Вот и сейчас кажется, что не стоит вмешиваться совсем. Все произойдет само так, как должно быть.
За спиной послышались шаги и Сергей вернулся в реальность.
— Я тут подумал, — решил поделиться своими размышлениями Виталий. — Может, он из мелких видов, вот он и стесняется.
— Нет. Не думаю, — Сергей обернулся к Виталию.
— Не стесняется или не из мелких? — Виталий прошелся по студии. — Я готов принять любой вариант.
— Он вообще об этом не думает. Нет у него таких мыслей потому, что нет такой информации, — Сергей подошел к Виталию совсем близко. — Мы же воспринимаем мир на основании того, что мы знаем, чувствуем, и во что верим. И ничего этого про оборотней в его сознании нет.
— Нихрена не понял, — Виталий снова прошелся по студии. — Хочешь сказать, что он не оборотень?
— Технически на данный момент нет, — Сергей, сняв резинку с волос, мотнул головой. — Но завтра станет им.
— В смысле?
— Вспомни своё первое обращение еще раз, — Сергей дотронулся до плеча Дубинина. — Мне можешь не рассказывать, если не хочешь. И вспомни, что с тобой творилось перед этим. И завтра всё случится. Само, без нашего участия и чьего-либо желания.
***
Унюхав аромат валерьянки, Сергей вздрогнул и мысленно выругался, взглядом объяснил Виталию, что ситуация чрезвычайно опасная и, если что-то пойдёт не так, то его и второго дебошира и беспредельщика можно связать, а потом проветрить помещение и желательно не дать обоим после этого впасть в спячку. Пообещал, что он — Сергей очень постарается предотвратить такое развитие событий, но мало ли что.
Метнувшись на запах, Сергей застал Житнякова за попытками приготовить себе успокоительный коктейль. И судя по запаху, капли считать он даже не пытался. Даже Холстинин, судя по его телодвижениям, напрягся, но Максим потащил его курить. Причитания Холстинина, что он не курит и ему — Максиму не советует, никого не остановили.
Увидев перед собой Сергея и его взгляд кота, унюхавшего плохо закрытый флакон с успокоительным, Миша испугался еще сильнее. Потом решил, что нужно объясниться, но не успел.
Взяв себя в руки, Сергей отобрал у Миши стакан и флакон, выбежал из студии. Найдя в коридоре дверь с нужной табличкой, влетел в уборную, слил всё в унитаз и смыл, стакан ополоснул и оставил в раковине, флакон плотно закрыл и выбросил, на автомате забрызгал всё освежителем с ароматом роз, показавшимся ему невероятно вонючим для цветов и перебивающим вообще всё. Захлопнув дверь, поймал себя на мысли, что докатился до уничтожения дури. И плевать, что опасна она только для кошачьих.
Вернувшись в студию, Сергей застал Виталия стоящего на том же месте с тем же взглядом и явно обращающегося за помощью к высшим силам, и Михаила в попытках понять, что сейчас произошло и где он накосячил.
— Виталь, расслабься, — взяв Дубинина за плечи, Сергей несильно его встряхнул. — Сегодня обошлось. Но лучше такие успокоительные здесь не держать.
— Я понял, — согласно кивнув, Виталий пошел курить. — Её здесь и не было. После прошлого раза.
Вспомнив прошлый раз и разнесенную студию, дергающийся глаз Холстинина и попытки Дубинина что-то объяснить, Сергей поморщился. А что мог объяснить волк, и как он мог оправдать разбушевавшегося с какой-то дури кота? Что с ним происходило в тот момент, Сергей не понимал. Как не пришло понимание и после. Не понял, каким образом и зачем валерьянка оказалась в студии и попала в его организм. Возможно, это Артур успокаивал нервы после очередной репетиции с Виталием и забыл допить свой коктейль, а кто-то страдал насморком и, не унюхав подвох, приготовил себе чай в той же кружке. За что-то же Беркут получил тогда люлей от Удалова с Дубининым.
А он — очередной опыт и понимание, что ещё раз так же он не хочет ни в своём исполнении, ни в чьем-то еще.
После разноса он проспал в этой же студии почти сутки и проснулся как с тяжелого похмелья после недельного запоя. Тогда удалось убедить Холстинина что больше такое не повторится, а он — Сергей просто не успел всех предупредить о своей такой особенности. И пришлось своими силами делать в студии ремонт.
Как и в студии Мастеров. Кто-то тогда решил, что он — Сергей сильно нервничает и принимает всё близко к сердцу. А крепкие сильнодействующие успокоительные на тот момент были почему-то под запретом. До этого нервничать Сергей даже не начинал просто попросил пару выходных, забыв озвучить причину. Стало бы проще, если бы на тот момент он озвучил эту причину звучащую «Полнолуние», не известно, но получилось так, как получилось. На тот момент вообще не думал, что травяной чай, пахнущий валерьянкой, может привести к каким-либо неблагоприятным последствиям. Барабанщик, видимо, тоже не подозревал, как и остальные.
— Я вообще ничего не понял, — напомнил о себе Миша. — Что сейчас было?
— Ничего страшного в этот раз, — приблизившись к Мише, Сергей взял его за руку. — Просто это плохое средство. А тебе нужно успокоиться.
— Так я и пытался это сделать?
— И получил бы совершенно обратный эффект.
— Почему?
— Я тебе потом это объясню. Потому, что сейчас ты и без того нас всех невменяемыми считаешь. Особенно меня и Дубинина.
— Что изменится потом? — Миша попытался закрыться от этой атаки, но не вышло.
— Изменится очень многое, — Сергей улыбнулся. — Сегодня. И что бы сегодня не случилось, ничего не бойся и просто прими это. И помни, что мне ты можешь об этом рассказать. Даже сейчас можешь поделиться своими чувствами, я пойму.
— Не поймёшь, — Миша мотнул головой. — Я сам не понимаю. Это сложно.
— Как знаешь. Но не бойся этих мыслей и чувств. В твоём случае то, что ты чувствуешь, возможно.
— Даже то, что мы разговариваем молча?
— Да. Это тоже возможно.
***
Мотнув головой, Миша отвернулся, глубоко вдохнул. Это помогло ему не сильно, но он смог взять себя в руки, забрать куртку и выйти.
Оставшись в студии, Сергей устроился в офисном кресле, снова задумался. Представил, что могло бы случиться, если бы он сразу объяснил Мише, кто он сам и кто его коллеги. Эти представления Сергею не понравились.
Глава 4
Покурив и поняв, что студия уцелела и ему не придётся успокаивать Холстинина точно не валерьянкой или срочно делать ремонт, Виталий вернулся в студию. Сообщил, что Удалов увёз Владимира домой, о своих дальнейших планах не сказал. Но это и так понятно.
— Вот и замечательно, — Сергей улыбнулся. — Значит, и нам тут делать нечего.
— Угу. Может, всё же проследим?
— Зачем? — убрав гитару на место, Сергей подобрал палку Удалова, валяющуюся явно не на месте. — На что это повлияет?
— Не знаю. Просто беспокойно. Не знаю почему.
— Вот и я не знаю. И искать причины сейчас нет ни смысла, ни времени.
— Пойду я тогда?
— Да, — Сергей посмотрел куда-то в угол, но ничего особенного там не увидел. — И я пойду. Через пару минут.
Виталий вышел, Сергей еще раз осмотревшись в студии, нашел Мишин телефон, забытый, видимо, от переполняющих его чувств и эмоций, поднёс его к носу.
— Тебе он сейчас без надобности, а мне пригодился, — оставив телефон на тумбе, Сергей подошел к окну. — И всё же не помешает пара выходных. Один точно.
Отправив сообщения коллегам, Сергей оставил телефон на подоконнике и вышел. Забыв про куртку и холодную погоду. Холод сейчас не смущал и особо не чувствовался, немного возмутил только дождь со снегом, но спорить с природой занятие бессмысленное.
Поморщившись от холодных капель падающих на кожу, Сергей пошел дальше, точнее побежал. Дождь смыл запахи и следы. И это немного расстроило Сергея, но не остановило. В любой ситуации есть решение. Даже если его нет, всегда есть дурь. Без поиска причин.
— Куда же тебя понесло?
***
Выбежав из студии, Миша сразу свернул в ближайший двор. Сам не понял, зачем, ведь есть личный транспорт и лучше бы ехать домой потому, что поздно. Но пошел во двор. Там темно, тихо, но и там ему не понравилось как не приглянулся и следующий двор, и какой-либо другой двор. Птказалось, что и дома небезопасно да и не успеть. Куда? Зачем? Этой информации не было. Как и понимания, что с ним и куда он так побежал.
Одежда кажется лишней, совершенно ненужной. Сыро. Но уже не холодно. Иногда попадаются люди, но на них и их мнение плевать. Немного странно, что они ни о чем не думают, хотя так даже проще. И лучше бы, конечно найти укрытие подальше от посторонних глаз и ушей.
Вспомнив слова Сергея о том, что ночью что-то случится, и это что-то всё изменит, остановился. Впереди какой-то лес или парк, трасса, мимо пролетают машины. Как и зачем я здесь оказался, осталось за гранью понимания и логики. Но уже не страшно. Попов сказал, что бояться этого не надо, так и нет никаких страхов, как и понимания, что должно произойти. Как нет теперь сомнения в его словах.
Кажется, что уже был в этом месте недавно. Точнее в этом лесу. Гулял, что-то искал. Зачем? Почему? Тогда сам этого не понимал, сейчас нет смысла искать причины. Перед глазами тропа, и нет никаких сомнений и страхов заблудиться. Снова обострился нюх и слух, но к этому уже почти привык, посторонних голосов нет.
Постояв недолго на месте, пошел дальше. Стало прохладнее и дождь сменился снегом. Но под ветвями деревьев он особо не мешает. Вообще ничего не мешает.
Только мышцы сводит, будто выворачивает, что так просто идти уже не получается. До потери сознания. Захотелось кричать. Почувствовал, что он уже на грани отключки. Показалось. Тишину леса нарушил крик дикого кота.
Сознание осталось, но что-то изменилось. Тот же снег, тот же лес, обострившийся слух и нюх, где-то далеко слышны шаги зверя, мягкие кошачьи. И самому стало лучше. Мышцы тянет, но уже терпимо. Получилось встать на все четыре лапы. Тёплая мягкая шкура защитила от холода и снега. И эти обстоятельства воспринимаются без истерики. Даже с учетом того, что недавно был человеком.
Решив обдумать это за прогулкой, пошел в сторону города. В таком облике людям показываться не надо, но со стороны посмотреть никто не мешает. Пришло и понимание, что Попов с Дубининым про это что-то знают. И теперь в понимании они перестали быть невменяемыми.
Они тоже оборотни, как-то ведь получалось читать их мысли, часто казавшиеся диким бредом. Пару раз казалось, что слышал и мысли Удалова. Изменило бы что-то в сознании их признание на тот момент? Вспомнил толстые намёки Виталия и его попытки внедрить какую-то мутную на тот момент теорию, странные уговоры Сергея и взгляд Максима. Убедился, что ничего бы не изменило. Даже не думал, что такое возможно.
Глядя на трассу и проезжающие машины, удивился, как быстро удалось принять это новое состояние. Не страшно, что останусь таким навсегда, нет желания срочно вернуть человеческий облик, нет желания навсегда остаться котом, нет никакой паники и метаний, возможно, будет потом, но сейчас не хочется об этом переживать.
Никуда не делась информация о своей человеческой жизни, но то, что там, сейчас воспринимается проще. Непонятно, из-за чего так нервничают Дубинин с Поповым, непонятно из-за чего сам так психовал.
Но сейчас навязчиво чувствуется, что кто-то ходит вокруг. Кто-то знакомый. Не страшно, но любопытно. И за ним тоже кто-то ходит. Человек с дурными намерениями. Кто он и зачем здесь, непонятно, и услышать его мысли не получается. Только чувства. Опасность, агрессия, резкие движения, оружие. Похож на охотника. Но ночью вблизи города охотиться будет только псих или отморозок, или два в одном. И в любом случае ничего хорошего это не предвещает.
Почему тот кот не чувствует опасность?Или всё же чувствует, поэтому и ходит кругами, путает следы. И самому неплохо бы затаиться. С другой стороны потянуло волком.
Опасность всё ближе. Кот ходит кругами, и охотник всё ближе, кажется, что что-то чувствует. И волк близко, за спиной.
Щелчок, ружье выставлено вперед и жертва в прицеле. Прыжок, и пантера отлетел в сторону, в процессе выяснилось, что это пантера, Миша встал перед охотником готовый к прыжку, оголил клыки, с боку на охотника выскочил волк, сшиб его с ног. Выстрел куда-то в сторону. Куснув охотника для убедительности, волк снова зарычал. Подняв зубами упавшее оружие, Миша скинул его в канаву, где оно и утонуло. Видимо поняв, что с голыми руками против хищников делать нечего, охотник предпочел спасаться уползанием. Останавливать не стали.
Пантера лежа наблюдает за происходящим, даже вмешиваться не стал, почувствовал, что эта суровая банда прекрасно справляется и без него. Засмотрелся на Мишу в его кошачьем облике. Много раз представлял его в облике хищника, возможный вид, размер, окрас, и, в отличии от Дубинина, никогда не представлял домашнего кота. И не ошибся.
Сейчас перед ним крупный хищный ирбис он же снежный барс, с мягкой теплой шубой, длинным мощным хвостом и голубыми глазами. Смотрит внимательно и с беспокойством, что уже неудобно просто валяться. Надо бы для приличия поблагодарить его за спасение. И Макса тоже, а потом узнать, кто надоумил его следить. На роль надоумившего у Сергея нашелся лишь один кандидат. Удивило, что его самого здесь нет. А Макс сидит в стороне, тоже наблюдает.
— Спасибо, — поднявшись на ноги, пантера подошел к барсу, ткнулся мордой в его шкуру, потерся. — Прости.
— За что?
Узнав голос Сергея, Миша расслабился, по мыслям узнал и Максима. По поводу Виталия остались вопросы.
— Обычно не принято следить, и я не люблю, когда следят. Но вот не удержался.
— Меня это не смущает.
— И даже не будет претензий и обвинений?
— Нет. Не вижу смысла. Виталий с вами?
— Он тоже волк, но его здесь нет почему-то.
— Он пошел в сторону своей дачи, — напомнил о себе Максим. — И к утру ждет нас всех там. О случившемся здесь ему лучше не знать.
— А что случилось?
Барс, заурчав, отряхнулся от снега.
— Просто гуляли и встретились случайно.
Запрыгнув на дерево, пантера изучил местность с высоты. Захотелось добраться до дачи Дубинина без последствий и ненужных встреч.
***
Скрыть случившееся от Дубинина не удалось, как и царапину, случайно образовавшуюся на шкуре Максима. Возможно, Виталий и поверил бы в случайность или хотя бы постарался сделать вид, если бы её не пришлось зашивать. Коты добросовестно молчали и кивали на всё, что сочиняет Максим. Чтобы уж точно не рушить легенду своими фантазиями и предположениями.
Но острые и очень острые ощущения сделали своё дело, в такие моменты плохо получалось не думать о причинах этих ощущений, и волк волка слышит и понимает лучше, чем любого кота. Максим даже пытался мысленно материться, чтобы не думать о причинах этой царапины, но Виталий расшифровал и мат. Объяснения и оправдания он слушать не стал, и досталось всем.
Расстроившись и чтобы не отсвечивать лишний раз Максим предпочел скрыться в тёмном углу. Ну и немного подумать о своем поведении и об этом странном охотнике. Повторись подобное, поступил бы точно также, но сейчас спорить и что-то доказывать не захотелось.
Не выдержав давящую на мозги тишину, почему-то Миша молчал даже в мыслях, и Максим будто затаился, Сергей вздохнул и пошел каяться к Дубинину. Сам ведь привел за собой этот странный хвост, непонятно откуда взявшийся, значит и самому за это отвечать.
