Сэй промолчала и отвернулась, прислушиваясь к тихому, мелодичному пению за стеной. Она плохо понимала музыку, но ещё на празднике Большой охоты осознала, что та завораживает её. Это казалось чем-то сродни особой магии: люди научились с помощью голосов и специальных инструментов не просто извлекать и смешивать звуки, но и наполнять их эмоциями.
Эргит пела на халийском, но Сэй без особого труда удалось разобрать слова:
- Ничего не бойся, закрой глаза.
В мир чудесных снов пролегает путь.
Я тебя проведу туда.
Слушай голос мой, чтоб скорей уснуть.
И столько тепла было в этой песне – живого, успокаивающего, что Сэй заслушалась, позабыв обо всём.
Странные ощущения…
Хрупкое очарование разбил далёкий протяжный звук, раздавшийся за стенами дома.
- Возвращаются! – радостно сообщила Эргит, выглянув из комнаты. – Большая охота завершилась!
Тору, Лошек и Льдинка только закончили строить из снега крепость, как протрубил за воротами рог.
- Оттэ! – радостным хором воскликнули близнецы, вскакивая на ноги.
Не успел Тору удивиться происходящему, как Льдинка схватила его за руку и потянула за собой.
- Пойдём скорее! Оттэ возвращается с Большой охоты!
Рог протрубил снова и Лошек сбился с шагу, кинув на сестру встревоженный взгляд.
- Как думаешь, кто?
Тору посмотрел на подругу и увидел, что та нахмурилась и поджала губы.
- Что-то случилось? – спросил он, стараясь не отстать от Льдинки, торопливо шагающей в сторону городских ворот.
Лошек, успевший отбежать немного вперёд, обернулся.
- Если рог протрубил два раза, значит, с охоты везут тело, - сообщил мальчик, снова прибавляя шаг.
У главных городских ворот уже собрались встречающие: мужчины, женщины, дети. У всех на лицах читалось беспокойство. Они наверняка понимали, что погибнуть на охоте мог кто-то из родных или друзей.
Группа охотников во главе с хьёльдом медленно въехала на борузах в город.
- Оттэ!
В голосах близнецов можно было угадать облегчение и радость.
Массивные лохматые животные тащили за собой сани, на которых были сложены окоченевшие, покрытые наледью оленьи и кабаньи туши, и только последний боруз вёз вовсе не добычу. На замыкающих сонях лежало укрытое рогожей тело.
Дети пробились вперёд как раз в тот момент, когда к охотникам выбежала седовласая женщина в одном лишь платье и домашней обувке из валяной шерсти. Она со страхом всматривалась в хмурые суровые лица мужчин и наконец, полный боли взгляд её остановился на санях с мертвецом.
- Уввэ, о Уввэ! – горько запричитала женщина и две девушки из толпы встречающих, обняли её за плечи, поддерживая, чтобы та не осела на землю.
Хьёльд соскочил со своего боруза и заговорил спокойным, уверенным голосом, обращаясь к людям.
- Что он сказал? – тихо поинтересовался Тору у Льдинки, склонившись к её уху.
- Оттэ говорит, что молодой охотник Увар, в последний день охоты поддался порыву и взял больше, чем положено, за что Белая дева покарала его, - быстро зашептала подруга, переводя слова отца. – Оттэ, вместе со всеми скорбит о потере.
Сани с мертвецом подъехали совсем близко к Тору, а женщина, кинувшись вперёд, упала перед ними на колени и вцепилась скрюченными пальцами в грубую ткань, укрывающую тело. Рогожа сползла, и мальчик увидел застывшее бескровное лицо с посиневшими губами и заострившимся носом. Увар был совсем молодым и ещё не успел отрастить бороду.
Внезапно, воздух вокруг словно сгустился, окружающие звуки стали тише и Тору, к своему ужасу увидел, как мертвец медленно поворачивает голову в его сторону.
Открылись затянутые мутной плёнкой глаза, синие губы растянулись в хищной улыбке – оскале, обнажая коричневые от запёкшейся крови зубы.
Мальчик испуганно огляделся по сторонам, но никто, кажется не видел того же что и он. Люди стояли вокруг саней, опустив головы, тихо плакала над телом женщина.
А мертвец не отрывал от него невидящего взгляда, продолжая скалиться.
"Мы ждём тебя, Тору", - прошелестело в голове. – "Мы все ждём тебя, авгур".
Мальчик попятился и тут же почувствовал, как на его плечо легла твёрдая рука. Сдавленно вскрикнув, он обернулся, ожидая увидеть за своей спиной всё что угодно.
- Пойдём отсюда, - тихо сказал Сетма. – Мы здесь явно лишние.
Тору вцепился в его руку с такой силой, что маг болезненно поморщился.
Сэй ожидала в отдалении, и едва взглянув в его лицо, обеспокоенно спросила:
- Что-то случилось?
- Мертвец, - хрипло признался мальчик, - он заговорил со мной.
Сетма выругался и заявил:
- Нужно возвращаться. Потом всё подробно расскажешь.
Сэй хмуро кивнула, обняла Тору, желая успокоить, и пообещала:
- Я поговорю с хранителями, пусть поторопятся со своей помощью.
Ночью, Тору никак не мог уснуть, ворочаясь на шкурах и безуспешно пытаясь изгнать из памяти лицо мертвеца Увара. Стоило закрыть глаза, и страшные воспоминания проявлялись из темноты, мешаясь с другими отголосками прошлого. Мальчик видел перед собой то обгоревшее тело разбойника, то полчища замерших неподвижно чудовищ с горящими лиловыми глазами, то шелестящий по полу, гибкий словно плеть, хвост.
Наконец Тору сдался и, поднявшись, прошёл к столу, на котором появилась кружка с тёплым молоком и мёдом. Жадно осушив её до дна, мальчик присел за стол и подпёр потяжелевшую голову руками.
Пустошь не отпускала его.
Стоило лишь ненадолго забыть – почувствовать себя обычным ребёнком, как она давала о себе знать. Странным, извращённым образом. Шептала, губами мертвеца: "Ты мой, Тору! Как бы ты не противился, ты всё равно будешь моим – только моим"
Сэй бесшумно подошла сзади, обняла его, ласково проведя по взъерошенным волосам.
- Не позволяй ей сломить тебя, - прошептала она. – Ты гораздо сильнее, чем думаешь.
- Это бесполезно, Сэй, - ощущая какую-то внутреннюю опустошённость, негромко ответил Тору. – Даже когда хранители придумают для меня защиту, она лишь на время отсрочит то, что должно будет случиться,
Мальчик поднял голову и, посмотрев в спокойные серые глаза подруги, признался:
- Мне страшно, Сэй.
- Я знаю, мой маленький маг.
Некоторое время они молчали, понимая друг друга и без слов. Тору знал – что бы ни случилось, Сэй никогда не оставит его и будет с ним до самого… конца. Если кто-то и должен будет однажды оборвать нить его жизни, то пусть это будет она.
- Тебе нужно отдохнуть, завтра с утра обещал зайти хранитель Иэльн.
- Не могу уснуть, - вздохнув, ответил Тору. – Эти мысли… они не оставляют меня в покое.
- Пойдём, я буду рядом, - пообещала Сэй, и мальчик послушно направился вслед за ней в дальний конец комнаты.
Устроившись на шкуре, почувствовал, как подруга ложится рядом, обнимая его за талию. Стало легче.
Внезапно, он услышал её тихий голос, напевающий:
- Ничего не бойся, закрой глаза.
В мир чудесных снов пролегает путь.
Тору сомкнул веки, вслушиваясь в слова колыбельной.
- Я тебя проведу туда.
Слушай голос мой, чтоб скорей уснуть.
В этот раз, кошмары обошли его стороной.
Глава 10
Над Вышегорьем занимался рассвет.
Морозный воздух искрился в первых, ещё робких лучах просыпающегося солнца, опьяняя своей чистотой. Далеко внизу просыпался Ильдор, готовясь окунуться в привычную будничную суету.
Ульрик вздохнул полной грудью, перехватил меч поудобнее, и сделал первую связку годами отработанных движений, чувствуя приятную тяжесть в отвыкших от нагрузки мышцах.
Нет, он ещё не стар.
Тело двигается удивительно легко, делая меч продолжением руки, сапоги мягко и бесшумно ступают по каменистой поверхности плато.
Рано, рано ещё списывать его со счетов!
Выпад, плавный разворот…
- Хранитель Иэльн? – Ульрик остановился, опуская меч и с лёгким недоумением глядя на вышедшего к нему вещура.
Длинные белые волосы и одежды хранителя развевались на ветру, на бледном вытянутом лице как обычно невозможно было прочитать ни одной эмоции.
- Следуйте за мной, сир Гильм, - обратился к нему мужчина и, не дожидаясь ответа, скрылся в недрах Дома Памяти.
Рыцарь почувствовал лёгкий укол сожаления – прерывать тренировку в самом её начале не хотелось. Однако вместе с тем появилось ощущение необъяснимого волнения, словно вот-вот должно было решиться нечто очень важное.
Убрав меч в ножны, Ульрик кинул задумчивый взгляд на кутающийся в утреннюю дымку Ильдор, и, вздохнув, направился вслед за хранителем.
Он больше не боялся заблудиться в прихотливых, извилистых коридорах Дома Памяти, живущего своей собственной жизнью. Знал – стоит только пожелать, и они приведут тебя куда нужно.
Вот и сейчас, пройдя главную залу, он привычно свернул во второе справа ответвление, и совсем скоро впереди показались отблески горящего в очаге огня.
Войдя в комнату, Ульрик прислонил ножны к стене и скинул меховую куртку, приветливо кивнув завтракающим Тору и Сетме. Сэй сидела здесь же, за столом внимательно следя за тем, чтобы её юный подопечный подкрепился как следует.
Странно, Ульрик был уверен, что хранитель Иэльн уже здесь. Быть может, он не так понял его слова, и проследовать ему надлежало совсем в другое место?
Внезапно, взгляды сидящих за столом обратились за спину рыцарю и тот, обернувшись, увидел входящих в комнату вещуров. Их было пятеро – ровно столько же, как в тот самый день, когда Тору принёс им страшную весть о пробуждении Алиссары.
Рыцарю это показалось недобрым знаком.
Сэй первой поднялась со своего места, сразу за ней – Сетма и Тору.
В ставшем вдруг душным воздухе, повисло звенящее напряжение.
Сделав несколько шагов, Ульрик присоединился к своим друзьям, ободряюще потрепав явно взволнованного мальчика по плечу.
- Приветствуем вас, гости Дома Памяти! – обратился к ним Иэльн. – Когда вы только прибыли сюда, мы дали вам обещания, и сегодня настало время исполнить его.
Сердце в груди Ульрика застучало быстрее.
"Неужели?" – с надеждой подумал он, - "Если им удалось найти способ защитить Тору, то уже ничего более не помешает мне исполнить свой долг!"
Он, наконец, сможет вернуться в Альбер, и рассказать своим собратьям по Ордену о грозящей всему Асгалоту опасности. Поверят ли ему? О, он сделает всё возможное и невозможное для того, чтобы поверили, ведь именно от этого будет зависеть выживание не только королевства, но и всего остального мира.
Иэльн между тем подал знак другом хранителю, кажется, по имени Виэль, и тот вложил ему в открытую ладонь нечто совсем небольшое, но что именно, отсюда Ульрик разглядеть не смог.
- Подойди сюда, Тору, - велел Иэльн, обращаясь к мальчику неожиданно мягким голосом.
Юный маг неуверенно посмотрел на Сэй и, получив от неё утвердительный кивок, направился к хранителям. Судя по его неестественно ровной спине и медленному шагу, он сейчас отчаянно боролся с собственным страхом.
Ульрик вздохнул, в который уже раз ощущая острую жалость к этому ребёнку.
Ребёнку, от которого, увы, зависело слишком многое.
Как только он приблизился к вещурам, хранитель Иэльн склонился к мальчику и протянул ему простое серебряное кольцо.
- Это – единственный в своём роде артефакт, Тору. Мы напитали его силой потомка служителей Альора.
Ульрик почувствовал, как начинает зудеть место на сгибе локтя. Именно оттуда, несколько дней назад, хранитель Иэльн с помощью полой трубочки с заострённым концом, забрал у него немного крови.
- Он… он поможет мне? – дрогнувшим голосом спросил Тору, не спеша принимать из рук хранителя кольцо.
- Для того чтобы узнать, нужно проверить, - произнёс вещур, внимательно наблюдая за тем, как мальчик осторожно забирает у него кольцо.
То, что этот колдовской артефакт сотворили с помощью его крови, вызывало у рыцаря странные чувства. Ощущение того, что он совершил нечто запретное и в то же время, ясное понимание – это необходимо.
- Мне нужно снова отправиться туда? В Пустошь?
Странно, но на этот раз голос юного мага звучал более уверенно, словно он уже принял какое-то решение и теперь не намерен был от него отступать.
Когда мальчик надел кольцо на указательный палец и направился в дальний конец комнаты, Ульрик поймал себя на том, что нечто только что увиденное не даёт ему покоя – грызёт изнутри, точит, словно червяк.
Когда Сэй и рыцарь привычно устроились по обе стороны от улёгшегося на шкуры мальчика, чтобы в случае опасности, постараться выдернуть его из Пустоши, взгляд Ульрик остановился на руке юного мага.
Кольцо – простое, серебряное, без затейливых узоров и колдовских надписей, оно плотно прилегало к тонкому пальцу с неровно обгрызанным ногтём.
Плотно прилегало…
Вот что показалось Ульрику неправильным и странным!
Слишком маленькое, предназначенное только для ребёнка.
Ребёнка, которому уже не суждено повзрослеть.
Рыцарь вздохнул, сглатывая тугой ком в горле, и прикрыл глаза.
Прода от 05.08.2019, 17:58
Чёрное плато выступало над Пустошью и напоминало длинный язык, торчащий из пасти чудовища-замка.
Тору обнаружил себя стоящим на самом его краю, но в этот раз, прежнего страха не было – словно в этот раз он смотрел обычный сон и знал, что в любой момент может пробудиться.
Действие ли это кольца, или же в нём самом произошёл какой-то внутренний надлом, мальчик не смог бы сказать наверняка. Но теперь, даже здесь он чувствовал себя как-то… свободнее. Словно он избавился от чего-то, что всё это время ему мешало.
Задрав голову вверх, Тору некоторое время наблюдал за завораживающим танцем изломанных алых молний, расцвечивающих пронзительно чёрное небо замысловатыми узорами. В мёртвом воздухе пахло кровью и горьковатым дымом, неприятным привкусом оседая на кончике языка.
Мальчик перевёл взгляд вниз – туда, где неподвижно замерли полчища высоких мрачных теней, с горящими лиловыми глазами. Между их ровными рядами что-то копошилось, дёргалось изломанными, рваными движениями, порождая неприятные сравнения с огромными пауками, брошенными в одну кубышку.
"Взгляни на них, мой авгур", - вкрадчивый, ласковый голос проник под кожу, стараясь добраться до самого сердца.
Тору и сам толком не понял, как ему удалось удержаться от вскрика, когда белые с крепкими чёрными когтями руки легли на его плечи. Спину обдало холодом, когда к ней прижалось тело Алиссары.
"Мои дети", - в шёпоте существа послышалась почти что материнская нежность, - "Взгляни, мой маленький авгур, взгляни на них"
"Что они такое?" – мысленно спросил мальчик, не желая дарить мёртвой тишине звук своего голоса.
Он знал, что в любой момент может использовать сотворённый хранителями артефакт и это странным образом внушало ему уверенность. О том, что кольцо может не справиться со своей задачей, Тору старался не думать.
Над самым его ухом раздался тихий, пробирающий до мурашек смех.
"Разве ты не видишь? Разве не чувствуешь?"
"Что я должен увидеть?"
Только что родившийся вопрос внезапно потерял всякий смысл. Потому что Тору внезапно осознал – на самой грани восприятия понял, ЧТО именно он видит перед собой и кем являются эти зловещие человекоподобные тени с горящими лиловыми глазами.
Глазами авгуров.
"Смотри же…" – шепнула Алиссара, и мальчик ощутил, как дрожит, расслаиваясь, окружающая действительность.
