Он с подозрением посмотрел на куски масла, распускающие золотистые лужицы на белой зернистой поверхности незнакомого блюда.
-Я это есть не буду.
-Это как тебе угодно. Ты себе хозяин, хочешь — ешь, хочешь — с голоду умирай. Свиней тут не держим, всё равно выбрасывать.
-Позови хозяина! - Хэл не собирался пререкаться со служанкой: ему лишь казалось прежде, что не так уж голоден, — желудок ответил на запах пищи спазмом, и лучше было, не откладывая, выяснить, что ещё припасла жизнь в своей котомке.
Хозяин не торопился. Еда остывала. Хэл сверлил взглядом узорный черенок столовой ложки — хвост серебряной рыбки . Наконец в дом вошёл крепкий мужичок, показавшийся знакомым.
-Росс, сын Дармида, ри Подгорных МакИнтайров, начальник над войском Ныне ард-ри Лохланна. Ты гостишь в моём доме.
Отрекомендовался сухо и официально, не поздоровался. Хэл забыл, должен ли встать перед царствующей особой и как здесь принято обращаться к властодержцу. И даже удобно ли смотреть ему в лицо. Впрочем, лицо у ри Подгорья было самое обычное — как у человека, пьющего редко, но много, и сейчас как раз вышедшего из очередного пике, да и сам венценосец вид имел какой-то бывалый, одежда перелицована, а где-то и заштопана.
-Здесь я обычно называюсь Генри О'Шиаль, сакс. Я знаю, где я, и хочу знать, зачем меня сюда привезли.
-Знаем мы все, кто ты, - отмахнулся Росс. - Я приютил твою сестру. Куда же ещё ей было везти тебя, когда ты лежал трупом?
-Я хочу её видеть! - встрепенулся Хэл.
-Вот так, сразу! - Росс покачал головой. - Хорошую ей услугу ты окажешь, отказавшись от еды. Она ведь сама варила тебе, никому не доверяет. Кто тебе виноват, что ты заспался?
-Я боюсь снова заснуть.
-Это моя жена нарочно давала тебе сонное зелье, да и не только его. Ты буквально высох, а мы тебя ненароком опоили. Тебе дважды кровь пускали и держали на козьем молоке, мёде и потребных снадобьях. Удивительно, как быстро ты поправился. Теперь нужно только есть, и никаких зелий против воли и без надобности тебе никто подсыпать не станет.
Непосредственность, с которой Хэл держался, Россу импонировала, и он отложил заготовленные нравоучения на более позднее время. Хэл упрямо смотрел в землю.
-Вот же ж напасть, что брат, что сестрица! - проворчал начальник стражи.
Ждать Хэлу удавалось куда хуже, чем догонять. Он не усидел на месте и принялся мерить дом шагами, стремительно тратя накопленные силы. Давешняя рабыня открыла плетёную дверь перед госпожой. Хэл оглянулся на звук. Его потеря, нарядная и вполне благополучная, разувалась на пороге. Солнце охватило её золотым ореолом, и сквозь платья, против света наполовину прозрачные, угадывался тёмный силуэт тела, которое Хэл вспоминал безнадёжными ночами. Несестра улыбнулась навстречу его жадному взгляду и поправила льняное вдовье покрывало. Глаза её были спокойны и мудры. Дом опрокинулся, больно ударив полом.
Хэла приводили в чувства нюхательной солью. Он слышал будто издалека, как рабыня объясняет, что у него случился голодный обморок от перенапряжения, и ничего бы не случилось, если б он ел, когда велят. Хэл не решался открыть глаза. Тёплая ладонь осторожно похлопывала его по щеке. Он бы узнал прикосновение на ощупь из сотни сотен.
-Сходи за вином! - велела Зарина.
Хэл чувствовал, как пьянеет от голоса, который боялся забыть, и едва дождался, чтоб шаги служанки стихли за порогом. Он привлёк Зарину к себе и припал к её губам, как умирающий от жажды - к долгожданной чаше. Он пил, не насыщаясь. Зарина пыталась освободиться, а он сжимал в объятиях её горячее упругое тело — пока не почувствовал толчок плода.
-Сумасшедший! - раскрасневшаяся Зарина отодвинулась подальше и поправила покрывало, из под которого выбивались золотые прядки.
-Прости. Я только этим и жил все полгода. За это я умер, попал в рай и увидел моего ангела. А оно меня пнуло!
-Это не оно. Это мальчик. Мне его предсказали.
-Извини. Я буду смирным, как ягнёнок, честное слово. Ангелочек, какое это счастье — смотреть на тебя, слышать тебя и держать тебя за руку. Ведь это брату дозволено?
-Это вполне уместно.
Рабыня принесла кувшин и чашу.
-Очухался? Много не наливай, он и трезвый-то дурак дураком.
-Слушай, не зарывайся! - обиделся Хэл. - С чего это ты приказываешь моей сестре?
-Моя золовка Шед, единокровная сестра моего покойного мужа, - ответила Зарина по-английски.
-Тогда понятно. Продать сестру в рабство — вполне в духе его семейки. Это он велел меня убить, ты знаешь? Меня караулили уже на границе, в краях Филтиарнов.
-А вот гадости говорить не нужно, неблагодарно это! - обиделась Шед, догадавшаяся о смысле его ябеды.
-Она что, понимает по-нашему? - испугался Хэл.
-У тебя очень выразительное лицо, и всегда таким было, - Зарина продолжала его вышучивать, но перешла на английский. - Шед действительно досталось. Я не могла к тебе прикасаться, ты был, по местным представлениям, нечист, то есть мог навести на меня порчу. Это она и Блаин, жена Росса, отмывали тебя в трёх водах. Потом лечили твои ссадины и опаивали сонной одурью, иначе ты буянил. Тебя нельзя было поить вволю, и кормили тебя по часам. Тут уже меня подпустили. Ты такое нёс, что у меня вяли уши.
-Прости, не помню. Неловко вышло. Ангелочек, если бы ты знала, какое это счастье — снова говорить по-английски. Ты поможешь мне сесть?
-Сам справишься! - несестра отодвинулась.
Хэл не настаивал, твёрдо решив ничем не огорчать Зарину. Перебраться за стол ему помогла Шед, и остывшая сладкая каша, показавшаяся отвратительной не только на вид, но и на вкус, была съедена, а вино не тронуто.
От еды приятное тепло начало растекаться по венам, в сон уже не тянуло — видимо, лимит был выбран на месяцы вперёд, если не на годы.
-Она что, так и будет тут вертеться? - спросил Хэл, не глядя на рабыню.
-Пока я здесь. Вообще-то, это я тут живу, но пришлось уступить тебе этот дом и переехать к Блаин.
-Я не хотел причинять неудобства. Как ты тут? Тебя не обижают? - осторожно спросил Хэл.
-Могло быть лучше. У нас тут война была. Муж убит, дом брошен на управляющего, который сам ещё мальчик. Я вернусь туда, как только муме уберутся к себе за море, а они не спешат. Извини, у вас, американцев, не принято подробно отвечать на вопросы о делах.
-Зачем ты так? Если б мне было плевать на то, как ты живёшь, потащился бы я за тобой через всю страну! - ответ Зарины задел Хэла за живое. - Ты была права насчёт наших. Они и впрямь хотели нас прикончить, следовало послушаться тебя и сразу уходить за реку. У меня отобрали мобильник, и я не мог тебя предупредить. Попал я вообще из-за этого мобильника. Понимаешь, я записал видео, как ты танцуешь в клубе и селфи сделал, когда ты спала в машине — это к той фотке, которой меня снабдил Роджерс. Я ведь с самого начала хотел тебя отпустить. Ну дурак я, но надо же мне было с тобой как-то связаться, когда всё бы закончилось? Чтобы ты поверила, что я — тот самый парень, который тебя выручил.
Я всюду опоздал, Ангелочек. Вернулся в пещеру, но ты уже попала в плен. Меня ранили на реке, чуть не утонул. Потом я шёл по твоему следу. Брошь нашёл — ведь ты оставила её мне нарочно, да? Я её берёг до последнего, только в Тэурах у меня её отобрали бандиты. Я почти догнал тебя, но промок на Каменном броде и свалился с воспалением лёгких, и тебя увезли.
Когда выхворался, перевал замело снегом. Зазимовал в Бресал-Эхарламе, но там у меня вышла неприятность с гостями одного кузнеца, в общем, пришлось уносить ноги...
Послушай, неловко тебя напрягать, только больше мне просить некого. Ко мне прибился паренёк, раб. Его зовут Киран. Я его оставил на мельнице некого Лахтина на Таналах, там смотрителем издольщик, его приятель — в смысле, приятель мальчишки. Скверно будет, если Киран пропадёт. Он меня выручал не раз, когда я болел, это он меня выхаживал. И потом, я же не знал ни языка, ни обычаев. В общем, он из-за меня хлебнул горя, и мне не хочется платить ему злом за добро. Я честно пытался его отпустить, но он так вопить начинает, будто я его кастрировать собрался. В общем, хорошо бы его найти. И потом, у него кое-какие мои вещи. Так, ерунда, рваньё всякое, но вот меч мне жалко. Он не из дешёвых и о хорошем человеке память.
-У тебя есть меч? - глаза Зарины стали круглыми.
-Ну да. Подарил один парень, ювелир в Бресал-Эхарламе. Я вылечил его сына от ложного крупа, и мы подружились. Но так получилось, что я поцапался с гостями его братца, и пришлось уносить ноги. Ребята меня пристроили на зимовку в Подгорную обитель — такой друидский монастырь под хребтом, у перевала Ножницы. Там я выучил язык. За три месяца. Сам удивился, как быстро. Наверное, потому, что был мотивирован.
-Или потому, что не учил, а вспоминал, - с горечью пробормотала Зарина и продолжила уже громко. -Ты потрясающе хорошо говоришь по-гэльски. Лучше меня.
-Тоже с акцентом, - улыбнулся Хэл. - В смысле, у меня уладский акцент. И слов не хватает.
-Шед, позови Росса! - Зарина внимательно посмотрела на золовку, развесившую уши.
-А вы что, наедине останетесь?
-Пожалуйста! - процедила Зарина сквозь зубы.
Шед неохотно выполнила приказ, завёрнутый в просьбу.
-Почему она не хочет оставить нас в покое? - досадовал Хэл.
-Она знает, что было между нами. И Росс знает. Одна чокнутая бабуля видела, как мы занимались любовью в пещере, и им рассказала. Удивительно, что весь ГиБрашил ещё не в курсе.
-Это как раз неудивительно. Я её убил, в смысле старушку, и, выходит, не напрасно. Она показала мне мизинец и ржала надо мной. И плевалась ядовитыми слюнями, как кобра — знаешь, такие змеи в Африке, я по Ютубу видел. Некрасиво, конечно, но я не удержался.
-И многих ещё ты отправил на тот свет?
-Меньше, чем тех, кто этого заслуживал. Собственно, у меня руки чесались на одного человека. Твоего мужа, но я не преуспел. Я неудачник.
-Ты поразительный человек. Очутиться посреди чужой страны, не зная языка, не имея ни единого друга, и добраться до Тэурах ещё до того, как открыли перевал! Генри, это не просто чудо предприимчивости. Это подвиг. Об этом будут рассказывать веками, а о твоих правнуках будут говорить: «О, это потомство того самого Брана, сына Мидира!» Женщины в Доме Белой Форели сошли с ума. Они добиваются от меня, что ты любишь и о чём тебе приятно говорить.
-Мне нравятся скромные девушки. Которые не вешаются мне на шею и тем более не лезут мне в штаны, - вспыхнул Хэл.
-Представь, я им так и сказала.
-И вообще, я сюда тащился через три границы не за дармовым сексом. Меня интересует только одна девушка, и я до сих пор ей верен, хотя ничего ей не обещал. А её насильно выдали замуж, и теперь она беременна от... извращенца. Понятно, здесь графов, герцогов, принцев нет, зато королей валом. Поприличнее выбрать не могла, раз уж взялась исполнять пророчество это дурацкое?
Росс был встревожен. История о мече его не слишком удивила, и он пообещал разыскать раба. Но то, как брат смотрит на сестру, и то, как она принимает знаки внимания, граничащие с непристойностью, убедили начальника стражи, что пора принимать меры. Шед подлила масла в огонь, доложив, что внуки Морриган между собой говорят на непонятном языке, и о чём — неизвестно.
-Я вернусь завтра, затемно. Надеюсь, с твоим человеком всё обошлось. Так или иначе, новости привезу, - пообещал Росс, внимательно глядя на Хэла.
Брат Ласар сиял счастливой улыбкой и торопливо благодарил. Мысли его не покидали сестринского дома.
-Благодетель, я под стражей?
-С чего ты взял? Людей моего зятя я с острова сплавил. И всё-таки, на твоём месте я бы надел набрюшник и один не гулял. Тут вчера муме пожаловали, готовят Ардалу шатёр. Буйные люди, хотя и десятка не наберётся. Ласар, тебя это тоже касается. Перестала бы ты ходить на тот пятачок. Финварр недоволен.
В сердце Хэла шевельнулась тупая игла, Зарина невозмутимо кивнула.
-Выведи меня на воздух. Ты же знаешь, как я люблю всяческие клетки, а я уже много дней сижу взаперти, - Хэл сжал руку Зарины. - О каком-таком пятачке говорил этот парень?
-Именно туда мы и пойдём. Шед, прибери тут всё! - велела Зарина рабыне.
Она решительно не собиралась считаться с чужими подозрениями. Нашёлся плащ, тоже бруггской работы, только сделанный на продажу — без кланового орнамента на кромках. Зарина застегнула старинную брошь на плече брата и расправила складки.
-Надо же! Откуда она у тебя? - обрадовался Хэл.
-Долго рассказывать. Потом как-нибудь, ладно?
Утро выдалось безоблачным, а день обещал быть жарким. Возле гридницы стреляли по мишеням, прачка развешивала бельё, муме на луговине спорили из-за запутавшихся верёвок, а юная девушка небесной красоты пряла лён на веретене и посматривала на них с мечтательным интересом. Хэл мазнул по ней ленивым оценивающим взглядом избалованного бабника и оживился лишь увидев знакомого среди тренировавшихся лучников.
-Знаешь того парня? - спросил он Зарину.
-Я здесь всех знаю.
-Это же Шейган, он играл полузащитником за Бругг. Ну, омониях, местный спорт! Я был на матче. Ангелочек, это что-то потрясающее! Такой драйв! Да наш футбол после этого — детский утренник. Я голос сорвал, так наорался. Познакомишь меня? Я хочу сказать этому парню, что, если бы не он, подгорцы бы их разделали под орех. Он раз пять буквально спас ворота — сшибал мяч уже с броска, вратарь не брал.
-Вообще-то, я не люблю омониях, который по-английски называется хёрлинг, но с Шейганом я тебя познакомлю, если тебе так хочется. И, кажется, я знаю одну девушку, которая без ума от этого грубого зрелища, а пойти не с кем.
-Водить девушек на матч? Ещё чего?
-Это моя приживалка, то бишь придворная дама. Очень воспитанная девушка, к тому же помолвлена.
-Вот пусть жених её и водит. Тебя я бы ни за что не повёл. Здесь женщинам нечего делать среди болельщиков. Мордобой до увечья, и бабы туда же! Полиции-то нет.
-Вообще-то, на хёрлинг люди ходят не только посмотреть, поболеть за своих, но и подраться. Это часть культурной программы.
-Да я понял, я разве против? Я же говорю, ничего себе так развлекуха. Я бы и сам рад был сыграть, но понимаю: уже перестарок. Ребята, что играли, ещё не бреются. Там такие скорости, что не с моим весом и комплекцией, хотя приложить могу куда крепче, если понадобится.
-Генри, а тебе хоть что-то здесь нравится, кроме командных игр?
-Чему здесь нравиться? - помрачнел Хэл. - Вот уже полгода как у меня нет дома.
-А раньше был? Интересно, дом это казарма? Прости, общага или хостел... А, может, гостиница?
-Хватит ржать! Ты знаешь, о чём я. Я сплю на земле, на каких-то засаленных шкурах, не раздеваясь, под одним одеялом с ещё одним парнем — иначе оба околеем от холода. Да меня бы знакомые засмеяли, узнай они, как я тут выживаю. Мне всё время хочется есть, но от того, что готовит мой раб, впору повеситься. От варёного зерна я скоро начну ржать. Здесь не кипятят молоко, от того и туберкулёз у каждого третьего. Боюсь, я и сам уже заразился. За эти полгода у меня раз пять заводились вши, насилу избавился. Баня, конечно, спасает, но в самые лучшие времена, когда зимовал у друида, её топили не чаще раза в неделю. Я устал мыться без мыла в холодных речках. Всю зиму проходил в соплях, потому что здесь носков я ни у кого не видел. Трусов, кстати, тоже. Многие и исподнее не носят. Здесь даже туалетов нет, если ты заметила.
-Я это есть не буду.
-Это как тебе угодно. Ты себе хозяин, хочешь — ешь, хочешь — с голоду умирай. Свиней тут не держим, всё равно выбрасывать.
-Позови хозяина! - Хэл не собирался пререкаться со служанкой: ему лишь казалось прежде, что не так уж голоден, — желудок ответил на запах пищи спазмом, и лучше было, не откладывая, выяснить, что ещё припасла жизнь в своей котомке.
Хозяин не торопился. Еда остывала. Хэл сверлил взглядом узорный черенок столовой ложки — хвост серебряной рыбки . Наконец в дом вошёл крепкий мужичок, показавшийся знакомым.
-Росс, сын Дармида, ри Подгорных МакИнтайров, начальник над войском Ныне ард-ри Лохланна. Ты гостишь в моём доме.
Отрекомендовался сухо и официально, не поздоровался. Хэл забыл, должен ли встать перед царствующей особой и как здесь принято обращаться к властодержцу. И даже удобно ли смотреть ему в лицо. Впрочем, лицо у ри Подгорья было самое обычное — как у человека, пьющего редко, но много, и сейчас как раз вышедшего из очередного пике, да и сам венценосец вид имел какой-то бывалый, одежда перелицована, а где-то и заштопана.
-Здесь я обычно называюсь Генри О'Шиаль, сакс. Я знаю, где я, и хочу знать, зачем меня сюда привезли.
-Знаем мы все, кто ты, - отмахнулся Росс. - Я приютил твою сестру. Куда же ещё ей было везти тебя, когда ты лежал трупом?
-Я хочу её видеть! - встрепенулся Хэл.
-Вот так, сразу! - Росс покачал головой. - Хорошую ей услугу ты окажешь, отказавшись от еды. Она ведь сама варила тебе, никому не доверяет. Кто тебе виноват, что ты заспался?
-Я боюсь снова заснуть.
-Это моя жена нарочно давала тебе сонное зелье, да и не только его. Ты буквально высох, а мы тебя ненароком опоили. Тебе дважды кровь пускали и держали на козьем молоке, мёде и потребных снадобьях. Удивительно, как быстро ты поправился. Теперь нужно только есть, и никаких зелий против воли и без надобности тебе никто подсыпать не станет.
Непосредственность, с которой Хэл держался, Россу импонировала, и он отложил заготовленные нравоучения на более позднее время. Хэл упрямо смотрел в землю.
-Вот же ж напасть, что брат, что сестрица! - проворчал начальник стражи.
Ждать Хэлу удавалось куда хуже, чем догонять. Он не усидел на месте и принялся мерить дом шагами, стремительно тратя накопленные силы. Давешняя рабыня открыла плетёную дверь перед госпожой. Хэл оглянулся на звук. Его потеря, нарядная и вполне благополучная, разувалась на пороге. Солнце охватило её золотым ореолом, и сквозь платья, против света наполовину прозрачные, угадывался тёмный силуэт тела, которое Хэл вспоминал безнадёжными ночами. Несестра улыбнулась навстречу его жадному взгляду и поправила льняное вдовье покрывало. Глаза её были спокойны и мудры. Дом опрокинулся, больно ударив полом.
Хэла приводили в чувства нюхательной солью. Он слышал будто издалека, как рабыня объясняет, что у него случился голодный обморок от перенапряжения, и ничего бы не случилось, если б он ел, когда велят. Хэл не решался открыть глаза. Тёплая ладонь осторожно похлопывала его по щеке. Он бы узнал прикосновение на ощупь из сотни сотен.
-Сходи за вином! - велела Зарина.
Хэл чувствовал, как пьянеет от голоса, который боялся забыть, и едва дождался, чтоб шаги служанки стихли за порогом. Он привлёк Зарину к себе и припал к её губам, как умирающий от жажды - к долгожданной чаше. Он пил, не насыщаясь. Зарина пыталась освободиться, а он сжимал в объятиях её горячее упругое тело — пока не почувствовал толчок плода.
-Сумасшедший! - раскрасневшаяся Зарина отодвинулась подальше и поправила покрывало, из под которого выбивались золотые прядки.
-Прости. Я только этим и жил все полгода. За это я умер, попал в рай и увидел моего ангела. А оно меня пнуло!
-Это не оно. Это мальчик. Мне его предсказали.
-Извини. Я буду смирным, как ягнёнок, честное слово. Ангелочек, какое это счастье — смотреть на тебя, слышать тебя и держать тебя за руку. Ведь это брату дозволено?
-Это вполне уместно.
Рабыня принесла кувшин и чашу.
-Очухался? Много не наливай, он и трезвый-то дурак дураком.
-Слушай, не зарывайся! - обиделся Хэл. - С чего это ты приказываешь моей сестре?
-Моя золовка Шед, единокровная сестра моего покойного мужа, - ответила Зарина по-английски.
-Тогда понятно. Продать сестру в рабство — вполне в духе его семейки. Это он велел меня убить, ты знаешь? Меня караулили уже на границе, в краях Филтиарнов.
-А вот гадости говорить не нужно, неблагодарно это! - обиделась Шед, догадавшаяся о смысле его ябеды.
-Она что, понимает по-нашему? - испугался Хэл.
-У тебя очень выразительное лицо, и всегда таким было, - Зарина продолжала его вышучивать, но перешла на английский. - Шед действительно досталось. Я не могла к тебе прикасаться, ты был, по местным представлениям, нечист, то есть мог навести на меня порчу. Это она и Блаин, жена Росса, отмывали тебя в трёх водах. Потом лечили твои ссадины и опаивали сонной одурью, иначе ты буянил. Тебя нельзя было поить вволю, и кормили тебя по часам. Тут уже меня подпустили. Ты такое нёс, что у меня вяли уши.
-Прости, не помню. Неловко вышло. Ангелочек, если бы ты знала, какое это счастье — снова говорить по-английски. Ты поможешь мне сесть?
-Сам справишься! - несестра отодвинулась.
Хэл не настаивал, твёрдо решив ничем не огорчать Зарину. Перебраться за стол ему помогла Шед, и остывшая сладкая каша, показавшаяся отвратительной не только на вид, но и на вкус, была съедена, а вино не тронуто.
От еды приятное тепло начало растекаться по венам, в сон уже не тянуло — видимо, лимит был выбран на месяцы вперёд, если не на годы.
-Она что, так и будет тут вертеться? - спросил Хэл, не глядя на рабыню.
-Пока я здесь. Вообще-то, это я тут живу, но пришлось уступить тебе этот дом и переехать к Блаин.
-Я не хотел причинять неудобства. Как ты тут? Тебя не обижают? - осторожно спросил Хэл.
-Могло быть лучше. У нас тут война была. Муж убит, дом брошен на управляющего, который сам ещё мальчик. Я вернусь туда, как только муме уберутся к себе за море, а они не спешат. Извини, у вас, американцев, не принято подробно отвечать на вопросы о делах.
-Зачем ты так? Если б мне было плевать на то, как ты живёшь, потащился бы я за тобой через всю страну! - ответ Зарины задел Хэла за живое. - Ты была права насчёт наших. Они и впрямь хотели нас прикончить, следовало послушаться тебя и сразу уходить за реку. У меня отобрали мобильник, и я не мог тебя предупредить. Попал я вообще из-за этого мобильника. Понимаешь, я записал видео, как ты танцуешь в клубе и селфи сделал, когда ты спала в машине — это к той фотке, которой меня снабдил Роджерс. Я ведь с самого начала хотел тебя отпустить. Ну дурак я, но надо же мне было с тобой как-то связаться, когда всё бы закончилось? Чтобы ты поверила, что я — тот самый парень, который тебя выручил.
Я всюду опоздал, Ангелочек. Вернулся в пещеру, но ты уже попала в плен. Меня ранили на реке, чуть не утонул. Потом я шёл по твоему следу. Брошь нашёл — ведь ты оставила её мне нарочно, да? Я её берёг до последнего, только в Тэурах у меня её отобрали бандиты. Я почти догнал тебя, но промок на Каменном броде и свалился с воспалением лёгких, и тебя увезли.
Когда выхворался, перевал замело снегом. Зазимовал в Бресал-Эхарламе, но там у меня вышла неприятность с гостями одного кузнеца, в общем, пришлось уносить ноги...
Послушай, неловко тебя напрягать, только больше мне просить некого. Ко мне прибился паренёк, раб. Его зовут Киран. Я его оставил на мельнице некого Лахтина на Таналах, там смотрителем издольщик, его приятель — в смысле, приятель мальчишки. Скверно будет, если Киран пропадёт. Он меня выручал не раз, когда я болел, это он меня выхаживал. И потом, я же не знал ни языка, ни обычаев. В общем, он из-за меня хлебнул горя, и мне не хочется платить ему злом за добро. Я честно пытался его отпустить, но он так вопить начинает, будто я его кастрировать собрался. В общем, хорошо бы его найти. И потом, у него кое-какие мои вещи. Так, ерунда, рваньё всякое, но вот меч мне жалко. Он не из дешёвых и о хорошем человеке память.
-У тебя есть меч? - глаза Зарины стали круглыми.
-Ну да. Подарил один парень, ювелир в Бресал-Эхарламе. Я вылечил его сына от ложного крупа, и мы подружились. Но так получилось, что я поцапался с гостями его братца, и пришлось уносить ноги. Ребята меня пристроили на зимовку в Подгорную обитель — такой друидский монастырь под хребтом, у перевала Ножницы. Там я выучил язык. За три месяца. Сам удивился, как быстро. Наверное, потому, что был мотивирован.
-Или потому, что не учил, а вспоминал, - с горечью пробормотала Зарина и продолжила уже громко. -Ты потрясающе хорошо говоришь по-гэльски. Лучше меня.
-Тоже с акцентом, - улыбнулся Хэл. - В смысле, у меня уладский акцент. И слов не хватает.
-Шед, позови Росса! - Зарина внимательно посмотрела на золовку, развесившую уши.
-А вы что, наедине останетесь?
-Пожалуйста! - процедила Зарина сквозь зубы.
Шед неохотно выполнила приказ, завёрнутый в просьбу.
-Почему она не хочет оставить нас в покое? - досадовал Хэл.
-Она знает, что было между нами. И Росс знает. Одна чокнутая бабуля видела, как мы занимались любовью в пещере, и им рассказала. Удивительно, что весь ГиБрашил ещё не в курсе.
-Это как раз неудивительно. Я её убил, в смысле старушку, и, выходит, не напрасно. Она показала мне мизинец и ржала надо мной. И плевалась ядовитыми слюнями, как кобра — знаешь, такие змеи в Африке, я по Ютубу видел. Некрасиво, конечно, но я не удержался.
-И многих ещё ты отправил на тот свет?
-Меньше, чем тех, кто этого заслуживал. Собственно, у меня руки чесались на одного человека. Твоего мужа, но я не преуспел. Я неудачник.
-Ты поразительный человек. Очутиться посреди чужой страны, не зная языка, не имея ни единого друга, и добраться до Тэурах ещё до того, как открыли перевал! Генри, это не просто чудо предприимчивости. Это подвиг. Об этом будут рассказывать веками, а о твоих правнуках будут говорить: «О, это потомство того самого Брана, сына Мидира!» Женщины в Доме Белой Форели сошли с ума. Они добиваются от меня, что ты любишь и о чём тебе приятно говорить.
-Мне нравятся скромные девушки. Которые не вешаются мне на шею и тем более не лезут мне в штаны, - вспыхнул Хэл.
-Представь, я им так и сказала.
-И вообще, я сюда тащился через три границы не за дармовым сексом. Меня интересует только одна девушка, и я до сих пор ей верен, хотя ничего ей не обещал. А её насильно выдали замуж, и теперь она беременна от... извращенца. Понятно, здесь графов, герцогов, принцев нет, зато королей валом. Поприличнее выбрать не могла, раз уж взялась исполнять пророчество это дурацкое?
Росс был встревожен. История о мече его не слишком удивила, и он пообещал разыскать раба. Но то, как брат смотрит на сестру, и то, как она принимает знаки внимания, граничащие с непристойностью, убедили начальника стражи, что пора принимать меры. Шед подлила масла в огонь, доложив, что внуки Морриган между собой говорят на непонятном языке, и о чём — неизвестно.
-Я вернусь завтра, затемно. Надеюсь, с твоим человеком всё обошлось. Так или иначе, новости привезу, - пообещал Росс, внимательно глядя на Хэла.
Брат Ласар сиял счастливой улыбкой и торопливо благодарил. Мысли его не покидали сестринского дома.
-Благодетель, я под стражей?
-С чего ты взял? Людей моего зятя я с острова сплавил. И всё-таки, на твоём месте я бы надел набрюшник и один не гулял. Тут вчера муме пожаловали, готовят Ардалу шатёр. Буйные люди, хотя и десятка не наберётся. Ласар, тебя это тоже касается. Перестала бы ты ходить на тот пятачок. Финварр недоволен.
В сердце Хэла шевельнулась тупая игла, Зарина невозмутимо кивнула.
-Выведи меня на воздух. Ты же знаешь, как я люблю всяческие клетки, а я уже много дней сижу взаперти, - Хэл сжал руку Зарины. - О каком-таком пятачке говорил этот парень?
-Именно туда мы и пойдём. Шед, прибери тут всё! - велела Зарина рабыне.
Она решительно не собиралась считаться с чужими подозрениями. Нашёлся плащ, тоже бруггской работы, только сделанный на продажу — без кланового орнамента на кромках. Зарина застегнула старинную брошь на плече брата и расправила складки.
-Надо же! Откуда она у тебя? - обрадовался Хэл.
-Долго рассказывать. Потом как-нибудь, ладно?
Утро выдалось безоблачным, а день обещал быть жарким. Возле гридницы стреляли по мишеням, прачка развешивала бельё, муме на луговине спорили из-за запутавшихся верёвок, а юная девушка небесной красоты пряла лён на веретене и посматривала на них с мечтательным интересом. Хэл мазнул по ней ленивым оценивающим взглядом избалованного бабника и оживился лишь увидев знакомого среди тренировавшихся лучников.
-Знаешь того парня? - спросил он Зарину.
-Я здесь всех знаю.
-Это же Шейган, он играл полузащитником за Бругг. Ну, омониях, местный спорт! Я был на матче. Ангелочек, это что-то потрясающее! Такой драйв! Да наш футбол после этого — детский утренник. Я голос сорвал, так наорался. Познакомишь меня? Я хочу сказать этому парню, что, если бы не он, подгорцы бы их разделали под орех. Он раз пять буквально спас ворота — сшибал мяч уже с броска, вратарь не брал.
-Вообще-то, я не люблю омониях, который по-английски называется хёрлинг, но с Шейганом я тебя познакомлю, если тебе так хочется. И, кажется, я знаю одну девушку, которая без ума от этого грубого зрелища, а пойти не с кем.
-Водить девушек на матч? Ещё чего?
-Это моя приживалка, то бишь придворная дама. Очень воспитанная девушка, к тому же помолвлена.
-Вот пусть жених её и водит. Тебя я бы ни за что не повёл. Здесь женщинам нечего делать среди болельщиков. Мордобой до увечья, и бабы туда же! Полиции-то нет.
-Вообще-то, на хёрлинг люди ходят не только посмотреть, поболеть за своих, но и подраться. Это часть культурной программы.
-Да я понял, я разве против? Я же говорю, ничего себе так развлекуха. Я бы и сам рад был сыграть, но понимаю: уже перестарок. Ребята, что играли, ещё не бреются. Там такие скорости, что не с моим весом и комплекцией, хотя приложить могу куда крепче, если понадобится.
-Генри, а тебе хоть что-то здесь нравится, кроме командных игр?
-Чему здесь нравиться? - помрачнел Хэл. - Вот уже полгода как у меня нет дома.
-А раньше был? Интересно, дом это казарма? Прости, общага или хостел... А, может, гостиница?
-Хватит ржать! Ты знаешь, о чём я. Я сплю на земле, на каких-то засаленных шкурах, не раздеваясь, под одним одеялом с ещё одним парнем — иначе оба околеем от холода. Да меня бы знакомые засмеяли, узнай они, как я тут выживаю. Мне всё время хочется есть, но от того, что готовит мой раб, впору повеситься. От варёного зерна я скоро начну ржать. Здесь не кипятят молоко, от того и туберкулёз у каждого третьего. Боюсь, я и сам уже заразился. За эти полгода у меня раз пять заводились вши, насилу избавился. Баня, конечно, спасает, но в самые лучшие времена, когда зимовал у друида, её топили не чаще раза в неделю. Я устал мыться без мыла в холодных речках. Всю зиму проходил в соплях, потому что здесь носков я ни у кого не видел. Трусов, кстати, тоже. Многие и исподнее не носят. Здесь даже туалетов нет, если ты заметила.
