- Я сообщу тебе о своём решении следующим утром, алый воин.
- Пусть так, - кивнул сир Гильм, с трудом борясь с желанием расспросить э-куна о Бастиане.
Нет.
Прошлое не повернёшь вспять – сир Деффин давно погиб, и его место занял жутковатый незнакомец. Некчему ворошить былое – особенно сейчас, когда нужно думать о будущем.
В небе снова утробно прогрохотало, заставив рыцаря вздрогнуть и поёжиться. Кажется, во Врата стучались с той стороны.
Глава 35
Азиль вытянувшись лежал на траве, закинув руки за голову, и мрачно разглядывал ставшее совсем чужим небо, вспоминая разговор с алым рыцарем.
Врата – брешь, которая должна открыться и впустить в этот мир неведомое зло, способное его уничтожить. В такое было непросто поверить, однако же э-кун сам слышал предсказания Эвы, а теперь ещё и асгалотцы говорят ему о том же.
Нужно возвращаться обратно в Уй-Алун, кинуть клич по всей Халии, собирать войска и встать на защиту своих земель. Разумеется, Азиль и не думал присоединяться к армии Асгалота – пусть бледные люди сражаются здесь, на первой линии, отвлекая врага на себя, а они, халийцы, зайдут с другой стороны.
Только приняв это решение, Азиль осознал, что уже не думает о том, чтобы выполнить приказ отца – убить посольство. Нет, сейчас это совершено ни к чему, хотя Великий кун наверняка будет этим недоволен, но если алые воины не солгали, то совсем скоро ему будет уже не до этого.
Завтра же на рассвете э-кун вновь встретится с алым рыцарем и передаст ему своё решение: халийцы не станут сражаться с асгалотцами плечом к плечу и останутся защищать свои города.
Где-то совсем рядом раздался тихий шорох приближающихся шагов. Азиль приподнялся на локтях и, прищурившись, вгляделся в ночной полумрак. Херге бродил вокруг лагеря, явно не замечая своего хозяина и судя по понуро опущенной голове и ссутулившимся плечам, думы его были тяжелы. О причинах этих размышлений э-кун догадывался и даже не исключал возможности того, что дождавшись темноты, раб попытается бежать к своим.
Херге, наконец, заметил его, замер, глядя исподлобья – явно не ожидал увидеть, а не в шатре.
- Мой господин, простите, не хотел мешать вашему уединению.
- Далеко собрался? – лениво поинтересовался Азиль, поднимаясь на ноги, незаметно проверяя прикреплённые к поясу ножны с небольшим охотничьим ножом. – Неужели надумал вернуться к своим?
Даже в таком полумраке э-кун заметил, как вздрогнул херге, и как на несколько мгновений поменялось его лицо.
- Нет, мой господин, - покачал головой раб, - я никогда бы не бросил Найлинь, - он замялся, но всё же продолжил, безуспешно пытаясь скрыть горечь в голосе, - к тому же для них я теперь навсегда останусь предателем и клятвопреступником.
- Всё верно, ты больше не один из них, - вкрадчиво сказал Азиль, приближаясь к рабу и заглядывая в его единственный, неприкрытый повязкой глаз. – Ты – мой херге, иной судьбы у тебя уже не будет и когда придёт время, ты будешь сражаться за меня, защищать мои земли.
- Да…, - херге запнулся, но продолжил уже более уверенно, - да, мой господин.
- Забудь о прошлой жизни, - произнёс э-кун, отворачиваясь от раба и собираясь направиться к освещённому огнём костров участку лагеря. Бросив ещё одни взгляд на небо, негромко, скорее обращаясь к самому себе, добавил: - Пришла пора бороться за будущее.
***
Сэй вышла на плато, и ветер тут же рванул полы её плаща, заставив их взметнуться за спиной подобно крыльям огромной серой птицы.
Где-то вдалеке – там, внизу, за предрассветной туманной дымкой можно было услышать пение труб – возвращались дозорные. Основной отряд хельмов ещё больше месяца назад выступил в сторону халийских степей, чтобы поддержать асгалотских воинов и магов Коссхоэна. Оставшиеся должны были защищать город в случае, если враг доберётся сюда прежде, чем Врата удастся закрыть.
«Если их удастся закрыть», - мысленно поправила себя Сэй, прикрыв глаза и сосредоточившись на собственных ощущениях.
С каждым днём она всё сильнее улавливала колебания энергии источников, чувствовала искрящееся напряжение, витающее в воздухе, как бывает перед сильной грозой. Портал налился силой, стало заметна точка выхода, чёрной червоточиной появившаяся в самом центре лилового сияния. Сколько времени у них осталось? Месяцы, недели, дни, часы?
Пусть Тору находился здесь, в Вышегорье, далеко от того места, где должны открыться Врата. Только вот основная борьба у него произойдёт не на этом плане реальности, и чем закончится для маленького мага битва, оставалось непонятно. Именно это никак не давало покоя Сэй – волнение за Тору и ясное осознание того, что в этот раз она ничем не сможет ему помочь. Она не может проникнуть в Чёрную пустошь вслед за ним, не сумеет прикрыть его от Алиссары, и всё что ей останется – это быть рядом с ним в трудный час.
- Ждать осталось недолго.
Сэй напряглась, услышав раздавшийся позади неё голос хранителя Иэльна. Вещуры оказались единственными, кто способен был незаметно приблизиться к живому источнику, и это её раздражало и заставляло ощущать себя уязвимой.
- Ты что-то видел? – повернув голову к хранителю, спросила Сэй. – Знаешь, когда это случится?
Иэльн чуть прищурившись, вглядывался в подсвеченную восходящим солнцем линию горизонта.
- Ты ведь и сама чувствуешь, что её сила уже начала просачиваться в этот мир, - наконец ответил он, не оборачиваясь к Сэй. – Сегодня Тору снова наблюдал за ней – Врата с той стороны почти открыты, так что полагаю ждать прорыва осталось недолго.
- Тору ведь не справится с Алиссарой, - девушка впервые озвучила то, что давно уже знала, но никак не желала принять. – А если попытается, то погибнет.
Иэльн, наконец, посмотрел на неё взглядом, в котором трудно было уловить даже отголосок какой-либо эмоций.
- Если Алиссара прорвётся в этот мир, мы все перестанем существовать, - негромко произнёс вещур. – Даже источники и те будут отравлены её чуждой магией, так что иного выхода, как довериться этому мальчику у нас, увы, нет.
Разумом Сэй понимала – хранитель прав, но вот что-то внутри неё, вопреки этому, никак не могло принять даже мысль о том, что Тору – её маленький маг, может погибнуть. Странное чувство горькой безысходности, которое впервые за долгое время заставляло сожалеть о том, что у неё вообще есть способность испытывать эмоции.
Иэльн словно каким-то образом сумел угадать её мысли, дотронулся ладонью до плеча девушки и пообещал:
- Мы отдадим наши силы – столько, сколько потребуется для того, чтобы Тору сумел закрыть Врата. Однако для исполнения задуманного мальчику придётся слиться с Пустошью, и тогда ему будет нужен кто-то, кто позовёт его – поможет снова осознать себя. Поэтому так важно, чтобы в этот момент ты была рядом с ним, Сэй, иначе обратно в этот мир вернётся уже не Тору.
Сэй кивнула, давая понять, что услышала и запомнила сказанное, после чего развернулась и направилась обратно в Дом, ощущая на себе пристальный взгляд хранителя.
Маленький маг спал на шкурах, подложив ладонь под щёку и поджав под себя ноги. Даже сейчас, во сне, лицо его выглядело сосредоточенным и каким-то совсем не по-детски серьёзным.
Сетма при её появлении оторвал взгляд от книги, которую читал при свете несгорающих свечей, сидя за обеденным столом. Он уже вполне оправился после подвалов Аверти, однако Сэй замечала, что с каждым днём он всё больше замыкался в себе, а при любой попытки откровенного разговора старательно менял тему. Она понимала – Бодраку было страшно, и он, в своём нежелании показать истинные чувства, отгородился от них с Тору за стеной отчуждения. Однако Сэй отчего-то хотелось разбить эту скорлупу и вернуть прежнего Сетму, хотя бы напоследок…
- Что там снаружи? – спросил маг, закрывая книгу. – Пока никаких изменений?
- Хранитель Иэльн предупредил, что ждать осталось недолго, - произнесла Сэй, присаживаясь рядом с ним на соседний стул.
- Ждать… - произнёс Сетма, криво и как-то болезненно усмехнувшись. – Мрак дери, как же оказывается тяжело ждать! Какая-то часть меня, до безумия страшится неизбежного и каждый проведённый в ожидании день множит этот страх, заставляя желать, чтобы всё это, наконец, закончилось.
Он покачал головой, прикрыл глаза и тихо произнёс:
- Прости… знаю, что не должен жаловаться, но… это словно выедает изнутри.
Впервые за это время Бодрак поделился с ней своими переживаниями и Сэй, чтобы поддержать его, накрыла его уцелевшие пальцы своей ладонью, почувствовав, как маг едва заметно вздрогнул. Подумав, что ненароком сделала ему больно, попыталась убрать руку, но Сетма мягко удержал её и, глядя в глаза девушки, с тёплой и одновременно грустной улыбкой, признался:
- Ты удивительная, Сэй.
- Мне об этом постоянно говорят, - улыбнулась она в ответ. – Живой источник и всё такое…
- Нет Сэй, ты гораздо человечней, чем некоторые из людей, - неожиданно сказал Сетма, и во взгляде его появилось какое-то странное, незнакомое девушке выражение. – Пусть я не разглядел этого сразу, но чем больше узнавал тебя, тем отчётливее понимал, что я…
Договорить он не успел, потому как Тору, резко, испуганно вскрикнув, резко сел на шкурах, часто дыша и непонимающе озираясь по сторонам.
Тут же забыв обо всём, Сэй вскочила со стула.
- Тору, что случилось? Опять Алиссара?
Мальчик нашёл её рассеянным взглядом, тут же успокаиваясь и глубоко вздохнув, покачал головой.
- Нет… кошмар – обычный кошмар, Сэй. Простите, если напугал вас.
- Пойду, пожалуй, тоже подышу свежим воздухом, - произнёс Бодрак и резко поднявшись из-за стола, быстрым шагом покинул комнату.
Тору и Сэй проводили его растерянными взглядами.
***
Врата открылись на третий день лета.
В первые мгновения никто не понял, что именно произошло – оглушительно громыхнуло и от ярко-лилового круга портала по небу зазмеились алые, причудливо изломанные всполохи молний. Земля под ногами ощутимо вздрогнула, отовсюду послышались тревожные выкрики и испуганное лошадиное ржание. В лагере, раскинувшемся на несколько миль по халийской степи, началась суета.
- Сир Марвис, поднимайте рыцарей, полная готовность к бою! – распорядился Ульрик, спешно проверяя собственные доспехи и оружие.
«Началось», - подумал он с чувством обречённости и внезапно пробудившейся ярости. – «Началось».
Сир Гильм знал, что сейчас военачальники спешно выстраивают войска, готовясь встретить неведомого врага во всеоружии. А вот маги до сих пор так и не объявились. Внезапно его охватил страх при мысли о том, что Коссхоэн передумает присылать поддержку и предпочтёт отсидеться за своими магическими пологами. В таком случае, людям придётся совсем туго – халийцы ещё неделю назад отбыли обратно к своей столице, отказавшись сражаться со своими заклятыми врагами, словно не осознавая, что на карту поставлено выживание не отдельного королевства – целого мира.
По небу снова пронёсся тяжёлый грохочущий рокот.
Ульрик задрал голову и напряжённо стиснул челюсти: «чёрное сердце портала разрослось почти до самых краёв ярко сияющего лилового круга и теперь больше напоминало огромное, клубящееся непроглядной тьмой солнце, обрамлённое мерцающей каёмкой, от которой в разные стороны вздутыми венами расходились кроваво-красные молнии.
Земля содрогнулась снова да так, что сир Гильм с трудом устоял на ногах.
- Милорд, приближается всадник! – крикнул ему бледный Рокко, на ходу натягивая шлем.
Ульрик обернулся в указанном направлении и почувствовал, как тревожно сжалось сердце – он узнал её сразу.
«Глупая!» - пронеслась в голове отчаянная мысль.
Рида едва ли не на скаку соскочила с коня и принялась озираться по сторонам, выискивая взглядом…
- Сир Гильм! – заметив рыцаря, женщина бросилась к нему, придерживая рукой притороченные к поясу ножны с мечом.
Он спешно поймал её в объятия, прижав к себе лишь на миг, а затем отстранился и, заглянув в глаза, сердито спросил:
- Что ты здесь делаешь? Ты должна была оставаться у левого фланга, вместе с сёстрами!
- Я буду сражаться рядом с тобой! – твёрдо заявила Рида, но последнее её слово потонуло в новом небесном рокоте.
А затем, бездна разверзлась…
***
- Мне страшно, Греджи! – прошептала принцесса, прижимаясь к лекарю и пряча лицо у него на плече.
Эйром младший, продолжая держать девочку на руках, спешно отошёл от окна и крикнул напуганной и притихшей Герте:
- Закрывайте ставни, никого не выпускайте из дома!
Видя, что женщина не спешит двигаться, прикрикнул:
- Живее!
Там, снаружи яростно завывал ветер, который уже успел сорвать крышу с сарая и повалить разлапистую яблоню, росшую перед домом. В потемневшем небе то и дело вспыхивали молнии пугающе красные – словно небосвод вдруг пошёл мелкими трещинами и вот-вот разобьётся на сотни мелких осколков.
- Что это такое, Греджи? – шумно всхлипнув, дрожащим голоском спросила принцесса. – Мне страшно!
- Тш-ш-ш, Ваше Высочество, я здесь, я рядом, - успокаивающе проговорил Эйром, хотя сам едва справлялся с подступившей паникой. – Всё будет хорошо, обещаю.
Оглушительный треск заставил девочку вскрикнуть, и лекарь, в последний раз выглянув в окно, и сам не удержался от возгласа: там, сквозь пелену хлынувшего дождя, клубился, ядовитыми испарениями поднимаясь от земли, лиловый туман.
Стены дома содрогнулись, и Греджи упал на колени, прикрывая принцессу собой. Впервые за долгое время он истово, не понимая, вслух или мысленно, молился Всевышнему.
А затем пришла тьма…
***
Приход Алиссары король и королева Асгалота встретили в молельне при дворце.
В главном храме, который едва сумел вместить в себя даже малую часть напуганных и отчаявшихся горожан, тоже шла служба.
Улицы Эндама в этот час были пусты и безлюдны, если не считать нищих, побитыми собаками забившихся в тёмные углы – больше укрыться им было попросту негде. Промокшие под хлынувшим дождём, они ощущали как горит и зудит их кожа, словно там, под ней, копошатся сотни крошечных насекомых. Они ещё не знали, что обречены.
- Не оставит Всевышний детей своих в трудный час! – вещал священнослужитель, глядя в застывшие белые лица своей паствы. – Проведёт всех истинно верующих в Чертоги свои, дабы возродились они для новой жизни чистыми и безгрешными!
Лейнар, шепча одними губами, повторял за ним слова молитвы, крепко прижимая к себе жену, стараясь не прислушиваться к тем звукам, что раздавались за пределами часовни.
При каждом новом раскате Агата вздрагивала и сильнее впивалась пальцами в его руку.
Сейчас венценосные супруги нарушали все правила приличия, но именно в этот момент Лейнару было наплевать.
Вполне возможно, им не суждено будет дожить до сегодняшней ночи, так что хоть последние дни своей жизни он волен провести так, как посчитает нужным. Рядом с человеком, который стал ему действительно дорог и который нуждался в его поддержке.
Голос священнослужителя перекрыл новый – особенно сильный рокот и стены часовни дрогнули.
***
Первый толчок обрушил в Фендоре несколько лачуг, да ушли под воду малые деревянные мостки в порту.
