кормак.
- О том, что самый громадный муж, которого знает история, Эйдан Пешеход, был меньше ростом, и вся его голова два кулака в поперечнике, а ведь не было лошади, чтоб он не задевал землю носками башмаков, сидя верхом, и он мигом ломал своим весом любую колесницу. Шлем его хранится в Доме сокровищ в замке. Можешь пойти и проверить на досуге. И я сомневаюсь, что Фергус, ездивший на колеснице, был больше Эйдана, а уж в то, что этот хвастун сносил вершины холмов одним махом меча, я и подавно не верю. О том, сколько женщин он за один день мог утомить, тебе, Финварр, виднее.
- Куда филиды смотрят? Финварр, это мы, выходит, принимаем за чистую монету ваши выдумки? - огорчился Кормак.
- Я знаю шесть версий «Похищения». В подробностях они несколько расходятся, - уклончиво сказал Финварр. - И привычки героев не совпадают. Особенно это видно в их беседах.
- Шесть вариантов? Наизусть? - ужаснулась Зарина.
- Именно так, - Финварра распирало от гордости.
- Ты думаешь, его не допускают к испытаниям только за его блудни? Мне жаловались знающие люди, он выкроил из шести версий седьмую, чтоб рассказчикам было что перевирать, - хихикнул Энгус.
- Не слушай его, все шесть — на бэрле, которую никто не понимает, кроме десятка учёных мужей, - Гэлиш ухмылялась, как сытая кошка. - Когда Финварру приходит пора подзаработать, он рассказывает «Похищение» на гэльге. Вот тут поди разбери, это перевод такой вольный или его вдохновенные враки?
- Вообще-то, работа филида не только в том, чтобы заучивать наизусть, - сдержанно возразил Финварр, - но и в том, чтобы, сопоставляя древние предания, устранять ошибки в истории.
- Там, где я родилась, мы обязаны знакомством с историей о Быке некому Эа, сыну Кримтана, который собрал все известные варианты в одну книгу, - сказала Зарина.
- В одну — что? - прищурился Энгус.
- Ну, он чёрной краской записал текст на выделанных телячьих шкурах, - смутилась Зарина. - Он сам признавался, что не верил в правдивость этой истории.
- Ну а чего вы ждали от неуча, которому пришлось записывать то, что другие помнят наизусть? - рассмеялся Финварр.
- Вы бы лучше сейчас за историками приглядывали, - проворчал Энгус. - А то что ни клан, то своя история, и всякий раз новая при новом ри, каждый ри приводит земли в покой и порядок, а наследник его принимает в разрухе и волнениях.
- Я думала, только в моей стране прошлое переменчиво, как штормовое небо, - Зарина улыбнулась Финварру.
- Милая, ты не устала от этих умников? - зевнула Гэлиш.
Фердиад же вернулся в свой шатёр, поведал слугам о великом подвиге, который предстояло совершить ему наутро, и завалился спать. Люди его пребывали в унынии, потому что знали: если сойдутся в поединке два героя, могучих и храбрых, то один из них непременно будет сражён, а то и оба.
К середине ночи сон покинул Фердиада вместе с хмелем, и молодой воин ворочался до утра, размышляя, как не упустить обещанные сокровища. Но больше всего его угнетало то, как он будет влачить свои дни, совершив чёрное предательство, потому что, убив Кухулинна, больше не владел бы он ни душой, ни телом.
Ещё рассвет не забрезжил, когда разбудил Фердиад Ита, сына Рианбарры, своего возницу, и велел собираться. Выезжая из становища, приказал он повернуть колесницу кругом по солнцу, чтоб попрощаться с войском Ирландии, ибо знал, что живым его уже не увидят.
Нужда подняла Мэв до света, и владычица племён Эхмат заметила, как уезжал Фердиад. Разбудила она мужа и рассказала о том, что видела, и о том, что был ей сон: не вернётся на своих ногах тот, кто так отправлялся на бой, и это к лучшему — немного чести от такого зятя. Согласился с ней Айлиль, но добавил, что не желает он Фердиаду смерти, и будет рад, ежели тот одержит победу. И было поднято войско, свёрнут лагерь, и начат дневной переход, как было оговорено между Айлилем и Кухулинном.
Никто не встречал Фердиада у реки, и он смог вздремнуть, ожидая Кухулинна. Объявился тот лишь ближе к полудню. Сначала обменялись противники бранными словами, как принято, но тут же принялись попрекать друг друга попранием обетов братства. Помня о шестерых поручителях, ожидавших конца боя, Фердиад сказал, наконец, что незачем впустую рвать себе сердца, и пора переходить к делу.
Они обменялись ударами, и Фердиад брал верх. Бросался на него Кухулинн, и трижды Фердиад сбрасывал его в воду. Наконец Кухулинн был ранен в грудь мечом Фердиада.
Лойг поносил хозяина, расписывал, как Фердиад наказал его — будто мать отшлёпала неразумного младенца. Кухулинн рассвирепел, и тогда Лойг спустил по течению ГаБолг. Кухулинн прижал копьё ногой под водой к плоским камням и метнул дротик в голову Фердиаду. Тот поднял щит, чтоб отразить удар, и тут Кухулинн нанёс другу смертельную рану копьём в открытый живот, под панцирь.
Кухулинн вытащил убитого Фердиада на свой берег и сложил по Фердиаду плач, но ему пришлось приказать Лойгу вырезать наконечник ГаБолг из ещё тёплого мёртвого тела, — негоже было оставаться совсем без оружия. Когда возница снял панцирь с Фердиада, под доспехом оказалась золотая брошь Мэв... Кухулинн забрал её, и Лойг поспешил увезти господина, потому что тот не держался на ногах, а поручители Фердиада уже готовы были добить раненого.
Позже люди Фердиада похоронили хозяина на месте боя и справили поминки. Вот конец печальной истории о битве Кухулинна с Фердиадом, - степенно закончила Морин.
Огонь потрескивал в очаге. На веснушчатом лице рассказчицы плясали отсветы. Одухотворённое игрой бликов и теней, оно казалось почти красивым.
- Что ж, Морин, добротно рассказано! - похвалил Финварр.
- Не знал, что ты умеешь не только прясть шерсть, - хмыкнул Энгус.
- Лён тоже умеет, - кивнула Гэлиш.
- Стиль нашего брата вполне усвоен. Боюсь, Охукан не рассказал бы лучше, - Финварр пропустил мимо ушей комментарии.
- Жаль только, разговоры пропали. Мне нравятся речи героев, - вздохнул Флари.
- Я помню слова, но мне они не удаются, - Морин покраснела.
- А почему ты молчишь, Ласар? Тебе не нравятся наши сказания? - Гэлиш подняла брови.
- Единственное, что меня мирит с этой историей, так это то, что она выдумана от начала и до конца, - отчеканила Зарина.
- Даже если ты права, то стоило её сложить!- возразил Флари, слегка обидевшись. - Нет лучшего предания о женском коварстве и поруганном братстве!
- Флари, почему ты говоришь с Ласар, как со старшей и чужой? - пожурила сына Гэлиш. - Она всего лишь жена твоего двоюродного брата, да и разница в возрасте у Вас не больше, чем у Айлиля и Мэв!
- Хорошо хотя бы, что у тебя не величают Мэв женщиной-ри Коннаута, как там, где я жила, - Зарина проглотила едкое сравнение.
- Ну, положим, это были бы действительно глупости, - рассмеялся Финварр. - Женщины не правят и не становятся на камень. И потом: даже рассказчицам известно: прежде, чем поднялись в зенит славы потомки Конна Ста битв, они должны были вытеснить и рассеять три племени, включавших тридцать три клана. Возможно, кланов было несколько больше. Гэлы в этой каше служили только приправой, и не удивлюсь, что среди Эхмат далеко не все говорили на одном языке и только благодаря гэльге понимали друг друга. Различия изгладились только при Кормаке Длиннобородом, сыне Арта. — Как бы то ни было, в родословных ри Старой Ирландии Айлиль и Мэв упояминуты, так что они всё-таки жили на свете, - продолжил Финварр. - Что же касается старинных сказаний, то их приукрашивали уже те, кто впервые их поведал миру.
- У Вас помнят их имена? - у Зарины перехватило дух.
- Конечно. Повесть о похищении быка приписывают Фергусу МакРойгу, - встрял Флари.
- Именно так, - подтвердил Финварр.
- Это и у нас признавали, правда, как будто бы историю эту рассказал не сам Фергус, а его привидение, - Зарина была разочарована.
- Это вряд ли, - Финварру стало ещё веселее. - Он всё-таки был человек, а не бог, так что после смерти и дня не прожил. Но некоторые, скажем так, тонкости подтверждают, что именно он и сплёл сию поучительную историю. Скорее всего, то, что происходило собственно с Кухулинном, выболтал ему возница Лойг — других очевидцев не было. Не знаю уж, зачем это ему понадобилось, но Кухулинн выглядит в этой истории слишком уж героически, а сам Фергус и его знакомец Ку Рои — волшебно. Совершают деяния, достойные богов. Хотя лишения и утраты несчастного мальчика, в одиночку оборонявшего свои земли от целого войска, действительно трогают сердце.
- Мне он не нравится, - призналась Зарина. - Он мучил животных забавы ради и унижал женщин, без конца хвастался, нарушал слово, словом, вёл себя недостойно.
- Это ты о чём? - не понял Флари.
- Да хотя бы о броши, которую он стянул у мёртвого Фердиада.
- Ты особенно прелестна, когда сердишься, - отмахнулся Финварр. - В первый раз слышу, что ты о ком-то отзываешься плохо.
- Он не совершил ничего недостойного, забрав брошь, - заступился Флари. - Всё, что надето на убитом в поединке, принадлежит победителю, а заодно оружие, доспехи, кони и колесница, а возница и все спутники становятся пленниками, пока родичи не выкупят. Этого требует закон. Так что, Кухулинн, напротив, проявил великодушие, отпустив Ита и взяв на память только никчёмную безделицу. Я бы выбрал панцирь — в те времена защитный доспех был редок, а Фердиаду он был уже ни к чему.
- Не слишком ли ты строга, Ласар? - заметил Энгус. - Женщины частенько жалеют побеждённых. Фердиад сам нарвался на неприятности. Сатирист не из головы берёт предмет для песен поношения. Что-то успел натворить беспечный юнец, что стало известно Мэв, а, возможно, многие знали. Иначе он мог преспокойно отказаться от этого поединка по единственной причине: пьян был, спьяну и подрядился. И никто из поручителей слова бы не сказал против, не то, чтобы за оружие хвататься.
- Полно тебе! Что мог успеть наделать двадцатилетний мальчик? - томно вздохнула Гэлиш.
- Боюсь, ему не было двадцати, -уточнил Финварр. Кухулинну исполнилось семнадцать, а Фердиад был на год старше.
- У Мэв у самой сыновья были ему ровесниками! - горячо возразила Зарина. - А то средство, которым она воспользовалась, чтоб заставить Фердиада приехать, в наших краях называется шантаж, то есть вымогательство, преступление, между прочим. Или у Вас принято безнаказанно угрожать позором?
- В суд с этим не пойдёшь, а люди... Видишь ли, чем ниже цена чести того, кому, как ты изволила сказать, угрожаешь, тем меньше риск, что пойдут пересуды. Парень, по всему судя, стоил не так уж дорого, - пожал плечами Энгус.
- Эта история темна, как века, которые нас от неё отделяют, - снисходительно произнёс Финварр. - Что-то мог бы рассказать Ит, сын Рианбарры, да и рассказал, судя по всему, брату — Фергус, и, тем более, Лойг не могли быть свидетелями тому, что происходило в шатре Фердиада. Лойг— сплетник, подстрекатель и сводник, приходился Иту родным братом, а Фергуса возил их отец.
Финварр взял паузу, отпил вина и продолжил:
- Знаешь ли, Ласар, возницы завели привычку есть каждый день,— о лошадях я не говорю, одежда рвётся, изнашивается и нуждается в починке что у господина, что у слуги. И, кроме того, дружба с такими юношами, как Кухулинн, племянник и далта ард-ри Улада, заставляет задумываться, как всему этому соответствовать.
Судя по тому, что Фердиад прежде искал службы и покровительства в Уладе— и, кстати, нашёл, отсюда и пашня на равнине Муиртимне,— богатствами этот достойный юноша не располагал и остро в них нуждался. К чести Фердиада, он выторговал себе куда больше, чем взрослые мужи, вызывавшие Кухулинна на бой по наущению Айлиля и Мэв,— не смотря на то, что только Фердиад, да, разве что, Ферба, точно знали, чем рискуют и как дорого заплатят.
В любом случае, обстоятельства, заставившие Федиада уступить банРи Мэв, были тяжелее, нежели простые жадность и тщеславие. О внезапной любви к девушке, стриженой наподобие овцы, наливающей в тебя вино, как в бурдюк, и позволяющей с порога распускать шаловливые руки, судить не берусь. Но не думаю, что молодого воина она могла крепко задеть за живое: сражаясь, люди грубеют.
Сама же Мэв давно увяла, хотя и не одряхлела: сорок ей уже точно стукнуло. Потерю зубов не возместит никакой опыт, так что всё её очарование было не более, чем плодом её самомнения. Даже неприлично было старухе призывать юношу к плотскому соитию, выдавая это за особую милость.
Полагаю, Мэв догадывалась, что Фердиад продолжал сопротивляться её уговорам, затем и понадобился заградительный отряд из шестерых молодцов, которые тоже были пьяны, когда соглашались. Представляю, как бы они выглядели, прикончив мальчишку, оспорившего хмельной договор.
Так или иначе, затея Мэв удалась: против Кухулинна вышел лучший друг, почти что брат, и чем бы ни закончился поединок, Кухулинн оказался в проигрыше. Быть убитым или увидеть кровь Фердиада на своём оружии — кто знает, что горше?
Что же касается добычи, то вряд ли Кухулинна радовала брошь, приобретенная таким способом. След её сразу же потерялся, и она не упоминается более в преданиях. Обычно такие сокровища отправляют по водам, бросают в колодцы или оставляют на перекрёстках.
И с поединком этим вышла гнилая история. Почему-то для Кухулинна он оказался последним, если не считать, конечно, схватки с собственным сыном. А ведь он прожил ещё десять лет! Не странно ли — воин, участвовавший в стольких сражениях, снявший столько голов, и вдруг никто не ищет для себя славы биться с ним один на один?
- Смысл, если никто, кроме Этеркуала, брата Лугеда, не вышел из боя с Кухулинном живым? - Флари не хотел спорить, но Финварр зацепил какие-то болезненный струны в его душе.
- Да кого и когда это останавливало? - фыркнул Кормак. - Перебил он ровесников, так новые успели подрасти, и многим должно было захотеться попробовать оружие на его меже. И среди старших имелись ему достойные соперники. Тот же Кет, сын Маги, а потом — сыновья Кета были не из робких. Так ты думаешь, что-то произошло на том броде, а Финварр?
- Произошло, причём при восьми свидетелях, — и Фергус позаботился, чтобы они помалкивали об увиденном и дружно дули в его дуду. Это шило так и осталось в мешке, но современники подробности знали. Истину нам уже не установить. Ласар права в одном: Кухулинн, Фергус, Мэв, Конхобар, жившие в той давней дали, и те, которых оживила Морин своим рассказом, — разные люди. В жизни Мэв могла быть не такой подлой, Кухулинн — не таким храбрым, а Фердиад не таким корыстным. Но кому они были бы тогда интересны?
- Мы всё-таки привыкли верить преданиям, - осторожно возразил Энгус. - Правда, кое-какие подробности и у меня вызывают сомнения. Не мог Фергус укрыть девять мужей от грозы своей бородой, и меж глаз его не было семи ладоней, о размерах его достоинства я вообще умолчу.
- Это ты о чём, дядя? - насторожился Кормак.
- О том, что самый громадный муж, которого знает история, Эйдан Пешеход, был меньше ростом, и вся его голова два кулака в поперечнике, а ведь не было лошади, чтоб он не задевал землю носками башмаков, сидя верхом, и он мигом ломал своим весом любую колесницу. Шлем его хранится в Доме сокровищ в замке. Можешь пойти и проверить на досуге. И я сомневаюсь, что Фергус, ездивший на колеснице, был больше Эйдана, а уж в то, что этот хвастун сносил вершины холмов одним махом меча, я и подавно не верю. О том, сколько женщин он за один день мог утомить, тебе, Финварр, виднее.
- Куда филиды смотрят? Финварр, это мы, выходит, принимаем за чистую монету ваши выдумки? - огорчился Кормак.
- Я знаю шесть версий «Похищения». В подробностях они несколько расходятся, - уклончиво сказал Финварр. - И привычки героев не совпадают. Особенно это видно в их беседах.
- Шесть вариантов? Наизусть? - ужаснулась Зарина.
- Именно так, - Финварра распирало от гордости.
- Ты думаешь, его не допускают к испытаниям только за его блудни? Мне жаловались знающие люди, он выкроил из шести версий седьмую, чтоб рассказчикам было что перевирать, - хихикнул Энгус.
- Не слушай его, все шесть — на бэрле, которую никто не понимает, кроме десятка учёных мужей, - Гэлиш ухмылялась, как сытая кошка. - Когда Финварру приходит пора подзаработать, он рассказывает «Похищение» на гэльге. Вот тут поди разбери, это перевод такой вольный или его вдохновенные враки?
- Вообще-то, работа филида не только в том, чтобы заучивать наизусть, - сдержанно возразил Финварр, - но и в том, чтобы, сопоставляя древние предания, устранять ошибки в истории.
- Там, где я родилась, мы обязаны знакомством с историей о Быке некому Эа, сыну Кримтана, который собрал все известные варианты в одну книгу, - сказала Зарина.
- В одну — что? - прищурился Энгус.
- Ну, он чёрной краской записал текст на выделанных телячьих шкурах, - смутилась Зарина. - Он сам признавался, что не верил в правдивость этой истории.
- Ну а чего вы ждали от неуча, которому пришлось записывать то, что другие помнят наизусть? - рассмеялся Финварр.
- Вы бы лучше сейчас за историками приглядывали, - проворчал Энгус. - А то что ни клан, то своя история, и всякий раз новая при новом ри, каждый ри приводит земли в покой и порядок, а наследник его принимает в разрухе и волнениях.
- Я думала, только в моей стране прошлое переменчиво, как штормовое небо, - Зарина улыбнулась Финварру.
- Милая, ты не устала от этих умников? - зевнула Гэлиш.
