А вот свою… стаю, он не забудет – рано или поздно, найдёт возможность сполна отплатить за предательство.
Примерно с такими мыслями он вошёл в обеденную комнату и замер у дверей, недоумённо взирая на тех, кто сидел за накрытым столом. Те в ответ с не меньшим удивлением воззрились на него.
Граф, который сидел во главе стола, поднял позолоченный кубок и, явно наслаждаясь ситуацией, провозгласил:
- Что же, теперь, когда все в сборе, полагаю можно начинать наш ужин! – его насмешливый взгляд остановился на Дирке. – Присоединяйтесь, господин Паттаки, мы вас заждались.
Стиснув челюсти так, что свело скулы, предводитель Гончих прошёл к столу и, отодвинув жалобно скрипнувший ножками стул, сел, оказавшись прямо напротив мальчишки-выродка. Тот смотрел на него без страха – скорее с любопытством, и ничем не напоминал того перепуганного ребёнка, который впервые встретился Дирку в лесу.
В обеденной комнате повисла напряжённая тишина.
Немногословные слуги внесли и расставили закуски, после чего так же бесшумно удалились.
Дирк переводил взгляд с мальчишки на молодого мага, на сероволосую девку, на старика с военной выправкой, на невозмутимого графа, снова на мальчишку, чувствуя себя на удивление глупо.
Те, за кем он гонялся через пол-Асгалота сидели сейчас с ним за одним столом и вовсе не выглядели загнанной в угол добычей.
Паттаки провёл пальцами по камзолу в том месте, где в потайном кармане хранился амулет. Что бы там не задумал граф, он намеревался сполна получить то, что ему причитается. В противном случае, дорога в Коссхоэн ему будет заказана – Аверти вряд ли простит Дирку сорванные планы.
Паттаки поймал себя на том, что наблюдает за сероволосой, которая аккуратно подцепила двузубой вилкой кругляшок варёной морковки и, окинув его придирчивым взглядом, отправила в рот. Почему-то это казалось Дирку неправильным. Он помнил, как она расправилась в лесу с Льеном и Кайлом, и был уверен, что подобной кровожадной твари скорее пристало жрать сырое мясо – возможно даже человечье, чем варёные овощи.
- Итак, господин Паттаки, вы уже решили, кого именно из присутствующих предъявите своему заказчику? – неожиданно поинтересовался граф безупречно вежливым тоном.
Удивительно, но все, кто сидел за столом посмотрели на него с любопытством, ожидая ответа.
Теперь происходящее всё больше напоминало Дирку какой-то странный сон. На миг он даже испугался, что это и есть очередной вещий бред и зелье, которым снабжал его граф, отчего-то перестало действовать.
Усилием воли Паттаки всё же удалось взять себя в руки и сохранить лицо. Он раздражённо посмотрел на Его Сиятельство, и резко произнёс:
- Вы не хуже меня знаете условие договора. Мальчишку, так уж и быть, можете оставить себе.
Дирк был готов в случае опасности активировать все имеющиеся у него артефакты, в том числе и тот, что он приготовил специально для серой твари. Однако ни криков возмущения, ни попыток напасть отчего-то не последовало – наоборот, все многозначительно переглянулись.
- Это очень любезно с вашей стороны, господин Паттаки, - промокнув губы салфеткой с вышитыми вензелями, заметил граф. - Однако мне хотелось бы узнать мнение самого мальчика, - Его Сиятельство перевёл взгляд на выродка. – Скажи, ты хотел бы остаться здесь, Тору?
К удивлению Дирка, парень отрицательно покачал головой.
- Так, - совершенно сбитый с толку Паттаки начал злиться.
Решительно отодвинув от себя тарелку с нетронутой перепелкой, он угрюмо повторил:
- Так. Что всё это значит?
- Знаете, мне тоже крайне любопытно, - улыбнувшись, доверительно сообщил граф Гильм. – Полагаю, мои гости не откажут мне в любезности ответить на некоторые вопросы?
- С превеликим удовольствием, Ваше Сиятельство, - вежливо склонив голову, отозвался старик, и тут же вид его стал предельно серьёзным. – Только боюсь, не все ответы вам понравятся.
Обострившееся чутьё Паттаки буквально кричало – шутки кончились, настало время для разговора. Граф, похоже, тоже это понял, и тут же словно преобразился, сбросив с себя маску беспечности.
- Что вам удалось узнать? – совершенно иным тоном поинтересовался Его Сиятельство. – Пустошь… она действительно существует?
Дирк не понял, о чём именно спрашивает граф, но судя по помрачневшим лицам, тема была явно важная. Паттаки отчего-то стало не по себе.
- К сожалению, да, - просто ответил старик и, бросив на мальчишку странный сочувствующий взгляд, добавил: - Более того, то… существо, которое управляет Пустошью, пробудилось и готовится прийти в мир. Нам удалось определить место, где произойдёт прорыв, но, увы, мы до сих пор не знаем, когда именно это случиться.
Впервые, за всё время, что Дирк знал графа, он увидел в его глазах страх.
- Это точная информация? – напряжённо спросил Его Сиятельство. – Вы уверены, что это не плод воображения Тору?
Мальчишка тут же возмущённо вскинулся и воскликнул:
- Вы же сами видели! Вы видели Пустошь и армию!
Теперь голос графа звучал жёстко:
- Я видел лишь то, что ты показал мне. В свете некоторых открывшихся обстоятельств, - он бросил короткий взгляд на Дирка, - я не стал бы доверять тому, что происходит в твоей голове, Тору.
- Он говорит правду! – неожиданно вступился за парня младший Бодрак, глядя на графа с неприязнью. – Мы были у вещуров, говорили с ними и знаем, что это не первый случай, когда тварь из Пустоши пыталась проникнуть в этот мир. Да, это кажется невероятным, и поверьте, мне тоже хочется, чтобы всё это было лишь чьим-то бредом, но нашему миру действительно грозит опасность. Тору – единственный, кто может проникать туда, наблюдать за врагом и предупредить о вторжении.
Паттаки почувствовал, как в горле встаёт тугой ком. Всё это казалось чем-то невероятным, пугающим и бесконечно далёким – не касающимся лично его. Что за чушь? Пустошь, тварь, вещуры…
Кажется, эти четверо просто-напросто сошли с ума, разве граф не видит этого?
Его Сиятельство залпом осушил кубок и требовательно спросил:
- Почему именно Тору? Как он связан с этим… этим местом и тем, что в нём обитает?
Младший Бодрак и старик отчего-то замешкались с ответом, сероволосая и вовсе не спешила вступать в разговор, продолжая с безучастным видом наблюдать за происходящим со стороны.
Наконец, послышался тихий голос мальчишки:
- Потому что я – авгур. Всё дело… в моей крови, - видно было, что ему тяжело даются эти слова. – Когда-то давно, авгуры были жрецами Алиссары – древнего существа из Пустоши, и среди них заключались брачные союзы между кровными родственниками – так они обретали связь со своим божеством и дарованную ей силу, отличную от привычной магии. Мои родители…
Тору запнулся, и граф остановил его жестом.
- Можешь не продолжать. Получается все те, кого в Коссхоэне называют выродками, были связаны с Пустошью?
На этот раз, вместо мальчика ответил Бодрак:
- Скорее всего. Это объясняет, почему они рано или поздно сходили с ума.
Острый взгляд графа вновь обратился к потупившемуся мальчишке.
- В таком случае, как вы можете быть уверены в том, что такая же участь не постигнет Тору?
Дирку показалось, что парень едва заметно вздрогнул. Однако когда мальчик посмотрел на графа, лицо его было решительным.
- Вещуры создали для меня артефакт, - он поднял руку и показал простое на первый взгляд серебряное кольцо. – Он помогает мне противостоять влиянию Алиссары и не позволяет ей утянуть моё сознание в Пустошь.
Его Сиятельство нахмурился, покачал головой и обратился к старику:
- Ладно, дядя, потом ты расскажешь мне всё подробно, пока что это кажется слишком уж… невероятным.
"Дядя?"
Если бы не всё, что Дирк услышал до этого, его удивление было бы куда сильнее.
- Как пожелаешь… Ноэль, - с некоторой запинкой, отозвался мужчина, голос которого неожиданно потеплел.
Мысли в голове Паттаки беспорядочно метались, пытаясь уложиться в более-менее чёткую картину. Собственные проблемы теперь казались мелкими и незначительными перед тем, что ему довелось узнать. И Дирк отдал бы всё, чтобы и дальше оставаться в счастливом неведении.
- Что вы намереваетесь делать дальше?
Ворвался в его размышление голос графа.
- Мне необходимо связаться с Сынами, предупредить их о грядущей опасности и убедить в необходимости заключения союзов с магами и халийцами.
В первое мгновение Паттаки показалось, что он ослышался, да и сам граф выглядел не менее потрясённым.
- Ты всерьёз считаешь, что это возможно, дядя? Церковь никогда не допустит этого.
- Его Высокопреосвященство мудрый человек, и сделает всё, чтобы защитить Асгалот и его жителей. Думаю, епископ Галл осознает, что перед лицом великого зла стоит отринуть давние предрассудки, дабы спасти сотни тысяч безвинных жизней.
Старик говорил убеждённо, ни на мгновение не сомневаясь в своих словах.
- Ты же ничего не знаешь, - пристально посмотрев на него, произнёс граф Гильм. – Епископ Галл мёртв, дядя. Главой церкви избрали игумена Родвига из Беридвора, а он, судя по слухам, фанатик не меньший, чем нынешний глава ордена Сынов Всевышнего. Вряд ли кто-либо из них станет тебя слушать – в лучшем случае, сочтут тебя душевнобольным, в худшем – объявят еретиком.
Неверие на лице старика сменилось искренней печалью, но он, к удивлению Паттаки, сумел совладать с собой и решительно произнёс:
- Тем не менее, я должен попытаться. Уверен, многие братья из ордена поддержат меня, когда узнают правду.
- Это риск, - с нажимом произнёс Его Сиятельство.
- В данном случае, оправданный, - ответил старик.
- Вижу, с годами твоё упрямство никуда не делось, - в голосе графа послышалось раздражение и еле уловимая горечь. – Что же, поступай как знаешь. А вы?
Он посмотрел на остальных.
- Что собираетесь делать вы?
В первый раз за весь вечер, слово взяла сероволосая.
- Отправится в Коссхоэн и связаться с Советом. Не только Асгалот может воспротивиться этому союзу, нужно убедить магов, что опасность реально существует и она одна для всех.
Граф Гильм недоверчиво покачал головой.
- И как вы собираетесь попасть…
Он осёкся и Дирк понял, что взгляды всех присутствующих сосредоточились на нём.
До Паттаки дошло.
- С чего вы взяли, что я стану помогать вам? – резко спросил он, стараясь скрыть собственную растерянность.
Сероволосая пожала плечами и криво усмехнувшись, ответила:
- Тебе нужно доставить заказчику гримуар, и… полагаю, он не откажется взглянуть на единственный в своём роде живой источник, - она многозначительно замолчала, давая Дирку возможность осознать сказанное, после чего как ни в чём небывало продолжила: - На этом этапе наши цели полностью совпадают, так что мы можем действовать в интересах взаимной выгоды.
- Так вот, что ты такое… - пробормотал Паттаки, в который уже раз за сегодняшний вечер осознавая, что весь его привычный мир переворачивается с ног на голову.
- Что скажете, господин Паттаки? – обратился к нему граф. – Мне кажется, эта идея не лишена смысла.
- Я… мне нужно подумать, - выдавил из себя Дирк, чтобы хоть что-то ответить.
Нужно было привести мысли в порядок и желательно, в одиночестве.
- Думайте, господин Паттаки, - первым поднимаясь из-за стола, произнёс Его Сиятельство. – Уверен, вы примете правильное решение.
Тору не сразу понял, что именно его разбудило. Мальчик не помнил даже, как заснул, утомлённый прошедшим в напряжении откровенных разговоров ужином.
Некоторое время он так и продолжал лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к еле слышному размеренному скрипу.
Скрипу?
Тору приподнялся на локтях, подслеповато обводя взглядом погружённую в полумрак комнату. Странно, но Сэй почему-то нигде не было. Зато обнаружился источник звука: тихо покачивающаяся на закруглённых полозьях колыбель, стоящая прямо у окна так, что на неё падал рассеянный серебристый свет заглядывающей в отчего-то распахнутые настежь створки, луны.
- Эй? – дрогнувшим голосом позвал мальчик, чувствуя, как внутренности скручивает от неприятного предчувствия.
Внезапно к поскрипыванию качающейся колыбели, добавился едва слышный голос, напевающий незнакомую, щемяще-нежную мелодию.
- Кто здесь?
Тору и сам не понял, что именно заставило его подняться с постели, и медленно переставляя ноги, двинуться к колыбели.
Мелодия странным образом притупляла чувство страха, обволакивала сознание, касалась сердца.
Шаг.
Ещё шаг.
Тору взялся пальцами за край колыбели и, склонившись, с необъяснимым трепетом заглянул внутрь, чтобы в следующий миг испуганно вскрикнув, отшатнуться.
Колыбель оказалась пуста, если не считать тёмно-бордового пятна, расползшегося по светлым пелёнкам.
- Ты должен был умереть сразу, как появился на свет, - раздался из сгустившегося в углу комнаты мрака, чужой, холодный голос. – Увы, я была слишком слаба, чтобы совершить то, что должно.
Тору попятился от колыбели, вглядываясь в непроницаемую тьму из которой внезапно выступила женщина, облаченная в глухое чёрное платье с высоким воротом, полностью скрывающим шею. Бледное лицо её с резкими, чуть заострившимися чертами и тусклыми, словно подёрнутыми дымкой глазами не выражало даже тени эмоций. Синеватые губы шевельнулись, и мальчик услышал:
- Тебя никто и никогда не любил, Тору, тебе нет места в этом мире.
Ему не было нужды спрашивать о том, кто эта женщина – он знал это, чувствовал всем болезненно сжавшимся сердцем.
- Ты умерла, - глухо произнёс мальчик, сжимая руки в кулаки.
Она чуть склонила голову, и уголки губ её приподнялись в улыбке-оскале.
- Ты лишил меня жизни!
Теперь, вместо страха, Тору ощущал лишь разъедающую горечь и злость.
- Это не правда! Зачем ты так говоришь?
Черты лица женщины, которую он даже в мыслях не мог назвать своей матерью, поплыли, тёмные волосы взметнулись, придавая её облику пугающий вид. Она резко подалась вперёд и мальчик почувствовал, как на его запястье смыкаются ледяные пальцы.
- Те никому не нужен, слышишь? Пусть пока тебе кажется, что это не так, но ты никому не нужен здесь!
В безумных глазах женщины полыхнуло лиловое пламя. Она склонилась почти к самому его лицу, и голос её неожиданно смягчился, приобретя знакомые вкрадчивые нотки:
- Только она всегда будет рядом, только с ней ты сможешь стать самим собой...
И тут Тору понял, что происходит. Словно в ответ на его догадку, кольцо-артефакт нагрелось на пальце.
- Тебе не обмануть меня, Алиссара, - глядя в горящие лиловые глаза, как можно более уверенно произнёс мальчик. – Не в этот раз.
Привычно сосредоточившись, Тору сосредоточился на исходящей от нагревшегося артефакта пульсации, и сделав порывистый вдох, резко сел в постели, чувствуя, как гулко колотится сердце. В ушах до сих пор слышалось разъярённое шипение Алиссары.
Бастиан поправил край сползшего одеяла и, стараясь не потревожить сон возлюбленной, осторожно поднялся с кровати, стиснув зубы от ставшей уже привычной боли с правой стороны тела там, где под тугими повязками бугрились уродливые буро-розовые рубцы.
Натянув на себя просторные, не сковывающие движений штаны из лёгкого материла, херге вышел из дома и направился в сторону тренировочной площадки для рабов, на ходу подвязывая отросшие волосы плетёным кожаным шнурком.
Примерно с такими мыслями он вошёл в обеденную комнату и замер у дверей, недоумённо взирая на тех, кто сидел за накрытым столом. Те в ответ с не меньшим удивлением воззрились на него.
Граф, который сидел во главе стола, поднял позолоченный кубок и, явно наслаждаясь ситуацией, провозгласил:
- Что же, теперь, когда все в сборе, полагаю можно начинать наш ужин! – его насмешливый взгляд остановился на Дирке. – Присоединяйтесь, господин Паттаки, мы вас заждались.
Стиснув челюсти так, что свело скулы, предводитель Гончих прошёл к столу и, отодвинув жалобно скрипнувший ножками стул, сел, оказавшись прямо напротив мальчишки-выродка. Тот смотрел на него без страха – скорее с любопытством, и ничем не напоминал того перепуганного ребёнка, который впервые встретился Дирку в лесу.
В обеденной комнате повисла напряжённая тишина.
Немногословные слуги внесли и расставили закуски, после чего так же бесшумно удалились.
Дирк переводил взгляд с мальчишки на молодого мага, на сероволосую девку, на старика с военной выправкой, на невозмутимого графа, снова на мальчишку, чувствуя себя на удивление глупо.
Те, за кем он гонялся через пол-Асгалота сидели сейчас с ним за одним столом и вовсе не выглядели загнанной в угол добычей.
Паттаки провёл пальцами по камзолу в том месте, где в потайном кармане хранился амулет. Что бы там не задумал граф, он намеревался сполна получить то, что ему причитается. В противном случае, дорога в Коссхоэн ему будет заказана – Аверти вряд ли простит Дирку сорванные планы.
Паттаки поймал себя на том, что наблюдает за сероволосой, которая аккуратно подцепила двузубой вилкой кругляшок варёной морковки и, окинув его придирчивым взглядом, отправила в рот. Почему-то это казалось Дирку неправильным. Он помнил, как она расправилась в лесу с Льеном и Кайлом, и был уверен, что подобной кровожадной твари скорее пристало жрать сырое мясо – возможно даже человечье, чем варёные овощи.
- Итак, господин Паттаки, вы уже решили, кого именно из присутствующих предъявите своему заказчику? – неожиданно поинтересовался граф безупречно вежливым тоном.
Удивительно, но все, кто сидел за столом посмотрели на него с любопытством, ожидая ответа.
Теперь происходящее всё больше напоминало Дирку какой-то странный сон. На миг он даже испугался, что это и есть очередной вещий бред и зелье, которым снабжал его граф, отчего-то перестало действовать.
Усилием воли Паттаки всё же удалось взять себя в руки и сохранить лицо. Он раздражённо посмотрел на Его Сиятельство, и резко произнёс:
- Вы не хуже меня знаете условие договора. Мальчишку, так уж и быть, можете оставить себе.
Дирк был готов в случае опасности активировать все имеющиеся у него артефакты, в том числе и тот, что он приготовил специально для серой твари. Однако ни криков возмущения, ни попыток напасть отчего-то не последовало – наоборот, все многозначительно переглянулись.
- Это очень любезно с вашей стороны, господин Паттаки, - промокнув губы салфеткой с вышитыми вензелями, заметил граф. - Однако мне хотелось бы узнать мнение самого мальчика, - Его Сиятельство перевёл взгляд на выродка. – Скажи, ты хотел бы остаться здесь, Тору?
К удивлению Дирка, парень отрицательно покачал головой.
- Так, - совершенно сбитый с толку Паттаки начал злиться.
Решительно отодвинув от себя тарелку с нетронутой перепелкой, он угрюмо повторил:
- Так. Что всё это значит?
- Знаете, мне тоже крайне любопытно, - улыбнувшись, доверительно сообщил граф Гильм. – Полагаю, мои гости не откажут мне в любезности ответить на некоторые вопросы?
- С превеликим удовольствием, Ваше Сиятельство, - вежливо склонив голову, отозвался старик, и тут же вид его стал предельно серьёзным. – Только боюсь, не все ответы вам понравятся.
Обострившееся чутьё Паттаки буквально кричало – шутки кончились, настало время для разговора. Граф, похоже, тоже это понял, и тут же словно преобразился, сбросив с себя маску беспечности.
- Что вам удалось узнать? – совершенно иным тоном поинтересовался Его Сиятельство. – Пустошь… она действительно существует?
Дирк не понял, о чём именно спрашивает граф, но судя по помрачневшим лицам, тема была явно важная. Паттаки отчего-то стало не по себе.
- К сожалению, да, - просто ответил старик и, бросив на мальчишку странный сочувствующий взгляд, добавил: - Более того, то… существо, которое управляет Пустошью, пробудилось и готовится прийти в мир. Нам удалось определить место, где произойдёт прорыв, но, увы, мы до сих пор не знаем, когда именно это случиться.
Впервые, за всё время, что Дирк знал графа, он увидел в его глазах страх.
- Это точная информация? – напряжённо спросил Его Сиятельство. – Вы уверены, что это не плод воображения Тору?
Мальчишка тут же возмущённо вскинулся и воскликнул:
- Вы же сами видели! Вы видели Пустошь и армию!
Теперь голос графа звучал жёстко:
- Я видел лишь то, что ты показал мне. В свете некоторых открывшихся обстоятельств, - он бросил короткий взгляд на Дирка, - я не стал бы доверять тому, что происходит в твоей голове, Тору.
- Он говорит правду! – неожиданно вступился за парня младший Бодрак, глядя на графа с неприязнью. – Мы были у вещуров, говорили с ними и знаем, что это не первый случай, когда тварь из Пустоши пыталась проникнуть в этот мир. Да, это кажется невероятным, и поверьте, мне тоже хочется, чтобы всё это было лишь чьим-то бредом, но нашему миру действительно грозит опасность. Тору – единственный, кто может проникать туда, наблюдать за врагом и предупредить о вторжении.
Паттаки почувствовал, как в горле встаёт тугой ком. Всё это казалось чем-то невероятным, пугающим и бесконечно далёким – не касающимся лично его. Что за чушь? Пустошь, тварь, вещуры…
Кажется, эти четверо просто-напросто сошли с ума, разве граф не видит этого?
Его Сиятельство залпом осушил кубок и требовательно спросил:
- Почему именно Тору? Как он связан с этим… этим местом и тем, что в нём обитает?
Младший Бодрак и старик отчего-то замешкались с ответом, сероволосая и вовсе не спешила вступать в разговор, продолжая с безучастным видом наблюдать за происходящим со стороны.
Наконец, послышался тихий голос мальчишки:
- Потому что я – авгур. Всё дело… в моей крови, - видно было, что ему тяжело даются эти слова. – Когда-то давно, авгуры были жрецами Алиссары – древнего существа из Пустоши, и среди них заключались брачные союзы между кровными родственниками – так они обретали связь со своим божеством и дарованную ей силу, отличную от привычной магии. Мои родители…
Тору запнулся, и граф остановил его жестом.
- Можешь не продолжать. Получается все те, кого в Коссхоэне называют выродками, были связаны с Пустошью?
На этот раз, вместо мальчика ответил Бодрак:
- Скорее всего. Это объясняет, почему они рано или поздно сходили с ума.
Острый взгляд графа вновь обратился к потупившемуся мальчишке.
- В таком случае, как вы можете быть уверены в том, что такая же участь не постигнет Тору?
Дирку показалось, что парень едва заметно вздрогнул. Однако когда мальчик посмотрел на графа, лицо его было решительным.
- Вещуры создали для меня артефакт, - он поднял руку и показал простое на первый взгляд серебряное кольцо. – Он помогает мне противостоять влиянию Алиссары и не позволяет ей утянуть моё сознание в Пустошь.
Его Сиятельство нахмурился, покачал головой и обратился к старику:
- Ладно, дядя, потом ты расскажешь мне всё подробно, пока что это кажется слишком уж… невероятным.
"Дядя?"
Если бы не всё, что Дирк услышал до этого, его удивление было бы куда сильнее.
- Как пожелаешь… Ноэль, - с некоторой запинкой, отозвался мужчина, голос которого неожиданно потеплел.
Мысли в голове Паттаки беспорядочно метались, пытаясь уложиться в более-менее чёткую картину. Собственные проблемы теперь казались мелкими и незначительными перед тем, что ему довелось узнать. И Дирк отдал бы всё, чтобы и дальше оставаться в счастливом неведении.
- Что вы намереваетесь делать дальше?
Ворвался в его размышление голос графа.
- Мне необходимо связаться с Сынами, предупредить их о грядущей опасности и убедить в необходимости заключения союзов с магами и халийцами.
В первое мгновение Паттаки показалось, что он ослышался, да и сам граф выглядел не менее потрясённым.
- Ты всерьёз считаешь, что это возможно, дядя? Церковь никогда не допустит этого.
- Его Высокопреосвященство мудрый человек, и сделает всё, чтобы защитить Асгалот и его жителей. Думаю, епископ Галл осознает, что перед лицом великого зла стоит отринуть давние предрассудки, дабы спасти сотни тысяч безвинных жизней.
Старик говорил убеждённо, ни на мгновение не сомневаясь в своих словах.
- Ты же ничего не знаешь, - пристально посмотрев на него, произнёс граф Гильм. – Епископ Галл мёртв, дядя. Главой церкви избрали игумена Родвига из Беридвора, а он, судя по слухам, фанатик не меньший, чем нынешний глава ордена Сынов Всевышнего. Вряд ли кто-либо из них станет тебя слушать – в лучшем случае, сочтут тебя душевнобольным, в худшем – объявят еретиком.
Неверие на лице старика сменилось искренней печалью, но он, к удивлению Паттаки, сумел совладать с собой и решительно произнёс:
- Тем не менее, я должен попытаться. Уверен, многие братья из ордена поддержат меня, когда узнают правду.
- Это риск, - с нажимом произнёс Его Сиятельство.
- В данном случае, оправданный, - ответил старик.
- Вижу, с годами твоё упрямство никуда не делось, - в голосе графа послышалось раздражение и еле уловимая горечь. – Что же, поступай как знаешь. А вы?
Он посмотрел на остальных.
- Что собираетесь делать вы?
В первый раз за весь вечер, слово взяла сероволосая.
- Отправится в Коссхоэн и связаться с Советом. Не только Асгалот может воспротивиться этому союзу, нужно убедить магов, что опасность реально существует и она одна для всех.
Граф Гильм недоверчиво покачал головой.
- И как вы собираетесь попасть…
Он осёкся и Дирк понял, что взгляды всех присутствующих сосредоточились на нём.
До Паттаки дошло.
- С чего вы взяли, что я стану помогать вам? – резко спросил он, стараясь скрыть собственную растерянность.
Сероволосая пожала плечами и криво усмехнувшись, ответила:
- Тебе нужно доставить заказчику гримуар, и… полагаю, он не откажется взглянуть на единственный в своём роде живой источник, - она многозначительно замолчала, давая Дирку возможность осознать сказанное, после чего как ни в чём небывало продолжила: - На этом этапе наши цели полностью совпадают, так что мы можем действовать в интересах взаимной выгоды.
- Так вот, что ты такое… - пробормотал Паттаки, в который уже раз за сегодняшний вечер осознавая, что весь его привычный мир переворачивается с ног на голову.
- Что скажете, господин Паттаки? – обратился к нему граф. – Мне кажется, эта идея не лишена смысла.
- Я… мне нужно подумать, - выдавил из себя Дирк, чтобы хоть что-то ответить.
Нужно было привести мысли в порядок и желательно, в одиночестве.
- Думайте, господин Паттаки, - первым поднимаясь из-за стола, произнёс Его Сиятельство. – Уверен, вы примете правильное решение.
***
Тору не сразу понял, что именно его разбудило. Мальчик не помнил даже, как заснул, утомлённый прошедшим в напряжении откровенных разговоров ужином.
Некоторое время он так и продолжал лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к еле слышному размеренному скрипу.
Скрипу?
Тору приподнялся на локтях, подслеповато обводя взглядом погружённую в полумрак комнату. Странно, но Сэй почему-то нигде не было. Зато обнаружился источник звука: тихо покачивающаяся на закруглённых полозьях колыбель, стоящая прямо у окна так, что на неё падал рассеянный серебристый свет заглядывающей в отчего-то распахнутые настежь створки, луны.
- Эй? – дрогнувшим голосом позвал мальчик, чувствуя, как внутренности скручивает от неприятного предчувствия.
Внезапно к поскрипыванию качающейся колыбели, добавился едва слышный голос, напевающий незнакомую, щемяще-нежную мелодию.
- Кто здесь?
Тору и сам не понял, что именно заставило его подняться с постели, и медленно переставляя ноги, двинуться к колыбели.
Мелодия странным образом притупляла чувство страха, обволакивала сознание, касалась сердца.
Шаг.
Ещё шаг.
Тору взялся пальцами за край колыбели и, склонившись, с необъяснимым трепетом заглянул внутрь, чтобы в следующий миг испуганно вскрикнув, отшатнуться.
Колыбель оказалась пуста, если не считать тёмно-бордового пятна, расползшегося по светлым пелёнкам.
- Ты должен был умереть сразу, как появился на свет, - раздался из сгустившегося в углу комнаты мрака, чужой, холодный голос. – Увы, я была слишком слаба, чтобы совершить то, что должно.
Тору попятился от колыбели, вглядываясь в непроницаемую тьму из которой внезапно выступила женщина, облаченная в глухое чёрное платье с высоким воротом, полностью скрывающим шею. Бледное лицо её с резкими, чуть заострившимися чертами и тусклыми, словно подёрнутыми дымкой глазами не выражало даже тени эмоций. Синеватые губы шевельнулись, и мальчик услышал:
- Тебя никто и никогда не любил, Тору, тебе нет места в этом мире.
Ему не было нужды спрашивать о том, кто эта женщина – он знал это, чувствовал всем болезненно сжавшимся сердцем.
- Ты умерла, - глухо произнёс мальчик, сжимая руки в кулаки.
Она чуть склонила голову, и уголки губ её приподнялись в улыбке-оскале.
- Ты лишил меня жизни!
Теперь, вместо страха, Тору ощущал лишь разъедающую горечь и злость.
- Это не правда! Зачем ты так говоришь?
Черты лица женщины, которую он даже в мыслях не мог назвать своей матерью, поплыли, тёмные волосы взметнулись, придавая её облику пугающий вид. Она резко подалась вперёд и мальчик почувствовал, как на его запястье смыкаются ледяные пальцы.
- Те никому не нужен, слышишь? Пусть пока тебе кажется, что это не так, но ты никому не нужен здесь!
В безумных глазах женщины полыхнуло лиловое пламя. Она склонилась почти к самому его лицу, и голос её неожиданно смягчился, приобретя знакомые вкрадчивые нотки:
- Только она всегда будет рядом, только с ней ты сможешь стать самим собой...
И тут Тору понял, что происходит. Словно в ответ на его догадку, кольцо-артефакт нагрелось на пальце.
- Тебе не обмануть меня, Алиссара, - глядя в горящие лиловые глаза, как можно более уверенно произнёс мальчик. – Не в этот раз.
Привычно сосредоточившись, Тору сосредоточился на исходящей от нагревшегося артефакта пульсации, и сделав порывистый вдох, резко сел в постели, чувствуя, как гулко колотится сердце. В ушах до сих пор слышалось разъярённое шипение Алиссары.
Глава шестнадцатая
Бастиан поправил край сползшего одеяла и, стараясь не потревожить сон возлюбленной, осторожно поднялся с кровати, стиснув зубы от ставшей уже привычной боли с правой стороны тела там, где под тугими повязками бугрились уродливые буро-розовые рубцы.
Натянув на себя просторные, не сковывающие движений штаны из лёгкого материла, херге вышел из дома и направился в сторону тренировочной площадки для рабов, на ходу подвязывая отросшие волосы плетёным кожаным шнурком.
