Ворон булькнул, поперхнувшись криком, и улетел, неровно взмахивая крыльями. В воздухе закружились чёрные перья. Хэл подобрал одно. Оно было необычно жёстким, будто сделанным из жести. На зеркальной поверхности броши появились глубокие царапины и вмятины. Второй ворон буравил человека въедливым взглядом. Выручив своё имущество, Хэл предпочёл поскорее убраться из опасного места.
В третий раз за день он проходил мимо красивой девушки, которая пряла шерсть. Она лучезарно улыбнулась Хэлу, раскрасневшемуся и всклоченному. Он остановился и окинул оценивающим взглядом ещё не вполне созревшее тело.
Этот тип женщин был ему известен, и он всегда их избегал. С профессионалками проще — расплатился и разошлись по своим делам. Никогда не закатят сцену, у них нет ревнивых дружков, готовых затеять ссору, следят за здоровьем, делают то, чего от них ждёшь. Красотка ещё года три назад не имела волос на теле, год назад её груди было и с лупой не отыскать. Не так давно она обнаружила у себя некстати проснувшийся беспокойный орган и готова щедро разделить это открытие со всеми желающими, зная, что удовольствие приходит не каждый раз — но может же и повезти. Лучше бы подмышки побрила! По нашим законам, она была малолеткой, по здешним — достаточно взрослой, чтоб развлекаться с ней, не вызывая всеобщего осуждения. Краем глаза Хэл заметил алое платье Зарины возле дома.
-Славные тёлочки тут пасутся, - издалека нарочито громко начал Хэл, щурясь на стадо.
-Быков-то нет, - с томной грустью подыграла дева, теребя разноцветное янтарное ожерелье на лебединой шее.
-Плохо. Без бычков, - согласился Хэл, подбираясь поближе.
Красотка сделала едва заметный шаг к нему и, обслюнявив широкий рукав, начала по-хозяйски оттирать грязь с плеча. У неё была узкая рука, нежные и нервные пальцы и чистое дыхание.
-Так что, тёлки так и останутся тёлками? - Хэл обнял её и стал шептать на ухо откровенные сальности, при этом копьё и плащ ему немного мешали.
Девица прыснула, вырвалась, напоследок прижавшись совершенно недвусмысленно, и тихонько бросила напоследок:
-Приходи на закате к стогам. Посмотрим, какой из тебя бык!
Хэл убедился, что по-прежнему интересен женщинам, хотя бы что-то понимающим в сексе. Это была третья победа за прошедший час, но зияющую жадную пустоту она не наполнила.
Возле гридницы возвращению Хэла были искренне рады. Его ждало почётное место, котёл с пивом, полная братская чаша и хорошая компания. Шейган продолжал считать его ровней. Хэлу не очень понравилось быть знаменитым, однако лучше уж разочаровать потом этих парней, явно принимавших его за кого-то другого, чем баюкать тоску в одиночестве.
Попойка началась. Вспоминали подробности боя, вгоняя Хэла в краску незаслуженными похвалами. Ему удалось перевести разговор на игру, которую посчастливилось посмотреть. Шейган был растроган. Ничья, в которую он свёл провальный матч, стоила победы, и вдвойне приятно было это слышать от такого человека, как брат благородной Ласар. Но то, как посрамили Луарана, было более свежим и важным событием. Молоденький патлатый паренёк, ещё недавно страдавший прыщами на подбородке, предложил исправить упущение — у него было в хозяйстве всё, необходимое для татуировки: краски, перо... На него зашикали. Хэл мучился от раздвоенности — пиво казалось ему отличным, приём был дружеский, а настроение снова повалилось в бездну. Возможно, боль сшила бы две половины его расколотой души.
-Только постарайся, чтоб рисунки не сильно отличались на левой и правой, - он показал татуированное предплечье.
-Так точно не смогу: у нас в Подгорье узлы другие. Но красиво будет, благодетель, не сомневайся!
Хэл не смотрел мастеру под руку. От боли кружилась голова. А, может быть, от пива? Шейган, убедившись, что их не подслушивают, шёпотом предупредил:
-Благодетель мой, ты бы поосторожнее с женщинами. Эта Рошин, конечно, девица видная, и целует сладко, только она — как воздух, принадлежит всем и каждому. Неугомонная в общем. За неё дают приданное приличное, и происхождение у неё, и родство, и обучена она всяческому рукоделию, но нет на неё охотников ни у Гаинвеат, ни у МакИнтайров, да и в Бругге тоже. Плохо, если ей удастся тебе голову вскружить.
-Я ни о чём серьёзном даже не думал. Кажется, отказывать девушке невежливо. Она назначила свидание.
-Невежливо, - вздохнул Шейган. - Но сына она тебе не родит, а если и родит, то твоего ли, неизвестно. Моё дело предупредить. Стыдно будет, если тебя обманут.
-Не переживай, я уже взрослый! - вымученно улыбнулся Хэл: Шейгану он не дал бы и двадцати.
Татуировка была почти закончена, когда заявилась рабыня Зарины справиться о здоровье Хэла и узнать, не нужно ли ему чего-нибудь. Он решил, что задел-таки лжесестру за живое, и, дабы закрепить успех, проявил хамское пренебрежение. Собутыльники не вмешивались, поглядывая на сердитого приятеля с почтением.
Шед было не пронять пьяными капризами. Неприлично щеголять в рваных штанах, придётся сдать в починку. Тут её неожиданно поддержали. Хэл демонстративно скинул портки, скомкал и швырнул в нахалку, оставшись при всём народе в полупрозрачных подштанниках. Шед величаво удалилась со своей добычей.
Мастер вернулся к своим трудам, а дружки начали на перебой рассказывать, как почитают милостивицу Ласар. Хэл почти что из первых рук узнал, как верна, предана, учтива вдова ард-ри, то есть, законченного обормота — глупого, несдержанного, расточительного, начинавшего день чашей вина и заканчивавшего чашей браги в компании развратных паразитов. Ласар сносила его беспутство и не роптала. Вспомнили ей и заботу о наёмниках, которые сторожили ТехРи, и лютую казнь, которой подвергли какого-то типа по имени Артан.
Хэл знал, что судебная система, лишённая всяческой гибкости и предусмотревшая свой штраф за каждое преступление и каждый проступок, абсолютно слепа, когда дело касается инородца, которого подвергают любой экзекуции, даже самой странной, и не стесняются проявить фантазию.
Представив, как унижен был неудачливый насильник, Хэл лишний раз убедился в жестокосердии и рассудочной холодности Зарины. Во всём виноваты её бесчувственный отец и бесхарактерная мать, которая во всём потакала мужу, а потом утешалась религией, наплевав на воспитание дочери-подростка. И ещё — страна, где не знают, что такое милосердие и уважение к другим.
Рассказы о беспримерном мужестве Зарины, державшей стяг под градом камней, не воодушевляли. Смысл хватать это дурацкое копьё посреди проигранного боя? За что погибли сыновья Росса? Высказываться значило обидеть щедрых ребят, принявших его в свою компанию, и Хэл промолчал. Он похвалил работу молодого мастера, уже с некоторым усилием фокусируя взгляд на рисунке. Справился паренёк действительно неплохо. Художество Трэсаха выглядело нарочито грубо в сравнении с тонкой прихотливой вязью подгорских мотивов.
-Я нарочно повыше наколол, чтоб наручи не заслонили или перчатка, когда будешь из лука стрелять. На правой половину красоты не видно будет, - оправдывал паренёк своё самовольство, на которое ему тут же указали.
Хэлу было всё-равно. По сравнению с пожаром, опустошившим его жизнь, это было сущей мелочью. Он с удвоенной силой налёг на выпивку.
К тому моменту, как Шед вернула ему штаны, страдалец успел не только нализаться, но и выучил танец, который в воинстве применялся как тест на опьянение в походных условиях, напросился в гости к Шейгану — вернее, получил приглашение поехать вместе на праздник Урожая в околоток, где жили родители игрока, чтоб посмотреть настоящий оманах, пообещал кому-то познакомиться с сестрой, рыжеватой и тёмно-русой тоненькой помпушкой с чёрной косой, умеющей ткать наборное полотно и прясть пух такой ровный, что опорной нити не нужно, и готовить рыбу так, что от свинины не отличишь.
Шед напустилась на старшего над лучниками с бранью, но её быстро урезонили. Хэл прекрасно держал хмель: не валился с ног, не буровил лишнего, никого не задирал. Причин ограничивать его веселье собутыльники не видели и спровадили рабыню. Вскоре подошла Зарина в компании с носатой подружкой и тёткой в доспехах, о которой сказали, что она — жена Росса.
Хэл встетил Зарину бранью, к счастью, английской, и подруги почему-то не заступились, а приятели это одобрили: незачем приличной женщине, тем более беременной, приходить на попойку, да и вообще, бабы на воинском пиру — к кровавой драке. Зарина позволила себя увести, а возле дома ухажёр отчитал её, чем, кажется, довёл до слёз. Хэлу стало так её жалко, что он почти собрался мириться, но вовремя пересчитал свои обиды и набрался твёрдости. Пускай до утра помучается, а там он посмотрит, стоит ли с ней общаться.
Потом муме приходили предлагать дружбу. Хэл и Луаран выпили мировую и обнялись, братание затянулось на битый час, и вся компания пришла к выводу, что не такие уж и звери эти северяне, жизнь так повернулась, что вышло с ними воевать. Это сложное умозаключение утопили в браге, принесенной людьми Ардала. Провожать врагов вышла половина гарнизона. Солнце село. Перо, которое Хэл в суматохе выронил на затоптанную траву, начало искрить, зашипело, вспыхнуло и обратилось в облачко дыма. Ветер развеял дым, и на траве ничего не осталось.
Уже смеркалось, когда гэльский был напрочь забыт, Хэл разговаривал с собутыльниками исключительно по-английски, и его чудесным образом понимали. Шейган спал у него на плече, Хэл бережно поддерживал нового друга, и учил начальника караула качать рэп.
Зарина, сидя на пороге дома, прислушивалась к нечленораздельным завываниям. Мотив, конечно, присутствовал, но угадать его никак не удавалось. Рэп до слезы смешил Финварра, не видевшего трагедии в том, что будущий шурин строит из себя шута горохового. Он убедил невесту не вмешиваться и дать парню вволю потешить норов. Зарина жалела, что положилась на опыт филида в таких вещах. Что значит — дать выгореть злости? Она сердцем чуяла: главный фейерверк ещё впереди, — и напрасно ломала голову над тем, какую ещё глупость позволит себе непутёвый брат. Наконец, нестройное пение во дворе гридницы смолкло. Блаин, тоже считавшая пьяный фестиваль делом вполне заурядным, отправила слуг забрать тело. Они вернулись ни с чем. На сложенных швырках, обнявшись, чтоб согреться, блаженно храпели начальник караула и Шейган, заботливо укрытые солдатским плащом.
Блуждая в сиреневых сумерках, Хэл точно помнил, что назначил кому-то свидание. Собственно, после такого количества третьеразрядного пойла женщина ему была без надобности, но незащищённый секс подводил жирную черту под всеми деяниями саморазрушения.
Темнота почти совсем сгустилась, когда на скотном дворе он, наконец, встретил долгожданную подружку. Она была невелика ростом, точнее, сгорблена, и, обнимая её жадное тело, он почувствовал неожиданно крепкие мышцы. Грудь, когда-то большая, оказалась свислой и дряблой. Перегар не позволил учуять запах пота, немытого тела, чеснока, коровьего навоза и гнилых зубов. Хэл был настолько пьян, что всё разнообразие женщин упростилось до женщины вообще, и телом правит анатомия. Себя не помня, от прошёл привычный путь до конца, и в конце пути не было радости, только опустошённость и похмельное забытьё.
Женщина бережно укрыла любовника, храпевшего на соломе, пёстрым плащом, небрежно сброшенным на унавоженную землю, и зажгла под навесом лампу, чтоб найти брошь, которая давеча со звоном укатилась в темноту. Драгоценность лежала на виду, тускло поблёскивая среди соломин и грязи. Женщина приколола украшение к углу плаща, чтоб не обвинили в воровстве. И вовремя.
Хэла разбудил пронзительный визг, перешедший в истошный вой. Именно так отшельник Доналл изображал плач банШи. Хэл приподнялся на локте. Ему было дурно. Целых две бесовки шипели и орали, катаясь по земле, колотя и царапая друг друга. Хэл отмахнулся от них и, потеряв равновесие, опрокинулся навзничь. Они на секунду расцепились и тут же продолжили драку. На шум потянулись зрители.
Матрона в полутрауре заголосила так, как будто с неё стаскивают покрывало. Драка завяла, и чертовка в перепачканной светлой лейне, разорванной до пояса, превратилась на секунду в эфирное создание, а эфирное создание — обратно в чертовку, когда попыталось располовинить исподнее Хэла и, не преуспев, принялась стегать его ни в чём не повинной одеждой. Хэл выдернул подштанники с такой силой, что девица упала на него, продолжая в истерике наносить плюхи и пощёчины. Она орала и визжала, как бешеная кошка. Хэл отшвырнул несостоявшуюся подружку под ноги матроне и заслонился от света многочисленных факелов. Девица мигом сменила ярость отчаяньем и стала жаловаться матушке на то, что Бран, сын Мидира, обманом завлёк её на свидание, а сам развлекался с другой — она самолично видела, как на нём скачет мерзкая карга, а он знай себе пыхтит и стонет от удовольствия. Хэл понимал, что должен немедленно одеться, и всё время попадал обеими ногами в одну и ту же штанину. Как сквозь завесу, он услышал голос Зарины.
-Ты что вытворяешь? Не стыдно?
Странно, гэльский Хэл, кажется, забыл, а вот русский понимал неплохо.
-Пошла вон отсюда! - заорал он вполне членораздельно и неожиданно для себя добавил витиеватую связку из нецензурных слов, которые по-трезвому склеить вместе даже не пытался.
-Ах ты пьянь! Пиндос! - в голосе Зарины было столько ярости, что все поняли, как её задели за живое. - Научили на свою голову в твоей Матрасии!
-Что-о? Пиндос? - взревел Хэл. - В Матрасии?
-Что он говорит? - раздался знакомый голос.
-А что бы ты нам поведал, Ардал, если бы сестра, почтенная женщина, застала тебя, когда ты спьяну перепутал смазливую молоденькую потаскушку с самой уродливой скотницей во всей Лохланнской пятине, и теперь ты сидишь с неприкрытым срамом посреди бабьей драки, а обе женщины бранятся и мордуют друг друга так, что и не поймёшь, где родственница ард-ри, а где вахлачка?
-Финварр, зачем ты так? - Зарина чуть не плакала.
-А чего ты ждала? - тот, кого называли Ардалом, неприлично заржал. - Я же тебе говорил: не суйся со своей заботой, когда пьяный мужик веселится! Я, когда пьян, и прибить могу, не только обругать.
-А чего это ты поучаешь мою сестру? - вспышка озарила сознание Хэла, и ласковые слова для наглеца тут же нашлись. - Только тронь её! Схлопочешь, дай только встану!
-Да угомонись ты, пьяная ты свинья! Проспишься, я тебе объясню, - Ардал твёрдо решил разрулить неприятную ситуацию.
-Стыдно вам говорить такое! Благородные ведь люди, а ведёте себя, как быдло, - женщина, с которой Хэл сорвал свою долю земных радостей, склонилась над ним, чтобы помочь одеться. Стало тихо, только всхлипывала Рошин, под заплывшим глазом которой стремительно вздувался багровый синяк. Поражённый, как громом, Ардал выродил, наконец:
-Вот это ты герой! С такой красоткой я бы не справился, хоть трезвый, хоть пьяный: нет столько пойла в целом мире, чтоб от такого отвлечь. Финварр, увёл бы ты баб отсюда, а? Не ровен час, ребёнок у Ласар родится заикой. Доставлю я домой вашего дебошира, дай только приведём его в чувства.
-Домой не нужно, веди к нам, - поспешно поправила его какая-то женщина.
Хэл разглядел, наконец, лицо своей случайной подруги. Вместо правого глаза она смотрела на мир перламутровым бельмом, левый, бесцветный, как у рыбы, сильно косил.
В третий раз за день он проходил мимо красивой девушки, которая пряла шерсть. Она лучезарно улыбнулась Хэлу, раскрасневшемуся и всклоченному. Он остановился и окинул оценивающим взглядом ещё не вполне созревшее тело.
Этот тип женщин был ему известен, и он всегда их избегал. С профессионалками проще — расплатился и разошлись по своим делам. Никогда не закатят сцену, у них нет ревнивых дружков, готовых затеять ссору, следят за здоровьем, делают то, чего от них ждёшь. Красотка ещё года три назад не имела волос на теле, год назад её груди было и с лупой не отыскать. Не так давно она обнаружила у себя некстати проснувшийся беспокойный орган и готова щедро разделить это открытие со всеми желающими, зная, что удовольствие приходит не каждый раз — но может же и повезти. Лучше бы подмышки побрила! По нашим законам, она была малолеткой, по здешним — достаточно взрослой, чтоб развлекаться с ней, не вызывая всеобщего осуждения. Краем глаза Хэл заметил алое платье Зарины возле дома.
-Славные тёлочки тут пасутся, - издалека нарочито громко начал Хэл, щурясь на стадо.
-Быков-то нет, - с томной грустью подыграла дева, теребя разноцветное янтарное ожерелье на лебединой шее.
-Плохо. Без бычков, - согласился Хэл, подбираясь поближе.
Красотка сделала едва заметный шаг к нему и, обслюнявив широкий рукав, начала по-хозяйски оттирать грязь с плеча. У неё была узкая рука, нежные и нервные пальцы и чистое дыхание.
-Так что, тёлки так и останутся тёлками? - Хэл обнял её и стал шептать на ухо откровенные сальности, при этом копьё и плащ ему немного мешали.
Девица прыснула, вырвалась, напоследок прижавшись совершенно недвусмысленно, и тихонько бросила напоследок:
-Приходи на закате к стогам. Посмотрим, какой из тебя бык!
Хэл убедился, что по-прежнему интересен женщинам, хотя бы что-то понимающим в сексе. Это была третья победа за прошедший час, но зияющую жадную пустоту она не наполнила.
Возле гридницы возвращению Хэла были искренне рады. Его ждало почётное место, котёл с пивом, полная братская чаша и хорошая компания. Шейган продолжал считать его ровней. Хэлу не очень понравилось быть знаменитым, однако лучше уж разочаровать потом этих парней, явно принимавших его за кого-то другого, чем баюкать тоску в одиночестве.
Попойка началась. Вспоминали подробности боя, вгоняя Хэла в краску незаслуженными похвалами. Ему удалось перевести разговор на игру, которую посчастливилось посмотреть. Шейган был растроган. Ничья, в которую он свёл провальный матч, стоила победы, и вдвойне приятно было это слышать от такого человека, как брат благородной Ласар. Но то, как посрамили Луарана, было более свежим и важным событием. Молоденький патлатый паренёк, ещё недавно страдавший прыщами на подбородке, предложил исправить упущение — у него было в хозяйстве всё, необходимое для татуировки: краски, перо... На него зашикали. Хэл мучился от раздвоенности — пиво казалось ему отличным, приём был дружеский, а настроение снова повалилось в бездну. Возможно, боль сшила бы две половины его расколотой души.
-Только постарайся, чтоб рисунки не сильно отличались на левой и правой, - он показал татуированное предплечье.
-Так точно не смогу: у нас в Подгорье узлы другие. Но красиво будет, благодетель, не сомневайся!
Хэл не смотрел мастеру под руку. От боли кружилась голова. А, может быть, от пива? Шейган, убедившись, что их не подслушивают, шёпотом предупредил:
-Благодетель мой, ты бы поосторожнее с женщинами. Эта Рошин, конечно, девица видная, и целует сладко, только она — как воздух, принадлежит всем и каждому. Неугомонная в общем. За неё дают приданное приличное, и происхождение у неё, и родство, и обучена она всяческому рукоделию, но нет на неё охотников ни у Гаинвеат, ни у МакИнтайров, да и в Бругге тоже. Плохо, если ей удастся тебе голову вскружить.
-Я ни о чём серьёзном даже не думал. Кажется, отказывать девушке невежливо. Она назначила свидание.
-Невежливо, - вздохнул Шейган. - Но сына она тебе не родит, а если и родит, то твоего ли, неизвестно. Моё дело предупредить. Стыдно будет, если тебя обманут.
-Не переживай, я уже взрослый! - вымученно улыбнулся Хэл: Шейгану он не дал бы и двадцати.
Татуировка была почти закончена, когда заявилась рабыня Зарины справиться о здоровье Хэла и узнать, не нужно ли ему чего-нибудь. Он решил, что задел-таки лжесестру за живое, и, дабы закрепить успех, проявил хамское пренебрежение. Собутыльники не вмешивались, поглядывая на сердитого приятеля с почтением.
Шед было не пронять пьяными капризами. Неприлично щеголять в рваных штанах, придётся сдать в починку. Тут её неожиданно поддержали. Хэл демонстративно скинул портки, скомкал и швырнул в нахалку, оставшись при всём народе в полупрозрачных подштанниках. Шед величаво удалилась со своей добычей.
Мастер вернулся к своим трудам, а дружки начали на перебой рассказывать, как почитают милостивицу Ласар. Хэл почти что из первых рук узнал, как верна, предана, учтива вдова ард-ри, то есть, законченного обормота — глупого, несдержанного, расточительного, начинавшего день чашей вина и заканчивавшего чашей браги в компании развратных паразитов. Ласар сносила его беспутство и не роптала. Вспомнили ей и заботу о наёмниках, которые сторожили ТехРи, и лютую казнь, которой подвергли какого-то типа по имени Артан.
Хэл знал, что судебная система, лишённая всяческой гибкости и предусмотревшая свой штраф за каждое преступление и каждый проступок, абсолютно слепа, когда дело касается инородца, которого подвергают любой экзекуции, даже самой странной, и не стесняются проявить фантазию.
Представив, как унижен был неудачливый насильник, Хэл лишний раз убедился в жестокосердии и рассудочной холодности Зарины. Во всём виноваты её бесчувственный отец и бесхарактерная мать, которая во всём потакала мужу, а потом утешалась религией, наплевав на воспитание дочери-подростка. И ещё — страна, где не знают, что такое милосердие и уважение к другим.
Рассказы о беспримерном мужестве Зарины, державшей стяг под градом камней, не воодушевляли. Смысл хватать это дурацкое копьё посреди проигранного боя? За что погибли сыновья Росса? Высказываться значило обидеть щедрых ребят, принявших его в свою компанию, и Хэл промолчал. Он похвалил работу молодого мастера, уже с некоторым усилием фокусируя взгляд на рисунке. Справился паренёк действительно неплохо. Художество Трэсаха выглядело нарочито грубо в сравнении с тонкой прихотливой вязью подгорских мотивов.
-Я нарочно повыше наколол, чтоб наручи не заслонили или перчатка, когда будешь из лука стрелять. На правой половину красоты не видно будет, - оправдывал паренёк своё самовольство, на которое ему тут же указали.
Хэлу было всё-равно. По сравнению с пожаром, опустошившим его жизнь, это было сущей мелочью. Он с удвоенной силой налёг на выпивку.
К тому моменту, как Шед вернула ему штаны, страдалец успел не только нализаться, но и выучил танец, который в воинстве применялся как тест на опьянение в походных условиях, напросился в гости к Шейгану — вернее, получил приглашение поехать вместе на праздник Урожая в околоток, где жили родители игрока, чтоб посмотреть настоящий оманах, пообещал кому-то познакомиться с сестрой, рыжеватой и тёмно-русой тоненькой помпушкой с чёрной косой, умеющей ткать наборное полотно и прясть пух такой ровный, что опорной нити не нужно, и готовить рыбу так, что от свинины не отличишь.
Шед напустилась на старшего над лучниками с бранью, но её быстро урезонили. Хэл прекрасно держал хмель: не валился с ног, не буровил лишнего, никого не задирал. Причин ограничивать его веселье собутыльники не видели и спровадили рабыню. Вскоре подошла Зарина в компании с носатой подружкой и тёткой в доспехах, о которой сказали, что она — жена Росса.
Хэл встетил Зарину бранью, к счастью, английской, и подруги почему-то не заступились, а приятели это одобрили: незачем приличной женщине, тем более беременной, приходить на попойку, да и вообще, бабы на воинском пиру — к кровавой драке. Зарина позволила себя увести, а возле дома ухажёр отчитал её, чем, кажется, довёл до слёз. Хэлу стало так её жалко, что он почти собрался мириться, но вовремя пересчитал свои обиды и набрался твёрдости. Пускай до утра помучается, а там он посмотрит, стоит ли с ней общаться.
Потом муме приходили предлагать дружбу. Хэл и Луаран выпили мировую и обнялись, братание затянулось на битый час, и вся компания пришла к выводу, что не такие уж и звери эти северяне, жизнь так повернулась, что вышло с ними воевать. Это сложное умозаключение утопили в браге, принесенной людьми Ардала. Провожать врагов вышла половина гарнизона. Солнце село. Перо, которое Хэл в суматохе выронил на затоптанную траву, начало искрить, зашипело, вспыхнуло и обратилось в облачко дыма. Ветер развеял дым, и на траве ничего не осталось.
Уже смеркалось, когда гэльский был напрочь забыт, Хэл разговаривал с собутыльниками исключительно по-английски, и его чудесным образом понимали. Шейган спал у него на плече, Хэл бережно поддерживал нового друга, и учил начальника караула качать рэп.
Зарина, сидя на пороге дома, прислушивалась к нечленораздельным завываниям. Мотив, конечно, присутствовал, но угадать его никак не удавалось. Рэп до слезы смешил Финварра, не видевшего трагедии в том, что будущий шурин строит из себя шута горохового. Он убедил невесту не вмешиваться и дать парню вволю потешить норов. Зарина жалела, что положилась на опыт филида в таких вещах. Что значит — дать выгореть злости? Она сердцем чуяла: главный фейерверк ещё впереди, — и напрасно ломала голову над тем, какую ещё глупость позволит себе непутёвый брат. Наконец, нестройное пение во дворе гридницы смолкло. Блаин, тоже считавшая пьяный фестиваль делом вполне заурядным, отправила слуг забрать тело. Они вернулись ни с чем. На сложенных швырках, обнявшись, чтоб согреться, блаженно храпели начальник караула и Шейган, заботливо укрытые солдатским плащом.
Блуждая в сиреневых сумерках, Хэл точно помнил, что назначил кому-то свидание. Собственно, после такого количества третьеразрядного пойла женщина ему была без надобности, но незащищённый секс подводил жирную черту под всеми деяниями саморазрушения.
Темнота почти совсем сгустилась, когда на скотном дворе он, наконец, встретил долгожданную подружку. Она была невелика ростом, точнее, сгорблена, и, обнимая её жадное тело, он почувствовал неожиданно крепкие мышцы. Грудь, когда-то большая, оказалась свислой и дряблой. Перегар не позволил учуять запах пота, немытого тела, чеснока, коровьего навоза и гнилых зубов. Хэл был настолько пьян, что всё разнообразие женщин упростилось до женщины вообще, и телом правит анатомия. Себя не помня, от прошёл привычный путь до конца, и в конце пути не было радости, только опустошённость и похмельное забытьё.
Женщина бережно укрыла любовника, храпевшего на соломе, пёстрым плащом, небрежно сброшенным на унавоженную землю, и зажгла под навесом лампу, чтоб найти брошь, которая давеча со звоном укатилась в темноту. Драгоценность лежала на виду, тускло поблёскивая среди соломин и грязи. Женщина приколола украшение к углу плаща, чтоб не обвинили в воровстве. И вовремя.
Хэла разбудил пронзительный визг, перешедший в истошный вой. Именно так отшельник Доналл изображал плач банШи. Хэл приподнялся на локте. Ему было дурно. Целых две бесовки шипели и орали, катаясь по земле, колотя и царапая друг друга. Хэл отмахнулся от них и, потеряв равновесие, опрокинулся навзничь. Они на секунду расцепились и тут же продолжили драку. На шум потянулись зрители.
Матрона в полутрауре заголосила так, как будто с неё стаскивают покрывало. Драка завяла, и чертовка в перепачканной светлой лейне, разорванной до пояса, превратилась на секунду в эфирное создание, а эфирное создание — обратно в чертовку, когда попыталось располовинить исподнее Хэла и, не преуспев, принялась стегать его ни в чём не повинной одеждой. Хэл выдернул подштанники с такой силой, что девица упала на него, продолжая в истерике наносить плюхи и пощёчины. Она орала и визжала, как бешеная кошка. Хэл отшвырнул несостоявшуюся подружку под ноги матроне и заслонился от света многочисленных факелов. Девица мигом сменила ярость отчаяньем и стала жаловаться матушке на то, что Бран, сын Мидира, обманом завлёк её на свидание, а сам развлекался с другой — она самолично видела, как на нём скачет мерзкая карга, а он знай себе пыхтит и стонет от удовольствия. Хэл понимал, что должен немедленно одеться, и всё время попадал обеими ногами в одну и ту же штанину. Как сквозь завесу, он услышал голос Зарины.
-Ты что вытворяешь? Не стыдно?
Странно, гэльский Хэл, кажется, забыл, а вот русский понимал неплохо.
-Пошла вон отсюда! - заорал он вполне членораздельно и неожиданно для себя добавил витиеватую связку из нецензурных слов, которые по-трезвому склеить вместе даже не пытался.
-Ах ты пьянь! Пиндос! - в голосе Зарины было столько ярости, что все поняли, как её задели за живое. - Научили на свою голову в твоей Матрасии!
-Что-о? Пиндос? - взревел Хэл. - В Матрасии?
-Что он говорит? - раздался знакомый голос.
-А что бы ты нам поведал, Ардал, если бы сестра, почтенная женщина, застала тебя, когда ты спьяну перепутал смазливую молоденькую потаскушку с самой уродливой скотницей во всей Лохланнской пятине, и теперь ты сидишь с неприкрытым срамом посреди бабьей драки, а обе женщины бранятся и мордуют друг друга так, что и не поймёшь, где родственница ард-ри, а где вахлачка?
-Финварр, зачем ты так? - Зарина чуть не плакала.
-А чего ты ждала? - тот, кого называли Ардалом, неприлично заржал. - Я же тебе говорил: не суйся со своей заботой, когда пьяный мужик веселится! Я, когда пьян, и прибить могу, не только обругать.
-А чего это ты поучаешь мою сестру? - вспышка озарила сознание Хэла, и ласковые слова для наглеца тут же нашлись. - Только тронь её! Схлопочешь, дай только встану!
-Да угомонись ты, пьяная ты свинья! Проспишься, я тебе объясню, - Ардал твёрдо решил разрулить неприятную ситуацию.
-Стыдно вам говорить такое! Благородные ведь люди, а ведёте себя, как быдло, - женщина, с которой Хэл сорвал свою долю земных радостей, склонилась над ним, чтобы помочь одеться. Стало тихо, только всхлипывала Рошин, под заплывшим глазом которой стремительно вздувался багровый синяк. Поражённый, как громом, Ардал выродил, наконец:
-Вот это ты герой! С такой красоткой я бы не справился, хоть трезвый, хоть пьяный: нет столько пойла в целом мире, чтоб от такого отвлечь. Финварр, увёл бы ты баб отсюда, а? Не ровен час, ребёнок у Ласар родится заикой. Доставлю я домой вашего дебошира, дай только приведём его в чувства.
-Домой не нужно, веди к нам, - поспешно поправила его какая-то женщина.
Хэл разглядел, наконец, лицо своей случайной подруги. Вместо правого глаза она смотрела на мир перламутровым бельмом, левый, бесцветный, как у рыбы, сильно косил.
