Она вломилась в дом, где ещё не происходило ничего предосудительного, и нарочито громко напомнила сыну:
-Флари, я тебе говорила, как взрослому!
Рошин смешалась от строгого взгляда матушки, но Гэлиш слишком хорошо знала цену её смирению. Флари был сердит. Он подготовился выслушивать упрёки за самовольный побег, но никак не ждал, что подвиг его окажется неоцененным. Он ещё не знал, что Ардал , прибрав с собой самую ценную добычу, веселился на поминках на кладбище властодержцев в Тэурах, со всем своим войском.
В разгар поминальных игрищ дозорный сообщил, что флот горит. Ардал никак не мог поверить в то, что Энгус, ныне ард-ри, не знает, кто злонамеренно сжёг альмайнские корабли. Только уважение к телу покойного и обещание отпустить побеждённых удержали вожака муме от желания немедленно учинить примерную резню.
И тут донесли, что Аод МакМаэл перешёл межу с немалым войском, к которому примкнули Филтиарны, Подгорцы и ещё какие-то никому не ведомые племена, населявшие загадочную Сухую котловину.
Ардалу некуда было отступать, и он укрепился на насыпном холме Замка, разбив шатёр на пепелище дома ард-ри. Энгуса на всякий случай взяли в заложники. Росса со спутниками отпустили восвояси.
Кормака спешно закопали — стоя и с умерщвлённым мечом в руке, как положено, правда, лицом в сторону Коннаута, а не Страны Муме. Поминки не продлились положенных девяти дней.
Флари не удалось насладиться победой. Росс вернулся один, и новости не обрадовали. Ардал не заковал Энгуса в цепи и даже оставил ему свиту. Это не помешало бы ри муме умертвить заложника, окажись Аод неуступчивым.
Аод МакМаэл не входил в число поклонников пожилого интригана, и ему теперь легче лёгкого было чужими руками посчитаться за предыдущие выборы, не прилагая для этого никаких усилий. Если бы не геройство Флари, войско муме, не здороваясь с бруггским кланом, погрузило добычу на корабли и растаяло в морской дымке.
У Ардала не склеилось всего одно дело — сватовство, но эту проблему он мог решать и находясь в безопасности: посылая гонцов с подарками. Во всяком случае, ему четыре раза это удалось, и он не находил причин, почему не получится в пятый. Соперников он не боялся: сейчас, с учётом резервов в родных краях, именно он был самой грозной силой к северу от Альба, и ему по плечу объяснить любому воздыхателю Ласар, кто будет девушку ужинать. Он так думал.
Но сейчас муме понесли потери и не решались отступать через разорённую долину Извилистого озера, опасаясь загадочных горцев, которые, судя по доносам лазутчиков, заняли Посты — древние укрепления над Каменным морем. У истории нет сослагательных наклонений. Ардалу предстоял убийственный бой или нелёгкие переговоры — смотря что предпочтёт Аод МакМаэл.
Всё это Росс изложил встревоженной Гэлиш в присутствии племянника. Флари вовсе не считал необходимым позволить Ардалу уйти с миром после всех безобразий, которые натворило его войско, но юношу никто не спрашивал. Всё, что он мог сделать — предложить себя вместо отца. Гэлиш вопила и причитала дурным голосом. Её никто не слушал.
На следующий день Россу пришлось снова брать посох посла и кланяться Ардалу. Ри муме был человек деловой, к тому же ему стало любопытно поглядеть на молодца, который сподобился подложить обидчику такую свинью. Он настолько смилостивился, что даже пригласил дядю и племянника на партию в фидхел — двое на одного, и за игрой внешне спокойно выслушал рассказ о том, как лишился большей части флота — без подробностей и имён.
Росс был слабоват, а вот в лице Флари Ардал увидел достойного противника.
- Мы тебя так возьмём в клещи, сударь, - в очередной раз предупредил юноша.
- На подставах, значит, любишь выигрывать, - Ардал оценивал расположение фигур и мрачнел.
- Вовсе нет, отец. Просто одни создают положение, другим приходится пользоваться.
- Прикусил бы ты язык, а? - напустился на него Росс.
- Оставь парня! Молодой, кровь играет. Ладно, от альмайнцев я тебя спасу, - Ардал посмотрел на Флари тяжёлым взглядом, - а то они уже нацелились на твою шкуру, чтоб барабан починить на головном корабле, но поживёшь пока здесь, у меня на виду. Дам слугу, чтоб смотрел за тобой. Удерёшь — твоему отцу конец. А так приходи, как соскучишься, в фидхел сыграем. Может, и мать твою, жену ныне ри, то есть, привезёте? Я бы её развлёк, а то шурин твой, Росс, - старый жирный замухрышка, уж и не знаю, как он будет Лохланном править.
Ардал абсолютно не интересовался судьбой товарищей своего оскорбителя — это был не его уровень. Обманутого Флари заковали в цепи и водворили в свиту ри муме, а Росс вернулся в Дом Белой Форели, не солоно хлебавши и совершенно оплёванным. Гэлиш, почерневшую от горя и опухшую от слёз, избегали.
Спустя три дня появился авангард бруггского войска. Аод, что и следовало ожидать, воевать не хотел. Ардал был готов на личный поединок без права подмены, Аод, человек пожилой и грузный, предложил обменяться заложниками и разойтись по-тихому. Ему нужно было готовить выборы преемника ард-ри, а не заливать кровью неплодную равнину Брег.
Горцев из Сухой котловины никто не принимал всерьёз, хотя они и приехали на поклон к Аоду. Они-то, будучи МакИнтайрами, были унижены и кипели ненавистью. Никто не знал, о чём они беседовали: в Сухой котловине между собой до сих пор говорили на эрайне. Да и трудно общаться с людьми, так плохо владеющих гэльским: половину слов не знают, а те, что знают — коверкают. Не отыщись в свите Аода филид, сведущий в бэрле, а среди горцев — его коллеги, вызвавшегося быть переводчиком, переговоры зашли бы в тупик. При содействии толмача стороны сошлись на том, чтоб Ардала прямо сейчас, немедленно, не трогать. Давать заложников вождь горцев наотрез отказался.
На Зарину тем временем сыпались знаки внимания. Альмайнский корабль привёз и оставил на пристани кое-какие припасы: солёный овечий сыр с травами, козий сыр в угольной корочке, брусничный мармелад на меду, копчёные пласты каких-то рыбин. В общем, все вкусности, которыми славился край горных Муме. Еда была весьма кстати: рационы на осаждённом островке на всякий случай урезали. Зарина отдала подарки раненым.
Росс ещё дважды ездил проведать Энгуса и Флари, и всякий раз привозил новости. Практически сразу после битвы нашлась серая в гречку кобыла из пары, подаренной Зарине на свадьбу Филтиарнами. Животное подлечили и отправили под усиленной охраной в ДунЛа — Аод оказал такую любезность. Он же помог Линшеху привезти Шед, которая отпросилась проведать могилу брата под тем предлогом, что нужна госпоже в Доме Белой Форели. Теперь ри муме готов был своим кораблём доставить слуг на островок для доклада, а потом вернуть Линшеха обратно — или обоих, если таково будет хозяйское пожелание. Зарина согласилась. Она очень сильно скучала о Шед.
Линшех обгорел на солнце и как будто высох. Утрата заострила черты лица Шед: в углах волевого крупного рта обозначилась горькая складка, но в целом же женщина держалась вполне бодро. О Кормаке не говорили. Для Линшеха эта тема всегда была запретной, Шед была не готова слушать о смерти брата.
Управитель, не спеша, рассказывал, что Слайне благополучно родила сына, Аули после битвы примчался без седла, с обрезанными постромками, на взмыленной лошади, которую с трудом удалось выходить, а ещё — как отдали половину свиней с приплодом голодающим соседям — Линшех просил задним числом одобрить заёмную сделку, — как собирали вещи для тётки Грануаль, повредившейся в рассудке. Из хороших новостей, три коровы принесли приплод и уже были раздоены, посевы взошли по сроку, поднялись, а в рассадниках вовсю зеленели ростки капусты.
Шед была недовольна тем, что свиней одолжили неимущим — могут ведь и не вернуть. Судьба каких-то рогатых и хрюкающих животных и развивающейся растительности казалась Зарине убогой и несущественной по сравнению с обрушением мира, которое она вынуждена была пережить. Хозяйка утвердила все решения управляющего.
Шед заметила Маду, прятавшуюся в тени полатей, и появление новой служанки пробудило в ней ревность.
-Кстати, о Маде. Она была наложницей Птицелова и понесла от него. Я обещала заботиться о ней и пасынке, так что лучше будет ей жить в ДунЛа. Линшех, увезёшь её сегодня же. Я вернусь, как только муме уберутся из нашей страны. Этот остров сводит меня с ума.
Зарина нацарапала что-то на старом веретене и сломала его пополам.
- Когда окажетесь дома, отправишь мне половинку с провожатыми, чтобы я сразу узнала, что с вами всё в порядке.
- Госпожа Гэлиш не позволит, - испугалась Мада.
- Ты хоть прясть умеешь? Шить? Вышивать? - обречённо спросила Шед.
- Не обучена, милостивица, - Мада демонстративно не заметила медный ошейник. - Я могу молоть зерно и стены мазать гладко — погляди как.
Девушка развела руками, показывая работу. Страдая от безделья, она выпросила у Блаин немного известки и побелила в доме.
- Скотница! - вздохнула Шед.
- Научится, - отмахнулась Зарина. - Было бы желание. А ребёнка я не оставлю, буду ему матушкой. Так что, ему повезло: у него будет две матери сразу, товарищ для игр и брат.
Муме торопили. На Маду надели плащ Шед. Гэлиш не подходила к дому Зарины и издали не разобрала, кто уплывает с острова. Блаин промолчала.
С Ветряного мыса Зарина, Морин и Шед смотрели, как альмайнский корабль на вёслах уходит в сторону Тэурах. Светило весеннее солнце, и на головокружительной глубине были видны камни, поросшие губками. Между дном и пологой зыбью ходило стадо серебряных рыб. Мусор, который без зазрения совести валили с острова в чистейшее озеро, с высоты, не опознавался как что-то оформленное и определённое, как человеческие беды. Линшех не разговаривал с Мадой и строго настрого запретил ей болтать. Узнай муме о её беременности, поручение Зарины стало бы неисполнимым, да и у Круглого озера следовало держать язык за зубами.
Уже под вечер, улучив момент, когда Шед в одиночестве перестилала хозяйскую постель, Морин прямо спросила, не дошли ли какие-нибудь слухи о Бьёли. Шед нечем было её утешить. Убитых лохланнов, натешившись, отдали родичам для похорон, тела наёмников, расклёванные вороньём и погрызенные лисицами, закопали в общей яме в Сухом доле мобилизованные рыбаки. Никто там не спрашивал роду-племени. С равным успехом Бьёли мог быть живым или мёртвым. Впрочем, если он уцелел, ему больше нечего было делать не только в окрестностях Тэурах, но и в Лохланнской пятине.
До Биольтэне оставалось три дня, когда на пятнадцати кораблях прибыл Баррфин со свитой и войском. Включая домашних слуг, при нём было всего сто пятьдесят человек абордажной команды — все, кого он смог собрать под руку. Ардал стал нервен и потерял интерес к молоденькой рабыне, которую притащил с собой из дома. Песочники перекрыли лиман и встали лагерем на Косе. Перебить муме теперь труда не составляло. Флари понимал, что его жизнь не стоит и оловянного арура, и ему было не жаль себя, в отличии от Энгуса, начинавшего утро с настойки, которая не могла больше унять колотящееся сердце. Довольно того, что муме смотрели на отца с презрительным снисхождением, а на сына — с уважением и ненавистью. Об острове, казалось, забыли. На закате, когда море стало спокойным, как зеркало, к Дому Белой Форели под алым парусом с вытканным крылатым змеем подошёл «Дракон», и далеко над водной гладью разливалась немного переиначенная мелодия «Песни о дьяволе». Росс, вынужденно запертый на острове, рядом с могилами сыновей, пил горькую, и Блаин уже не могла скрывать этого прискорбного факта. Сама же она, в отличии от Гэлиш, не видела причины не пускать в дом Финварра МакКатхаура.
Зарина с трудом нашла в себе силы, чтобы не броситься бегом к нему навстречу. Филид осунулся, и румянец на впалых щеках проступал ярче. На белом плаще едва заметно лоснились тени сведенных пятен. На сей раз Финварр биться не собирался, нарядился в безукоризненные синие лейны в серебряном шитье, и лишь пояс с большим мечом да знакомый скрип чешуи доспеха напоминали о его недавно открытом таланте. На Гэлиш он времени не тратил, заглянул с соболезнованиями к Россу и Блаин, а затем направился к владычице своего сердца.
Этикет запрещал прилюдные объятия, поцелуи и рукопожатия между мужчиной и женщиной, не состоявшими в родстве или союзе. Больше того, им негоже было встречаться наедине. Дом наполнился магнетизмом, Морин и Шед чувствовали себя неловко. Зарина отвечала на праздные вопросы о том, что пища сносна и никто не голодает, ребёнок шевелится так бойко, что порой мешает спать, в доме тепло, благодаря Блаин, никто не болеет, если не считать внуков Энгуса, то бишь, его сыночков. Финварр улыбался и пожирал её глазами. Больше всего Зарине хотелось взойти на его корабль и отправиться на все четыре стороны, но он не предлагал. Оказалось, что на «Драконе» вместе с ним прибыл младший сын, Охайд по прозвищу Кихмуине. На рассвете Блаин предстояло отплыть с ним в кут Лимана, куда Майне должен был сопроводить младшего сына Росса, малыша Бриона. Финварр рассчитывал пробыть в Доме Белой Форели во всяком случае до выборов.
Утром к завтраку Финварр не пришёл, и до полудня тоже не объявился. Морин заплела госпоже косички-колоски. Надевать покрывало замужней женщины Зарина отказалась.
- Ступай прогуляться, я скажу ему, где тебя искать, - вполголоса предложила Морин.
- Удобно ли это? - засомневалась Зарина.
- Иди уже! А то так и будете ходить друг за другом, - Шед перебирала рубахи, безнадёжно застиранные Мадой и служанками Блаин. - Попрошусь в портомойню, пока погода позволяет. Морин посторожит.
Зарина обняла золовку. Обе понимали: хозяйке нужно жить дальше. Все прогулки Зарины по-прежнему заканчивались на пятачке, обустроенном Дайре и покойным Эрком. Только теперь равнина моря не умиротворяла, а возня птиц, насиживавших кладки и сушивших перья, не развлекала. Финварр не заставил себя долго ждать.
- Я уже отчаялся! - он стиснул ладони Зарины. - Ты была так холодна, будто неживая. Плохо ты берегла моё сердце, любовь моя, я не находил себе места.
Зарина освободила левую руку и вытащила из кошелька узорный пояс, свёрнутый улиткой.
- Я только осваиваю это рукоделие, прости. Но, кажется, именно это ты ждал от меня на Имболг.
- Три месяца назад я не ждал ничего. У меня не было надежды, моя радость. Оставалось уповать на оберег Флидас, да на то, что однажды Кормак окажет мне гостеприимство.
- Значит, ты всё-таки подсовывал мне эту штуковину? На что она похожа?
- Звезда о трёх лучах, сплетённая из осоки у твоего очага, с мыслями о тебе и необходимым наговором. Их было много, Ласар. Так много, что я перестал чувствовать кончики пальцев из-за грубых стебельков.
Зарина отвела взгляд, вспомнив Кормака и подозрения Грануаль.
- Почему ты не повязал пояс? Тебе не нравится?
- Он не для того, чтоб перепоясать чресла, Ласар. Он чтобы вязать узелки. Ты хочешь дождаться послезавтра или завяжем прямо сейчас?
- Но ведь это незаконно? - испугалась Зарина. - Разве можно вязать узелки с беременной женщиной?
- Нельзя. Но это не лишает обряд силы. Я и так не проживу долго, Ласар, и ты знаешь это. Кроме того, позже мы сможем скрепить брак договором. К празднику Лунаса ты родишь, и мы поженимся — на год и один день.
-Флари, я тебе говорила, как взрослому!
Рошин смешалась от строгого взгляда матушки, но Гэлиш слишком хорошо знала цену её смирению. Флари был сердит. Он подготовился выслушивать упрёки за самовольный побег, но никак не ждал, что подвиг его окажется неоцененным. Он ещё не знал, что Ардал , прибрав с собой самую ценную добычу, веселился на поминках на кладбище властодержцев в Тэурах, со всем своим войском.
В разгар поминальных игрищ дозорный сообщил, что флот горит. Ардал никак не мог поверить в то, что Энгус, ныне ард-ри, не знает, кто злонамеренно сжёг альмайнские корабли. Только уважение к телу покойного и обещание отпустить побеждённых удержали вожака муме от желания немедленно учинить примерную резню.
И тут донесли, что Аод МакМаэл перешёл межу с немалым войском, к которому примкнули Филтиарны, Подгорцы и ещё какие-то никому не ведомые племена, населявшие загадочную Сухую котловину.
Ардалу некуда было отступать, и он укрепился на насыпном холме Замка, разбив шатёр на пепелище дома ард-ри. Энгуса на всякий случай взяли в заложники. Росса со спутниками отпустили восвояси.
Кормака спешно закопали — стоя и с умерщвлённым мечом в руке, как положено, правда, лицом в сторону Коннаута, а не Страны Муме. Поминки не продлились положенных девяти дней.
Глава 25. Узелки и брошь
Флари не удалось насладиться победой. Росс вернулся один, и новости не обрадовали. Ардал не заковал Энгуса в цепи и даже оставил ему свиту. Это не помешало бы ри муме умертвить заложника, окажись Аод неуступчивым.
Аод МакМаэл не входил в число поклонников пожилого интригана, и ему теперь легче лёгкого было чужими руками посчитаться за предыдущие выборы, не прилагая для этого никаких усилий. Если бы не геройство Флари, войско муме, не здороваясь с бруггским кланом, погрузило добычу на корабли и растаяло в морской дымке.
У Ардала не склеилось всего одно дело — сватовство, но эту проблему он мог решать и находясь в безопасности: посылая гонцов с подарками. Во всяком случае, ему четыре раза это удалось, и он не находил причин, почему не получится в пятый. Соперников он не боялся: сейчас, с учётом резервов в родных краях, именно он был самой грозной силой к северу от Альба, и ему по плечу объяснить любому воздыхателю Ласар, кто будет девушку ужинать. Он так думал.
Но сейчас муме понесли потери и не решались отступать через разорённую долину Извилистого озера, опасаясь загадочных горцев, которые, судя по доносам лазутчиков, заняли Посты — древние укрепления над Каменным морем. У истории нет сослагательных наклонений. Ардалу предстоял убийственный бой или нелёгкие переговоры — смотря что предпочтёт Аод МакМаэл.
Всё это Росс изложил встревоженной Гэлиш в присутствии племянника. Флари вовсе не считал необходимым позволить Ардалу уйти с миром после всех безобразий, которые натворило его войско, но юношу никто не спрашивал. Всё, что он мог сделать — предложить себя вместо отца. Гэлиш вопила и причитала дурным голосом. Её никто не слушал.
На следующий день Россу пришлось снова брать посох посла и кланяться Ардалу. Ри муме был человек деловой, к тому же ему стало любопытно поглядеть на молодца, который сподобился подложить обидчику такую свинью. Он настолько смилостивился, что даже пригласил дядю и племянника на партию в фидхел — двое на одного, и за игрой внешне спокойно выслушал рассказ о том, как лишился большей части флота — без подробностей и имён.
Росс был слабоват, а вот в лице Флари Ардал увидел достойного противника.
- Мы тебя так возьмём в клещи, сударь, - в очередной раз предупредил юноша.
- На подставах, значит, любишь выигрывать, - Ардал оценивал расположение фигур и мрачнел.
- Вовсе нет, отец. Просто одни создают положение, другим приходится пользоваться.
- Прикусил бы ты язык, а? - напустился на него Росс.
- Оставь парня! Молодой, кровь играет. Ладно, от альмайнцев я тебя спасу, - Ардал посмотрел на Флари тяжёлым взглядом, - а то они уже нацелились на твою шкуру, чтоб барабан починить на головном корабле, но поживёшь пока здесь, у меня на виду. Дам слугу, чтоб смотрел за тобой. Удерёшь — твоему отцу конец. А так приходи, как соскучишься, в фидхел сыграем. Может, и мать твою, жену ныне ри, то есть, привезёте? Я бы её развлёк, а то шурин твой, Росс, - старый жирный замухрышка, уж и не знаю, как он будет Лохланном править.
Ардал абсолютно не интересовался судьбой товарищей своего оскорбителя — это был не его уровень. Обманутого Флари заковали в цепи и водворили в свиту ри муме, а Росс вернулся в Дом Белой Форели, не солоно хлебавши и совершенно оплёванным. Гэлиш, почерневшую от горя и опухшую от слёз, избегали.
Спустя три дня появился авангард бруггского войска. Аод, что и следовало ожидать, воевать не хотел. Ардал был готов на личный поединок без права подмены, Аод, человек пожилой и грузный, предложил обменяться заложниками и разойтись по-тихому. Ему нужно было готовить выборы преемника ард-ри, а не заливать кровью неплодную равнину Брег.
Горцев из Сухой котловины никто не принимал всерьёз, хотя они и приехали на поклон к Аоду. Они-то, будучи МакИнтайрами, были унижены и кипели ненавистью. Никто не знал, о чём они беседовали: в Сухой котловине между собой до сих пор говорили на эрайне. Да и трудно общаться с людьми, так плохо владеющих гэльским: половину слов не знают, а те, что знают — коверкают. Не отыщись в свите Аода филид, сведущий в бэрле, а среди горцев — его коллеги, вызвавшегося быть переводчиком, переговоры зашли бы в тупик. При содействии толмача стороны сошлись на том, чтоб Ардала прямо сейчас, немедленно, не трогать. Давать заложников вождь горцев наотрез отказался.
На Зарину тем временем сыпались знаки внимания. Альмайнский корабль привёз и оставил на пристани кое-какие припасы: солёный овечий сыр с травами, козий сыр в угольной корочке, брусничный мармелад на меду, копчёные пласты каких-то рыбин. В общем, все вкусности, которыми славился край горных Муме. Еда была весьма кстати: рационы на осаждённом островке на всякий случай урезали. Зарина отдала подарки раненым.
Росс ещё дважды ездил проведать Энгуса и Флари, и всякий раз привозил новости. Практически сразу после битвы нашлась серая в гречку кобыла из пары, подаренной Зарине на свадьбу Филтиарнами. Животное подлечили и отправили под усиленной охраной в ДунЛа — Аод оказал такую любезность. Он же помог Линшеху привезти Шед, которая отпросилась проведать могилу брата под тем предлогом, что нужна госпоже в Доме Белой Форели. Теперь ри муме готов был своим кораблём доставить слуг на островок для доклада, а потом вернуть Линшеха обратно — или обоих, если таково будет хозяйское пожелание. Зарина согласилась. Она очень сильно скучала о Шед.
Линшех обгорел на солнце и как будто высох. Утрата заострила черты лица Шед: в углах волевого крупного рта обозначилась горькая складка, но в целом же женщина держалась вполне бодро. О Кормаке не говорили. Для Линшеха эта тема всегда была запретной, Шед была не готова слушать о смерти брата.
Управитель, не спеша, рассказывал, что Слайне благополучно родила сына, Аули после битвы примчался без седла, с обрезанными постромками, на взмыленной лошади, которую с трудом удалось выходить, а ещё — как отдали половину свиней с приплодом голодающим соседям — Линшех просил задним числом одобрить заёмную сделку, — как собирали вещи для тётки Грануаль, повредившейся в рассудке. Из хороших новостей, три коровы принесли приплод и уже были раздоены, посевы взошли по сроку, поднялись, а в рассадниках вовсю зеленели ростки капусты.
Шед была недовольна тем, что свиней одолжили неимущим — могут ведь и не вернуть. Судьба каких-то рогатых и хрюкающих животных и развивающейся растительности казалась Зарине убогой и несущественной по сравнению с обрушением мира, которое она вынуждена была пережить. Хозяйка утвердила все решения управляющего.
Шед заметила Маду, прятавшуюся в тени полатей, и появление новой служанки пробудило в ней ревность.
-Кстати, о Маде. Она была наложницей Птицелова и понесла от него. Я обещала заботиться о ней и пасынке, так что лучше будет ей жить в ДунЛа. Линшех, увезёшь её сегодня же. Я вернусь, как только муме уберутся из нашей страны. Этот остров сводит меня с ума.
Зарина нацарапала что-то на старом веретене и сломала его пополам.
- Когда окажетесь дома, отправишь мне половинку с провожатыми, чтобы я сразу узнала, что с вами всё в порядке.
- Госпожа Гэлиш не позволит, - испугалась Мада.
- Ты хоть прясть умеешь? Шить? Вышивать? - обречённо спросила Шед.
- Не обучена, милостивица, - Мада демонстративно не заметила медный ошейник. - Я могу молоть зерно и стены мазать гладко — погляди как.
Девушка развела руками, показывая работу. Страдая от безделья, она выпросила у Блаин немного известки и побелила в доме.
- Скотница! - вздохнула Шед.
- Научится, - отмахнулась Зарина. - Было бы желание. А ребёнка я не оставлю, буду ему матушкой. Так что, ему повезло: у него будет две матери сразу, товарищ для игр и брат.
Муме торопили. На Маду надели плащ Шед. Гэлиш не подходила к дому Зарины и издали не разобрала, кто уплывает с острова. Блаин промолчала.
С Ветряного мыса Зарина, Морин и Шед смотрели, как альмайнский корабль на вёслах уходит в сторону Тэурах. Светило весеннее солнце, и на головокружительной глубине были видны камни, поросшие губками. Между дном и пологой зыбью ходило стадо серебряных рыб. Мусор, который без зазрения совести валили с острова в чистейшее озеро, с высоты, не опознавался как что-то оформленное и определённое, как человеческие беды. Линшех не разговаривал с Мадой и строго настрого запретил ей болтать. Узнай муме о её беременности, поручение Зарины стало бы неисполнимым, да и у Круглого озера следовало держать язык за зубами.
Уже под вечер, улучив момент, когда Шед в одиночестве перестилала хозяйскую постель, Морин прямо спросила, не дошли ли какие-нибудь слухи о Бьёли. Шед нечем было её утешить. Убитых лохланнов, натешившись, отдали родичам для похорон, тела наёмников, расклёванные вороньём и погрызенные лисицами, закопали в общей яме в Сухом доле мобилизованные рыбаки. Никто там не спрашивал роду-племени. С равным успехом Бьёли мог быть живым или мёртвым. Впрочем, если он уцелел, ему больше нечего было делать не только в окрестностях Тэурах, но и в Лохланнской пятине.
До Биольтэне оставалось три дня, когда на пятнадцати кораблях прибыл Баррфин со свитой и войском. Включая домашних слуг, при нём было всего сто пятьдесят человек абордажной команды — все, кого он смог собрать под руку. Ардал стал нервен и потерял интерес к молоденькой рабыне, которую притащил с собой из дома. Песочники перекрыли лиман и встали лагерем на Косе. Перебить муме теперь труда не составляло. Флари понимал, что его жизнь не стоит и оловянного арура, и ему было не жаль себя, в отличии от Энгуса, начинавшего утро с настойки, которая не могла больше унять колотящееся сердце. Довольно того, что муме смотрели на отца с презрительным снисхождением, а на сына — с уважением и ненавистью. Об острове, казалось, забыли. На закате, когда море стало спокойным, как зеркало, к Дому Белой Форели под алым парусом с вытканным крылатым змеем подошёл «Дракон», и далеко над водной гладью разливалась немного переиначенная мелодия «Песни о дьяволе». Росс, вынужденно запертый на острове, рядом с могилами сыновей, пил горькую, и Блаин уже не могла скрывать этого прискорбного факта. Сама же она, в отличии от Гэлиш, не видела причины не пускать в дом Финварра МакКатхаура.
Зарина с трудом нашла в себе силы, чтобы не броситься бегом к нему навстречу. Филид осунулся, и румянец на впалых щеках проступал ярче. На белом плаще едва заметно лоснились тени сведенных пятен. На сей раз Финварр биться не собирался, нарядился в безукоризненные синие лейны в серебряном шитье, и лишь пояс с большим мечом да знакомый скрип чешуи доспеха напоминали о его недавно открытом таланте. На Гэлиш он времени не тратил, заглянул с соболезнованиями к Россу и Блаин, а затем направился к владычице своего сердца.
Этикет запрещал прилюдные объятия, поцелуи и рукопожатия между мужчиной и женщиной, не состоявшими в родстве или союзе. Больше того, им негоже было встречаться наедине. Дом наполнился магнетизмом, Морин и Шед чувствовали себя неловко. Зарина отвечала на праздные вопросы о том, что пища сносна и никто не голодает, ребёнок шевелится так бойко, что порой мешает спать, в доме тепло, благодаря Блаин, никто не болеет, если не считать внуков Энгуса, то бишь, его сыночков. Финварр улыбался и пожирал её глазами. Больше всего Зарине хотелось взойти на его корабль и отправиться на все четыре стороны, но он не предлагал. Оказалось, что на «Драконе» вместе с ним прибыл младший сын, Охайд по прозвищу Кихмуине. На рассвете Блаин предстояло отплыть с ним в кут Лимана, куда Майне должен был сопроводить младшего сына Росса, малыша Бриона. Финварр рассчитывал пробыть в Доме Белой Форели во всяком случае до выборов.
Утром к завтраку Финварр не пришёл, и до полудня тоже не объявился. Морин заплела госпоже косички-колоски. Надевать покрывало замужней женщины Зарина отказалась.
- Ступай прогуляться, я скажу ему, где тебя искать, - вполголоса предложила Морин.
- Удобно ли это? - засомневалась Зарина.
- Иди уже! А то так и будете ходить друг за другом, - Шед перебирала рубахи, безнадёжно застиранные Мадой и служанками Блаин. - Попрошусь в портомойню, пока погода позволяет. Морин посторожит.
Зарина обняла золовку. Обе понимали: хозяйке нужно жить дальше. Все прогулки Зарины по-прежнему заканчивались на пятачке, обустроенном Дайре и покойным Эрком. Только теперь равнина моря не умиротворяла, а возня птиц, насиживавших кладки и сушивших перья, не развлекала. Финварр не заставил себя долго ждать.
- Я уже отчаялся! - он стиснул ладони Зарины. - Ты была так холодна, будто неживая. Плохо ты берегла моё сердце, любовь моя, я не находил себе места.
Зарина освободила левую руку и вытащила из кошелька узорный пояс, свёрнутый улиткой.
- Я только осваиваю это рукоделие, прости. Но, кажется, именно это ты ждал от меня на Имболг.
- Три месяца назад я не ждал ничего. У меня не было надежды, моя радость. Оставалось уповать на оберег Флидас, да на то, что однажды Кормак окажет мне гостеприимство.
- Значит, ты всё-таки подсовывал мне эту штуковину? На что она похожа?
- Звезда о трёх лучах, сплетённая из осоки у твоего очага, с мыслями о тебе и необходимым наговором. Их было много, Ласар. Так много, что я перестал чувствовать кончики пальцев из-за грубых стебельков.
Зарина отвела взгляд, вспомнив Кормака и подозрения Грануаль.
- Почему ты не повязал пояс? Тебе не нравится?
- Он не для того, чтоб перепоясать чресла, Ласар. Он чтобы вязать узелки. Ты хочешь дождаться послезавтра или завяжем прямо сейчас?
- Но ведь это незаконно? - испугалась Зарина. - Разве можно вязать узелки с беременной женщиной?
- Нельзя. Но это не лишает обряд силы. Я и так не проживу долго, Ласар, и ты знаешь это. Кроме того, позже мы сможем скрепить брак договором. К празднику Лунаса ты родишь, и мы поженимся — на год и один день.
