Теперь она потребовала земли обратно, потому как Конхобар, победитель, умер, а смерть убивает долги. Кускрайд вовсе не имел намерений что-то возвращать. Мэв собрала рать. Морин с энтузиазмом оглашала список военачальников, и Зарине стало трудно сосредоточиться, но упоминание спутника Энгуса, ри Фир Болг, разом согнало сон: Фер Тишед, сын Фердиада, сына Дамана из Фир Домнан. Перебивать было неловко — скорбящие родичи слушали с большим воодушевлением. Зарина теперь старалась не потерять нити повествования. Очевидная ловушка захлопнулась. Кускрайд созвал войско, оно выдвинулось в западную пятину и на пустоши во владениях Артеха Широкогрудого состоялась битва, в которой Племена Эхмат снова были наголову разбиты. Мэв благополучно утекла с поля боя вместе с Айлилем, сыновья и деверь отступили. Уладам тоже досталось, но Кускрайд обеспечил им победу уже тем, что Фергус со своими людьми отсиделся в новоприобретённой твердыне — Дун Делге и не пришёл на подмогу Айлилю и Мэв. Кускрайд отличился, оставив на поле боя убитых им самолично Энгуса, ри Фир Болг и Фер Тишеда, сына Фердиада, защищавшего своего батюшку до последней капли крови. Сколько лет было мальчику? Зарина подумала, что по-всякому больше десяти. А может быть, он уже вырос и получил оружие? Датировки в сагах всегда были условны, сколько времени утекло после поединка в день Бригит на броде через реку Ди, в котором погиб Феридиад, кто его знает. После битвы на землях Артеха Фир Домнан были рассеяны, и вся западная пятина покатилась к закату, пока не погрузилась в смуту и тьму.
-Когда в стародавние времена случались такие жестокие побоища, на что нам, бедным, жаловаться — что против того кровопролития наши утраты? - подытожила свою повесть Морин ритуальной фразой.
В загоне надсадно мычали голодные телята, и коровы звали их. Даже скот вынудили оплакивать Кормака Птицелова, чья душа уже была утоплена в Котле, а тело, убранное для погребения, покоилось на похоронных носилках в руинах Длинного дома. Оттуда доносился вой плакальщицы.
-Спасибо, Морин. Напрасно мы боялись, как всё получится, твой рассказ был в самый раз по случаю, и сплетён искусно. Жаль только, не выйдет молодёжи потанцевать с мечами, и песен не будет. Адайр и Эрк умели веселиться. Они бы огорчились, что поминки так скромны, - вздохнула Блаин.
-Ничего, хозяйка, как будем хоронить ард-ри, наверстаем, - пообещал долговязый подросток, служивший при начальнике стражи.
Виночерпий поднёс Россу братскую чашу, полную вином. Пока сосуд кочевал по кругу, расставаясь с хмельной влагой, каждый поднимал кубок и вспоминал об усопших что-то хорошее. Когда очередь дошла до Дайре, в братской чаше обнажилось дно. Отец и сын по-прежнему не разговаривали.
-Когда вернётся Финварр, я закажу ему плач по нашим детям, во сколько бы это не обошлось, - пообещал Росс. - Хотя последнее время он дерёт со всех по девять шкур, трёх, видать, мало.
Зарина прижалась к Морин. Блаин укоризненно покосилась на хмелеющего мужа и подала вдове ард-ри медную чашку с подогретым вином. Зарина едва не обожгла пальцы.
После полуночи Блаин осторожно разбудила вдову ард-ри и тайком провела в Длинный дом. Ночная стажа стояла с каменными лицами, ничего не замечая и не глядя на женщин.
-Только недолго, а то нагорит мне, - жена Росса виновато отвела взгляд. - И тела не касайся: испортит, а то и с собой утянет.
Зарина молча проскользнула в дом, наполненный чадом можжевельника и тёрна. Тело, вытянувшееся на парадном воинском плаще, могло принадлежать и Кормаку, и кому угодно. Смерть сделала его заострившиеся черты неузнаваемыми и чужими. Зарина опустилась на колени и поцеловала ледяной лоб манекена, закрыв глаза, чтоб не глядеть на вмятину, которая больше не кровоточила. Здесь было нечего делать. Вдова перекрестилась и перекрестила мёртвое тело. Ощущая, что от дыма благовоний вот-вот упадёт в обморок, она поспешила на воздух.
-Спасибо тебе, Блаин.
-Об этом не говорят. Идём на пристань. Лиши тебя отшепчет.
Дождь почти иссяк. Блаин и старая то ли нянька, то ли приживалка поддерживали госпожу на скользких ступенях. Служка светил факелом. Ладья властодержца тёрлась о каменный бок причала и жалобно поскрипывала. Часовые и бровью не повели, когда женщины гремели ведром, плескали на каменные плиты, а потом бабуля бормотала заклинания, прыскала на вдову ард-ри водой и окуривала можжевельником и полынью.
Когда ритуал был исполнен и Зарина благополучно вернулась домой, у Блаин отлегло от сердца. Она стёрла пот со лба Дайре, скрипевшего зубами во сне, и тихонько заняла место под боком у Росса. Тем временем новая плакальщица приняла вахту.
Наутро ард-ри увезли. В отличии от него, весенний ветер был хотя и смертен, но неубиваем. Телята угомонились, кроме одного, слишком маленького, чтоб довольствоваться травой. Энгус ворчал, что ритуал испорчен. Он боялся встречи с Ардалом и негодовал на то, что Росс удвоил гарнизон и уменьшил до непристойного свиту и охрану покойника. Начальник стражи с трудом сдерживался, чтоб не нагрубить. Дайре из-за лубка на плече был небоеспособен и вынужден остаться при матери. Только было улеглась суета и Зарина с Морин закончили снаряжать плашки для плетения поясов, к пристани причалил чужой куррах.
Опираясь на тяжёлый посох, по лестнице величаво взошёл седовласый благородный муж в замшевом плаще, от времени утратившим белизну. Никто не посмел преградить ему путь. Ученики несли котёл и мешок с каким-то инвентарём. Зарина не то, что испугалась, она больше не считала приём гостей своим делом. У Морин, напротив, душа ушла в пятки. Блаин о чём-то спорила на повышенных тонах и вынуждена была отступить. Не желая ввязаться в беседу, Зарина позвала приживалку пересидеть нашествие в убежище на площадке. Морин сочла этот побег неприличным.
Бревно было сырым, и бобровый плащ оказался как нельзя кстати. Ветер посвистывал в травах. Птицы старались перекричать шум прибоя. Зарина бесцельно наблюдала за бакланами, которые сушили крылья на ветру на скалах, обляпанных белым. Унылое времяпровождение прервала Блаин.
-Ты позволишь побыть здесь?
Зарина потеснилась.
-Муме теперь приходят в ваши крепости, как к себе домой?
-Было любезно со стороны Ардала прислать сведущего человека. Кто-то должен очистить жилища после выноса, нянюшка не справится. Друиды заняты на похоронах, хорошо хоть, поэт согласился. Морин ему всё покажет. Я... В общем, у меня нет сил.
Блаин смотрела вдаль. Зарине было нечего сказать.
-Не изводи себя понапрасну, Ласар. О тебе никто ничего дурного не сказал и не подумал, остальное неважно.
-Ты ничего не знаешь обо мне, Блаин.
-Представь себе, знаю. Много лет назад мой первый муж взял на воспитание двух мальчиков, двойнят, но не близнецов. Адайра и Дайре. Мы жили хорошо, но у нас долго не было детей, и я была только рада, что в доме появились сыночки. В Подгорье принято среди благородных людей благородной крови отдавать детей в семьи попроще, так что нам была оказана честь — мы были заёмщиками Росса. Муж не знал, как благодарить его, а он всё не приезжал проведать сыновей. Не месяц, не два — целый год. Наконец нам повезло: в осеннюю распутницу его колесница увязла в глине неподалёку от нашей усадьбы, и кони вывернули дышло. Росс оказался в нашем доме, грязный и сердитый, как угрюмый вепрь. Тут же была протоплена баня, и я оказала гостеприимство. Пока вытягивали и чинили повозку, Росс пировал с мужем. О детях они не вспоминали. Я принесла близнецов, но отца они не интересовали. Ох и разозлилась я тогда! А тут ещё муж решил, что не грех бы дорогому гостю после долгого пира потешить со мной плоть. Муж на ногах не стоял, и, когда я звала Росса на ложе, надеялась, что и он пьян мертвецки. Не тут то было! Я его утешила, а потом мы проговорили до утра. Вернее, Росс рассказывал мне о своём горе, а я слушала. Утром он уехал. А я больше не могла думать ни о ком, кроме Росса, сына Дармида, ри Подгорных МакИнтайров, и о том, как он любил свою жену.
Мой муж был очень хороший человек, Ласар, и я не вправе была его обижать. Росс не подавал мне никакого повода надеяться на большее. Правда, муж приглашал его всякий раз, как дела приводили Росса в Подгорье. Иногда мне улыбалось счастье, но не всякий раз. Родился Эрк, и, когда сыну исполнилось семь, Росс взял его в дом. Так мы и жили. Я любила Росса, Росс сживался со своей утратой, всё с полнейшим взаимным уважением, и не было никакого позора мужа под крышей его дома.
-И муж не догадывался?
-Мы не говорили об этом. То, что моё сердце бьётся в груди Росса, было моей бедой, а не семейным делом. Потом муж умер, и Росс посватался ко мне. Никто нас не осудил. Кровные родители, овдовев, часто роднятся с приёмными.
-Прости меня, если я трону твою рану: Эрк был сыном Росса?
-Полное имя Эрка, моя хорошая, высечено на могильном камне. Ничего другого не будет. И нужно ли? - Блаин обняла Зарину.
-Кормак умер, а я не испытываю горя, только страх за себя и ребёнка. В душе наёмных плакальщиц — и то больше скорби. Я чувствую себя такой гадкой.
-Кормак знал, на что шёл, когда брал в жёны незнакомую девушку только ради её крови. Так часто бывает. Когда я выходила замуж в первый раз, вовсе не думала о любви. Никто не думает. Браки придуманы для рождения детей и приумножения достатка. Не терзай себя. Главное, Кормак не был опозорен, а Финварр заслуживает немного счастья. Первую жену он взял из-за богатства, вторую — чтоб примириться с МакИнтайрами. Ты будешь его наградой. И последнее, Ласар. Кормак вовсе не был преданным мужем. Двух недель не прошло, как тебя поселили в ТехРи, а он уже взял наложницу.
-Кто-то из свиты тётушки Гэлиш? - безразлично спросила Зарина.
-Если бы. Видела девочку на кухне? Её зовут Мада, дочь Матудана. Её мать с Косы, родила от серого пса, отсюда и имя. В замке Мада служила простой скотницей, правда, она была очень тихой, скромной и чистоплотной. Лири подложил её в постель к Кормаку. Для неё всё закончилось плохо. От муме Кормак её спас, но что с ней теперь будет, не знаю. Никого не кормят даром, Ласар. Скотница здесь уже есть.
Зарину будто водой окатили. Она не успела ничего ответить. Морин вела на площадку олава, закончившего обряды.
-Этот человек — отец поединщика, которого сразил на броде Финварр МакКатхаур. Он не такой скверный, как кажется. Он просит тебя рассказать, как умер его сын. Я... я ведь ничего не видела.
Блаин предусмотрительно прикрыла подступ к обрыву.
-Твой сын сражался храбро, Леган, и у него почти получилось, - Зарина не пожелала встать. - Финварру просто повезло.
Старик вздрогнул, когда услышал своё имя — значит, женщина действительно видела поединок, а сын изволил представиться врагу.
-Правда ли, что ты правила колесницей, переодевшись мальчиком? - ри поэтов стоял перед дерзкой вдовой, терпеливо снося оскорбление.
-Истинно так, но я не стану вспоминать об этом.
-И ты вывезла своего возлюбленного, и потом вернулась к мужу, не решившись бежать?
-Финварр не был моим возлюбленным, а я не собиралась делать посмешище из мужа, который бьётся против могучего врага. Финварр поступил по чести. Он с самого начала вёз меня сюда. Если тебя интересует, выйду ли я за него — выйду, как только смогу завязать узелки.
-Это должно беспокоить Ардала, не меня, прекрасная Ласар. Я хотел посмотреть на женщину, в которой совесть ужилась с красотой. Ардал велел передать тебе это, - Леган положил на бревно сумку, в которой глухо звякнул металл. - Это сокровища, которые отняли у тебя родичи твоего мужа, всё, что Кормак дарил тебе. Пересчитай, всё ли цело. Твой собственный дом не был разрушен, даже не тронут, слуги невредимы.
-Я вам верю, - Зарина даже не взглянула на золото.
-Это всё, что я должен передать?
-Я благодарна за то, что Ардал не разорил мой дом, пощадил моих слуг, загнал меня на этот уютный остров, убил множество хороших людей, в том числе моего мужа, а потом вернул мне мои вещи. Это всё. Ты уже уезжаешь?
-Утром, прекрасная госпожа. Я прошу о милости. Говорят, ты играешь на арфе нездешний плач дивной красоты. Сыграй его для меня. У меня было пять сыновей. Трое умерли в младенчестве. Лиарна сразил на броде твой возлюбленный, а его старший брат Луаран ранен в бою и слёг в горячке.
-Сыграй, госпожа. Пусть это будет плач и по моим детям, - тихо попросила Блаин.
-Хорошо. Вечером я буду играть для всех. Поставь стражу возле моего дома, а сейчас дай мне охрану, Блаин, я хочу поближе взглянуть на Маду, а одной мне ходить не годится, мало ли что. Морин, забери мои украшения, - Зарина соглашалась, как одаривала, и просила, как приказывала.
Флари гнал упряжку до самого лимана. В темноте он с трудом нашёл место, где рыбаки держали разъездные лодки. Вёсла хозяева предусмотрительно не оставили. Загнанных лошадей юноша выпряг и отпустил на все четыре стороны.
Дети хныкали, и Гэлиш никак не могла их унять. От Рошин было мало прока. Флари вывел лодку на открытую воду, пользуясь большим копьём как шестом и двинулся на юг вдоль тростниковых зарослей, непроглядно черневших на фоне неба. Он торопился.
Когда развиднелось, стало понятно, что путешествовать в этих мутных водах могут только те, кто делал это с малолетства. Флари был неловок и вскорости заблудился. Расстояние, которое можно было с лёгкостью одолеть за полдня, он с трудом осилил лишь к вечеру.
К этому времени сыновья успели наораться, подмочить одежду себе и бабке и, наконец, уснуть на голодный желудок. Если бы не они, так и плутал бы Флари до следующего утра. Детский плач услышал хозяин краннога — укреплённой усадьбы на искусственном островке. На поиски был выслан великовозрастный детина: он обнаружил перегруженный чёлн с беглецами и привёл за ноздрю к пристани.
Кранног занимал середину обширного разводья. В отличии от большинства построек этого типа, никакие сходни к нему не вели — попасть в дом можно было только с воды. Гэлиш бодрилась. Рошин было страшно.
На островке, держась подальше от МакИнтайров, самовольно обреталась семья чужаков из племени Гаинвеат. Особой радости по поводу гостей хозяева не проявили. Бани на островке не было, воды для стирки — целый лиман, а разносолы закончились перед Имболгом. По двору шарахалась коза с двумя козлятами. Детям в молоке не отказали, взрослым же пришлось обойтись похлёбкой из речной рыбы, жидко приправленной крупой. Лишь когда Гэлиш рассталась с серебряным браслетом, нашлась чистая сухая одежда.
Утром нужно было двигаться дальше. Флари спал чутко и слышал, как ночью кто-то отчалил на одной из лодок-однодеревок, — но слишком вымотался за день, чтоб выяснять подробности.
Предателем хозяин не был. Он не торопил семью беглецов с отъездом и позволил им остаться, пока муме не устанут рыскать вдоль берега. Гэлиш спешила вернуться в Подгорье: беспокоилась об остатках своего стада на Старых Землях и трепала сыну нервы. Рошин угнетала бытовая неустроенность. Женщинам от жизни нужно намного больше благ, нежели самому изнеженному мужчине. Флари об этом догадывался и злился на собственную беспомощность.
Только его сыновья наслаждались жизнью, бросая в воду всё, что плохо лежало. Рошин сбивалась с ног, выхватывая из рук малолетних братцев очередную хозяйскую вещицу, и проявляла ангельское терпение, чем удивляла матушку.
-Когда в стародавние времена случались такие жестокие побоища, на что нам, бедным, жаловаться — что против того кровопролития наши утраты? - подытожила свою повесть Морин ритуальной фразой.
В загоне надсадно мычали голодные телята, и коровы звали их. Даже скот вынудили оплакивать Кормака Птицелова, чья душа уже была утоплена в Котле, а тело, убранное для погребения, покоилось на похоронных носилках в руинах Длинного дома. Оттуда доносился вой плакальщицы.
-Спасибо, Морин. Напрасно мы боялись, как всё получится, твой рассказ был в самый раз по случаю, и сплетён искусно. Жаль только, не выйдет молодёжи потанцевать с мечами, и песен не будет. Адайр и Эрк умели веселиться. Они бы огорчились, что поминки так скромны, - вздохнула Блаин.
-Ничего, хозяйка, как будем хоронить ард-ри, наверстаем, - пообещал долговязый подросток, служивший при начальнике стражи.
Виночерпий поднёс Россу братскую чашу, полную вином. Пока сосуд кочевал по кругу, расставаясь с хмельной влагой, каждый поднимал кубок и вспоминал об усопших что-то хорошее. Когда очередь дошла до Дайре, в братской чаше обнажилось дно. Отец и сын по-прежнему не разговаривали.
-Когда вернётся Финварр, я закажу ему плач по нашим детям, во сколько бы это не обошлось, - пообещал Росс. - Хотя последнее время он дерёт со всех по девять шкур, трёх, видать, мало.
Зарина прижалась к Морин. Блаин укоризненно покосилась на хмелеющего мужа и подала вдове ард-ри медную чашку с подогретым вином. Зарина едва не обожгла пальцы.
После полуночи Блаин осторожно разбудила вдову ард-ри и тайком провела в Длинный дом. Ночная стажа стояла с каменными лицами, ничего не замечая и не глядя на женщин.
-Только недолго, а то нагорит мне, - жена Росса виновато отвела взгляд. - И тела не касайся: испортит, а то и с собой утянет.
Зарина молча проскользнула в дом, наполненный чадом можжевельника и тёрна. Тело, вытянувшееся на парадном воинском плаще, могло принадлежать и Кормаку, и кому угодно. Смерть сделала его заострившиеся черты неузнаваемыми и чужими. Зарина опустилась на колени и поцеловала ледяной лоб манекена, закрыв глаза, чтоб не глядеть на вмятину, которая больше не кровоточила. Здесь было нечего делать. Вдова перекрестилась и перекрестила мёртвое тело. Ощущая, что от дыма благовоний вот-вот упадёт в обморок, она поспешила на воздух.
-Спасибо тебе, Блаин.
-Об этом не говорят. Идём на пристань. Лиши тебя отшепчет.
Дождь почти иссяк. Блаин и старая то ли нянька, то ли приживалка поддерживали госпожу на скользких ступенях. Служка светил факелом. Ладья властодержца тёрлась о каменный бок причала и жалобно поскрипывала. Часовые и бровью не повели, когда женщины гремели ведром, плескали на каменные плиты, а потом бабуля бормотала заклинания, прыскала на вдову ард-ри водой и окуривала можжевельником и полынью.
Когда ритуал был исполнен и Зарина благополучно вернулась домой, у Блаин отлегло от сердца. Она стёрла пот со лба Дайре, скрипевшего зубами во сне, и тихонько заняла место под боком у Росса. Тем временем новая плакальщица приняла вахту.
Наутро ард-ри увезли. В отличии от него, весенний ветер был хотя и смертен, но неубиваем. Телята угомонились, кроме одного, слишком маленького, чтоб довольствоваться травой. Энгус ворчал, что ритуал испорчен. Он боялся встречи с Ардалом и негодовал на то, что Росс удвоил гарнизон и уменьшил до непристойного свиту и охрану покойника. Начальник стражи с трудом сдерживался, чтоб не нагрубить. Дайре из-за лубка на плече был небоеспособен и вынужден остаться при матери. Только было улеглась суета и Зарина с Морин закончили снаряжать плашки для плетения поясов, к пристани причалил чужой куррах.
Опираясь на тяжёлый посох, по лестнице величаво взошёл седовласый благородный муж в замшевом плаще, от времени утратившим белизну. Никто не посмел преградить ему путь. Ученики несли котёл и мешок с каким-то инвентарём. Зарина не то, что испугалась, она больше не считала приём гостей своим делом. У Морин, напротив, душа ушла в пятки. Блаин о чём-то спорила на повышенных тонах и вынуждена была отступить. Не желая ввязаться в беседу, Зарина позвала приживалку пересидеть нашествие в убежище на площадке. Морин сочла этот побег неприличным.
Бревно было сырым, и бобровый плащ оказался как нельзя кстати. Ветер посвистывал в травах. Птицы старались перекричать шум прибоя. Зарина бесцельно наблюдала за бакланами, которые сушили крылья на ветру на скалах, обляпанных белым. Унылое времяпровождение прервала Блаин.
-Ты позволишь побыть здесь?
Зарина потеснилась.
-Муме теперь приходят в ваши крепости, как к себе домой?
-Было любезно со стороны Ардала прислать сведущего человека. Кто-то должен очистить жилища после выноса, нянюшка не справится. Друиды заняты на похоронах, хорошо хоть, поэт согласился. Морин ему всё покажет. Я... В общем, у меня нет сил.
Блаин смотрела вдаль. Зарине было нечего сказать.
-Не изводи себя понапрасну, Ласар. О тебе никто ничего дурного не сказал и не подумал, остальное неважно.
-Ты ничего не знаешь обо мне, Блаин.
-Представь себе, знаю. Много лет назад мой первый муж взял на воспитание двух мальчиков, двойнят, но не близнецов. Адайра и Дайре. Мы жили хорошо, но у нас долго не было детей, и я была только рада, что в доме появились сыночки. В Подгорье принято среди благородных людей благородной крови отдавать детей в семьи попроще, так что нам была оказана честь — мы были заёмщиками Росса. Муж не знал, как благодарить его, а он всё не приезжал проведать сыновей. Не месяц, не два — целый год. Наконец нам повезло: в осеннюю распутницу его колесница увязла в глине неподалёку от нашей усадьбы, и кони вывернули дышло. Росс оказался в нашем доме, грязный и сердитый, как угрюмый вепрь. Тут же была протоплена баня, и я оказала гостеприимство. Пока вытягивали и чинили повозку, Росс пировал с мужем. О детях они не вспоминали. Я принесла близнецов, но отца они не интересовали. Ох и разозлилась я тогда! А тут ещё муж решил, что не грех бы дорогому гостю после долгого пира потешить со мной плоть. Муж на ногах не стоял, и, когда я звала Росса на ложе, надеялась, что и он пьян мертвецки. Не тут то было! Я его утешила, а потом мы проговорили до утра. Вернее, Росс рассказывал мне о своём горе, а я слушала. Утром он уехал. А я больше не могла думать ни о ком, кроме Росса, сына Дармида, ри Подгорных МакИнтайров, и о том, как он любил свою жену.
Мой муж был очень хороший человек, Ласар, и я не вправе была его обижать. Росс не подавал мне никакого повода надеяться на большее. Правда, муж приглашал его всякий раз, как дела приводили Росса в Подгорье. Иногда мне улыбалось счастье, но не всякий раз. Родился Эрк, и, когда сыну исполнилось семь, Росс взял его в дом. Так мы и жили. Я любила Росса, Росс сживался со своей утратой, всё с полнейшим взаимным уважением, и не было никакого позора мужа под крышей его дома.
-И муж не догадывался?
-Мы не говорили об этом. То, что моё сердце бьётся в груди Росса, было моей бедой, а не семейным делом. Потом муж умер, и Росс посватался ко мне. Никто нас не осудил. Кровные родители, овдовев, часто роднятся с приёмными.
-Прости меня, если я трону твою рану: Эрк был сыном Росса?
-Полное имя Эрка, моя хорошая, высечено на могильном камне. Ничего другого не будет. И нужно ли? - Блаин обняла Зарину.
-Кормак умер, а я не испытываю горя, только страх за себя и ребёнка. В душе наёмных плакальщиц — и то больше скорби. Я чувствую себя такой гадкой.
-Кормак знал, на что шёл, когда брал в жёны незнакомую девушку только ради её крови. Так часто бывает. Когда я выходила замуж в первый раз, вовсе не думала о любви. Никто не думает. Браки придуманы для рождения детей и приумножения достатка. Не терзай себя. Главное, Кормак не был опозорен, а Финварр заслуживает немного счастья. Первую жену он взял из-за богатства, вторую — чтоб примириться с МакИнтайрами. Ты будешь его наградой. И последнее, Ласар. Кормак вовсе не был преданным мужем. Двух недель не прошло, как тебя поселили в ТехРи, а он уже взял наложницу.
-Кто-то из свиты тётушки Гэлиш? - безразлично спросила Зарина.
-Если бы. Видела девочку на кухне? Её зовут Мада, дочь Матудана. Её мать с Косы, родила от серого пса, отсюда и имя. В замке Мада служила простой скотницей, правда, она была очень тихой, скромной и чистоплотной. Лири подложил её в постель к Кормаку. Для неё всё закончилось плохо. От муме Кормак её спас, но что с ней теперь будет, не знаю. Никого не кормят даром, Ласар. Скотница здесь уже есть.
Зарину будто водой окатили. Она не успела ничего ответить. Морин вела на площадку олава, закончившего обряды.
-Этот человек — отец поединщика, которого сразил на броде Финварр МакКатхаур. Он не такой скверный, как кажется. Он просит тебя рассказать, как умер его сын. Я... я ведь ничего не видела.
Блаин предусмотрительно прикрыла подступ к обрыву.
-Твой сын сражался храбро, Леган, и у него почти получилось, - Зарина не пожелала встать. - Финварру просто повезло.
Старик вздрогнул, когда услышал своё имя — значит, женщина действительно видела поединок, а сын изволил представиться врагу.
-Правда ли, что ты правила колесницей, переодевшись мальчиком? - ри поэтов стоял перед дерзкой вдовой, терпеливо снося оскорбление.
-Истинно так, но я не стану вспоминать об этом.
-И ты вывезла своего возлюбленного, и потом вернулась к мужу, не решившись бежать?
-Финварр не был моим возлюбленным, а я не собиралась делать посмешище из мужа, который бьётся против могучего врага. Финварр поступил по чести. Он с самого начала вёз меня сюда. Если тебя интересует, выйду ли я за него — выйду, как только смогу завязать узелки.
-Это должно беспокоить Ардала, не меня, прекрасная Ласар. Я хотел посмотреть на женщину, в которой совесть ужилась с красотой. Ардал велел передать тебе это, - Леган положил на бревно сумку, в которой глухо звякнул металл. - Это сокровища, которые отняли у тебя родичи твоего мужа, всё, что Кормак дарил тебе. Пересчитай, всё ли цело. Твой собственный дом не был разрушен, даже не тронут, слуги невредимы.
-Я вам верю, - Зарина даже не взглянула на золото.
-Это всё, что я должен передать?
-Я благодарна за то, что Ардал не разорил мой дом, пощадил моих слуг, загнал меня на этот уютный остров, убил множество хороших людей, в том числе моего мужа, а потом вернул мне мои вещи. Это всё. Ты уже уезжаешь?
-Утром, прекрасная госпожа. Я прошу о милости. Говорят, ты играешь на арфе нездешний плач дивной красоты. Сыграй его для меня. У меня было пять сыновей. Трое умерли в младенчестве. Лиарна сразил на броде твой возлюбленный, а его старший брат Луаран ранен в бою и слёг в горячке.
-Сыграй, госпожа. Пусть это будет плач и по моим детям, - тихо попросила Блаин.
-Хорошо. Вечером я буду играть для всех. Поставь стражу возле моего дома, а сейчас дай мне охрану, Блаин, я хочу поближе взглянуть на Маду, а одной мне ходить не годится, мало ли что. Морин, забери мои украшения, - Зарина соглашалась, как одаривала, и просила, как приказывала.
Глава 24. Война Флари
Флари гнал упряжку до самого лимана. В темноте он с трудом нашёл место, где рыбаки держали разъездные лодки. Вёсла хозяева предусмотрительно не оставили. Загнанных лошадей юноша выпряг и отпустил на все четыре стороны.
Дети хныкали, и Гэлиш никак не могла их унять. От Рошин было мало прока. Флари вывел лодку на открытую воду, пользуясь большим копьём как шестом и двинулся на юг вдоль тростниковых зарослей, непроглядно черневших на фоне неба. Он торопился.
Когда развиднелось, стало понятно, что путешествовать в этих мутных водах могут только те, кто делал это с малолетства. Флари был неловок и вскорости заблудился. Расстояние, которое можно было с лёгкостью одолеть за полдня, он с трудом осилил лишь к вечеру.
К этому времени сыновья успели наораться, подмочить одежду себе и бабке и, наконец, уснуть на голодный желудок. Если бы не они, так и плутал бы Флари до следующего утра. Детский плач услышал хозяин краннога — укреплённой усадьбы на искусственном островке. На поиски был выслан великовозрастный детина: он обнаружил перегруженный чёлн с беглецами и привёл за ноздрю к пристани.
Кранног занимал середину обширного разводья. В отличии от большинства построек этого типа, никакие сходни к нему не вели — попасть в дом можно было только с воды. Гэлиш бодрилась. Рошин было страшно.
На островке, держась подальше от МакИнтайров, самовольно обреталась семья чужаков из племени Гаинвеат. Особой радости по поводу гостей хозяева не проявили. Бани на островке не было, воды для стирки — целый лиман, а разносолы закончились перед Имболгом. По двору шарахалась коза с двумя козлятами. Детям в молоке не отказали, взрослым же пришлось обойтись похлёбкой из речной рыбы, жидко приправленной крупой. Лишь когда Гэлиш рассталась с серебряным браслетом, нашлась чистая сухая одежда.
Утром нужно было двигаться дальше. Флари спал чутко и слышал, как ночью кто-то отчалил на одной из лодок-однодеревок, — но слишком вымотался за день, чтоб выяснять подробности.
Предателем хозяин не был. Он не торопил семью беглецов с отъездом и позволил им остаться, пока муме не устанут рыскать вдоль берега. Гэлиш спешила вернуться в Подгорье: беспокоилась об остатках своего стада на Старых Землях и трепала сыну нервы. Рошин угнетала бытовая неустроенность. Женщинам от жизни нужно намного больше благ, нежели самому изнеженному мужчине. Флари об этом догадывался и злился на собственную беспомощность.
Только его сыновья наслаждались жизнью, бросая в воду всё, что плохо лежало. Рошин сбивалась с ног, выхватывая из рук малолетних братцев очередную хозяйскую вещицу, и проявляла ангельское терпение, чем удивляла матушку.
