И чувствовал тепло её тела, и вдыхал запах. И его не огорчало, что в этом теле угнездился жилец. Выстроенное здание аргументов и доводов развалилось, как карточный домик, скрыв страшных призраков в поднявшемся облаке пыли.
-Так вот с кем ты теперь! - Хэлу едва удалось сдержать первую волну ярости.
Зарина смертельно побледнела и попыталась заслонить похитителя её любви. Мужчина улыбнулся ей и мягко, но решительно усадил на бревно — на то самое место, где какой-то час назад она держала Хэла за руку.
Леденея от праведного гнева, Хэл разглядывал счастливого соперника. Этот человек был не только намного старше, но и выглядел нездоровым. Он красился, как престарелая лань, ищущая приключений в ночном клубе. Впрочем, пурпурный румянец на впалых щеках, переходящий аж на скулы, был натуральный. Хэл мечтал посмотреть ему в глаза, и желание его исполнилось. Взгляд у хлыща был бархатный, спокойный и полный любопытства. Хэл боролся с искушением, не откладывая в долгий ящик, скинуть соперника в море.
-Твоя сестра не сделала ничего плохого, - голос у бонвивана был обволакивающий, богатый, в нём ощущалась сила, уверенность и красота, о которую время сломало зубы. - Тебе не в чем её упрекнуть.
-Это мне решать. И я разговариваю не с тобой! - огрызнулся Хэл и напустился на Зарину, сходу переключившись на английский. - На кого ты меня променяла? Да он же вот-вот издохнет! У него же туберкулёз, на последних стадиях! Он заражает всё, к чему прикасается. Он же старый, он тебе в отцы годится! Ты чего, совсем рехнулась?!
-Перестань! - взвизгнула Зарина и зажала ладонями уши.
-Что — перестань? Залетела от какого-то гея, связалась с дедулей немощным, а до меня крутила со всякими фриками, которые не могли тебя трахнуть! Тебе нравятся извращенцы, старики и уроды, я понял. Да, я не такой, прости. Я бы с тебя пыль сдувал. На руках бы носил. Я бы просыпался с твоим именем и засыпал с ним. А тебе, выходит, нужен тощий старикан, размалёванный, как уличная девка! Ну и наслаждайся им, чтоб он околел в твоей постели! Я ещё посмотрю, как ты будешь лёгкие отхаркивать с кровью. Сучка щенная!
В последний раз с ненавистью взглянув на седеющего красавчика, Хэл почти бегом спускался по тропе.
-Не ходи за ним, Ласар! Пусть выпустит пар, - услышал он голос соперника.
Зарина что-то быстро возражала. Разногласия между влюблёнными Хэла не утешили. Он продолжал ковать цепь из хлёстких недомолвок, которые посещают всех на лестнице после трудного разговора, когда дверь уже захлопнута и за спиной хищно лязгнули замки. А возле шатра муме лопнул нарыв драки. Собственно, что там случилось, Хэл не видел. Он застал самый конец стычки. Мускулистый подросток, лицо которого показалось знакомым, лежал на земле в кольце врагов, а бородатый муме щекотал его сомкнутые губы наконечником лагенского копья. Хэл знал этот возмутительный воинский обычай. Ещё безобразней было то, что взрослый дядя связался с недорослем. И вдвойне постыдно то, что мальчишка представлял собой слишком лёгкую добычу: левое плечо у него было в лубке. На помощь уже торопились лохланнские стрелки, бросившие тренировку. Хэл подоспел раньше.
-Это что, на севере правила такие — мериться силой с детьми и немощными? - начал он задираться, пользуясь тем, что щита ни у кого из муме не было и на шесть человек — всего два копья.
-Ты иди, друг, мимо, не велено с тобой враждовать! - один из северян приобнял Хэла.
-Не великая в том доблесть, чтоб исполнять такие приказы, - Хэл освободился. - Так как? Правила такие или это вы такие храбрецы?
-Я потом посмотрю, какой ты храбрец, ладно? - бородач обернулся к нему всего на секунду, и Хэл провёл единственный приём рукопашного боя, который у него всегда получался без сучка и задоринки: ширнул наглецу пальцами в глаза.
Муме взревел и выронил копьё. Парнишка успел откатиться, и Хэл тут же завладел оружием. Впрочем, оно было бесполезно в толпе. Он больше надеялся на подмогу, которая себя ждать не заставила. Юнца оттащили в сторону, оттеснив от него муме. Хэлу прикрыли спину.
На вопли из палатки выполз ещё один бородач, единственный из северян — в штанах, не раз заплатанных на ляжках. Правая рука у него была туго перебинтована в локте. Меч он держал в здоровой левой вполне ловко. На всякий случай лохланны отшатнулись от бравого воина, и муме уже готовы были просочиться в тыл к Хэлу. Бородач вовсе не рвался в бой и неодобрительно переводил взгляд с сородича, который кулаками тёр слезящиеся глаза, на взвинченного Хэла.
-Из-за чего драка?
-Айнар зачинщик. Завидел сынка Росса МакИнтайра и напомнил ему, как убивал его братьев. Парень вспылил, но куда ему на кулаках биться с одной рукой? - нехотя сообщил один из муме.
-Копьё кто принёс?
-Я, - смущённо признался полноватый детина, чуть младше пострадавшего Айнара. - А что, меня же брат попросил. И мы ничего плохого не делали. Так, поучили молокососа да посмеялись малость. А этот меченый ни с того ни с сего глаза Айнару выколол.
-Врёшь, - холодно сказал Хэл. - Мало вам было посмеяться над утратой этого мальчика — вы ещё заставляли его копьё взять в рот. Айнар ваш к ночи проморгается и впредь будет осторожен.
-Беда у нас, собрат, - неохотно выдавил из себя меченосец. - Айнар покалечен, честь задета. Как расплачиваться будешь? - спросил вожак.
-Кровью. То, что меч у меня будет только завтра, не беда. Беда, что ты ранен.
-За это не бойся. Ищи меч. Я тебя вызову по чести.
Хэл кивнул и предпочёл присоединиться к лохланнам. Копьё он прихватил с собой в качестве трофея. Паренька уже увели к дому, где перепуганная мать накинулась на него с тумаками и упрёками.
Разумнее всего было бы уйти всем вместе подальше от места стычки. Лучники так не считали. Молодой воин, одетый побогаче других, потянул из ножен клайв, вполне приличный на вид, и с поклоном подал Хэлу.
-Прославь мой клинок, господин мой, окажи честь.
Хэл принял оружие, толком не понимая, что происходит. Поклонники расступились, дав ему место, чтоб прокрутить восьмёрку. Меч казался чужим, неподатливым и бесчувственным, ещё хуже, чем альмайнский клинок, оставленный в Бресал Эхарламе. Хэл был не в лучшей форме после сонной недели и давешних упражнений, но злости в нём скопилось достаточно, чтоб собраться для боя.
-Эй, северянин! Я при оружии. Можешь вызывать, - крикнул он.
-Погоди, благодетель! Без пояса нельзя, опасно! - кто-то настойчиво теребил за руку.
Хэл досадливо оглянулся и обомлел. Шейган, робея, протягивал ему набрюшник.
-Прости, невзрачный, но он почти новый и крепкий.
-Вдвое даёт дающий вовремя, - Хэл не смог скрыть дурацкой счастливой улыбки. - Помоги застегнуть.
-Вообще-то, мой лучше, - заметил не столь бойкий товарищ, упустивший шанс угодить герою.
Может, он и не лукавил: на поясе Шейгана было относительно мало металла, при должной сноровке нападавший мог пробить вываренную бычью кожу между бляхами, а передник был узковат, но для Хэла это не имело значения. Если бы сам Пейтон Мэннинг предложил ему примерить что-то из амуниции, он не был бы так счастлив. Ему казалось странным, что великий игрок был польщён не меньше. Юноша так торопился, боясь, как бы Хэл не передумал, что, застёгивая пряжку, больно прищемил кожу на спине.
Вожак муме вежливо ждал, пока противника снарядят. Ритуал требовал, чтобы вызов передал старший или равный. Видимо, таких среди муме не нашлось, и поединщик представился самолично.
-Я — Луаран, сын Легана-поэта, поединщик Ардала, короля Горных муме. Мой брат Лиарн был убит Финварром, сыном Катхаура, филидом Кормака, ард-ри Лохланнской пятины, на Терновом броде ради чести своего господина из-за твоей сестры. Я не могу спросить с Финварра: навеки проклят будет убивший поэта. Я спрошу с тебя.
Толпа зашумела, как дубрава перед дождём. Одно дело вступиться за побитого соплеменника, совсем другое — взыскание долгов крови, тут всё может закончиться смертоубийством.
-С меня-то почему? - Хэл тем более не ожидал такого поворота событий.
-Вежливо было бы сначала представиться, а потом торговаться, - сердито ответил поединщик. - Потому что ты — брат Ласар, дочери Кэрнаха, самый близкий её родич, пускай и не кровный, единственный из живых, и все убедились в том, как она тобой дорожит. У меня не осталось родичей в моём поколении. Пусть и у неё не будет.
-Это мы увидим. Рана не помешает?
-Об этом я и хочу договориться. Мы будем биться, как Луха с Коналлом Кэрнахом, на тех же условиях. Если ты и вправду так храбр и благороден, как говорят, ты мне не откажешь.
Хэл криво усмехнулся и обратился к зрителям.
-Кто привяжет мне правую руку?
Косматый рыжий соплеменник Луарана, сосредоточенно сопя, примотал поясом запястье Хэла к ремню набрюшника и едва слышно предупредил:
-Ты это, поосторожнее. Левша он, всегда бьётся с левой, хотя помечен на обе руки.
Хэл едва заметно кивнул. Ему было всё-равно. Ещё несколько минут назад он искал случая ввязаться в драку, сейчас стал невозмутим и собран. Ради льда, вымораживавшего из сознания всё постороннее, он и лез на рожон. На бранном поле он не чувствовал себя ни чужим, ни обиженным.
Луаран был лучшим из всех бойцов, с которыми Хэла сводила переменчивая Фортуна. Собственно, это был третий бой, о котором он что-либо помнил. Набрюшник оказался весьма кстати, потому что противник имел привычку наносить режущие удары остриём меча и метил при этом в живот. Рубки избегали оба: Хэл не желал проверять незнакомый клинок на прочность, а Луаран берёг лезвие от зазубрин. Поединок превратился в бесконечную цепь выпадов и увёрток. Муме бился ловко, но проворством уступал. Он был чуть ниже ростом и компенсировал это напором. Пятидневное лежание в постели и наркотический сон после приключений в узилище сказались на физической форме меньше, чем должны были, но здоровья и сил не прибавили. Хэл понимал, что затягивать веселье не стоит, если ему не хочется заработать увечье. Перспектива остаться без головы его не сильно заботила.
Луаран с трудом сдерживался. Хэл, рискуя, пустил в ход ноги. Тут же ткань затрещала под заточенной сталью, в прореху в штанине зрители увидели шёлковое исподнее и охнули. Лучше уж получить рану, чем такую вещь испортить. Чёртовы барахольщики теперь больше интересовались судьбой шёлковых подштанников, чем исходом боя. Северяне даже перестали хвалить Хэла, а лохланны — подбадривать Луарана. Хэл проявил упорство. Его тактики противник не понял, и в конце концов попался.
Поединщик упал тяжело, едва не потеряв сознание из-за потревоженных ран, скрытых под йонаром — на всеобщее обозрение боец выставил лишь перевязанное плечо. Хэл наступил ему на запястье и давил до тех пор, пока рукоять меча не выскользнула из посиневшей кисти. Луаран следил за блеском вражеского клинка и не шевелился, как лягушка перед гадюкой. Хэл оттолкнул меч муме подальше и отступил.
-С тебя довольно, Луаран.
-Ты вправе забрать мою голову.
-По всему видно, ты — не великого ума человек. Сам же сказал, навеки проклят убивший поэта. Твой отец стар. Вдруг он умрёт от горя, когда узнает, что ещё один сын убит, и получится, что я стал причиной его смерти? И потом: на что мне сдалась твоя голова? У меня и дома-то нет, чтоб её выставлять над входом. И вообще, мне не по нраву этот обычай. Мухи и вонь от этих голов, а летом ещё и муравьи. Я не режу головы побеждённым.
-Благодарности ждёшь?
-Да сдалась она мне! Тоже мне — ценность. Штаны из-за тебя дырявые, а я их первый день как надел. Твои мне не подойдут: во-первых, широки и коротки, во-вторых, все на латках. Что ж тебя так плохо ценит ваш ри? Или это у тебя специальная одежда для работы?
-Зубоскалить над лежачими — не дело! - заступился за побеждённого лохматый муме, предупредивший Хэла о привычках Луарана.
-Наверное, дело потакать вашим забавам. И скрывать, что левша.
-Я татуирован на обе руки. А ты — нет, - подал голос Луаран.
-Видишь ли, я некоторым образом сакс, а у них не в обычае разрисовывать тело.
-Но оружие-то ты получить не побрезговал? И все остальные знаки на месте.
-Знал бы, чем всё закончится, никогда бы не взял меч в руки. Я костоправ. Это моё призвание. Не зли меня, Луаран. Не в твоём положении пререкаться. Надумаешь продолжать — сначала залечи раны. И я тебя предупредил: не уймёшься — ноги выдерну и пальцы переломаю, я умею не только лечить. Меч оставь себе. Раз штаны купить не можешь, новый тебе не добыть и подавно. А какой ты поединщик — без меча?
Муме поспешили увести взбешённого предводителя. Хэла обступили восторженные почитатели. Он вернул оружие хозяину, но Шейган наотрез отказался брать назад набрюшник, уговаривая принять в дар — от чистого сердца и на долгую память. Хэл искоса посмотрел в сторону большого дома. Он не ошибся: Зарина стояла там, вместе с какой-то долгобудылой пожилой девушкой и разбитной тёткой в стёганке и шлеме, залихватски надвинутом на брови — вроде бы, матери спасённого мальчика. Разноцветную компанию дам дополняли служанки и державшаяся поодаль степенная матрона, украшавшая себя даже в полутрауре. Поединок видеть они могли лишь мельком, но Хэлу и этого было довольно. Наркоз отошёл, и зверь обиды заворочался с новой силой.
Лучники, посовещавшись между собой, тем временем решили, что неплохо было бы отметить победу их нового друга, защитника чести самого Росса МакИнтайра. Предложение выпить было вполне кстати. Хэл солгал Зарине: когда первый угар сошёл, он панически боялся остаться один. Шейган не отходил от гостя, показывая, где и как обычно проводят время свободные от караульной службы. Скамеек не хватало, и герой решительно отказывался сидеть на почётном месте, когда кому-то придётся устроиться на по-весеннему холодной земле.
Если новые друзья уже воздали должное его храбрости, то скромность привела в полное восхищение. Лишь в старых сказаниях люди такого происхождения имели достаточно широкую душу, чтоб вести себя запросто с незнатным воином.
Брану МакМидиру наскоро соорудили кресло из швырков, предназначенных для колки. Дрова были сыроваты, не грех бы подстелить что-то. Хэл спохватился, что потерял плащ, и с трудом вспомнил, где успел раздеться. На смотровой площадке, больше негде — перед боем уже щеголял в одном йонаре.
Там на скале поджидали вороны Морриган. Неприятный холодок пробежал по спине. Борясь с искушением попросить кого-нибудь принести плащ, Хэл торопливо объяснился и отправился за своей потерей. Никого не удивило, что он прихватил с собой трофейное копьё: мало ли какая дурь стукнет в голову этим муме. Лучникам было тревожно, что Хэл отказался от провожатого, но к его беспечности отнеслись с уважением. Только Шейган тайком послеживал из-за угла гридницы за тем, как внук Морриган быстро поднимается по склону, перепрыгивая через камни, торчащие на тропе.
Плащ действительно был забыт на площадке. К счастью, никто его не нашёл прежде хозяина. Ветер загнал полотнище в расселину и развесил на терновых кустах. Вороны забавлялись с брошью. Тот, что с кривым пером в крыле, сидел в сторонке, со скукой и неодобрением наблюдая, как товарищ подкидывает в воздух золотую безделушку, бросает на камни и клюёт, пытаясь разбить. Этого Хэл стерпеть не мог. Не желая превращать копьё в одноразовый снаряд, он подхватил с земли подходящий камень и метнул со всей дури.
-Так вот с кем ты теперь! - Хэлу едва удалось сдержать первую волну ярости.
Зарина смертельно побледнела и попыталась заслонить похитителя её любви. Мужчина улыбнулся ей и мягко, но решительно усадил на бревно — на то самое место, где какой-то час назад она держала Хэла за руку.
Леденея от праведного гнева, Хэл разглядывал счастливого соперника. Этот человек был не только намного старше, но и выглядел нездоровым. Он красился, как престарелая лань, ищущая приключений в ночном клубе. Впрочем, пурпурный румянец на впалых щеках, переходящий аж на скулы, был натуральный. Хэл мечтал посмотреть ему в глаза, и желание его исполнилось. Взгляд у хлыща был бархатный, спокойный и полный любопытства. Хэл боролся с искушением, не откладывая в долгий ящик, скинуть соперника в море.
-Твоя сестра не сделала ничего плохого, - голос у бонвивана был обволакивающий, богатый, в нём ощущалась сила, уверенность и красота, о которую время сломало зубы. - Тебе не в чем её упрекнуть.
-Это мне решать. И я разговариваю не с тобой! - огрызнулся Хэл и напустился на Зарину, сходу переключившись на английский. - На кого ты меня променяла? Да он же вот-вот издохнет! У него же туберкулёз, на последних стадиях! Он заражает всё, к чему прикасается. Он же старый, он тебе в отцы годится! Ты чего, совсем рехнулась?!
-Перестань! - взвизгнула Зарина и зажала ладонями уши.
-Что — перестань? Залетела от какого-то гея, связалась с дедулей немощным, а до меня крутила со всякими фриками, которые не могли тебя трахнуть! Тебе нравятся извращенцы, старики и уроды, я понял. Да, я не такой, прости. Я бы с тебя пыль сдувал. На руках бы носил. Я бы просыпался с твоим именем и засыпал с ним. А тебе, выходит, нужен тощий старикан, размалёванный, как уличная девка! Ну и наслаждайся им, чтоб он околел в твоей постели! Я ещё посмотрю, как ты будешь лёгкие отхаркивать с кровью. Сучка щенная!
В последний раз с ненавистью взглянув на седеющего красавчика, Хэл почти бегом спускался по тропе.
-Не ходи за ним, Ласар! Пусть выпустит пар, - услышал он голос соперника.
Зарина что-то быстро возражала. Разногласия между влюблёнными Хэла не утешили. Он продолжал ковать цепь из хлёстких недомолвок, которые посещают всех на лестнице после трудного разговора, когда дверь уже захлопнута и за спиной хищно лязгнули замки. А возле шатра муме лопнул нарыв драки. Собственно, что там случилось, Хэл не видел. Он застал самый конец стычки. Мускулистый подросток, лицо которого показалось знакомым, лежал на земле в кольце врагов, а бородатый муме щекотал его сомкнутые губы наконечником лагенского копья. Хэл знал этот возмутительный воинский обычай. Ещё безобразней было то, что взрослый дядя связался с недорослем. И вдвойне постыдно то, что мальчишка представлял собой слишком лёгкую добычу: левое плечо у него было в лубке. На помощь уже торопились лохланнские стрелки, бросившие тренировку. Хэл подоспел раньше.
-Это что, на севере правила такие — мериться силой с детьми и немощными? - начал он задираться, пользуясь тем, что щита ни у кого из муме не было и на шесть человек — всего два копья.
-Ты иди, друг, мимо, не велено с тобой враждовать! - один из северян приобнял Хэла.
-Не великая в том доблесть, чтоб исполнять такие приказы, - Хэл освободился. - Так как? Правила такие или это вы такие храбрецы?
-Я потом посмотрю, какой ты храбрец, ладно? - бородач обернулся к нему всего на секунду, и Хэл провёл единственный приём рукопашного боя, который у него всегда получался без сучка и задоринки: ширнул наглецу пальцами в глаза.
Муме взревел и выронил копьё. Парнишка успел откатиться, и Хэл тут же завладел оружием. Впрочем, оно было бесполезно в толпе. Он больше надеялся на подмогу, которая себя ждать не заставила. Юнца оттащили в сторону, оттеснив от него муме. Хэлу прикрыли спину.
На вопли из палатки выполз ещё один бородач, единственный из северян — в штанах, не раз заплатанных на ляжках. Правая рука у него была туго перебинтована в локте. Меч он держал в здоровой левой вполне ловко. На всякий случай лохланны отшатнулись от бравого воина, и муме уже готовы были просочиться в тыл к Хэлу. Бородач вовсе не рвался в бой и неодобрительно переводил взгляд с сородича, который кулаками тёр слезящиеся глаза, на взвинченного Хэла.
-Из-за чего драка?
-Айнар зачинщик. Завидел сынка Росса МакИнтайра и напомнил ему, как убивал его братьев. Парень вспылил, но куда ему на кулаках биться с одной рукой? - нехотя сообщил один из муме.
-Копьё кто принёс?
-Я, - смущённо признался полноватый детина, чуть младше пострадавшего Айнара. - А что, меня же брат попросил. И мы ничего плохого не делали. Так, поучили молокососа да посмеялись малость. А этот меченый ни с того ни с сего глаза Айнару выколол.
-Врёшь, - холодно сказал Хэл. - Мало вам было посмеяться над утратой этого мальчика — вы ещё заставляли его копьё взять в рот. Айнар ваш к ночи проморгается и впредь будет осторожен.
-Беда у нас, собрат, - неохотно выдавил из себя меченосец. - Айнар покалечен, честь задета. Как расплачиваться будешь? - спросил вожак.
-Кровью. То, что меч у меня будет только завтра, не беда. Беда, что ты ранен.
-За это не бойся. Ищи меч. Я тебя вызову по чести.
Хэл кивнул и предпочёл присоединиться к лохланнам. Копьё он прихватил с собой в качестве трофея. Паренька уже увели к дому, где перепуганная мать накинулась на него с тумаками и упрёками.
Разумнее всего было бы уйти всем вместе подальше от места стычки. Лучники так не считали. Молодой воин, одетый побогаче других, потянул из ножен клайв, вполне приличный на вид, и с поклоном подал Хэлу.
-Прославь мой клинок, господин мой, окажи честь.
Хэл принял оружие, толком не понимая, что происходит. Поклонники расступились, дав ему место, чтоб прокрутить восьмёрку. Меч казался чужим, неподатливым и бесчувственным, ещё хуже, чем альмайнский клинок, оставленный в Бресал Эхарламе. Хэл был не в лучшей форме после сонной недели и давешних упражнений, но злости в нём скопилось достаточно, чтоб собраться для боя.
-Эй, северянин! Я при оружии. Можешь вызывать, - крикнул он.
-Погоди, благодетель! Без пояса нельзя, опасно! - кто-то настойчиво теребил за руку.
Хэл досадливо оглянулся и обомлел. Шейган, робея, протягивал ему набрюшник.
-Прости, невзрачный, но он почти новый и крепкий.
-Вдвое даёт дающий вовремя, - Хэл не смог скрыть дурацкой счастливой улыбки. - Помоги застегнуть.
-Вообще-то, мой лучше, - заметил не столь бойкий товарищ, упустивший шанс угодить герою.
Может, он и не лукавил: на поясе Шейгана было относительно мало металла, при должной сноровке нападавший мог пробить вываренную бычью кожу между бляхами, а передник был узковат, но для Хэла это не имело значения. Если бы сам Пейтон Мэннинг предложил ему примерить что-то из амуниции, он не был бы так счастлив. Ему казалось странным, что великий игрок был польщён не меньше. Юноша так торопился, боясь, как бы Хэл не передумал, что, застёгивая пряжку, больно прищемил кожу на спине.
Вожак муме вежливо ждал, пока противника снарядят. Ритуал требовал, чтобы вызов передал старший или равный. Видимо, таких среди муме не нашлось, и поединщик представился самолично.
-Я — Луаран, сын Легана-поэта, поединщик Ардала, короля Горных муме. Мой брат Лиарн был убит Финварром, сыном Катхаура, филидом Кормака, ард-ри Лохланнской пятины, на Терновом броде ради чести своего господина из-за твоей сестры. Я не могу спросить с Финварра: навеки проклят будет убивший поэта. Я спрошу с тебя.
Толпа зашумела, как дубрава перед дождём. Одно дело вступиться за побитого соплеменника, совсем другое — взыскание долгов крови, тут всё может закончиться смертоубийством.
-С меня-то почему? - Хэл тем более не ожидал такого поворота событий.
-Вежливо было бы сначала представиться, а потом торговаться, - сердито ответил поединщик. - Потому что ты — брат Ласар, дочери Кэрнаха, самый близкий её родич, пускай и не кровный, единственный из живых, и все убедились в том, как она тобой дорожит. У меня не осталось родичей в моём поколении. Пусть и у неё не будет.
-Это мы увидим. Рана не помешает?
-Об этом я и хочу договориться. Мы будем биться, как Луха с Коналлом Кэрнахом, на тех же условиях. Если ты и вправду так храбр и благороден, как говорят, ты мне не откажешь.
Хэл криво усмехнулся и обратился к зрителям.
-Кто привяжет мне правую руку?
Косматый рыжий соплеменник Луарана, сосредоточенно сопя, примотал поясом запястье Хэла к ремню набрюшника и едва слышно предупредил:
-Ты это, поосторожнее. Левша он, всегда бьётся с левой, хотя помечен на обе руки.
Хэл едва заметно кивнул. Ему было всё-равно. Ещё несколько минут назад он искал случая ввязаться в драку, сейчас стал невозмутим и собран. Ради льда, вымораживавшего из сознания всё постороннее, он и лез на рожон. На бранном поле он не чувствовал себя ни чужим, ни обиженным.
Луаран был лучшим из всех бойцов, с которыми Хэла сводила переменчивая Фортуна. Собственно, это был третий бой, о котором он что-либо помнил. Набрюшник оказался весьма кстати, потому что противник имел привычку наносить режущие удары остриём меча и метил при этом в живот. Рубки избегали оба: Хэл не желал проверять незнакомый клинок на прочность, а Луаран берёг лезвие от зазубрин. Поединок превратился в бесконечную цепь выпадов и увёрток. Муме бился ловко, но проворством уступал. Он был чуть ниже ростом и компенсировал это напором. Пятидневное лежание в постели и наркотический сон после приключений в узилище сказались на физической форме меньше, чем должны были, но здоровья и сил не прибавили. Хэл понимал, что затягивать веселье не стоит, если ему не хочется заработать увечье. Перспектива остаться без головы его не сильно заботила.
Луаран с трудом сдерживался. Хэл, рискуя, пустил в ход ноги. Тут же ткань затрещала под заточенной сталью, в прореху в штанине зрители увидели шёлковое исподнее и охнули. Лучше уж получить рану, чем такую вещь испортить. Чёртовы барахольщики теперь больше интересовались судьбой шёлковых подштанников, чем исходом боя. Северяне даже перестали хвалить Хэла, а лохланны — подбадривать Луарана. Хэл проявил упорство. Его тактики противник не понял, и в конце концов попался.
Поединщик упал тяжело, едва не потеряв сознание из-за потревоженных ран, скрытых под йонаром — на всеобщее обозрение боец выставил лишь перевязанное плечо. Хэл наступил ему на запястье и давил до тех пор, пока рукоять меча не выскользнула из посиневшей кисти. Луаран следил за блеском вражеского клинка и не шевелился, как лягушка перед гадюкой. Хэл оттолкнул меч муме подальше и отступил.
-С тебя довольно, Луаран.
-Ты вправе забрать мою голову.
-По всему видно, ты — не великого ума человек. Сам же сказал, навеки проклят убивший поэта. Твой отец стар. Вдруг он умрёт от горя, когда узнает, что ещё один сын убит, и получится, что я стал причиной его смерти? И потом: на что мне сдалась твоя голова? У меня и дома-то нет, чтоб её выставлять над входом. И вообще, мне не по нраву этот обычай. Мухи и вонь от этих голов, а летом ещё и муравьи. Я не режу головы побеждённым.
-Благодарности ждёшь?
-Да сдалась она мне! Тоже мне — ценность. Штаны из-за тебя дырявые, а я их первый день как надел. Твои мне не подойдут: во-первых, широки и коротки, во-вторых, все на латках. Что ж тебя так плохо ценит ваш ри? Или это у тебя специальная одежда для работы?
-Зубоскалить над лежачими — не дело! - заступился за побеждённого лохматый муме, предупредивший Хэла о привычках Луарана.
-Наверное, дело потакать вашим забавам. И скрывать, что левша.
-Я татуирован на обе руки. А ты — нет, - подал голос Луаран.
-Видишь ли, я некоторым образом сакс, а у них не в обычае разрисовывать тело.
-Но оружие-то ты получить не побрезговал? И все остальные знаки на месте.
-Знал бы, чем всё закончится, никогда бы не взял меч в руки. Я костоправ. Это моё призвание. Не зли меня, Луаран. Не в твоём положении пререкаться. Надумаешь продолжать — сначала залечи раны. И я тебя предупредил: не уймёшься — ноги выдерну и пальцы переломаю, я умею не только лечить. Меч оставь себе. Раз штаны купить не можешь, новый тебе не добыть и подавно. А какой ты поединщик — без меча?
Муме поспешили увести взбешённого предводителя. Хэла обступили восторженные почитатели. Он вернул оружие хозяину, но Шейган наотрез отказался брать назад набрюшник, уговаривая принять в дар — от чистого сердца и на долгую память. Хэл искоса посмотрел в сторону большого дома. Он не ошибся: Зарина стояла там, вместе с какой-то долгобудылой пожилой девушкой и разбитной тёткой в стёганке и шлеме, залихватски надвинутом на брови — вроде бы, матери спасённого мальчика. Разноцветную компанию дам дополняли служанки и державшаяся поодаль степенная матрона, украшавшая себя даже в полутрауре. Поединок видеть они могли лишь мельком, но Хэлу и этого было довольно. Наркоз отошёл, и зверь обиды заворочался с новой силой.
Лучники, посовещавшись между собой, тем временем решили, что неплохо было бы отметить победу их нового друга, защитника чести самого Росса МакИнтайра. Предложение выпить было вполне кстати. Хэл солгал Зарине: когда первый угар сошёл, он панически боялся остаться один. Шейган не отходил от гостя, показывая, где и как обычно проводят время свободные от караульной службы. Скамеек не хватало, и герой решительно отказывался сидеть на почётном месте, когда кому-то придётся устроиться на по-весеннему холодной земле.
Если новые друзья уже воздали должное его храбрости, то скромность привела в полное восхищение. Лишь в старых сказаниях люди такого происхождения имели достаточно широкую душу, чтоб вести себя запросто с незнатным воином.
Брану МакМидиру наскоро соорудили кресло из швырков, предназначенных для колки. Дрова были сыроваты, не грех бы подстелить что-то. Хэл спохватился, что потерял плащ, и с трудом вспомнил, где успел раздеться. На смотровой площадке, больше негде — перед боем уже щеголял в одном йонаре.
Там на скале поджидали вороны Морриган. Неприятный холодок пробежал по спине. Борясь с искушением попросить кого-нибудь принести плащ, Хэл торопливо объяснился и отправился за своей потерей. Никого не удивило, что он прихватил с собой трофейное копьё: мало ли какая дурь стукнет в голову этим муме. Лучникам было тревожно, что Хэл отказался от провожатого, но к его беспечности отнеслись с уважением. Только Шейган тайком послеживал из-за угла гридницы за тем, как внук Морриган быстро поднимается по склону, перепрыгивая через камни, торчащие на тропе.
Плащ действительно был забыт на площадке. К счастью, никто его не нашёл прежде хозяина. Ветер загнал полотнище в расселину и развесил на терновых кустах. Вороны забавлялись с брошью. Тот, что с кривым пером в крыле, сидел в сторонке, со скукой и неодобрением наблюдая, как товарищ подкидывает в воздух золотую безделушку, бросает на камни и клюёт, пытаясь разбить. Этого Хэл стерпеть не мог. Не желая превращать копьё в одноразовый снаряд, он подхватил с земли подходящий камень и метнул со всей дури.
