На следующий день она рассказала о своём страхе маме, и они решили пойти к местному шаману и попросить его заглянуть в будущее и сказать, что ждёт невесту. Отец Маниты тоже пошёл с ними. Шаман принял их, провёл обряд и сказал, посмотрев в раскалённую печь, что видит, как Манита выйдет замуж-таки за иностранца, у них будет две дочери. Они будут жить в большом доме. Родители Маниты будут жить вместе с ними, и никакой опасности он, шаман не видит - не стоит тревожиться! Все будет хорошо! Родители вздохнули с облегчением.
Манита взволнованная такой хорошей вестью побежала на работу к Марку и обо всём рассказала ему. Марк Критских никогда не верил шаманам, ему ещё только предстояло познакомить свою жену с истинной религией, ведущей к Богу - с правильно славящим Бога христианством, но он очень обрадовался, что Манита верит, что счастье и только счастье их ждёт впереди. Они даже обсудили имена дочерей в шутку: старшую назовут Каисия, а младшую Сарра. Маните имена казались очень смешными и непонятными, ведь она раньше таких не слышала, но Марк рассказал ей, что когда-то давно читал книгу про девушку Каисию, которая была дочерью вождя племени, и когда её отец заболел, она взяла на себя смелость повести войско вперёд и они последовали за ней и одержали победу над враждующим другим племенем. И ему ещё тогда это имя очень понравилось и теперь он хочет, чтобы и его дочь звали также. А младшую он очень хотел назвать Саррой, ведь так звали его бабушку. Манита была согласна на всё.
– Завтра, уже завтра я и ты, мы будем семьей Критских. Я Марк Критских, ты будешь Манита Критских, а чуть позже будут Каисия и Сарра Критских. Как же это замечательно!
Манита улыбалась. Любовь и только счастье ждёт их впереди.
Но у жизни, похоже, были другие планы на дядю Марка и Маниту. Жизнь снова решила уколоть дядю Марка, в этот раз ещё глубже, чем ранее и окончательно.
Был следующий день, день гражданской свадьбы дяди Марка и милой Маниты. Всё было хорошо. Днём Марк как обычно работал в департаменте, в перерыве к нему на работу пришла Манита с родителями, и они оформили свои отношения официально. А вечером к нему домой родители привели Маниту – принесли её вещи, которых было очень и очень мало.
Марк предполагал, что будет хоть какое-то торжество, как это приятно было у него дома. Но здесь всё было по-другому. Родители оставили дочь в доме уже мужа, и ушли к себе домой. Марк всё же пригласил разделить свою радость отца Джареда и его жену. Они поужинали вместе. Священник рад был за своего подопечного, ему очень нравилась Манита.
Марк хотел торжества. Ему хотелось, чтобы свадьба прошла более радостно и весело, нежели сейчас, но традиции здесь были иные... С грустью он вспомнил, что родители в письме очень сожалели, что не могут прилететь и поздравить сына. А ведь им так этого хочется. Но он тешил себя мыслью, что ещё немного поработает и будет долгожданный отпуск и вот тогда уже у себя дома он организует более праздничное торжество, свою свадьбу. Да!
Поужинав, Марк и Манита, уединились у себя в комнате.
А утром дядя Марк беспечно пошел на работу. Настроение было очень хорошее. Ведь в его жизнь пришла настоящая любовь, у него есть жена и он счастлив.
Но уже днём укол судьбы был нанесён в сердце молодого мужа остро, глубоко и бесповоротно.
Дядя Марк поехал на встречу с волонтерами, привозившими в селение еду и вещи из Америки. Он хвастался перед ними, что вот только вчера стал мужем. Его поздравляли и желали добра приезжие. Он даже позвал некоторых из волонтеров к себе вечером на ужин, ведь ему очень хотелось, чтобы за него здесь порадовались, пусть даже незнакомые люди. Ему так хотелось веселья!
Но вернувшись на работу его, встретил его начальник и ошарашил безумной, катастрофической новостью: утром, когда Марка, Джареда и его матушки не было дома, кто-то поджёг дом и молодая жена, Манита погибла - его Манита умерла.
– Но этого не может быть, – произнёс, едва дыша, дядя Марк.
– Это правда.
– Манита, она, наверное, выбежала из дома?! Ну, ведь она же не могла не услышать, что начался пожар?! – возражал Марк. И будто в сумасшествии выбежал из департамента и побежал домой. Но дома уже не было. Было лишь чёрное непонятной формы строение.
– Манита, – кричал он. – Манита! Где моя Манита?
– Марк, – негромко позвал его кто-то. Марк обернулся. Это был отец Александр. Он стоял немного вдали и плакал. Горечь была в его глазах, он с грустью и болью смотрел на Марка. Тогда только тогда увидев взгляд священника, до Марка дошли слова начальника «Манита погибла». Но как? Это был самый страшный день за всю жизнь молодого мужа.
Марк упал на землю, ноги не держали его, и горько заплакал. Священник подошел к нему и тоже рыдал. Вдвоём они плакали о Маните, о том, что её уже не вернуть.
– Марк, милый, мой Марк, – обратился к нему священник. – Это сделал дядя Маниты и его сыновья. Они не захотели, чтобы ты вошел в их семью…
– Как? – непонимающе спросил дядя Марк.
– Они подожгли дом. Я точно знаю, это они, ко мне приходили родители Маниты…
– Но…
– Крепись Марк, крепись!
– Зачем крепится? Зачем? Для кого? – сквозь слёзы произнёс Марк. Джаред молчал.
Сердце пронзила немыслимая боль. И хоть люди говорят, что боль пройдет – смирись. Но для дяди Марка уже не было смысла жить далее. Зачем? Хватит ударов судьбы! Достаточно!
Он встал с колен и не спеша направился, куда глаза глядят.
– Ты куда, Марк? – спросил отец Александр, но он ничего, не отвечая шёл вперёд.
Марк Критских был уверен, что его приняли здесь в этом селении. Он добросовестно работает, приносит пользу людям. Он никогда ни с кем не ругался, никогда никому ничего не делал плохого. Наоборот, всегда шёл на выручку людям. Бывало, к нему приходили соседи, и просили достать лекарства, от немыслимых болей в желудке и он выписывал лекарства через департамент. А сколько раз он давал деньги бедным, просящим их у него. А сколько раз он помогал людям с едой, выписывая и привозя её из соседней более богатой страны. Он так старался для этих простых людей. Помогал решать рыночные споры. Ему казалось, и они были добры к нему - благодарны. А оказывается, всё не так. Все знали, что готовится месть, и никто его не предупредил. Никто не спас Маниту… Даже Джаред, который был ему здесь как папа… а ведь он мог знать, что подобное могло бы последовать со стороны жестокого Абрафо… Хотя он мог и не знать, считая, как и Марк людей вокруг благодарными за его труды, труды Марка для этой страны… Нет, ему, Марку, здесь не место! Ему вообще теперь нет места нигде на земле!
Ноги не держали его, он упал на землю и горько заплакал снова. Мимо проходили молчаливые люди, смотрели на него, но никто к нему не подходил. Он чувствовал их присутствие и ненавидел их. Он ненавидел каждого из этого селения! Злоба, ненависть зародились в его сердце. Любовь убита, а значит, вместо неё в сердце пусть живет ненависть и месть.
Он не очень помнил куда шёл. Но ноги привели его к дому, где когда-то жила его жена. Ещё день, назад стоя здесь перед родственниками, платя выкуп – получая согласие родителей Маниты, он был бесконечно счастлив, а сейчас этот дом приносил ему боль.
Из дома вышел дядя Маниты со своими сыновьями, видимо он видел, как Марк пришёл к ним. Во взгляде Абрафо, не было сожаления. Наоборот, читалось удовлетворение-возмездие. Он говорил, что был против этого брака, он говорил, что семья не примет иностранца – так тому и быть. Он осуществил обещанное. И ему совсем было, не жаль ни в чём невиновной молодой женщины. В его взгляде не было жалости к двум любящим друг друга молодым супругам. Глядя на дядю Маниты в сердце Марка не было страха, была только ненависть. Он побежал на дядю и начал молотить его кулаками по лицу, спине, что было силы. Ненависть давала силы Марку, но дядя был не один, были сыновья, их было больше. Они накинулись на бедного Марка, молодого вдовца, якобы защищая своего отца. Один из них достал что-то острое и безжалостно воткнул острие в сердце скорбящего. Это был последний удар судьбы прямо в сердце Марка. Больше не будет страданий. Это последний укол.
…
Вечером в родном городе Марка родители получили телеграмму из департамента: «Сообщаем вам, что Марк Критских безжалостно поджёг свою жену, а при нападении на её родственников был убит местной полицией. Его тело будет похоронено здесь в Бурунди. Вещи его будут сожжены. Наш департамент не может выразить вам своё сочувствие, так как Марк Критских является для нас позором, и нам ещё предстоит отстаивать честь нашего департамента перед властями и отвечать за такого неуравновешенного и безжалостного сотрудника».
…
Было 16:43.
Дядя Марк неспешно бродил по набережной площади и пытался ни на чём конкретно не концентрировать своё внимание. Но мысли, которые пришли ему на ум воспламенили в нём ненависть ко всему вокруг-он хотел спалить этот город дотла. Как когда-то жестоко была сожжена его жизнь, его любовь-Манита.
…
– Моника, а вдруг это правда? Ты же видела фото в криминальной сводке?
– Да, он похож на дядю Марка, но Веня такого не может быть!
– А вдруг?
– Есть только одна возможность проверить слова Эли, - сказал Веня.
– И как? – удивилась Моника.
– Попросить её «привести» сюда, кого-то из наших родственников, может кузину или дедушку…
– Веня – это плохая идея.
– Зато единственно верная, – спокойно сказал папа и крикнул дочери: «Малышка, ты где? Иди сюда к нам».
– Что пап? – недовольно спросила Эля.
– А ты можешь позвать сюда к нам кого-то из фото? Ну, к примеру, тётю Ришу?
– Да, могу, – спокойно ответила дочь.
– Монька неси альбом, – командовал отец. – Будем общаться с нашими родственниками! Ха может, наконец-то узнаю у деда, куда он запрятал свой клад – раритетный лотерейный билет 1988 года, который сейчас на аукционе, если выставить будет стоить целое состояние!
Моника улыбнулась.
– А что, классная идея, – весело сказала Веня.
– Я пошла за фотографиями? – весело сказала мама, и хоть не очень-то веря в затею мужа, всё равно последовала за альбомом.
– Папа, я вам не вру, – с искоркой в глазах сказала дочь, радуясь, что родители поверили наконец-то в её слова.
Папа внимательно смотрел на Элю. Мама тем временем вернулась на кухню, держа в руках тяжелый, большой альбом с семейными фотографиями.
– Кого приглашаем? – весело спросила Эля, родителей.
– Сейчас будем выбирать, - ответила мама и положила альбом на стол. – Венька, зовём твоих родственников, моих не надо.
– Хорошо, – весело отозвался папа. И начал медленно перелистывать альбом, страницу за страницей. – Ну, папу и мою маму, сразу пролистываем – они ещё, слава Богу, живы. Кто тут у нас ещё есть? О, Моника тут наше с тобой свадебное фото. Ха, какая ты была миниатюрная, я уже и забыл! Красавица ты моя…
Моника весело посмотрела на дочь, а она радостно на неё.
– Кто тут у нас ещё есть? – говорил вслух свои мысли папа. – О, а вот и тётя Риша! Так, её пока приглашать не будем, а то мне придется ей объяснять, почему её сынуля со мной уже два года не общается. Хотя моя в чём вина? Он одолжил у меня денег и так и не вернул мне. А, потом помнишь, Элька в больницу попала, и мы с тобой искали, где бы деньги на лекарства взять, и что? Я пошел к нему, а он меня прогнал и сказал, что родственникам долги нужно просто прощать.… Помнишь, Монь?
– Да-да.
– Ну и чего с ним после такого изволите общаться? Нет. С того момента – у меня больше нет двоюродного брата. Так, что тётя Риша прости меня, но приглашать тебя мы не будем. По крайней мере, не сегодня, – весело сказал папа и подмигнул дочери.
– Ты же хотел дедушку спросить, куда он таки запрятал тот раритетный лотерейный билет, который ты и твой отец всё ищите и не можете найти, – решила подсказать жена мужу.
– Да, дедушку Яшу. Так, и где же он у нас тут? – снова вслух размышлял папа. – О, прабабушка Захария. Это с ней ты игралась?
– Да, с ней. Только на этом фото она уже старенькая, а ко мне она приходила, где она ещё молодая, – весело ответила Эля, папе.
– А у нас есть фото прабабушки в молодости? – искренне удивился Веня.
– Да, есть, чуть дальше лежит, - ответила дочь.
– О, нашел дедушку Якова. Что ж приглашаем его – решено!
– Папа, а покажи мне его фотографию.
И Веня послушно достал фотокарточку дедушки, на которой был запечатлен его кровный близкий и протянул её дочери.
– Так, – деловито сказала Эля и внимательно посмотрела на фотографию. На ней был Яков Львович, важный пожилой мужчина, строго смотревший на них. Эля посмотрела на фотографию и «призвала» сюда к ним дедушку папы. Миг и…
– Я не понял, Веня, это что ещё за шутки? – раздался громкий крик на всю кухню. – Ты почему меня тревожишь, а мальчуган противный?!
– Дедушка, – поприветствовал обалдевший от увиденного внук. – Дедушка, – и, не веря тому, что дедушка пришел к ним на кухню, но ощущая большую радость, Веня подошёл и крепко обнял Якова Львовича.
– Ой, да не надо мне твоих ласк, шкодник, – бурчал дед, крепко обнимая внука.
Моника едва не потеряла сознание при виде ожившего родственника. Эля же улыбалась, понимая, что теперь её родители поверили ей. Она не врунишка!
– Ну, всё отпускай меня, ябеда, – недовольно бурчал Яков Львович обращаясь к внуку, но в тоже время, не отпуская его из своих крепких объятий.
– Дедулька, – сквозь слезы радости проговорил Веня, крепче и крепче обнимая любимого дедушку.
Моника и Элеонора притихли.
– Эх, мальчонка ты мой непослушный, чего решил потревожить старика? – выпуская из объятий внука, спросил дедушка.
– Да… – Веня не мог никак собраться с мыслями. Он не мог принять мысль, что перед ним стоит его дедушка, которого он не видел восемь лет. А он здесь с ним на кухне. Веня едва-едва понимал, что происходит, и вправду ли всё это?
– Венька, давай соберись, – строго сказал дедушка, ласково посмотрев на внука. – Да, я здесь. Твоя малышка Элечка меня пригласила, и вот я здесь - вуаля!
– А… – едва соображая, опомнился Вениамин. – Дедушка познакомься с моею супругою Моникой и вот эта девочка маленькая моя дочурка Элеонора.
– Да, я их знаю, – кивая головой, сказал дедушка. – Я в курсе всего, что тут у вас происходит…
– Как это? – удивился Веня.
– Ну, так это, – ответил дедушка и строго посмотрел на внука, мол, не спрашивай ничего больше.
– Дедушка, как я за тобой скучаю, – опять срываясь на слёзы, сказал Веня. – Как же я за тобой и бабушкой скучаю….
– Я знаю, мы тоже, – тихо ответил Яков Львович. – Но вам пока к нам рано ещё!
– Прадедушка Яша, а родители мне не верили, что я могу с вами общаться, – решила, пользуясь, случаем пожаловаться дочь Вени.
– Да, Элечка, знаю, – ласково обратился к правнучке дед, склоняясь над ней. – Но теперь то они тебе верят, уж точно верят!
– Ага.
– Моника, это мой дедушка, – сказал Веня, обращаясь к жене. – Моня, это вправду он, – едва веря в происходящее, молвил Веня.
– Я не знаю, как такое возможно, и как это Эля всё делает, но что-то мне подсказывает, мы делаем всё неправильно, – волнуясь, сказала Моника и обратилась к дедушке, сказав: «Приятно познакомится, Яков Львович».
– Да, нет, всё нормально, Моня, – успокаивающее сказал дедушка. – Элька просто наш семейный уникум. Но этот дар у неё ещё будет недолго. Да и когда она чуть-чуть подрастёт, она вообще забудет, что такое когда-то делала. Да-да, верьте мне.
Манита взволнованная такой хорошей вестью побежала на работу к Марку и обо всём рассказала ему. Марк Критских никогда не верил шаманам, ему ещё только предстояло познакомить свою жену с истинной религией, ведущей к Богу - с правильно славящим Бога христианством, но он очень обрадовался, что Манита верит, что счастье и только счастье их ждёт впереди. Они даже обсудили имена дочерей в шутку: старшую назовут Каисия, а младшую Сарра. Маните имена казались очень смешными и непонятными, ведь она раньше таких не слышала, но Марк рассказал ей, что когда-то давно читал книгу про девушку Каисию, которая была дочерью вождя племени, и когда её отец заболел, она взяла на себя смелость повести войско вперёд и они последовали за ней и одержали победу над враждующим другим племенем. И ему ещё тогда это имя очень понравилось и теперь он хочет, чтобы и его дочь звали также. А младшую он очень хотел назвать Саррой, ведь так звали его бабушку. Манита была согласна на всё.
– Завтра, уже завтра я и ты, мы будем семьей Критских. Я Марк Критских, ты будешь Манита Критских, а чуть позже будут Каисия и Сарра Критских. Как же это замечательно!
Манита улыбалась. Любовь и только счастье ждёт их впереди.
Но у жизни, похоже, были другие планы на дядю Марка и Маниту. Жизнь снова решила уколоть дядю Марка, в этот раз ещё глубже, чем ранее и окончательно.
Был следующий день, день гражданской свадьбы дяди Марка и милой Маниты. Всё было хорошо. Днём Марк как обычно работал в департаменте, в перерыве к нему на работу пришла Манита с родителями, и они оформили свои отношения официально. А вечером к нему домой родители привели Маниту – принесли её вещи, которых было очень и очень мало.
Марк предполагал, что будет хоть какое-то торжество, как это приятно было у него дома. Но здесь всё было по-другому. Родители оставили дочь в доме уже мужа, и ушли к себе домой. Марк всё же пригласил разделить свою радость отца Джареда и его жену. Они поужинали вместе. Священник рад был за своего подопечного, ему очень нравилась Манита.
Марк хотел торжества. Ему хотелось, чтобы свадьба прошла более радостно и весело, нежели сейчас, но традиции здесь были иные... С грустью он вспомнил, что родители в письме очень сожалели, что не могут прилететь и поздравить сына. А ведь им так этого хочется. Но он тешил себя мыслью, что ещё немного поработает и будет долгожданный отпуск и вот тогда уже у себя дома он организует более праздничное торжество, свою свадьбу. Да!
Поужинав, Марк и Манита, уединились у себя в комнате.
А утром дядя Марк беспечно пошел на работу. Настроение было очень хорошее. Ведь в его жизнь пришла настоящая любовь, у него есть жена и он счастлив.
Но уже днём укол судьбы был нанесён в сердце молодого мужа остро, глубоко и бесповоротно.
Дядя Марк поехал на встречу с волонтерами, привозившими в селение еду и вещи из Америки. Он хвастался перед ними, что вот только вчера стал мужем. Его поздравляли и желали добра приезжие. Он даже позвал некоторых из волонтеров к себе вечером на ужин, ведь ему очень хотелось, чтобы за него здесь порадовались, пусть даже незнакомые люди. Ему так хотелось веселья!
Но вернувшись на работу его, встретил его начальник и ошарашил безумной, катастрофической новостью: утром, когда Марка, Джареда и его матушки не было дома, кто-то поджёг дом и молодая жена, Манита погибла - его Манита умерла.
– Но этого не может быть, – произнёс, едва дыша, дядя Марк.
– Это правда.
– Манита, она, наверное, выбежала из дома?! Ну, ведь она же не могла не услышать, что начался пожар?! – возражал Марк. И будто в сумасшествии выбежал из департамента и побежал домой. Но дома уже не было. Было лишь чёрное непонятной формы строение.
– Манита, – кричал он. – Манита! Где моя Манита?
– Марк, – негромко позвал его кто-то. Марк обернулся. Это был отец Александр. Он стоял немного вдали и плакал. Горечь была в его глазах, он с грустью и болью смотрел на Марка. Тогда только тогда увидев взгляд священника, до Марка дошли слова начальника «Манита погибла». Но как? Это был самый страшный день за всю жизнь молодого мужа.
Марк упал на землю, ноги не держали его, и горько заплакал. Священник подошел к нему и тоже рыдал. Вдвоём они плакали о Маните, о том, что её уже не вернуть.
– Марк, милый, мой Марк, – обратился к нему священник. – Это сделал дядя Маниты и его сыновья. Они не захотели, чтобы ты вошел в их семью…
– Как? – непонимающе спросил дядя Марк.
– Они подожгли дом. Я точно знаю, это они, ко мне приходили родители Маниты…
– Но…
– Крепись Марк, крепись!
– Зачем крепится? Зачем? Для кого? – сквозь слёзы произнёс Марк. Джаред молчал.
Сердце пронзила немыслимая боль. И хоть люди говорят, что боль пройдет – смирись. Но для дяди Марка уже не было смысла жить далее. Зачем? Хватит ударов судьбы! Достаточно!
Он встал с колен и не спеша направился, куда глаза глядят.
– Ты куда, Марк? – спросил отец Александр, но он ничего, не отвечая шёл вперёд.
Марк Критских был уверен, что его приняли здесь в этом селении. Он добросовестно работает, приносит пользу людям. Он никогда ни с кем не ругался, никогда никому ничего не делал плохого. Наоборот, всегда шёл на выручку людям. Бывало, к нему приходили соседи, и просили достать лекарства, от немыслимых болей в желудке и он выписывал лекарства через департамент. А сколько раз он давал деньги бедным, просящим их у него. А сколько раз он помогал людям с едой, выписывая и привозя её из соседней более богатой страны. Он так старался для этих простых людей. Помогал решать рыночные споры. Ему казалось, и они были добры к нему - благодарны. А оказывается, всё не так. Все знали, что готовится месть, и никто его не предупредил. Никто не спас Маниту… Даже Джаред, который был ему здесь как папа… а ведь он мог знать, что подобное могло бы последовать со стороны жестокого Абрафо… Хотя он мог и не знать, считая, как и Марк людей вокруг благодарными за его труды, труды Марка для этой страны… Нет, ему, Марку, здесь не место! Ему вообще теперь нет места нигде на земле!
Ноги не держали его, он упал на землю и горько заплакал снова. Мимо проходили молчаливые люди, смотрели на него, но никто к нему не подходил. Он чувствовал их присутствие и ненавидел их. Он ненавидел каждого из этого селения! Злоба, ненависть зародились в его сердце. Любовь убита, а значит, вместо неё в сердце пусть живет ненависть и месть.
Он не очень помнил куда шёл. Но ноги привели его к дому, где когда-то жила его жена. Ещё день, назад стоя здесь перед родственниками, платя выкуп – получая согласие родителей Маниты, он был бесконечно счастлив, а сейчас этот дом приносил ему боль.
Из дома вышел дядя Маниты со своими сыновьями, видимо он видел, как Марк пришёл к ним. Во взгляде Абрафо, не было сожаления. Наоборот, читалось удовлетворение-возмездие. Он говорил, что был против этого брака, он говорил, что семья не примет иностранца – так тому и быть. Он осуществил обещанное. И ему совсем было, не жаль ни в чём невиновной молодой женщины. В его взгляде не было жалости к двум любящим друг друга молодым супругам. Глядя на дядю Маниты в сердце Марка не было страха, была только ненависть. Он побежал на дядю и начал молотить его кулаками по лицу, спине, что было силы. Ненависть давала силы Марку, но дядя был не один, были сыновья, их было больше. Они накинулись на бедного Марка, молодого вдовца, якобы защищая своего отца. Один из них достал что-то острое и безжалостно воткнул острие в сердце скорбящего. Это был последний удар судьбы прямо в сердце Марка. Больше не будет страданий. Это последний укол.
…
Вечером в родном городе Марка родители получили телеграмму из департамента: «Сообщаем вам, что Марк Критских безжалостно поджёг свою жену, а при нападении на её родственников был убит местной полицией. Его тело будет похоронено здесь в Бурунди. Вещи его будут сожжены. Наш департамент не может выразить вам своё сочувствие, так как Марк Критских является для нас позором, и нам ещё предстоит отстаивать честь нашего департамента перед властями и отвечать за такого неуравновешенного и безжалостного сотрудника».
…
Было 16:43.
Дядя Марк неспешно бродил по набережной площади и пытался ни на чём конкретно не концентрировать своё внимание. Но мысли, которые пришли ему на ум воспламенили в нём ненависть ко всему вокруг-он хотел спалить этот город дотла. Как когда-то жестоко была сожжена его жизнь, его любовь-Манита.
…
– Моника, а вдруг это правда? Ты же видела фото в криминальной сводке?
– Да, он похож на дядю Марка, но Веня такого не может быть!
– А вдруг?
– Есть только одна возможность проверить слова Эли, - сказал Веня.
– И как? – удивилась Моника.
– Попросить её «привести» сюда, кого-то из наших родственников, может кузину или дедушку…
– Веня – это плохая идея.
– Зато единственно верная, – спокойно сказал папа и крикнул дочери: «Малышка, ты где? Иди сюда к нам».
– Что пап? – недовольно спросила Эля.
– А ты можешь позвать сюда к нам кого-то из фото? Ну, к примеру, тётю Ришу?
– Да, могу, – спокойно ответила дочь.
– Монька неси альбом, – командовал отец. – Будем общаться с нашими родственниками! Ха может, наконец-то узнаю у деда, куда он запрятал свой клад – раритетный лотерейный билет 1988 года, который сейчас на аукционе, если выставить будет стоить целое состояние!
Моника улыбнулась.
– А что, классная идея, – весело сказала Веня.
– Я пошла за фотографиями? – весело сказала мама, и хоть не очень-то веря в затею мужа, всё равно последовала за альбомом.
– Папа, я вам не вру, – с искоркой в глазах сказала дочь, радуясь, что родители поверили наконец-то в её слова.
Папа внимательно смотрел на Элю. Мама тем временем вернулась на кухню, держа в руках тяжелый, большой альбом с семейными фотографиями.
– Кого приглашаем? – весело спросила Эля, родителей.
– Сейчас будем выбирать, - ответила мама и положила альбом на стол. – Венька, зовём твоих родственников, моих не надо.
– Хорошо, – весело отозвался папа. И начал медленно перелистывать альбом, страницу за страницей. – Ну, папу и мою маму, сразу пролистываем – они ещё, слава Богу, живы. Кто тут у нас ещё есть? О, Моника тут наше с тобой свадебное фото. Ха, какая ты была миниатюрная, я уже и забыл! Красавица ты моя…
Моника весело посмотрела на дочь, а она радостно на неё.
– Кто тут у нас ещё есть? – говорил вслух свои мысли папа. – О, а вот и тётя Риша! Так, её пока приглашать не будем, а то мне придется ей объяснять, почему её сынуля со мной уже два года не общается. Хотя моя в чём вина? Он одолжил у меня денег и так и не вернул мне. А, потом помнишь, Элька в больницу попала, и мы с тобой искали, где бы деньги на лекарства взять, и что? Я пошел к нему, а он меня прогнал и сказал, что родственникам долги нужно просто прощать.… Помнишь, Монь?
– Да-да.
– Ну и чего с ним после такого изволите общаться? Нет. С того момента – у меня больше нет двоюродного брата. Так, что тётя Риша прости меня, но приглашать тебя мы не будем. По крайней мере, не сегодня, – весело сказал папа и подмигнул дочери.
– Ты же хотел дедушку спросить, куда он таки запрятал тот раритетный лотерейный билет, который ты и твой отец всё ищите и не можете найти, – решила подсказать жена мужу.
– Да, дедушку Яшу. Так, и где же он у нас тут? – снова вслух размышлял папа. – О, прабабушка Захария. Это с ней ты игралась?
– Да, с ней. Только на этом фото она уже старенькая, а ко мне она приходила, где она ещё молодая, – весело ответила Эля, папе.
– А у нас есть фото прабабушки в молодости? – искренне удивился Веня.
– Да, есть, чуть дальше лежит, - ответила дочь.
– О, нашел дедушку Якова. Что ж приглашаем его – решено!
– Папа, а покажи мне его фотографию.
И Веня послушно достал фотокарточку дедушки, на которой был запечатлен его кровный близкий и протянул её дочери.
– Так, – деловито сказала Эля и внимательно посмотрела на фотографию. На ней был Яков Львович, важный пожилой мужчина, строго смотревший на них. Эля посмотрела на фотографию и «призвала» сюда к ним дедушку папы. Миг и…
– Я не понял, Веня, это что ещё за шутки? – раздался громкий крик на всю кухню. – Ты почему меня тревожишь, а мальчуган противный?!
– Дедушка, – поприветствовал обалдевший от увиденного внук. – Дедушка, – и, не веря тому, что дедушка пришел к ним на кухню, но ощущая большую радость, Веня подошёл и крепко обнял Якова Львовича.
– Ой, да не надо мне твоих ласк, шкодник, – бурчал дед, крепко обнимая внука.
Моника едва не потеряла сознание при виде ожившего родственника. Эля же улыбалась, понимая, что теперь её родители поверили ей. Она не врунишка!
– Ну, всё отпускай меня, ябеда, – недовольно бурчал Яков Львович обращаясь к внуку, но в тоже время, не отпуская его из своих крепких объятий.
– Дедулька, – сквозь слезы радости проговорил Веня, крепче и крепче обнимая любимого дедушку.
Моника и Элеонора притихли.
– Эх, мальчонка ты мой непослушный, чего решил потревожить старика? – выпуская из объятий внука, спросил дедушка.
– Да… – Веня не мог никак собраться с мыслями. Он не мог принять мысль, что перед ним стоит его дедушка, которого он не видел восемь лет. А он здесь с ним на кухне. Веня едва-едва понимал, что происходит, и вправду ли всё это?
– Венька, давай соберись, – строго сказал дедушка, ласково посмотрев на внука. – Да, я здесь. Твоя малышка Элечка меня пригласила, и вот я здесь - вуаля!
– А… – едва соображая, опомнился Вениамин. – Дедушка познакомься с моею супругою Моникой и вот эта девочка маленькая моя дочурка Элеонора.
– Да, я их знаю, – кивая головой, сказал дедушка. – Я в курсе всего, что тут у вас происходит…
– Как это? – удивился Веня.
– Ну, так это, – ответил дедушка и строго посмотрел на внука, мол, не спрашивай ничего больше.
– Дедушка, как я за тобой скучаю, – опять срываясь на слёзы, сказал Веня. – Как же я за тобой и бабушкой скучаю….
– Я знаю, мы тоже, – тихо ответил Яков Львович. – Но вам пока к нам рано ещё!
– Прадедушка Яша, а родители мне не верили, что я могу с вами общаться, – решила, пользуясь, случаем пожаловаться дочь Вени.
– Да, Элечка, знаю, – ласково обратился к правнучке дед, склоняясь над ней. – Но теперь то они тебе верят, уж точно верят!
– Ага.
– Моника, это мой дедушка, – сказал Веня, обращаясь к жене. – Моня, это вправду он, – едва веря в происходящее, молвил Веня.
– Я не знаю, как такое возможно, и как это Эля всё делает, но что-то мне подсказывает, мы делаем всё неправильно, – волнуясь, сказала Моника и обратилась к дедушке, сказав: «Приятно познакомится, Яков Львович».
– Да, нет, всё нормально, Моня, – успокаивающее сказал дедушка. – Элька просто наш семейный уникум. Но этот дар у неё ещё будет недолго. Да и когда она чуть-чуть подрастёт, она вообще забудет, что такое когда-то делала. Да-да, верьте мне.
