Глаза обожгло, но проморгавшись Тору обрёл иное зрение.
Теперь он видел не только войско, находящееся на потрескавшейся земле, но и то, что творилось в её недрах. Будто зародыши в чреве, пульсировали, подсвечиваясь мертвенно-лиловым, коконы от которых, словно пуповины, в сторону башни тянулись прочные нити.
Напитанные кровавым дождём, они вызревали, ожидая своего часа.
Притупившийся было страх, возродился с новой силой, и Тору понял, что не в силах больше находиться здесь ни единого мгновения. Пора было использовать артефакт и возвращаться обратно. Оставалось понять, как именно это сделать.
Только сейчас мальчик осознал, что пока пытался справиться со своими страхами и набирался решимости для очередного визита в Чёрную пустошь, он совсем не удосужился поинтересоваться у хранителя Иэльна о том, как именно пользоваться артефактом для того, чтобы вернуться обратно.
Стоило ему об этом подумать, как кольцо на пальце ощутимо нагрелось, и мальчик почувствовал покалывающее тепло, стремительно направляющееся от руки в центр груди.
Алиссара отпрянула от него с яростным шипением.
Кажется, Тору впервые удалось её по-настоящему разозлить.
"Мальчиш-ш-шка!"
Грудь обожгло, но вместе с тем, пришло ощущение некой защищённости, словно между ним и Алиссарой внезапно возникла непроницаемая стена.
Посмотрев на свою руку, Тору увидел, как мягко сияет серебро кольца и в следующее мгновение, мир вокруг схлопнулся, чтобы через несколько мгновений вновь обрести краски и звуки.
- Тору! Тору, ты как?
Мальчик моргнул и рассеянно посмотрел на сира Ульрика, который держал его за руку и взволнованно заглядывал в лицо.
- В порядке… кажется, - чувствуя невероятное облегчение, ответил Тору. – Кольцо сработало, я сам смог выбраться оттуда.
- Значит, артефакт действует.
Голос хранителя Иэльна раздался совсем рядом. Приподнявшись на локтях, мальчик увидел всех пятерых вещуров, расположившихся рядом со входом.
-Мы исполнили своё обещание, - произнёс высокий мужчина с длинными, заплетёнными в косу белоснежными волосами. Его имени Тору не знал.
- Дальше, выбор за тобой, мальчик, - сказал Иэльн, глядя на Тору жуткими белыми глазами, - знай, что можешь оставаться в Доме Памяти сколько захочешь.
- Нам нужно отправиться в Коссхоэн, - твёрдо заявил Сетма, присаживаясь рядом и дотрагиваясь до его плеча. – Ты ведь понимаешь, что необходимо предупредить Совет и остальных магов?
Тору поджал губы и отвернулся.
Да, он понимал, но видит Всевышний – как же он не хотел идти на землю магов!
Однако он так же осознавал, что от его желаний ничего не зависит. Тору единственный, кто проникал в Пустошь, видел Алиссару и её войско. И он единственный, кто сможет показать свои воспоминания магом, в качестве доказательств.
- Да, - чуть хрипловато подтвердил мальчик, переводя взгляд с ожидающе сосредоточенного лица Сетмы, на бесстрастное - Иэльна, - да, мы направимся в Коссхоэн.
Сетма благодарно кивнул, похлопав его по плечу, и поднялся на ноги.
- Думаю, нам не следует больше задерживаться здесь надолго. Неизвестно, когда эта тварь начнёт действовать, но пусть лучше у нас будет время, чтобы подготовиться.
- А я отправлюсь в Альбер, призову большой совет Ордена, - заявил сир Ульрик, поднимаясь со шкур. – После этого, нужно рассказать обо всём Его Высокопреосвященству и Его Величеству.
- Думаешь, твоим словам поверят? – с сомнением спросила Сэй.
- Я уверен, братья поверят мне. Если Сыны встанут на мою сторону, епископ вынужден будет прислушаться к моим словам, а следом за этим, убедить в них короля. Я сопровожу вас до Эльбера, а затем, наши пути разойдутся.
Тору ощутил укол сожаления. Расставаться с сиром Ульриком не хотелось, но мальчик осознавал, что иного выхода у них нет и нечестно просить рыцаря поступиться собственной совестью, оставив намеренье возвращаться в столицу. Оставалось только надеяться на то, что однажды судьба снова сведёт их вместе.
Мальчик печально вздохнул и покачал головой.
Зыбкая надежда, которой вряд ли суждено оправдаться.
- Что же, полагаю, затягивать с отбытием не имеет смысла, - подводя итог разговору, произнёс Сетма.
- Вы вольны покинуть Дом Памяти и направиться куда пожелаете, - обратился к ним хранитель Иэльн и тут взгляд его сосредоточился на маге. – Но я вынужден настоять на том, чтобы гримуар, который вы принесли с собой остался здесь, откуда когда-то он был похищен.
- Гримуар? – несмотря на то, что Сетма наверняка знал, о чём говорит вещур, в голосе его звучало недоумение.
- Книга, которая храниться в вашей дорожной сумке, юноша, - невозмутимо пояснил хранитель. – Если знания, которые хранятся на её страницах, попадут не в те руки, это может привести к довольно серьёзным последствиям.
Теперь вещур смотрел на Сэй, которая отвечала ему равнодушным взглядом.
- Ваш создатель несомненно очень талантливый маг, однако сотворив вас он поступил не слишком мудро. Нельзя играться с силами, истинная суть которых неподвластна простому человеческому пониманию. Ему невероятно повезло, что прежде вы были совсем небольшим источником, и ваше изъятие не смогло существенно нарушить магический баланс. В противном случае, это могло привести к гибели всех источников на Гвадемаре и коссхи мгновенно лишились бы возможности восполнять энергию эрдов. Думаю, не стоит пояснять, к каким последствиям это бы привело?
- Маги просто перестали бы существовать, - негромко произнёс побледневший Сетма, и направился в дальний угол комнаты, чтобы вернуться оттуда с книгой. – Возьмите, полагаю, гримуару действительно лучше остаться здесь.
Как только гримуар оказался в руках хранителя Иэльна, он и остальные вещуры направились к дверному проёму, явно намереваясь покинуть комнату.
Уже на самом пороге, хранитель Иэльн обернулся и взгляд его белых глаз встретился с сосредоточенным взглядом Тору.
- Я желаю тебе удачи, маленький маг. Помни, что двери Дома Памяти всегда для тебя открыты.
Тору благодарно кивнул, хотя небезосновательно сомневался, что ему когда-нибудь доведётся снова сюда вернуться. Но слова вещура были приятны. Хорошо, когда есть место где тебя примут, пусть место это и очень странное.
Их ожидали у главных городских ворот Ильдора.
Отряд хельмов во главе с хьёльдом Ольдом, все верхом на навьюченных борузах, а неподалёку стоят знакомые сани и те самые лошади, которых отдал им лорд Гильм.
Только сейчас Тору по-настоящему осознал, что он навсегда покидает Стохельм. Не будет больше весёлых игр с Лошеком и Льдинкой, не будет больше праздника в честь Большой охоты, на котором можно гулять до самого утра. Он больше не увидит этих пронзительно-голубых глаз в обрамлении светлых ресниц, не полюбуется озорной улыбкой и милыми ямочками на щеках.
На душе стало тоскливо.
Он успел привязаться к этому месту и этим людям. Внешне суровым, но с сердцами открытыми и добрыми.
А впереди лежал трудный и опасный путь.
- Мы проведём вас до границы ледяной пустыни, - обратился к ним хьёльд, ласково похлопав по могучей шее громко фыркнувшего боруза. – Дальше вам предстоит идти самостоятельно, но не волнуйтесь, вы получили благословение Белой девы и теперь она и её спутники не тронут вас.
- Благодарим, это будет очень кстати, - учтиво отозвался рыцарь и первым направился к саням.
За ним последовали Сетма, Сэй и Тору.
Но не успел мальчик сделать несколько шагов, как услышал за своей спиной голос, от которого застучало быстрее сердце.
- Тору!
Он обернулся.
Льдинка бежала к нему в наспех накинутой меховой куртке, а светлые волосы её, не прикрытые шапкой, развевались на ветру. Позади немного отставая, бежал Лошек, увидев, что Тору на него смотрит, помахал рукой.
- Тору!
У мальчика перехватило дыхание, когда Льдинка налетела на него, прижалась, обняв руками за шею, и шепнула:
- Ты уходишь, да? Насовсем?
В горле пересохло, а все слова внезапно словно растерялись, не желая попадаться на язык. Поэтому Тору лишь кивнул, не в силах оторвать взгляда от небесно голубых глаз, которые находились к нему так близко.
- Эй, а со мной попрощаться?
Лошек обнял их обоих, похлопал по плечу и Тору не без сожаления выпустил из объятий Льдинку.
- Я буду по вам скучать, - сказал мальчик, глядя на близнецов с грустной улыбкой, - вы всегда будете моими друзьями.
- Как и ты нашим, - ответил Лошек, а Льдинка, вдруг, притянула к себе Тору и коснулась губами его груб.
Сердце замерло и, судя по ощущениям, ухнуло куда-то вниз.
- Ты ведь вернёшься? – спросила она, - Пообещай, что вернёшься!
Лгать не хотелось, однако Тору как можно увереннее ответил:
- Обещаю.
Восторг и радость удивительным образом смешались со щемящей грустью.
- Тору! – позвал его Сетма, и мальчик понял – пора.
- Гладкой дороги! – пожелал ему на прощание Лошек и Тору направился к ожидающим саням.
Поймав на себе смеющийся взгляд рыцаря, мальчик пожал плечами, очень надеясь на то, что не слишком покраснел. То, что у его первого поцелуя было столько свидетелей, радовало мало, однако он так же знал о том, что это воспоминание ещё долго будет его согревать и предавать сил.
Запрыгнув в сани, Тору ещё раз помахал на прощание друзьям, и вскоре отряд покинул город, миновав главные ворота.
Путешествие началось.
Лейнар одевался молча, стараясь лишний раз не смотреть на разобранную постель, в которой, приподнявшись на подушках, лежала его, теперь уже, жена.
Он чувствовал на себе внимательный взгляд Агаты, и возможно, было бы лучше и правильнее остаться с ней до утра, но он не мог. Не хотел.
Облачившись, Лейнар заставил себя всё же посмотреть на супругу, подспудно опасаясь увидеть в её глазах обиду, или неприязнь, однако лицо её оставалось спокойным, и по нему сложно было угадать, какие эмоции Агата испытывала в этот момент.
Умная женщина.
В этом он убедился при первом их знакомстве. Не официальном.
Уже после того, когда Таримы прибыли ко двору и глава рода представил Его Величеству свою дочь. Тогда Агата показалась Лейнару блеклой, невыразительной дурнушкой с унылым лицом и бесцветными ресницами. Этакая моль, зачем-то нарядившаяся в шикарное платье из дорогой валидской ткани.
А вот узнав её лучше, Его Величество отметил и спокойный, но достаточно твёрдый нрав и то, что она, безусловно, понимала – этот союз, возвысит род Таримов, а значит, он необходим. Агата не ждала от него любви, но готова была стать его союзником. Подарить наследника, исполнить свой долг.
Лейнар оценил это и даже испытывал нечто вроде благодарности к покойному Галлу, который и посоветовал ему укрепить связь с одним из тех родов, что не поддерживал его восшествие на престол. Старик, безусловно, был мудр, жаль только что ему не хватило осторожности.
Теперь оставалось надеяться на то, что Агата понесёт после этой ночи. А если нет… что же, невзирая на собственные желания, ему необходимо исполнить свой долг и обеспечить Асгалот наследником. Тем более что о судьбе племянницы до сих пор ничего не известно.
- Доброй ночи, Ваше Величество, - произнесла Агата, отвлекая Лейнара от размышлений.
- Доброй ночи… дорогая супруга, - отозвался он прежде, чем покинуть её покои.
Если Всевышний будет благосклонен, ему больше не придётся переступать через себя и всё получится с первого раза.
Бастиан проснулся от того, что Найлинь в его объятиях вскрикнув, резко села в постели.
- Всё хорошо, Цветочек? – обеспокоенно спросил он, обнимая возлюбленную за плечи, и ощущая, как её тело бьёт крупная дрожь. - Что случилось? Плохой сон?
Найлинь обернулась к нему, и херге нахмурился, увидев большие чёрные глаза, в которых плескался неподдельный страх. Губы едва заметно подрагивали, словно она готова была вот-вот расплакаться.
- Я видела твою смерть, Бастан, - на ломаном асгалотском произнесла Найлинь, которой до сих пор никак не удавалось произнести его имя правильно. – Тебя убила большая белая тень – вырвала сердце.
Бастиан облегчённо вздохнул. Всего лишь сон.
С тех пор, как он узнал, что Найлинь ждёт ребёнка, в его жизни появился новый, особенный смысл. Весь его мир сосредоточился в этой нежной, прекрасной, словно диковинный цветок женщине, которая помогла ему познать, что же такое истинное счастье.
Да, он был рабом, но именно Найлинь дарила ему крылья свободы. Пусть Бастиану приходилось сражаться, убивать, но теперь он понимал, ради чего всё это делает. Пока он один из лучших херге Волчьего круга, э-кун Азиль не оставит его своим расположением и сохранит те привилегии, о которых прочие рабы не смели и помыслить. А значит, ему необходимо оставаться лучшим. Ради Найлинь и ради их будущего ребёнка.
- Не волнуйся, Цветочек, - улыбнувшись, успокаивающими тоном сказал Бастиан, ласково касаясь её щеки. Сердце дрогнуло, когда она доверчиво прильнула к нему в ответ, и он почувствовал дразнящее тепло её обнажённого тела. – Со мной всё будет хорошо.
Найлинь, чуть отстранившись, вновь подняла на него взгляд, и мужчина не удержавшись, поцеловал её в кончик носа.
- Обещаешь? – тихо спросила Цветочек на халийском. – Пообещай, что вернешься ко мне, Бастан!
- Обещаю, любовь моя.
Увидев на зрительской ложе отца, Азиль удивился, однако не подал вида. Пройдя мимо охраны, он почтительно склонил голову и произнёс:
- Приветствую тебя, мой кун, вижу, ты решил почтить своим присутствием сегодняшние бои?
Мужчина, в ярких расшитых золотом шелках отвлёкся от задумчивого созерцания пока ещё пустующей арены и повернулся к сыну. В его тёмных, почти чёрных глазах отразился лёгкий интерес.
- Твой херге буде сегодня сражаться в Круге?
Азиль вновь склонил голову, но на этот раз для того, чтобы скрыть торжество во взгляде. Он не прогадал – отец всё же заинтересовался рабом-воином, который одерживает на арене победу за победой. И этот воин принадлежал именно ему – Азилю.
- Да, мой кун.
- Что же, посмотрим, так ли хорош твой херге, как о нём говорят.
Что-то в интонации правителя Халии заставило третьего э-куна насторожиться.
Разумеется, он давно желал, чтобы отец самолично увидел миг его триумфа, увидел, как его чествует толпа, понял, наконец, чего на самом деле стоит Азиль Агартур, который сумел добыть и подчинить себе такого сильного бойца. Но… вместе с тем в груди зародилось необъяснимое беспокойство, которое крепло с каждым новым, выходящим на арену рабом.
Кун взирал на происходящее в Круге с ленивым любопытством, а Азиля не оставляло ощущение, что его отец чего-то выжидал. Неужели, он действительно здесь только лишь для того, чтобы увидеть его херге? Или, быть может, мудрейшим из мудрейших двигало нечто иное?
Наконец, распорядитель Джамиль объявил начало нового боя, в котором должен был сразиться его, Азиля, херге против… Белого духа самого куна.
Третий э-кун почувствовал, как сводит скулы, в глазах потемнело от едва сдерживаемого гнева.
"Он опять сделал это! Опять решил унизить меня перед всеми, ткнуть носом в песок, указывая на моё место!" – в бессильной ярости думал Азиль, изо всех сил стараясь хотя бы внешне оставаться спокойным. Знал, что отец наблюдает за его реакцией, ждёт малейшего повода поймать на слабости.
"Странно, что Салим не явился сюда сегодня. Упускает такой шанс полюбоваться тем, как его ненавистный младший брат лишается своего лучшего херге".
Теперь он видел не только войско, находящееся на потрескавшейся земле, но и то, что творилось в её недрах. Будто зародыши в чреве, пульсировали, подсвечиваясь мертвенно-лиловым, коконы от которых, словно пуповины, в сторону башни тянулись прочные нити.
Напитанные кровавым дождём, они вызревали, ожидая своего часа.
Притупившийся было страх, возродился с новой силой, и Тору понял, что не в силах больше находиться здесь ни единого мгновения. Пора было использовать артефакт и возвращаться обратно. Оставалось понять, как именно это сделать.
Только сейчас мальчик осознал, что пока пытался справиться со своими страхами и набирался решимости для очередного визита в Чёрную пустошь, он совсем не удосужился поинтересоваться у хранителя Иэльна о том, как именно пользоваться артефактом для того, чтобы вернуться обратно.
Стоило ему об этом подумать, как кольцо на пальце ощутимо нагрелось, и мальчик почувствовал покалывающее тепло, стремительно направляющееся от руки в центр груди.
Алиссара отпрянула от него с яростным шипением.
Кажется, Тору впервые удалось её по-настоящему разозлить.
"Мальчиш-ш-шка!"
Грудь обожгло, но вместе с тем, пришло ощущение некой защищённости, словно между ним и Алиссарой внезапно возникла непроницаемая стена.
Посмотрев на свою руку, Тору увидел, как мягко сияет серебро кольца и в следующее мгновение, мир вокруг схлопнулся, чтобы через несколько мгновений вновь обрести краски и звуки.
- Тору! Тору, ты как?
Мальчик моргнул и рассеянно посмотрел на сира Ульрика, который держал его за руку и взволнованно заглядывал в лицо.
- В порядке… кажется, - чувствуя невероятное облегчение, ответил Тору. – Кольцо сработало, я сам смог выбраться оттуда.
- Значит, артефакт действует.
Голос хранителя Иэльна раздался совсем рядом. Приподнявшись на локтях, мальчик увидел всех пятерых вещуров, расположившихся рядом со входом.
-Мы исполнили своё обещание, - произнёс высокий мужчина с длинными, заплетёнными в косу белоснежными волосами. Его имени Тору не знал.
- Дальше, выбор за тобой, мальчик, - сказал Иэльн, глядя на Тору жуткими белыми глазами, - знай, что можешь оставаться в Доме Памяти сколько захочешь.
- Нам нужно отправиться в Коссхоэн, - твёрдо заявил Сетма, присаживаясь рядом и дотрагиваясь до его плеча. – Ты ведь понимаешь, что необходимо предупредить Совет и остальных магов?
Тору поджал губы и отвернулся.
Да, он понимал, но видит Всевышний – как же он не хотел идти на землю магов!
Однако он так же осознавал, что от его желаний ничего не зависит. Тору единственный, кто проникал в Пустошь, видел Алиссару и её войско. И он единственный, кто сможет показать свои воспоминания магом, в качестве доказательств.
- Да, - чуть хрипловато подтвердил мальчик, переводя взгляд с ожидающе сосредоточенного лица Сетмы, на бесстрастное - Иэльна, - да, мы направимся в Коссхоэн.
Сетма благодарно кивнул, похлопав его по плечу, и поднялся на ноги.
- Думаю, нам не следует больше задерживаться здесь надолго. Неизвестно, когда эта тварь начнёт действовать, но пусть лучше у нас будет время, чтобы подготовиться.
- А я отправлюсь в Альбер, призову большой совет Ордена, - заявил сир Ульрик, поднимаясь со шкур. – После этого, нужно рассказать обо всём Его Высокопреосвященству и Его Величеству.
- Думаешь, твоим словам поверят? – с сомнением спросила Сэй.
- Я уверен, братья поверят мне. Если Сыны встанут на мою сторону, епископ вынужден будет прислушаться к моим словам, а следом за этим, убедить в них короля. Я сопровожу вас до Эльбера, а затем, наши пути разойдутся.
Тору ощутил укол сожаления. Расставаться с сиром Ульриком не хотелось, но мальчик осознавал, что иного выхода у них нет и нечестно просить рыцаря поступиться собственной совестью, оставив намеренье возвращаться в столицу. Оставалось только надеяться на то, что однажды судьба снова сведёт их вместе.
Мальчик печально вздохнул и покачал головой.
Зыбкая надежда, которой вряд ли суждено оправдаться.
- Что же, полагаю, затягивать с отбытием не имеет смысла, - подводя итог разговору, произнёс Сетма.
- Вы вольны покинуть Дом Памяти и направиться куда пожелаете, - обратился к ним хранитель Иэльн и тут взгляд его сосредоточился на маге. – Но я вынужден настоять на том, чтобы гримуар, который вы принесли с собой остался здесь, откуда когда-то он был похищен.
- Гримуар? – несмотря на то, что Сетма наверняка знал, о чём говорит вещур, в голосе его звучало недоумение.
- Книга, которая храниться в вашей дорожной сумке, юноша, - невозмутимо пояснил хранитель. – Если знания, которые хранятся на её страницах, попадут не в те руки, это может привести к довольно серьёзным последствиям.
Теперь вещур смотрел на Сэй, которая отвечала ему равнодушным взглядом.
- Ваш создатель несомненно очень талантливый маг, однако сотворив вас он поступил не слишком мудро. Нельзя играться с силами, истинная суть которых неподвластна простому человеческому пониманию. Ему невероятно повезло, что прежде вы были совсем небольшим источником, и ваше изъятие не смогло существенно нарушить магический баланс. В противном случае, это могло привести к гибели всех источников на Гвадемаре и коссхи мгновенно лишились бы возможности восполнять энергию эрдов. Думаю, не стоит пояснять, к каким последствиям это бы привело?
- Маги просто перестали бы существовать, - негромко произнёс побледневший Сетма, и направился в дальний угол комнаты, чтобы вернуться оттуда с книгой. – Возьмите, полагаю, гримуару действительно лучше остаться здесь.
Как только гримуар оказался в руках хранителя Иэльна, он и остальные вещуры направились к дверному проёму, явно намереваясь покинуть комнату.
Уже на самом пороге, хранитель Иэльн обернулся и взгляд его белых глаз встретился с сосредоточенным взглядом Тору.
- Я желаю тебе удачи, маленький маг. Помни, что двери Дома Памяти всегда для тебя открыты.
Тору благодарно кивнул, хотя небезосновательно сомневался, что ему когда-нибудь доведётся снова сюда вернуться. Но слова вещура были приятны. Хорошо, когда есть место где тебя примут, пусть место это и очень странное.
***
Их ожидали у главных городских ворот Ильдора.
Отряд хельмов во главе с хьёльдом Ольдом, все верхом на навьюченных борузах, а неподалёку стоят знакомые сани и те самые лошади, которых отдал им лорд Гильм.
Только сейчас Тору по-настоящему осознал, что он навсегда покидает Стохельм. Не будет больше весёлых игр с Лошеком и Льдинкой, не будет больше праздника в честь Большой охоты, на котором можно гулять до самого утра. Он больше не увидит этих пронзительно-голубых глаз в обрамлении светлых ресниц, не полюбуется озорной улыбкой и милыми ямочками на щеках.
На душе стало тоскливо.
Он успел привязаться к этому месту и этим людям. Внешне суровым, но с сердцами открытыми и добрыми.
А впереди лежал трудный и опасный путь.
- Мы проведём вас до границы ледяной пустыни, - обратился к ним хьёльд, ласково похлопав по могучей шее громко фыркнувшего боруза. – Дальше вам предстоит идти самостоятельно, но не волнуйтесь, вы получили благословение Белой девы и теперь она и её спутники не тронут вас.
- Благодарим, это будет очень кстати, - учтиво отозвался рыцарь и первым направился к саням.
За ним последовали Сетма, Сэй и Тору.
Но не успел мальчик сделать несколько шагов, как услышал за своей спиной голос, от которого застучало быстрее сердце.
- Тору!
Он обернулся.
Льдинка бежала к нему в наспех накинутой меховой куртке, а светлые волосы её, не прикрытые шапкой, развевались на ветру. Позади немного отставая, бежал Лошек, увидев, что Тору на него смотрит, помахал рукой.
- Тору!
У мальчика перехватило дыхание, когда Льдинка налетела на него, прижалась, обняв руками за шею, и шепнула:
- Ты уходишь, да? Насовсем?
В горле пересохло, а все слова внезапно словно растерялись, не желая попадаться на язык. Поэтому Тору лишь кивнул, не в силах оторвать взгляда от небесно голубых глаз, которые находились к нему так близко.
- Эй, а со мной попрощаться?
Лошек обнял их обоих, похлопал по плечу и Тору не без сожаления выпустил из объятий Льдинку.
- Я буду по вам скучать, - сказал мальчик, глядя на близнецов с грустной улыбкой, - вы всегда будете моими друзьями.
- Как и ты нашим, - ответил Лошек, а Льдинка, вдруг, притянула к себе Тору и коснулась губами его груб.
Сердце замерло и, судя по ощущениям, ухнуло куда-то вниз.
- Ты ведь вернёшься? – спросила она, - Пообещай, что вернёшься!
Лгать не хотелось, однако Тору как можно увереннее ответил:
- Обещаю.
Восторг и радость удивительным образом смешались со щемящей грустью.
- Тору! – позвал его Сетма, и мальчик понял – пора.
- Гладкой дороги! – пожелал ему на прощание Лошек и Тору направился к ожидающим саням.
Поймав на себе смеющийся взгляд рыцаря, мальчик пожал плечами, очень надеясь на то, что не слишком покраснел. То, что у его первого поцелуя было столько свидетелей, радовало мало, однако он так же знал о том, что это воспоминание ещё долго будет его согревать и предавать сил.
Запрыгнув в сани, Тору ещё раз помахал на прощание друзьям, и вскоре отряд покинул город, миновав главные ворота.
Путешествие началось.
Глава 11
Лейнар одевался молча, стараясь лишний раз не смотреть на разобранную постель, в которой, приподнявшись на подушках, лежала его, теперь уже, жена.
Он чувствовал на себе внимательный взгляд Агаты, и возможно, было бы лучше и правильнее остаться с ней до утра, но он не мог. Не хотел.
Облачившись, Лейнар заставил себя всё же посмотреть на супругу, подспудно опасаясь увидеть в её глазах обиду, или неприязнь, однако лицо её оставалось спокойным, и по нему сложно было угадать, какие эмоции Агата испытывала в этот момент.
Умная женщина.
В этом он убедился при первом их знакомстве. Не официальном.
Уже после того, когда Таримы прибыли ко двору и глава рода представил Его Величеству свою дочь. Тогда Агата показалась Лейнару блеклой, невыразительной дурнушкой с унылым лицом и бесцветными ресницами. Этакая моль, зачем-то нарядившаяся в шикарное платье из дорогой валидской ткани.
А вот узнав её лучше, Его Величество отметил и спокойный, но достаточно твёрдый нрав и то, что она, безусловно, понимала – этот союз, возвысит род Таримов, а значит, он необходим. Агата не ждала от него любви, но готова была стать его союзником. Подарить наследника, исполнить свой долг.
Лейнар оценил это и даже испытывал нечто вроде благодарности к покойному Галлу, который и посоветовал ему укрепить связь с одним из тех родов, что не поддерживал его восшествие на престол. Старик, безусловно, был мудр, жаль только что ему не хватило осторожности.
Теперь оставалось надеяться на то, что Агата понесёт после этой ночи. А если нет… что же, невзирая на собственные желания, ему необходимо исполнить свой долг и обеспечить Асгалот наследником. Тем более что о судьбе племянницы до сих пор ничего не известно.
- Доброй ночи, Ваше Величество, - произнесла Агата, отвлекая Лейнара от размышлений.
- Доброй ночи… дорогая супруга, - отозвался он прежде, чем покинуть её покои.
Если Всевышний будет благосклонен, ему больше не придётся переступать через себя и всё получится с первого раза.
***
Бастиан проснулся от того, что Найлинь в его объятиях вскрикнув, резко села в постели.
- Всё хорошо, Цветочек? – обеспокоенно спросил он, обнимая возлюбленную за плечи, и ощущая, как её тело бьёт крупная дрожь. - Что случилось? Плохой сон?
Найлинь обернулась к нему, и херге нахмурился, увидев большие чёрные глаза, в которых плескался неподдельный страх. Губы едва заметно подрагивали, словно она готова была вот-вот расплакаться.
- Я видела твою смерть, Бастан, - на ломаном асгалотском произнесла Найлинь, которой до сих пор никак не удавалось произнести его имя правильно. – Тебя убила большая белая тень – вырвала сердце.
Бастиан облегчённо вздохнул. Всего лишь сон.
С тех пор, как он узнал, что Найлинь ждёт ребёнка, в его жизни появился новый, особенный смысл. Весь его мир сосредоточился в этой нежной, прекрасной, словно диковинный цветок женщине, которая помогла ему познать, что же такое истинное счастье.
Да, он был рабом, но именно Найлинь дарила ему крылья свободы. Пусть Бастиану приходилось сражаться, убивать, но теперь он понимал, ради чего всё это делает. Пока он один из лучших херге Волчьего круга, э-кун Азиль не оставит его своим расположением и сохранит те привилегии, о которых прочие рабы не смели и помыслить. А значит, ему необходимо оставаться лучшим. Ради Найлинь и ради их будущего ребёнка.
- Не волнуйся, Цветочек, - улыбнувшись, успокаивающими тоном сказал Бастиан, ласково касаясь её щеки. Сердце дрогнуло, когда она доверчиво прильнула к нему в ответ, и он почувствовал дразнящее тепло её обнажённого тела. – Со мной всё будет хорошо.
Найлинь, чуть отстранившись, вновь подняла на него взгляд, и мужчина не удержавшись, поцеловал её в кончик носа.
- Обещаешь? – тихо спросила Цветочек на халийском. – Пообещай, что вернешься ко мне, Бастан!
- Обещаю, любовь моя.
Увидев на зрительской ложе отца, Азиль удивился, однако не подал вида. Пройдя мимо охраны, он почтительно склонил голову и произнёс:
- Приветствую тебя, мой кун, вижу, ты решил почтить своим присутствием сегодняшние бои?
Мужчина, в ярких расшитых золотом шелках отвлёкся от задумчивого созерцания пока ещё пустующей арены и повернулся к сыну. В его тёмных, почти чёрных глазах отразился лёгкий интерес.
- Твой херге буде сегодня сражаться в Круге?
Азиль вновь склонил голову, но на этот раз для того, чтобы скрыть торжество во взгляде. Он не прогадал – отец всё же заинтересовался рабом-воином, который одерживает на арене победу за победой. И этот воин принадлежал именно ему – Азилю.
- Да, мой кун.
- Что же, посмотрим, так ли хорош твой херге, как о нём говорят.
Что-то в интонации правителя Халии заставило третьего э-куна насторожиться.
Разумеется, он давно желал, чтобы отец самолично увидел миг его триумфа, увидел, как его чествует толпа, понял, наконец, чего на самом деле стоит Азиль Агартур, который сумел добыть и подчинить себе такого сильного бойца. Но… вместе с тем в груди зародилось необъяснимое беспокойство, которое крепло с каждым новым, выходящим на арену рабом.
Кун взирал на происходящее в Круге с ленивым любопытством, а Азиля не оставляло ощущение, что его отец чего-то выжидал. Неужели, он действительно здесь только лишь для того, чтобы увидеть его херге? Или, быть может, мудрейшим из мудрейших двигало нечто иное?
Наконец, распорядитель Джамиль объявил начало нового боя, в котором должен был сразиться его, Азиля, херге против… Белого духа самого куна.
Третий э-кун почувствовал, как сводит скулы, в глазах потемнело от едва сдерживаемого гнева.
"Он опять сделал это! Опять решил унизить меня перед всеми, ткнуть носом в песок, указывая на моё место!" – в бессильной ярости думал Азиль, изо всех сил стараясь хотя бы внешне оставаться спокойным. Знал, что отец наблюдает за его реакцией, ждёт малейшего повода поймать на слабости.
"Странно, что Салим не явился сюда сегодня. Упускает такой шанс полюбоваться тем, как его ненавистный младший брат лишается своего лучшего херге".
