С этими мыслями он дошёл до гостиницы и сразу поднялся в свой номер, чтобы принять душ и смыть усталость дня.
Алексей сидел у стола и готовил в стакане чай с помощью маленького кипятильника, воткнутого в розетку. Перед ним была расстелена одна из прочитанных ещё днём газет, на которой были разложены яйца, нарезанный ломтиками чёрный хлеб и стояла открытая банка шпрот.
- Добрый вечер, Алексей, - поздоровался Эдик. - Перекусываете? А где Николай?
- Так он, как ушёл сегодня днём, так я его больше и не видел!
Эдик присел на кровать. Это было уже не хорошо! Куда мог подеваться молодой мужчина в чужом городе? Конечно, время ещё было не позднее - около восьми часов вечера. Но всё же - Эдик просил их из гостиницы не уходить! Для них это была не прогулка, а служебная командировка! Работа наконец!
Эдик принял душ, сменив нижнее бельё, носки и сорочку. Пакет с двумя запасными комплектами он купил ещё в Стокгольме и также поместил в свой безразмерный портфель. Впрочем, нижнее бельё с носками он по армейской привычке стирал ежедневно. Разместил на трубе горячего водоснабжения, справедливо полагая, что до утра всё высохнет.
Потом пригласил Алексея отужинать в гостиничном ресторане. Скромный Алексей отнекивался, но Эдик настоял - силы на следующий день нужны были им всем! Обратившись к администратору ресторана на английском языке, Эдик выкупил билеты и получил столик на двоих на полукруглой террасе вокруг сцены. Зал был полностью заполнен посетителями, поскольку это было единственное варьете в городе. Представление уже шло, когда администратор в темноте, подсвечивая себе фонариком, провёл их к столику. Заказать ужин в этом грохоте представления и полутемноте зала сделать было практически не возможно! Да, и официантов вообще не было видно!
Но после окончания первого отделения официанты появились невесть откуда и по уже освещённому залу забегали так шустро, что Эдик с Алексеем до начала второго отделения успели не только заказать, но и получить свои мясные стейки с гарнирами и салатом. Минут через тридцать свет в зале снова притушили, и выступление танцовщиц под звон бокалов, а также под лязг ножей и вилок по тарелкам продолжился. Когда почти в конце под хорошо известную ритмичную музыку танцовщицы, выстроившись в шеренгу и положив руки на плечи рядом стоящих артисток, начали задирать ноги в танце канкан, обнажая своё нижнее бельё, то некоторые подвыпившие посетители повскакивали со своих мест и казалось, что сами сейчас бросятся в пляс! Свист и аплодисменты в такт музыке раздались по всему залу - царил всеобщий восторг!
- Ну, вот, - сказал Эдик, когда танцовщицы, закончив выступление, убежали за занавес, - а, Вы, Алексей не хотели в ресторан идти!
- Был не прав! Согласен с Вами! - Алексей покачивал головой, не совсем ещё приходя в себя после криков танцовщиц, вспышек цветомузыки и музыкальной какофонии.
***
Ближе к полуночи они вернулись из ресторана в свой номер. Николай так и не появлялся!
Эдик снова спустился в фойе к стойке дежурного администратора и спросил телефон отделения полиции. После звонка в дежурную часть подозрения подтвердились - его водитель Николай был сегодня вечером задержан за хулиганство. Эдику, как работодателю, предложили зайти в отделение с документами.
- Эх, Николай, подвёл же ты меня! - подумал Эдик о молодом водителе.
Эдик никогда не бросал своих! А непутёвый Николай теперь тоже был частью его команды. И надо было его выручать!
Но как идти по ночному городу, а главное в одиночку войти в здание полиции со своим портфелем и содержимым подмышечных мешочков на портупее - то есть подвергать риску пропажи всю имеющуюся и необходимую для выполнения операции валюту! От уличных забияк он бы отбился. Но личный досмотр в отделении полиции грозил ему колоссальными проблемами!
Эдик снова поднялся в номер. Алексей уже раздевался, чтобы лечь в постель.
- Алексей, - обратился к нему Эдик. - Вы мне нужны! Наш товарищ Николай попал в отделение полиции. Надо будет нам с Вами туда сейчас сходить!
Алексей сразу согласился и стал снова одеваться. Да, хороший мужик, этот Алексей! Эдик в нём не ошибся! А при наличии свидетеля полиция незаконных действий с Эдиком не предпримет!
Через пятнадцать минут они уже шли по ночной улице города Пярну. Адрес и маршрут Эдику подсказал администратор гостиницы. Ночная прохлада сентября уже нешуточно пробирала и хорошо, что в эти дни ещё не было дождя. Темнота сгущалась, на улицах было пустынно. За всю дорогу до здания полиции им не то, что грабители или хулиганы, но по дороге не встретился вообще ни один человек! Что и сказать - провинциальный городок...
Дежурный офицер оказался русским лет сорока, и встретил Эдика приветливо:
- Ваш товарищ сегодня такое отмочил, что вся наша смена угорала от смеха!
И он рассказал историю хулиганства Николая.
Николай видимо ещё днём, как говорится, принял на грудь. И ближе к вечеру, услышав танцевальную музыку и голос в микрофоне, объявлявшем танцы, перелез через забор местного санатория и дошёл до открытой танцплощадки. Там он познакомился с отдыхающей в санатории и через некоторое время очутился в её номере на первом этаже основного корпуса. А поскольку документов у него с собой не было, то она впустила его через балконную дверь - благо между балконом и землёй было не более полуметра. Спустя какое-то время после первых амурных дел Николай решил сходить за бутылкой - магазины ещё были открыты. Вышел он также, как зашёл, то есть через балкон. Потом перелез через забор, сходил в магазин - купил то, что ему было надо, и вернулся тем же путём. Тем, да не совсем тем! Дело в том, что балконы были длинными, и на каждый такой балкончик выходили двери двух соседних номеров. В вечерней полутемноте наш герой залез на балкон, который ему показался знакомым, и, отодвинув рукой занавесочку, шагнул в открытую дверь. Там в тёмной комнате с уже выключенным светом на расстеленной кровати под одеялом лежала лицом к стене женщина. Николай естественно быстро разделся и нырнул под одеяло!
Женщина завопила! Из санузла выбежал её муж в трусах и майке. Понятно, что он выволок Николая из комнаты на балкон и, задав ему трёпку, выкинул на грешную землю. Николай, полагая, что пока он бегал за бутылкой, какой-то мужик занял его законное место, полез снова! И снова получил по лицу! Так повторялось несколько раз пока на шум не прибыл наряд полиции, дежуривший в санатории. Они скрутили нарушителя спокойствия и сдали подъехавшему экипажу патрульно-постовой службы!
В отделении полиции все хохотали до колик!
Офицер за разговорами проверил документы Эдика, мельком глянул на трудовой контракт с Николаем и внимательно проверил паспорт Николая, который Эдик прихватил из вещей своего водителя.
- Ну, всё в порядке! - дежурный офицер подвёл итог. - Забирайте Вы своего бедолагу! Если так посмотреть, то побитым и пострадавшим оказался только он. Ущерба санаторию он не нанёс. Побоев мужу этой женщины тоже не успел. Так что мы дела никакого возбуждать не будем! Забирайте!
Привели Николая - вид у него был впечатляющий: разбитый нос опух и выглядел, как картошка; багровые синяки под обоими глазами и распухшие от ударов губы дополняли картину! Всё опухшее лицо его, разукрашенное синяками, напоминало лицо клоуна перед выступлением!
Запах дешёвых вин и пота, исходивший от него, дополнял сходство с ароматами за кулисами цирка.
Читать нотации взрослому человеку Эдик не стал. И троица благополучно вышла из гостеприимного здания полиции!
Пока они шли к зданию гостиницы он только спросил Николая:
- Вы машину завтра днём сможете вести?
- Не беспокойтесь! Я смогу вести даже с закрытыми глазами!
- С закрытыми не надо! - и, немного помолчав, Эдик закончил. - Надеюсь, что такие художества у Вас на моей работе в первый и в последний раз!
Николай пообещал!
Глава 8.
Казус за завтраком.
Несмотря на то, что накануне они улеглись спать после двух часов ночи, Эдик по армейской привычке встал в 6 утра. Бегать вокруг гостиницы он не стал, чтобы не привлекать утренней пробежкой к себе излишнего внимания. Сделал небольшую зарядку прямо в номере. Потом сходил в санузел и принял контрастный душ.
Побрившись и приведя себя в порядок, он начал планировать сегодняшний день. Первым делом надо было отложить для Николая Михайловича тридцать тысяч долларов! Эдик всё так же в плавках и футболке, но теперь со своим кожаным портфелем снова пошёл в санузел. Его водители ещё сладко спали и поэтому не увидели эту нелепую сцену - как он зашёл в туалет с портфелем!
Закрывшись, Эдик снял футболку, потом освободился от портупеи и, достав из правого мешочка толстую пачку долларов, раскрыл обёртку и пересчитал - там было 315 сто долларовых банкнот, то есть пятнадцать банкнот и три пачки по сто долларов, перетянутые бумажными банковскими лентами. Эти три пачки он вложил в большой шведский конверт и, заклеив его, положил этот запечатанный конверт с тридцатью тысячами долларов в свой портфель в отделение, которое закрывалось молнией!
Пятнадцать сто долларовых банкнот он отложил пока в сторону.
Потом он пошарил рукой в отделениях своего портфеля в поисках других заготовленных конвертов и осознал, что использовал полностью конверт с пятью тысячами (аванс таможенному офицеру в Таллине), конверт с двумя тысячами, когда открывал счёт в «Сведбанке» города Пярну, и истратил больше половины на текущие расходы из конверта с тысячей долларов. Впрочем в том конверте оставалось ещё около четырёхсот.
Эти четыреста он решил положить в своё портмоне для возможного обмена на национальную валюту.
Пятнадцать сто долларовых банкнот запечатал в другой конверт и положил его, как оперативный расход, в отделение портфеля рядом с телефоном.
А вот пятитысячный конверт надо было заместить семитысячным для того же офицера таможни! Но в правом мешке долларов уже не было!
Пришлось распаковать левый мешок и вытащить из него 70 сто долларовых банкнот. Эдик положил их в шведский конверт, а сам этот запечатанный конверт с семью тысячами, снова в самое защищённое место в портфеле - под молнию!
Ещё запечатанные с прошлого раза конверты с пятьюстами и десятью тысячами долларов он раскрывать не стал и решил на всякий случай тоже оставить их в портфеле - 500, тоже как будущий расход, положил в отделение рядом с телефоном, а конверт с десятью тысячами также переместился в отделение под молнией!
- Не перепутать бы мне их, когда раздавать буду! - подумал Эдик, вытирая пот со лба.
Надписи на конвертах он с самого начала решил не делать, чтобы не оставлять следов своего почерка. Операция ведь тайная - постоянно надо быть бдительным!
- С другой стороны, - размышлял Эдик, закрывая портфель, - самый толстый конверт я отдам сегодня. Перед встречей с таможенником его конверт переложу в нагрудный карман пиджака. А из десятитысячного буду покупать билеты на паром для грузовиков и нас троих - так, что добрая половина содержимого из этого конверта тоже разойдётся!
В мешке под левой рукой в бумажной обёртке, стянутой канцелярскими резинками, хранилось уже меньше пятидесяти тысяч долларов - всего сорок три тысячи. По сути обещанное ему 50-ти тысячное вознаграждение стремительно уменьшалось! Но Эдик не был жадным - главное для него было выполнить задание, послужить Родине!
Закончив валютные операции в туалете, Эдик, просунув руки в петли строп, на первую футболку нацепил портупею, сверху натянул вторую футболку и прямо физически почувствовал насколько легче ему стало - правая рука с пустым мешком в подмышке наконец-то стала совершенно свободна в движениях!
***
На наручных часах было семь тридцать. Даже при открытой с ночи створке окна запах в комнате от кровати Николая исходил зловонный.
Кафе в гостинице открывалось в восемь, Но Эдик решил не высиживать в пропахшем номере, а спуститься в фойе. Водители всё ещё блаженно похрапывали.
- Не буду их сейчас будить, - подумал Эдик. - Когда ещё у них будет такая работа, при которой можно будет беззаботно поспать в гостиничном номере и никуда не торопиться.
Эдик в своём ладно сидевшим на его спортивной фигуре сером костюме спустился на первый этаж, поздоровался кивком головы с дежурными у стойки и расположился в удобном кожаном кресле рядом с журнальным столиком, на котором веером лежали рекламные журналы и вчерашняя пресса. Свой неразлучный портфель он поставил рядом с креслом, и начал листать цветные журнальчики с рекламой всякой всячины. Кроме него по фойе гостиницы прохаживались ещё двое мужчин - один - светловолосый коротышка в трико и футболке - остановился недалеко от стеклянной двери и стал смотреть на улицу, второй - высокий брюнет в тёмном костюме - слонялся бесцельно, поглядывая время от времени на закрытую дверь кафе.
Ближе к восьми часам фойе гостиницы начало наполняться постояльцами - около стеклянной двери кафе стала образовываться некая бесформенная очередь. Люди всё прибывали - у стеклянной перегородки стояло уже человек пятнадцать. Эдик не стал говорить им, что пришёл сюда первым, не стал занимать место или толкаться в этой группе поскольку до времени встречи в нотариате оставалось ещё почти 2 часа - то есть запас времени по меркам провинциального городка был огромный!
После того, как стеклянная дверь кафе открылась, толпившиеся у дверей устремились внутрь, чуть не бегом, не очень деликатно отталкивая соседей и протискиваясь к линии раздачи готовых блюд.
- К чему такая спешка? - удивился Эдик, вставая со своего кресла и не спешно направляясь в кафе.
Подойдя последним в образовавшуюся у холодильных витрин и мармитов для подогрева блюд очередь, он только сейчас осознал проблему - по мере продвижения очереди блюда кончались так стремительно, что к моменту его подхода к кассе кроме холодных салатов и чая можно было получить только тарелку манной каши - правда с кусочком масла. До него были разобраны гречневая и пшённая каши, котлеты и яичная запеканка.
- После такого завтрака, пожалуй надо будет сходить в городское кафе, в котором я вчера обедал, - подумал Эдик, поглядывая на более опытных постояльцев этой гостиницы, которые со своими подносами, тесно наполненными тарелками с едой, уже рассаживались за столиками.
Эдик привык с утра кушать плотно, потому, что в круговерти дневных забот не всегда удавалось пообедать. Впрочем, римские легионеры кушали два раза в день - утром и вечером - и ничего! Выигрывали битвы, строили дороги и акведуки. То есть сил у них хватало на всё! Но мы - не римляне и с детства привыкли к трёхразовому питанию!
Нести нагруженный поднос, особенно с налитым в чашку чаем, с тяжёлым портфелем в одной руке было бы конечно неудобно - Эдик, ещё не доходя до кассирши, нашёл глазами свободный стул (столов свободных естественно уже не было) и метнулся от своего подноса на раздаточной линии к тому столу - за ним, склонив головы над тарелками, уже завтракали трое постояльцев, поставил портфель на этот стул и вернулся к своему подносу. Потом он придвинулся к кассирше, которая стала разумеется на эстонском называть блюда вслух и высчитывать плату, щёлкая костяшками на счетах. Наконец был оглашён итог, и Эдик эстонскими кронами расплатился!
