Он никуда не торопился. Пока телохранитель принял у него копьё и дротики, пращники продолжали свою работу. Кормак вышел на луговину. Камни барабанили по щиту, которым ард-ри ловко отбивал броски.
-Долго я ждать буду, скотина? - взревел Кормак, и тут камень влип ему в лоб, залив лицо кровью — вечно везти не может.
Ард-ри осел на землю, роняя оружие и хватаясь за голову. Стража, защищавшая гридницу, уже видела, что происходит. Блаин выпалила какие-то команды. Когда Кормак упал, муме заорали боевой клич, а на позиции защитников рухнула тишина. Камни продолжали сыпаться. Один зацепил полотнище знамени, и Копьё войны пошатнулось. Зарина пересилила оцепенение. Оттолкнув Морин, она вскарабкалась на помост и подхватила знамя, как хорогувь во время крёстного хода.
-Да чего Вы застыли? Это же горстка коровьих воров! Задайте им жара! - крикнула она.
К Кормаку под градом камней опрометью понеслись Адайр, Дайре и Эрк. Ард-ри был оглушён, но при памяти, и юношам удалось поднять его на ноги. Их продолжали забрасывать камнями. Адайр упал. Эрк и Дайре дотащили ард-ри до каменной изгороди и взвалили на парапет. Дайре забрался во двор и из последних сил тянул тело повелителя, Эрк подталкивал снизу. Наконец Кормак тяжело сполз на мокрую землю. Дайре прижался спиной к каменной кладке и стиснул зубы. Плечо было перебито. Пригибаясь, слуги уволокли оглушённого ард-ри в Длинный дом.
-Да прекратите вы камни метать! Дело сделано! - Ардал остановил смертоносный град.
Он убрал меч в ножны. Телохранители сомкнули щиты и прикрыли господина со стороны гридницы. Ард-ри муме не обращал внимания на остатки гарнизона. Он сейчас видел только Зарину, все ещё сжимавшую копьё войны. Женщины, при всеобщей воинской повинности, не так уж и редко участвовали в побоищах, и женой вождя, наряженной в кольчугу, его было не удивить. Его привела в восхищение нездешняя красота, освещённая яростью и безразличием к смерти. Среди лохланнов не оказалось ни одного мужчины, смеющего с гордо поднятой головой держать знамя над проигранной битвой. Едва ли нашлись бы такие храбрецы и среди муме. Волынщик МакИнтайров опомнился и заиграл военный марш Приозёрных кланов.
-Эй, Ласар, дочь Кэрнаха, я за тобой пришёл, собирайся! - крикнул Ардал.
-И не подумаю! - Зарина вложила в голос столько презрения, сколько силы позволяли.
Ответ её приняли за приказ, и уцелевшие воины выпустили в сторону муме залп стрел, впрочем, не очень метко. Битва вот-вот должна была возобновиться, когда где-то внизу, откуда не доносился шепот прибоя, завыл карникс. Возле руин и гридницы не видно было, что вызвало переполох. О часовом забыли, а он, между тем, до конца исполнил свой долг: сигнальный огонь пылал достаточно ярко, чтоб его заметили сквозь дымку. Ардал колебался, но его убедили отступить. Отряд муме, штурмовавший пристань, отвлекая защитников от обрыва, спешно грузился на лодки. Когда Блаин решилась отправить девятку стражников проверить обрыв, по которому вскарабкались муме, там не осталось даже верёвок, а куррах Ардала благополучно отчалил. В нападении на Дом Белой Форели участвовало не больше пятидесяти человек.
К островку на вёслах приближалось три корабля с белыми драконами на бессильных парусах. Кормак не ошибся: Росс был ему по-прежнему верен. Задержись муме ещё минут на пять, неизбежно оказались бы между молотом и наковальней. Но мало радости было от их бегства. Двое лучников были контужены камнями. Мёртвого Адайра отнесли наверх и положили в разрушенном доме. Блаин лежала на бездыханном теле Эрка, рыдая в голос. Росс прошёл мимо, вобрав голову в плечи. На Дайре, всё ещё подпиравшего спиной стену, он так и не взглянул. Энгус отобрал у Зарины копьё, а слуга помог спуститься. Морин увела её в пристройку, которую занимала Блаин.
Кормак окончательно пришёл в себя. Его перевязали. Лекаря на островке не было, если не считать Блаин. От неё было мало проку. Ард-ри мучила головная боль. Он с трудом выслушал Росса. Союзный договор с Коннаутом, ставший почти что решённым делом, утратил всякий смысл. На обратном пути дважды на корабли Росса нападали альмайнские муме. К счастью, хватило оружия и сноровки, чтоб отбиться. Теперь Кормак располагал сотней лучников, Ардал — двумя сотнями и пятьюдесятью копьеносцами, умевшими пользоваться пращой. В Доме Белой Форели запас стрел был достаточен, чтоб держать осаду, и образовался недостаток провизии с учётом вновь прибывших. Корабли, принадлежавшие приморским МакИнтайрам, Росс отпустил. Он по-прежнему не мог дать волю горю.
Кормак потребовал к себе жену. В Длинном доме было темно и холодно, угли в очаге почти погасли. Зарина заново разожгла огонь. Ард-ри полулежал на подушках. Повязка мешала ему смотреть, лицо было бледно и отёчно, глаза запали.
-Оставь это, Ласар. Это подождёт. Сядь рядом, мне нужно кое-что сказать тебе.
-Может, после? Ты плохо выглядишь.
-Не будет после, моя радость.
Зарина села рядом с ним и взяла за руку.
-Обещай мне, Ласар... Нет, поклянись, что твой ребёнок останется Коннолли и вырастет среди нас. Я признал его, это всё равно, что усыновил. Почти. Я знаю, что отец его жив. Пусть станет батюшкой, если захочет, ведь он твоему ребёнку родной дядя... Сделай так, чтоб он не захотел, я тебя прошу.
-Я не знаю, где мой брат, Кормак... Я принесла твоему народу великое зло. Мне жаль.
-Обещай, что не скажешь брату, что не я — отец малыша. Нет, клянись. Клятвами своего народа.
-Хорошо. Я клянусь. Клянусь ребёнком, которого ношу, что от меня Бран ничего не узнает.
-Этого довольно... Я был плохим мужем, я знаю. Но я любил тебя, Ласар, и я был к тебе добр. Ведь был?
-Какие глупости приходят тебе в голову!
-В ней теперь такая дыра, что сквозит... Мысли рвутся, их выдувает. Поиграй мне на арфе, моя радость.
-У тебя, похоже, болит голова. Может, отложим это?
-Потом не получится. Сыграй мне и спой ту колыбельную песню, про овечку. Ты пела в замке, перед тем, как Гэлиш тебя выжила. Аковран ещё был с нами. Аковрану повезло: он дома, в Подгорье. Ведь Подгорье устояло, да?
-Устояло... Знать бы мне только слово, моё сердечко...
Кормак прикрыл веки. Песня перетекла в бойкую джигу. Щека ард-ри подёргивалась.
-Пожалуй, слишком громко для меня, моя радость. Хорошо бы перенести арфу в северную пристройку. Вот оттуда будет в самый раз. Оставь Гэлах себе. Отдашь её моему сыну, когда подрастёт, ладно? Пусть арфу отнесут, а ты играй, играй, хорошо? И позови сюда Энгуса, он мне нужен. Да, погоди! - ард-ри стянул с мизинца перстень с печаткой — чёрным вороном, обведённым по контуру тончайшей проволокой с бусинками узелков. - Сохрани это для сына. Это великое сокровище, не давай Энгусу.
Зарина послушно спрятала в кошелёк то ли дар, то ли обузу и вышла, пряча глаза, полные слёз. Морин привела Дайре, растерянного и убитого случившимся. Блаин со всей прислугой готовила сыновей к погребению. Родители не могли похоронить их на родовом кладбище. Кто-то из женщин вполне профессионально завывал причитания. На склоне, где коровы не ходили, воины углубили природную расселину и выровняли площадку для насыпи. Свободные от караула собирали камни. А над островом звенели струны арфы. Ворон нахохлился у догоревшего костра, купая в дыму распушённые перья.
Кормак совещался с Энгусом долго, потом к ним присоединился Росс. Ард-ри утомился и пожелал остаться один. Под звуки музыки он уснул. Головная боль отпустила его. Когда заря погасла, он умер. Наступил новый день. Война закончилась.
Обычай требовал, чтоб тело ард-ри предали земле в Тэурах после девятидневных поминок. На равнине стояло войско Ардала. Логично было, чтобы Энгус, Ныне ри, отправился к нему договариваться о капитуляции, однако, на рассвете уехал Росс. Он лишь краем глаза взглянул на мёртвых сыновей — родного и приёмного. На Дайре он смотрел, как на пустое место, с Блаин не разговаривал. Зарину к мужу не пускали, отговариваясь тем, что беременной женщине нехорошо видеть мёртвых. Это было не по-христиански и не по-людски, и вдова ард-ри тенью бродила по островку, особенно остро ощущая теперь своё сиротство. Она демонстративно надела перстень, болтавшийся на дне сумки. Ирония заключалась в том, что лишь на смертном одре ард-ри Лохланна осчастливил её обручальным кольцом.
Бриз перевернулся — погода менялась к худшему. Росс торопился, покрикивая на гребцов. Куррах поймал попутный ветер и вскоре причалил к косе. Муме в порыве пьяного вандализма спалили все дома в околотке и сожгли тростник на отмелях, чтоб со стороны плавней и лисица не могла бы подкрасться незаметно. Ардал в замке не задержался. Лагерь стоял на косе, корабли, числом в десяток, покачивались на зеркале лимана. Росс тяжело вздохнул, как пловец, входящий в студёное озеро, и велел подручному помочь избавиться от стёганки. Он приказал ни в коем случае не сходить на берег, немедленно возвращаться без него, если муме поведут себя воинственно, и передать доспехи Дайре. С тем начальник стражи медленно побрёл по колено в воде, не оглядываясь назад, походкой одряхлевшего человека, только опирался он не на клюку, а на посох посланника.
Лагерь муме был тих, не смотря на позднее время. Часовой окликнул Росса на подходе и выслушав, какое у того дело к ри, проводил парламентёра к шатру, крытому узорным войлоком. После небольшой заминки у входа, Росса пропустили внутрь. Ардал ещё толком не проснулся, и посетителю пришлось лицезреть, как ри горных муме, голый по пояс, умывается в необъятном тазу. Повелитель врагов был ладно скроен и крепко сбит, но не выглядел верзилой, как многие его воины. К тому же, он брил бороду, хотя и был женат, не отрастил себе пивного пуза, и причиной его появления перед просителем скажем так, в неглиже было острое желание похвалиться плоским животом и рельефным прессом. Росса было не удивить замшевыми штанами, замысловатыми армлетами и ухоженным телом. Он бесстрастно смотрел на хозяина муме — точнее, мимо него.
После скомканного приветствия и представления Росс сообщил, что Кормак Птицелов скончался и нуждается в погребении, посему не будет ли так любезен ри муме отложить войну до окончания поминок, а то и прекратить её вовсе, поскольку в Тэурах лохланнам надобно собираться для выборов таништ ри, а Энгусу пора готовить вступление в должность.
Ардал, не спеша, вытирался и обдумывал ответ.
-Умер, значит. Ладно, это неудивительно, не ждал, что так скоро. Привозите, вас никто не тронет. С поминками как? Я имею ввиду пир.
-Выкрутимся.
-Должны прибыть все его заёмщики, кто уцелел, и все, кто дал заложников.
-Он не брал заложников, а заёмщиков среди вождей не успел завести.
Ардал присвистнул.
-Странный был человек, впрочем, кто их, женоподобных, поймёт. Это вам наука: табун, который водит кобыла, будет рассеян и пропадёт. Ладно, не время об этом. Я дам убойный скот Энгусу и даже помогу с погребением, если вы не будете дурить и поклянётесь в этом.
-Нам нужно не только отправить ритуал и закопать тело. После мы хотим уйти с оружием.
-Энгус тоже? Он правда этого хочет?
-Я сказал.
Ардал с любопытством разглядывал Росса, теребя длинный ус. Молчание затягивалось.
-Хорошо, я отпущу вас обратно на ваш островок. Был я там. Самое то место для изгнанников. Когда объявятся МакМаэлы, Филтиарны и Гаинвеат, Энгус первым вылезет из своей норы. У меня есть средство сделать его сговорчивым. Передашь своему повелителю, что я обещаю не трогать всех, кто уцелел после побоища, помогу с похоронами и отпущу с миром.
-Моя сестра у тебя?
-Я с тобой поговорил, ри Подгорных кланов. Сейчас мы обсуждаем похороны, остальное неважно, - Ардал кивнул просителю на дверь, давая понять, что аудиенция окончена.
Росс попрощался полупоклоном и развернулся к дневному свету, врывавшемуся в полутьму шатра через треугольный проём.
-Я сожалею о твоей потере и скорблю вместе с тобой. Мне не нужна была жизнь твоих детей. Это просто злая судьба, - ри муме метнул слова сочувствия камнем в ссутуленную спину.
Росс не поблагодарил и не обернулся. Он выпрямился и вышел.
Ветер нёс мелкие брызги и морось. Пока куррах переваливался на короткой волне на обратном пути, Росс часто вытирал рукавом мокрое лицо. Он забыл надеть шлем. Гребцы налегали на вёсла.
Энгус дожидался гонца с нескрываемым нетерпением, то и дело выскакивая под мелкий дождь. Когда куррах вынырнул из сырой мглы и повернул к пристани, Ныне ри взял себя в руки и наскоро расставил фигуры на доске, щелчками сшиб несколько воинов на стол и изобразил корявую диспозицию.
-Вроде договорились, - Росс бросил стёганку и шлем к стене. - Можем привозить. Не тронут и дадут быка для тризны.
-Ардал в этом поручился?
-Пообещал.
-Плохо, - Энгус почесал жидкую бороду.
-Ему нет смысла на нас нападать, он и так нас в хлам разделал. А сейчас он ждёт Аода, так что у него каждый человек на счету. И с какого переляда ему лишать своих воинов забавы и пира? Пойду я, а? Меня сейчас одно заботит: похоронить детей.
-Погоди! Что слышно о Гэлиш? Ардал её захватил?
-Не знаю. Я спросил, он не ответил. Надеюсь, Флари справился, иначе Ардал непременно бы устроил нам встречу. Энгус, я пойду!
Зарина не принимала участия в похоронах сыновей Росса, но её позвали на поминки тут же, как только могила была закрыта. Тризну наскоро разложили на земле под навесом. Никто не плакал. Из уважения к не погребённому ард-ри, музыку не играли. Морин без колебаний согласилась рассказать историю. Ветер стих, и под шорох капель по выбеленной парусине она почти не повышала голос.
-После разгрома Кормака, сына Конхобара, в Доме Да Хока, улады созвали собрание и пришли под руку Коналлу Победоносному. Он отказался принимать власть, предложив родичам своего далта, Кускрайда Заику, сына Конхобара, сына Нессы, которого сам обучил воинскому искусству...
Эту сагу Зарина узнала не сразу. Она вспомнила историю о трагической гибели Кормака Конлайгласса, воспитанника Фергуса, в результате нарушения дурацких зароков - геш, но последняя война Племён Эрнмас, следовавшая непосредственно за этим событием, начисто выветрилась из памяти. Морин, напротив высоко ценила сей сюжет, и ради полноты картины даже потрудилась наизусть прочесть плач Коналла Победоносного по убиенному ри Кормаку. Печальная повесть утомляла перечислением персонажей, для понимания событий не имевших ни малейшего значения.
Важно было, что новоизбранный ри первым делом устроил передел земель, неизбежно закончившийся переездом нескольких кланов на новые места поселения, с чадами, домочадцами, скарбом и скотиной. Дальше Кускрайд помирился с изгнанником Фергусом, сыном Ройга, некогда оттёртым от власти пасынком — Конхобаром, отцом Кускрайда. Конхобар подвёл отчима под позор убийством сыновей Усны, за безопасность которых Фергус поручился, вынудил мстить, а после отправиться в изгнание. Получив в дар выморочные земли Кухулинна, не имевшего наследников, Фергус вернулся в Улад, вместе с Флидас, женой, многочисленной свитой и слугами. За ним потянулись домой все уладские изгнанники, в надежде на куш от тучных пастбищ и пажити Свиной долины. БанРи Мэв лишилась не только фаворита, но и трети войска.
Потерпев поражение в битве в Войне Быка, давным давно, Мэв вынуждена была уступить Конхобару Край Малад — не самый плодородный, но удобный для подготовки набегов и сокрытия краденого скота.
-Долго я ждать буду, скотина? - взревел Кормак, и тут камень влип ему в лоб, залив лицо кровью — вечно везти не может.
Ард-ри осел на землю, роняя оружие и хватаясь за голову. Стража, защищавшая гридницу, уже видела, что происходит. Блаин выпалила какие-то команды. Когда Кормак упал, муме заорали боевой клич, а на позиции защитников рухнула тишина. Камни продолжали сыпаться. Один зацепил полотнище знамени, и Копьё войны пошатнулось. Зарина пересилила оцепенение. Оттолкнув Морин, она вскарабкалась на помост и подхватила знамя, как хорогувь во время крёстного хода.
-Да чего Вы застыли? Это же горстка коровьих воров! Задайте им жара! - крикнула она.
К Кормаку под градом камней опрометью понеслись Адайр, Дайре и Эрк. Ард-ри был оглушён, но при памяти, и юношам удалось поднять его на ноги. Их продолжали забрасывать камнями. Адайр упал. Эрк и Дайре дотащили ард-ри до каменной изгороди и взвалили на парапет. Дайре забрался во двор и из последних сил тянул тело повелителя, Эрк подталкивал снизу. Наконец Кормак тяжело сполз на мокрую землю. Дайре прижался спиной к каменной кладке и стиснул зубы. Плечо было перебито. Пригибаясь, слуги уволокли оглушённого ард-ри в Длинный дом.
-Да прекратите вы камни метать! Дело сделано! - Ардал остановил смертоносный град.
Он убрал меч в ножны. Телохранители сомкнули щиты и прикрыли господина со стороны гридницы. Ард-ри муме не обращал внимания на остатки гарнизона. Он сейчас видел только Зарину, все ещё сжимавшую копьё войны. Женщины, при всеобщей воинской повинности, не так уж и редко участвовали в побоищах, и женой вождя, наряженной в кольчугу, его было не удивить. Его привела в восхищение нездешняя красота, освещённая яростью и безразличием к смерти. Среди лохланнов не оказалось ни одного мужчины, смеющего с гордо поднятой головой держать знамя над проигранной битвой. Едва ли нашлись бы такие храбрецы и среди муме. Волынщик МакИнтайров опомнился и заиграл военный марш Приозёрных кланов.
-Эй, Ласар, дочь Кэрнаха, я за тобой пришёл, собирайся! - крикнул Ардал.
-И не подумаю! - Зарина вложила в голос столько презрения, сколько силы позволяли.
Ответ её приняли за приказ, и уцелевшие воины выпустили в сторону муме залп стрел, впрочем, не очень метко. Битва вот-вот должна была возобновиться, когда где-то внизу, откуда не доносился шепот прибоя, завыл карникс. Возле руин и гридницы не видно было, что вызвало переполох. О часовом забыли, а он, между тем, до конца исполнил свой долг: сигнальный огонь пылал достаточно ярко, чтоб его заметили сквозь дымку. Ардал колебался, но его убедили отступить. Отряд муме, штурмовавший пристань, отвлекая защитников от обрыва, спешно грузился на лодки. Когда Блаин решилась отправить девятку стражников проверить обрыв, по которому вскарабкались муме, там не осталось даже верёвок, а куррах Ардала благополучно отчалил. В нападении на Дом Белой Форели участвовало не больше пятидесяти человек.
К островку на вёслах приближалось три корабля с белыми драконами на бессильных парусах. Кормак не ошибся: Росс был ему по-прежнему верен. Задержись муме ещё минут на пять, неизбежно оказались бы между молотом и наковальней. Но мало радости было от их бегства. Двое лучников были контужены камнями. Мёртвого Адайра отнесли наверх и положили в разрушенном доме. Блаин лежала на бездыханном теле Эрка, рыдая в голос. Росс прошёл мимо, вобрав голову в плечи. На Дайре, всё ещё подпиравшего спиной стену, он так и не взглянул. Энгус отобрал у Зарины копьё, а слуга помог спуститься. Морин увела её в пристройку, которую занимала Блаин.
Кормак окончательно пришёл в себя. Его перевязали. Лекаря на островке не было, если не считать Блаин. От неё было мало проку. Ард-ри мучила головная боль. Он с трудом выслушал Росса. Союзный договор с Коннаутом, ставший почти что решённым делом, утратил всякий смысл. На обратном пути дважды на корабли Росса нападали альмайнские муме. К счастью, хватило оружия и сноровки, чтоб отбиться. Теперь Кормак располагал сотней лучников, Ардал — двумя сотнями и пятьюдесятью копьеносцами, умевшими пользоваться пращой. В Доме Белой Форели запас стрел был достаточен, чтоб держать осаду, и образовался недостаток провизии с учётом вновь прибывших. Корабли, принадлежавшие приморским МакИнтайрам, Росс отпустил. Он по-прежнему не мог дать волю горю.
Кормак потребовал к себе жену. В Длинном доме было темно и холодно, угли в очаге почти погасли. Зарина заново разожгла огонь. Ард-ри полулежал на подушках. Повязка мешала ему смотреть, лицо было бледно и отёчно, глаза запали.
-Оставь это, Ласар. Это подождёт. Сядь рядом, мне нужно кое-что сказать тебе.
-Может, после? Ты плохо выглядишь.
-Не будет после, моя радость.
Зарина села рядом с ним и взяла за руку.
-Обещай мне, Ласар... Нет, поклянись, что твой ребёнок останется Коннолли и вырастет среди нас. Я признал его, это всё равно, что усыновил. Почти. Я знаю, что отец его жив. Пусть станет батюшкой, если захочет, ведь он твоему ребёнку родной дядя... Сделай так, чтоб он не захотел, я тебя прошу.
-Я не знаю, где мой брат, Кормак... Я принесла твоему народу великое зло. Мне жаль.
-Обещай, что не скажешь брату, что не я — отец малыша. Нет, клянись. Клятвами своего народа.
-Хорошо. Я клянусь. Клянусь ребёнком, которого ношу, что от меня Бран ничего не узнает.
-Этого довольно... Я был плохим мужем, я знаю. Но я любил тебя, Ласар, и я был к тебе добр. Ведь был?
-Какие глупости приходят тебе в голову!
-В ней теперь такая дыра, что сквозит... Мысли рвутся, их выдувает. Поиграй мне на арфе, моя радость.
-У тебя, похоже, болит голова. Может, отложим это?
-Потом не получится. Сыграй мне и спой ту колыбельную песню, про овечку. Ты пела в замке, перед тем, как Гэлиш тебя выжила. Аковран ещё был с нами. Аковрану повезло: он дома, в Подгорье. Ведь Подгорье устояло, да?
-Устояло... Знать бы мне только слово, моё сердечко...
Кормак прикрыл веки. Песня перетекла в бойкую джигу. Щека ард-ри подёргивалась.
-Пожалуй, слишком громко для меня, моя радость. Хорошо бы перенести арфу в северную пристройку. Вот оттуда будет в самый раз. Оставь Гэлах себе. Отдашь её моему сыну, когда подрастёт, ладно? Пусть арфу отнесут, а ты играй, играй, хорошо? И позови сюда Энгуса, он мне нужен. Да, погоди! - ард-ри стянул с мизинца перстень с печаткой — чёрным вороном, обведённым по контуру тончайшей проволокой с бусинками узелков. - Сохрани это для сына. Это великое сокровище, не давай Энгусу.
Зарина послушно спрятала в кошелёк то ли дар, то ли обузу и вышла, пряча глаза, полные слёз. Морин привела Дайре, растерянного и убитого случившимся. Блаин со всей прислугой готовила сыновей к погребению. Родители не могли похоронить их на родовом кладбище. Кто-то из женщин вполне профессионально завывал причитания. На склоне, где коровы не ходили, воины углубили природную расселину и выровняли площадку для насыпи. Свободные от караула собирали камни. А над островом звенели струны арфы. Ворон нахохлился у догоревшего костра, купая в дыму распушённые перья.
Кормак совещался с Энгусом долго, потом к ним присоединился Росс. Ард-ри утомился и пожелал остаться один. Под звуки музыки он уснул. Головная боль отпустила его. Когда заря погасла, он умер. Наступил новый день. Война закончилась.
Обычай требовал, чтоб тело ард-ри предали земле в Тэурах после девятидневных поминок. На равнине стояло войско Ардала. Логично было, чтобы Энгус, Ныне ри, отправился к нему договариваться о капитуляции, однако, на рассвете уехал Росс. Он лишь краем глаза взглянул на мёртвых сыновей — родного и приёмного. На Дайре он смотрел, как на пустое место, с Блаин не разговаривал. Зарину к мужу не пускали, отговариваясь тем, что беременной женщине нехорошо видеть мёртвых. Это было не по-христиански и не по-людски, и вдова ард-ри тенью бродила по островку, особенно остро ощущая теперь своё сиротство. Она демонстративно надела перстень, болтавшийся на дне сумки. Ирония заключалась в том, что лишь на смертном одре ард-ри Лохланна осчастливил её обручальным кольцом.
Бриз перевернулся — погода менялась к худшему. Росс торопился, покрикивая на гребцов. Куррах поймал попутный ветер и вскоре причалил к косе. Муме в порыве пьяного вандализма спалили все дома в околотке и сожгли тростник на отмелях, чтоб со стороны плавней и лисица не могла бы подкрасться незаметно. Ардал в замке не задержался. Лагерь стоял на косе, корабли, числом в десяток, покачивались на зеркале лимана. Росс тяжело вздохнул, как пловец, входящий в студёное озеро, и велел подручному помочь избавиться от стёганки. Он приказал ни в коем случае не сходить на берег, немедленно возвращаться без него, если муме поведут себя воинственно, и передать доспехи Дайре. С тем начальник стражи медленно побрёл по колено в воде, не оглядываясь назад, походкой одряхлевшего человека, только опирался он не на клюку, а на посох посланника.
Лагерь муме был тих, не смотря на позднее время. Часовой окликнул Росса на подходе и выслушав, какое у того дело к ри, проводил парламентёра к шатру, крытому узорным войлоком. После небольшой заминки у входа, Росса пропустили внутрь. Ардал ещё толком не проснулся, и посетителю пришлось лицезреть, как ри горных муме, голый по пояс, умывается в необъятном тазу. Повелитель врагов был ладно скроен и крепко сбит, но не выглядел верзилой, как многие его воины. К тому же, он брил бороду, хотя и был женат, не отрастил себе пивного пуза, и причиной его появления перед просителем скажем так, в неглиже было острое желание похвалиться плоским животом и рельефным прессом. Росса было не удивить замшевыми штанами, замысловатыми армлетами и ухоженным телом. Он бесстрастно смотрел на хозяина муме — точнее, мимо него.
После скомканного приветствия и представления Росс сообщил, что Кормак Птицелов скончался и нуждается в погребении, посему не будет ли так любезен ри муме отложить войну до окончания поминок, а то и прекратить её вовсе, поскольку в Тэурах лохланнам надобно собираться для выборов таништ ри, а Энгусу пора готовить вступление в должность.
Ардал, не спеша, вытирался и обдумывал ответ.
-Умер, значит. Ладно, это неудивительно, не ждал, что так скоро. Привозите, вас никто не тронет. С поминками как? Я имею ввиду пир.
-Выкрутимся.
-Должны прибыть все его заёмщики, кто уцелел, и все, кто дал заложников.
-Он не брал заложников, а заёмщиков среди вождей не успел завести.
Ардал присвистнул.
-Странный был человек, впрочем, кто их, женоподобных, поймёт. Это вам наука: табун, который водит кобыла, будет рассеян и пропадёт. Ладно, не время об этом. Я дам убойный скот Энгусу и даже помогу с погребением, если вы не будете дурить и поклянётесь в этом.
-Нам нужно не только отправить ритуал и закопать тело. После мы хотим уйти с оружием.
-Энгус тоже? Он правда этого хочет?
-Я сказал.
Ардал с любопытством разглядывал Росса, теребя длинный ус. Молчание затягивалось.
-Хорошо, я отпущу вас обратно на ваш островок. Был я там. Самое то место для изгнанников. Когда объявятся МакМаэлы, Филтиарны и Гаинвеат, Энгус первым вылезет из своей норы. У меня есть средство сделать его сговорчивым. Передашь своему повелителю, что я обещаю не трогать всех, кто уцелел после побоища, помогу с похоронами и отпущу с миром.
-Моя сестра у тебя?
-Я с тобой поговорил, ри Подгорных кланов. Сейчас мы обсуждаем похороны, остальное неважно, - Ардал кивнул просителю на дверь, давая понять, что аудиенция окончена.
Росс попрощался полупоклоном и развернулся к дневному свету, врывавшемуся в полутьму шатра через треугольный проём.
-Я сожалею о твоей потере и скорблю вместе с тобой. Мне не нужна была жизнь твоих детей. Это просто злая судьба, - ри муме метнул слова сочувствия камнем в ссутуленную спину.
Росс не поблагодарил и не обернулся. Он выпрямился и вышел.
Ветер нёс мелкие брызги и морось. Пока куррах переваливался на короткой волне на обратном пути, Росс часто вытирал рукавом мокрое лицо. Он забыл надеть шлем. Гребцы налегали на вёсла.
Энгус дожидался гонца с нескрываемым нетерпением, то и дело выскакивая под мелкий дождь. Когда куррах вынырнул из сырой мглы и повернул к пристани, Ныне ри взял себя в руки и наскоро расставил фигуры на доске, щелчками сшиб несколько воинов на стол и изобразил корявую диспозицию.
-Вроде договорились, - Росс бросил стёганку и шлем к стене. - Можем привозить. Не тронут и дадут быка для тризны.
-Ардал в этом поручился?
-Пообещал.
-Плохо, - Энгус почесал жидкую бороду.
-Ему нет смысла на нас нападать, он и так нас в хлам разделал. А сейчас он ждёт Аода, так что у него каждый человек на счету. И с какого переляда ему лишать своих воинов забавы и пира? Пойду я, а? Меня сейчас одно заботит: похоронить детей.
-Погоди! Что слышно о Гэлиш? Ардал её захватил?
-Не знаю. Я спросил, он не ответил. Надеюсь, Флари справился, иначе Ардал непременно бы устроил нам встречу. Энгус, я пойду!
Зарина не принимала участия в похоронах сыновей Росса, но её позвали на поминки тут же, как только могила была закрыта. Тризну наскоро разложили на земле под навесом. Никто не плакал. Из уважения к не погребённому ард-ри, музыку не играли. Морин без колебаний согласилась рассказать историю. Ветер стих, и под шорох капель по выбеленной парусине она почти не повышала голос.
-После разгрома Кормака, сына Конхобара, в Доме Да Хока, улады созвали собрание и пришли под руку Коналлу Победоносному. Он отказался принимать власть, предложив родичам своего далта, Кускрайда Заику, сына Конхобара, сына Нессы, которого сам обучил воинскому искусству...
Эту сагу Зарина узнала не сразу. Она вспомнила историю о трагической гибели Кормака Конлайгласса, воспитанника Фергуса, в результате нарушения дурацких зароков - геш, но последняя война Племён Эрнмас, следовавшая непосредственно за этим событием, начисто выветрилась из памяти. Морин, напротив высоко ценила сей сюжет, и ради полноты картины даже потрудилась наизусть прочесть плач Коналла Победоносного по убиенному ри Кормаку. Печальная повесть утомляла перечислением персонажей, для понимания событий не имевших ни малейшего значения.
Важно было, что новоизбранный ри первым делом устроил передел земель, неизбежно закончившийся переездом нескольких кланов на новые места поселения, с чадами, домочадцами, скарбом и скотиной. Дальше Кускрайд помирился с изгнанником Фергусом, сыном Ройга, некогда оттёртым от власти пасынком — Конхобаром, отцом Кускрайда. Конхобар подвёл отчима под позор убийством сыновей Усны, за безопасность которых Фергус поручился, вынудил мстить, а после отправиться в изгнание. Получив в дар выморочные земли Кухулинна, не имевшего наследников, Фергус вернулся в Улад, вместе с Флидас, женой, многочисленной свитой и слугами. За ним потянулись домой все уладские изгнанники, в надежде на куш от тучных пастбищ и пажити Свиной долины. БанРи Мэв лишилась не только фаворита, но и трети войска.
Потерпев поражение в битве в Войне Быка, давным давно, Мэв вынуждена была уступить Конхобару Край Малад — не самый плодородный, но удобный для подготовки набегов и сокрытия краденого скота.
